Cherish/Ценить

Мир вокруг нас просто разрушается. Тьма падает. Свет вливается внутрь. И тени уходят за спину, где им и место. Звуки радости наполняют воздух — звон колоколов, щебет птиц, журчание воды, — а вокруг нас пурпур трескается и рассыпается, и на его место приходят все цвета радуги. Пурпур растворяется в голубом небе. Зелёная трава. Белые облака. И большое, яркое, жёлтое солнце, освещающее всё, к чему оно прикасается. Королева Теней свободна, и её народ тоже. Тысяча лет плена закончилась в момент между одним выбором и следующим. Но есть ещё Адари, есть ферма и все люди, которые любят свою жизнь здесь. Меньше всего мне хочется загонять их в ещё одну тюрьму в нашем мире, и поэтому я делаю единственное, что в моих силах, чтобы и у них всегда был дом. Я беру свою зелёную нить и выращиваю тысячу деревьев, огромных, крепких и вечных, с самыми прочными стволами и самыми сильными ветвями. И я создаю вокруг Адари и фермы лес, наполненный магией хаоса, почти постоянным дневным светом и фиолетовой грязью, и эти деревья поддерживают стабильность магии, а не являются тюремными решетками. Позади меня вздыхает Королева Теней, и, обернувшись, я уже знаю, что увижу. Лорелея идёт сквозь тень деревьев прямо к нам, её шаги тверды и уверенны. Королева Теней бежит к ней, и когда они обнимаются, я чувствую, как ещё одна часть нашего нового мира становится цельной. Ещё до того, как Лорелея отстраняется от матери и идёт к Мекаю. Он лежит на земле, прижавшись спиной к Джексону, и боль от яда становится слишком сильной для него. Лорелея опускается на колени рядом с ним и, умоляя мать, обнимает его голову. — Пожалуйста. Пожалуйста, спаси его. — Я не могу, — говорит Королева Теней, и в её глазах появляется печаль, которую я никак не ожидала увидеть. — Я никогда не могла. От яда теней никогда не было лекарства. — То есть мы зря всё это затеяли? — спрашивает Иден, тоже опускаясь на колени рядом с Мекаем. — Мы так и не смогли его спасти? — возмущение наполняет её голос. — Не зря, — говорит ей Мекай, оглядывая все цвета, которые существуют там, где раньше был только фиолетовый. — Посмотри, что мы сделали. — Этого недостаточно, — ворчит Джексон, крепко держа своего друга. — Если ты умрёшь, этого никогда не будет достаточно. — Так и должно быть, — отвечает Мекай. — Иногда это всё, что ты получаешь. Это просто моё время. — Это никогда не будет твоим временем, — говорю я ему, следы жгут мне глаза, когда я заканчиваю освобождать этот мир и приседаю у его ног. — Эй, Грейс. Ничего подобного. — Он дарит мне одну из своих фирменных улыбок Мекая — такую, что я чувствую, будто у меня есть друг в коридорах Кэтмира. Сначала он был другом Джексона, но потом стал и моим. С самого начала. И я не могу представить, каково будет жить без него в этом нашем новом смелом мире. — Всё хорошо, — шепчет он, пока Лорелея держит одну его руку, а Джексон хватается за другую. — У меня были самые лучшие друзья, жизнь и любовь. Я не могу просить ни о чему большем. — Мекай. Мекай, нет, — задыхаюсь я, когда его глаза медленно закрываются. Пока нет. Пожалуйста, не сейчас. Я ещё не готова потерять его. Рядом со мной Джексон всхлипывает — один-единственный отчаянный звук, который прорывается сквозь меня. А затем Мекай с содроганием выдыхает свой последний вздох. Крик Лорелеи раскалывает воздух, и она падает вперёд на его грудь, её слезы льются по щекам, как пожелания, и она снова и снова просит Мекая проснуться, просто открыть глаза ещё раз. И тут я вижу, как кто-то бежит через сад, продираясь сквозь лианы и цветы, чтобы добраться до нас. Лиана — но это такая Лиана, какой мы её никогда не видели. Её волосы теперь чёрные, кожа — насыщенного оливкового цвета, а глаза — тёплые, тëмно-карие. Но фиолетовый цвет — не единственное, что исчезло, когда рухнуло Царство Теней. Ведь теперь, когда она свободна, еë прежде плоские и страшные глаза таят в себе многогранность её души. — Прости меня! — говорит она, бросаясь к сестре. — Мне так жаль. — Ты ни в чëм не виновата, — шепчет ей Лорелея. И когда они наконец отстранились друг от друга, в воздухе между ними повисли золотые искры. Несколько секунд искры перетекают между двумя девушками, а затем большая группа стрел попадает в Лорелею. Лорелея задыхается, когда они попадают в неё, но уже через несколько мгновений её щеки становятся румяными, а волосы приобретают новый блеск. Лорелея едва успевает заметить, как снова падает на колени, берет руку Мекая в свою — и встряхивает, её глаза расширяются от отчаянного крика. Затем она падает ему на грудь и рыдает снова и снова: — Моя пара, мой любимый, мой родной. У меня желудок скрутило от жестокости: найти свою пару, когда он лежит при смерти, зная, как недолго вы пробудете вместе. — Почему сейчас? — шепчу я. — Раньше у неё не было всей души, — говорит Хадсон, обхватывая меня руками, и мы оба представляем, какую боль испытывает Лорелея. — Лорелея, — говорит Королева Теней, и в её голосе звучит настоятельная необходимость, которую нельзя отрицать. — Противоядия нет, но теперь, когда ты воссоединилась с сестрой и обрела свою душу, ты можешь спасти его. — Как? — Она смотрит на мать с мольбой в глазах, умоляя о помощи. — Используй связь, — советует мать. — Ты — рейф, а значит, теневой яд не причинит тебе вреда. Используй брачные узы, чтобы втянуть его внутрь себя и освободить Мекая от его коварной хватки раз и навсегда. — Как? — снова спрашивает она, и я опускаюсь на колени рядом с ней, притягивая Хадсона к себе. Я не знаю, как, но я знаю, что должна помочь ей. Что я единственный человек, который может ей помочь — потому что я уже делала это раньше.