Cherish/Ценить

Флинт, должно быть, услышал крик одного из нас, потому что он не колеблется. Он мчится к Джексону, обхватывает его своим огромным телом и случайно задевает соты. Флинт, чей инстинкт самосохранения не всегда самый лучший, должно быть, понял, насколько ему досталось, потому что он начинает превращаться в дракона — полагаю, потому, что драконья кожа намного прочнее нашей человеческой. Но теперь он ещё и двигается в замедленном темпе. Наблюдать за сменой дракона — или даже оборотня — обычно очень красиво: радужные переливы, мистический свет и изменения, которые происходят не более чем за мгновение. Наблюдать за сменой Флинта сейчас — ничего из этого. Не красиво. Не мистически. И уж точно не быстро. Напротив, это чертовски неловко, не говоря уже о том, что страшно, потому что, в отличие от обычного изменения, мы видим всё происходящее крупным планом, в замедленной съëмке. Сначала начинает меняться его кожа, превращаясь из тёплой, мягкой и коричневой в холодную, чешуйчатую и зелёную, один мучительно медленный слой — и второй — за раз. И хотя чешуя дракона очень красива, особенно чешуя Флинта, частично сформированная чешуя дракона, медленно наслаивающаяся на человеческую кожу, выглядит ужасно. Если добавить к этому тот факт, что его голова начинает смещаться одновременно с кожей, то получается нечто поистине чудовищное. Его костная структура начинает удлиняться, челюсть расширяется, зубы заостряются, а кожа над висками, глазами, ртом, челюстью и скулами начинает образовывать острые, жёсткие гребни. Иными словами, его человеческая голова превращается в голову дракона, но происходит это так медленно, что он больше похож на демона, чем на человека или дракона. То же самое происходит и с когтями, и с хвостом, пока все его части не становятся похожими на некое подобие человека/чудовища, призванное напугать маленьких детей или кого-либо ещё. За исключением, видимо, пчёл, которые, взглянув на него — и на мёд, который я теперь вижу на его руке, — устремляются к нему, словно их жала раскалены добела. Зажатый между человеческой и драконьей формой и замедленный до скорости холодного мёда, он становится лёгкой добычей для пчёл и всех тех ужасов, которые они хотят на него обрушить. Я опускаю взгляд на пузырёк в своей руке, по внутренней поверхности которого теперь скользит капелька мёда, закрываю его пробкой и перехожу в форму горгульи. В каменной форме я совершенно неуязвима для пчёл, поэтому я бросаюсь к Флинту и атакующим пчёлам. Шум стоит ужасный, их жужжание настолько непрекращающееся, что не позволяет ни сосредоточиться, ни даже думать. Это не мешает мне пытаться отбиваться от них открытой ладонью, но мешает выработать хоть какой-то план, как справиться с нападением. Добавьте к этому тот факт, что Флинт тоже отбивается от них, не имея преимущества в виде камня, и мы все трое окажемся в мире боли, что Хадсон должен сразу же заметить. Потому что в следующее мгновение все пчёлы, атакующие нас, мгновенно распадаются. Я едва успеваю заметить, что мы свободны, как Хадсон вскрикивает — ужасный, леденящий душу звук, от которого моё сердце замирает в груди, — и падает на землю в нескольких футах от кромки воды, сжимая голову руками.