Cherish/Ценить

Когда мы пришли на веранду, откуда открывается великолепный вид на сады, которые я только что исследовала несколько часов, Хранительницы нигде не было. — Мы не ошиблись во времени? — спрашивает Хизер, когда мы все переминаемся с ноги на ногу вокруг красиво украшенного стола. — Нет, она сказала «два часа», — говорит ей Джексон, проверяя время на своём телефоне. — А сейчас уже два». Как будто его слова привели что-то в движение, французские двери, ведущие на веранду — двери, которые мы только что закрыли за собой, — распахиваются. Из них выходят два человека в чёрно-белой униформе слуг, неся огромные подносы с едой — бутербродами, булочками, пирожными, фруктами и красивыми стеклянными кувшинами, одни из которых наполнены холодным чаем, а другие — тем, что, как я уверена, является кровью. Мы неловко наблюдаем, как они расставляют еду на столе со старинными серебряными подсвечниками и замысловатыми букетами цветов. Они уходят так же быстро, как и пришли, не сказав ни слова никому из нас, пока мы рассаживаемся за столом. Но как только они уходят, мы остаёмся смотреть друг на друга и гадать, появится Хранительница или нет. — И долго нам ещё здесь ждать? — спрашивает Флинт, и трудно не заметить, что он сидит через несколько стульев от Джексона. И уж тем более невозможно не заметить, как он отказывается смотреть на него, хотя Джексон всё время пытается поймать его взгляд. — Пока она не появится? — предлагает Мэйси, но в её голосе звучит сомнение. — Может, ей позвонили по важному делу, — предполагает Хизер. Джексон проводит рукой по волосам, явно раздражаясь. — А может, она просто не придёт. Она была бы не первым богом, который дал бы нам отбой. — Кстати, о том, что она бог… — начала Мэйси. — Кто-нибудь задумывался, что на самом деле собирает бог по имени «Хранительница»? — То же самое, — говорю я, и мы шлёпаем по поднятым рукам. — Киноафиши? — предлагаю я, думая о плакатах, которыми увешаны стены внизу. — Вампиров? — предлагает Флинт, и Джексон смотрит на него, что совсем не неловко. Я спешу сменить тему. — Итак, ммм… У всех зазвонили телефоны, и наши глаза расширились — должно быть, это сообщение от Лорелеи. Мы все в столпотворении достаёт свои телефоны. Ну, все, кроме Хадсона, который был уже в своём и поэтому прочитал сообщение первым. — Чëрт. — Его акцент такой густой, что у меня желудок скручивается в узел. Моя рука дрожит, когда я разблокирую свой телефон и сама читаю сообщение. ЛОРЕЛЕЙ: Пожалуйста, поторопитесь. Два маленьких слова, и моё сердце разбивается вдребезги. Просто разбивается на миллиард кусочков. Лорелей часто сообщала нам, что с Мекаем всё в порядке, он держится на ногах. Но в глубине души я знала, что ему хуже, и она не хотела увеличивать наше давление, если это не было необходимо. А это значит… что он должен быть на пороге смерти, чтобы она отправила это сообщение. Я встаю. — Нам нужны ответы сейчас. — Да, — соглашается Мэйси. — Но мы не можем выследить её в её собственном доме и заставить говорить с нами. Хадсон смотрит на Мэйси. — Ты уверена в этом? — Я могу, — с убийственным спокойствием говорит Джексон, с грохотом отпихивая стул и поднимаясь на ноги. — Именно об этом я и думала, — отвечаю я. — Она сказала, что второй этаж запрещён, так? — Да, она сказала, что это её личное пространство. — Мэйси тоже отодвигает стул и смотрит в сторону дома и круговой лестницы, которая находится всего в нескольких ярдах от веранды, на которой мы сейчас сидим. — А стоит ли? Это не вопрос, но я всё равно отвечаю. — Стоит. — Безусловно, — комментирует Флинт, отталкивая свой стул и поднимаясь на ноги вместе с Иден и Хизер. — Что самое худшее может случиться? — Я немного боюсь это узнать, — отвечает Хизер, но первой начинает идти к лестнице — под словом «идти» я имею в виду маршировать, как генерал. — Мы все боимся, — говорит Мэйси, догоняя её в два шага. — Но какова альтернатива? Оставаться здесь и ждать, пока она вспомнит о нашем существовании, пока Мекай не умрёт? Мы не собираемся этого делать. — Нет, не собираемся. Но мы также не собираемся массово противостоять ей. — Я взглянула на Мэйси и Хизер, которые стояли на лестнице на одной ноге. — Почему бы нам троим не поговорить с ней? Вызовем подкрепление, только если оно нам понадобится. — Вы уверены, что не хотите, чтобы я пошёл? — спрашивает Хадсон. — Хочу ли я, чтобы ты пришел? Да, конечно. Но я думаю, что если мы идём в её личное пространство без предупреждения, то, наверное, не стоит брать с собой огромную группу, понимаешь? Когда до него доходит смысл сказанного, он, как и остальные, приходит в полный ужас от мысли застать Хранительницу в нижнем белье. Джексон выглядит так, будто ему было бы наплевать на то, что она голая, лишь бы она дала ему ответы, которые нам нужны, но я быстро качаю головой. Он выдерживает мой взгляд и говорит: — Пять минут. И я поражаюсь его вновь обретённой сдержанности. Хизер, Мэйси и я поднимаемся по лестнице на этаж Хранительницы. Когда мы попадаем туда, то обнаруживаем, что этаж распадается на два крыла, оба из которых скрываются за искусно вырезанными деревянными дверями. — В какую сторону нам идти? — спрашивает Мэйси, пока мы переглядываемся между ними. — В любую, — отвечаю я. — Проверь, не заперты ли те, а я сделаю то же самое с этими. Я поворачиваюсь налево и пробую обе двери, но они не сдвигаются с места. Я оглядываюсь на Хизер как раз вовремя, чтобы увидеть, как она чуть-чуть приоткрывает одну из дверей со своей стороны. — Справа, — говорю я, двигаясь к ней. — Может, сначала постучим? По крайней мере, дать ей шанс сказать, чтобы мы не входили? — спрашивает Мэйси. — Я не хочу давать ей такую возможность, — отвечаю я. — Но да. Наверное, стоит. Мы стучим, но когда ответа нет, я решаю, что не в настроении больше ждать. Каждая секунда, которую мы теряем, — это секунда, на которую Мекай становится ближе к смерти. Я распахиваю дверь до конца и звоню: — Простите? Мне нужно поговорить с Хранительницей? Когда ответа всё ещё нет, я пожимаю плечами и вхожу внутрь. Не знаю, чего я ожидала, но это не обычная гостиная, в которую мы вошли. Бледно-розовые стены, кремовая кушетка, кофейный и торцевой столики из светлого дерева. Старинные книги на книжных шкафах вдоль одной стены. Несколько безделушек, разбросанных по разным поверхностям. — Это здесь Хранительница проводит всё своё время? — скептически спрашиваю я. — Нет, — отвечает Хранительница, когда одна из книжных полок выдвигается вперёд, и она вдруг оказывается в дверном проёме, который только что образовался. — Я провожу здесь всё своё время. Хотя я вынуждена спросить, что вы делаете в моих апартаментах, хотя, помнится, давала очень чёткие указания не входить. Выражение её лица говорит о том, что наш ответ должен быть хорошим.