Cherish/Ценить

Через пятьдесят шесть минут мы выходим из гостиницы и направляемся через площадь к колодцу желаний в центре парка. Утром он, как ни странно, пуст — может быть, поэтому Поло так настаивал на том, чтобы мы встретились с ним именно сейчас. Переливающиеся фиолетовые монетки, которыми, как я помню, был наполнен колодец, исчезли, а на их месте образовалась зловещая чёрная дыра, уходящая, кажется, в бесконечность. Потому что это совсем не страшно. — Не забывай держаться рядом со мной, — говорю я Хизер, которая выглядит на удивление беззаботной, несмотря на предупреждение, которое я сделала всем им, когда мы заканчивали завтрак. — Я держу её, — тихо говорит Иден. В кои-то веки нагловатая ухмылка, которую я считаю её фирменным знаком, пропала. Она выглядит серьёзной и более чем готовой к тому, что нам предстоит. А может быть, это всего лишь моё желание. Мы уже почти дошли до колодца, когда из ниоткуда появился Поло. Мы очень удивились, когда он нашёл нас в гостинице, но он настаивал на том, что если мы хотим хоть как-то выжить после побега из Норомара, то должны немедленно уехать. — Вы опоздали, — говорит он, когда через несколько секунд мы останавливаемся перед ним. — Вообще-то, мы на минуту раньше, — отвечаю я. Но он не слушает. Его тëмно-карие глаза устремлены на Хизер, и я практически вижу, как он подсчитывает слабые места «человека». — Она не выживет, — говорит он через мгновение. — Ты должна оставить её здесь. — И пусть она проведет остаток жизни в Норомаре в одиночестве? — спрашиваю я, оскорблëнная. Он пожимает плечами. — Наверное, да. Она просто помеха. Из-за неё ты погибнешь. — Она выживет, — говорит Хадсон своим жёстким голосом, который я редко от него слышу. — Мы её пропустим. — Спасибо, — пробормотала Хизер, широко раскрыв глаза. Поло выглядит так, будто хочет возразить, но в итоге просто вскидывает руки. — Как скажешь. Но я говорю тебе сейчас: если дела пойдут наперекосяк, я брошу твою кровососущую задницу и уберусь к чёрту. Моя дочь не будет расти без отца. — Чертовски верно. Меньшего я и не ожидал, — говорит ему Хадсон. — И спасибо тебе. Мы ценим это больше, чем можем выразить. — Да, — соглашаюсь я. — Мы никогда не сможем отблагодарить тебя достаточно. — Поблагодаришь меня, когда попадёшь на другую сторону и не умрёшь, — таков его загадочный ответ. — Теперь, когда мы здесь, ты можешь хотя бы сказать, чего нам ожидать? — спрашиваю я, потому что действительно, тайна убьёт меня быстрее, чем то, что нас ждёт. — Я слышал, что каждый раз это немного по-разному, — отвечает он, тряхнув чёлкой. — Подожди, ты не знаешь? — спрашивает Иден, её брови исчезают под чёлкой. — Я чупакабра, — отвечает он, и его грудь слегка вздымается. Когда мы все просто перемигиваемся, он качает головой и поясняет. — Скажем так, что бы там ни было, оно не хочет ничего этого, — он проводит жестом по всей длине своего тела, а затем постукивает себя по лбу. — Это, наверное, самый странный изгиб, который я когда-либо видел, — пробормотал Флинт, обращаясь к Джексону, который улыбнулся ему, но ничего не сказал. — В общем, что бы там ни было, Поло не трогают. Но это значит, что они умны и хитры. — Он смотрит на каждого из нас по очереди. — Но я видел… что-то с другими, которых я пытался вывезти, и если вы расслабитесь хоть на секунду, они будут на вас. Что бы вы ни делали, не дайте им проглотить себя. Не дать им себя проглотить? Это лучший совет, который он может дать? Разве это не понятно? Я обмениваюсь взглядами с друзьями, и напряжение в моём желудке возрастает в