Cherish/Ценить

— Грейс? — Хадсон делает шаг вперёд и кладёт руку мне на поясницу. — Что я могу сделать? Мне нравится, что он знает меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я что-то планирую. Ещё больше мне нравится, что он первым делает шаг вперёд и предлагает помощь. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и на секунду теряюсь в его океанских глазах. Такие голубые, такие блестящие, такие добрые, когда мир был совсем не таким, как он. И я понимаю, что что бы ни происходило между нами, какую бы тайну он от меня ни скрывал, это не имеет значения. Потому что это мой Хадсон, моя вечность, и я никогда от него не откажусь. Слава Богу, у меня есть целая вечность, чтобы любить его. И хотя я ещё не уверена, что именно собираюсь делать, — да и получится ли вообще то, что я думаю сделать, — я просто улыбаюсь и говорю: — Держись за свои клыки. А потом я оглядываю эту комнату — эту крепость, построенную из ярости, страха и горя, и решаю, что хватит, чëрт, хватит. Кровопускательница построила эту тюрьму с помощью магии хаоса, и, возможно, это означает, что я могу её разрушить. Нужно только понять, как. Глубоко вздохнув, я закрываю глаза и погружаюсь вглубь себя. Я вижу все нити внутри себя. Зелёные, чёрные, розовые, красные, платиновые и голубые. Всегда синие, вот они, ждут меня. На секунду я провожу по ним рукой и улыбаюсь, чувствуя, как Хадсон возвращает мне руку. А потом я перехожу к своей ярко-зелёноц нити — той, что горит так же жарко и сильно, как наши брачные узы. Моя нить полубога, соединяющая меня со всей силой внутри меня. Я ещё не пробовала использовать её в Царстве Теней, но теперь чувствую, как она пульсирует, поднимаясь навстречу моему хаотичному намерению. Я обхватываю еë рукой и держу так крепко, как только могу, чувствуя, как магия начинает разгораться. Но, в отличие от тюрьмы, я не позволяю ей свободно разгуливать, не контролируя и не связывая себя. На этот раз я контролирую её. Я чувствую её в кончиках своих пальцев, чувствую, как сила и красота всего, что есть во мне, начинает прорастать. Крошечные веточки пробиваются сквозь мои пальцы, спускаются по рукам, ногам. Лозы вьются и обвиваются вокруг них. Листья и цветы скребутся о мою кожу, распускаясь и расцветая с каждой секундой всё больше и больше. Под ногами я чувствую, как земля движется, вращается, пульсирует жизнью, и я соединяюсь с ней. Подключаюсь к ней. Втягиваю её силу — её магию — внутрь себя и позволяю ей проникнуть в каждую мою пору. В каждую мою клеточку. Наполняет меня, захватывает меня. Врывается в моё сердце, мой разум, мою душу. Когда это происходит, я делаю глубокий вдох. Вытягиваю руки в стороны. И отпускаю немного волшебства и хаоса внутри себя. В ту же секунду под моими ногами начинает дрожать земля. Мраморные стены и пол начинают трескаться, а стекло, украшающее стены тронного зала, разбивается вдребезги. Сквозь трещины в полу и стенах начинают пробиваться растения — пышные, роскошные, зелёные. А по пурпурному небу вспыхивают золотые молнии. — Кто-нибудь ещё знает, что сейчас произойдет большой удар? — спрашивает Хизер, голос тонкий и высокий. — Разве мы не должны бежать к дверному проëму? — Он не большой, — отвечает Иден. — Это Грейс. — Я даже не знаю, что это значит. — Моя подруга кажется потрясённой. — Просто подожди, — говорит Флинт, и я слышу улыбку в его голосе. — Ты всё поймёшь. Он прав — разберётся. Потому что сила внутри меня растёт, она больше, сильнее, подавляющее, чем когда-либо, и я знаю, что это лишь вопрос времени, когда я перестану её сдерживать. Я не знаю, хорошо это или плохо, и сейчас, когда я до краёв наполнена теплом солнца, почвы и ручьёв, составляющих окружающий меня мир, мне, в общем-то, всё равно. Как я могу, когда волшебство земли кружится внутри меня? Я ещё немного ослабляю свою хватку, и земля вокруг нас начинает дрожать, трескаться и разрываться. Думаю, Джексон не единственный, кто знает, как заставить землю двигаться. По крайней мере, уже не только он. Но даже когда земля под крепостью прогибается и хрипит, даже когда лианы обвиваются вокруг трона, колонн и даже самых стоек стен, я знаю, что этого будет недостаточно. Потому что я разрушу не только эту крепость, но и многое другое. — Святой. Чëрт. — Голос Хизер эхом разносится над руинами. Но сейчас у меня нет времени на объяснения. Не сейчас, когда мне нужно сделать ещё так много. Я дёргаю руками назад, посылаю лианы, пробивающие мрамор и стены, обрушивая всю крепость вокруг наших голов. Когда потолок начинает проваливаться, я кричу остальным, чтобы они выходили наружу. — Без тебя — нет, — рычит Хадсон, и по его тону я понимаю, что это не обсуждается. Но это нормально. Всё равно мне здесь больше делать нечего. Я перешагиваю через одну из осыпавшихся стен и выхожу в сад. И в тот момент, когда я это делаю, магия внутри меня вскакивает, словно её только что влили. Мои друзья, Джексон, Мекая и Королева Теней выходят в сад следом за мной. Убедившись, что они в безопасности, я разворачиваюсь и бросаю все силы на то, чтобы обрушить всю крепость. Лозы и ветви вырываются из земли вокруг нас, врезаясь в здание, разрушая одну стену, один этаж за другим. И всё равно я копаю глубже, всё равно пытаюсь найти в себе больше магии. Разрушить крепость — это одно. А разрушить целое царство — совсем другое. Я знаю, что могу это сделать. Я должна это сделать. Я просто должна выяснить, как Джикан стабилизирует магию моей бабушки настолько, чтобы удержать Норомар. Потому что как только я узнаю это, я буду знать, как разобрать всю эту чёртову штуку на части. Я снова закрываю глаза, посылаю в окружающий мир все силы своей магии земли, чтобы понять, как ему это удаётся. Из кончиков моих пальцев вырываются ветви, уходящие в грязь во всех направлениях. Лозы и цветы стекают с моих волос, опускаются на землю, а затем вырываются наружу, на фиолетовую грязь, покрывая мир во всех направлениях магией хаоса. Магией земли. Моей магией. И тут я вспоминаю. Кровопускательница использует магию хаоса, а Джикан — магию времени. Он должен использовать свою магию времени, чтобы стабилизировать всё это царство. Значит, чтобы уничтожить его, я должна придумать, как разрушить само время.