три раза. Не дать им нас проглотить? Насколько, чëрт возьми, велики эти твари? — Без обид, Поло, но мне кажется, что это довольно общий совет, — комментирует Флинт. — Неужели кто-то вообще хочет быть проглоченным чем-то? — Я не говорю, что вы не захотите быть проглоченным ими, — полушутя-полусерьëзно пожимает плечами Поло. — К концу вы, возможно, будете молиться об этом. Я видел, как это случалось с другими. Мне нечего сказать на это, и, судя по выражению лиц моих друзей, им тоже. Однако я знаю, что чем дольше мы здесь стоим, тем больше я волнуюсь. Не знаю, может быть, Поло именно этого и добивается — последней попытки заставить нас передумать, — но я точно знаю, что такие нервы до добра не доведут. Пришло время либо смириться, либо уйти с игрового поля. А поскольку последнее не вариант, я достаю из глубины. Затем спрашиваю: — Мы будем это делать или как? — Ни в коем случае, — говорит Поло. Затем он жестом показывает на колодец желаний. — Сначала дамы. — Подожди. Это всё? — спрашивает Джексон. — Нам просто нужно прыгнуть в колодец? — Это не всё. Но это начало. — Поло поднимает на меня бровь, как бы спрашивая, достаточно ли я храбра, чтобы спуститься первой. По правде говоря, я не думаю, что храбрость имеет к этому какое-то отношение. Но хороший лидер никогда не просит никого делать то, что он не стал бы делать. И хотя я понятия не имею, хороший я лидер или нет, я знаю, что хочу им стать. Кроме того, я должна спуститься в тёмную, страшную дыру, несмотря ни на что. Я могу быть первой и покончить с этим. И если там, внизу, что-то ждёт, чтобы проглотить меня, то, может быть, это даст моим друзьям больше шансов не быть съеденными. — Что же мне делать? — спрашиваю я, подходя ближе к колодцу. — Просто прыгнуть? Но Хадсон уже там. — Я пойду первым, — говорит он мне. Как будто я хочу, чтобы он был первым, кого проглотят, если что-то действительно ждёт на дне? Нет, чëрт, спасибо. — Да ладно, — саркастически говорю я и перехожу в форму горгульи. Я считаю, что каменная девушка имеет явное преимущество перед жевательным вампиром в гонке «монстры могут нас съесть». Хадсон поднимает одну надменную бровь и делает жест в сторону колодца, как будто показывает мне дорогу к моему трону. Наглый придурок. Я поворачиваюсь к Поло и снова спрашиваю: — Просто прыгнуть, да? Он кивает. — Да. Просто прыгай. Как бы доказывая мне это, он переходит в свою форму чупакабры, похожую на койота, если под койотом понимать гигантскую адскую гончую с угрожающими шипами вдоль позвоночника и массивными, острыми как бритва клыками, предназначенными исключительно для отрывания плоти от костей, как папиросной бумаги на Рождество. — Теперь я полностью понимаю, — пробормотал Флинт, обращаясь к Джексону, который на этот раз закатил глаза. — Почему он не делал этого, когда мы сражались вместе? — Я обращаюсь к Хадсону, который лишь пожимает плечами, как бы говоря, что не стоит задавать вопросы нашему крутому проводнику-чупакабре. Чудовище издаёт жуткий рык, заставляющий моих друзей сделать здоровый шаг назад, а затем прыгает прямо в колодец. Мы стоим и смотрим ему вслед, и я не могу отделаться от мысли, что все они думают о том же, о чëм и я: нам крышка, если это тот самый монстр, который отпугивает других монстров. В конце концов, я поворачиваюсь к Хадсону и говорю: — Ну ладно. Увидимся на дне. Он кивает и делает шаг к колодцу. Но уже слишком поздно. Прежде чем он успевает ухватиться за кирпичные края, я изо всех сил обхватываю крыльями своё тело и бросаюсь за край. А потом я падаю, падаю, падаю.