Cherish/Ценить

День церемонии…

На этот раз, мы приземляемся во Дворе Ведьм со всей пышностью и торжественностью, на которую способны любящие традиции сердца Имоджен и Линден, — на спине дракона и в зарослях колючек. — Я до сих пор не могу поверить, что первое, что ты захотела сделать после разрушения королевства, — это вернуться в него, — жалуется Флинт, переместившись обратно. — Эй, мы должны были навестить Смоки, — говорю я ему. — Мы не могли просто оставить её там и не навестить. — Для вас с Хадсоном это имеет смысл, — нехотя соглашается он. — Но как же Джексон? Хадсон смеётся, даже когда толкает плечом своего брата. — Я думаю, он просто хотел получить ещё один шанс увидеть своих обожаемых фанатов. Джексон закатывает глаза, но не отрицает этого. Улыбка Хадсона исчезает так же быстро, как и появилась, и я знаю, что он думает о Смоки. Мы перепробовали всё, использовали все свои силы, но не нашли ничего, что позволило бы ей перейти из того мира в наш. Умбра не может покинуть Царство Теней, и никто из нас, при всех наших способностях, не может найти способ изменить это. С другой стороны, Королева Теней построила для него постоянный портал между двумя Царствами, так что он может посещать его, когда захочет. С тех пор, как мы разрушили Царство Теней, это случается дважды в день. Но призыв состоится сегодня вечером, и она не сможет прийти. Он ничего не говорит об этом, но я знаю, что это его тяготит. Жаль только, что я ничего не могу с этим поделать. По крайней мере, сегодня мы смогли провести с ней несколько часов — это видно по пятнам грязи, которые Хадсон сейчас пытается стереть с моего лица. К счастью, у нас ещё есть несколько часов до того, как мы должны быть на месте церемонии. Если учесть, что в их распоряжении есть все средства для наложения гламура на моих друзей, то ведьмы, ведущие мероприятие, наверняка смогут за это время привести в приличный вид даже нас. Однако королева ведьм, осторожно приблизившись ко мне, не выглядит столь уверенной. — Это не совсем тот образ, который я хотела создать, Грейс, — комментирует она, глядя на меня через свой длинный аквилонский нос. — Извините, — говорю я, проводя рукой по своей рваной футболке и джинсам. — Умбра Хадсона сегодня очень увлечённо играла в прятки в Царстве Теней. — Я не упоминаю, что на самом деле игра заключалась в том, что я пряталась, а Смоки искал Хадсона, оставив меня в зарослях по меньшей мере на тридцать минут, пока я наконец не выползла. Я просто не думаю, что этот образ — то, что я хочу представить, когда меня сегодня коронуют как главу Круга. Поэтому вместо этого я просто говорю: — Она полна энтузиазма в своей любви. — Мы слышали. — Её обычно неодобрительное лицо разглаживается в настоящую улыбку, возможно, впервые в жизни. Или, по крайней мере, впервые за всё время, что я её вижу. — Отличная работа с Царством Теней. Давно к этому шла. Эта похвала настолько поразила меня, что я на секунду уставилась на неё. Она тяжело вздохнула. — Открывать рот — это так некрасиво, Грейс. И тут она поворачивается, длинная юбка её платья с высоким вырезом от Dolce & Gabbana шлёпает меня по ногам. — Мы должны следовать за ней? — спрашиваю я Хадсона, совершенно обескураженная. Он бросает на меня забавный взгляд. — Если только ты не собираешься готовиться здесь. — Так будет лучше. — Я вздыхаю, когда мы следуем за ней через парадные двери и по длинному, тщательно продуманному коридору Двора Ведьм. — Бог знает, что она там для нас приготовила. Оказалось, что она приготовила для нас Мэйси, которая сидит посреди кровати в комнате, куда она нас привела. — Через эту дверь есть вторая комната, — говорит Имоджен Хадсону. — Ваш камердинер и одежда ждут вас там. Он быстро кивает в знак благодарности, а затем, как трус, на огромной скорости исчезает в другой комнате. Последнее, что я от него слышу, — это как за ним захлопывается и закрывается дверь. — А что с нашими друзьями? — спрашиваю я. — Им нужно… — Мои официантки сейчас занимаются их размещением, — говорит мне Имоджен. — Я знаю, что на вас не действуют гламуры, поэтому вы можете уделить несколько минут или даже больше, чтобы воспользоваться очень хорошим душем в другой комнате. — Это ты так хочешь сказать мне, что я воняю, Имоджен? Она вздохнула. — Это кажется немного вульгарным, но в этом есть определённая зловонная правда. — Не волнуйтесь, — говорит ей Мэйси, подмигивая. — Она у меня под контролем. — Я очень на это надеюсь, потому что в противном случае вы ещё много месяцев будете руководить играми кухонных ведьм в Винго. А Беттина действительно злая, злая ведьма. Я разразилась хохотом, отчасти из-за шутки, а отчасти потому, что даже не подозревала, что Имоджен способна на такое. — Как ты умеешь бросать тень, Имоджен. — Пожалуйста. — Ведьма погладила её по волосам. — Не только вы умеете хорошо проводить время. — Видимо, нет, — говорю я ей с ухмылкой. Она хихикает. Она действительно хихикает. А потом, очень осторожно и со сморщенным носиком, похлопывает меня по плечу. — Твоё платье в шкафу, — шепчет она так, будто это самый большой секрет на свете. — Это «Жена вампира». А потом она выскользнула из комнаты в вихре пунцовых и золотых оборок. — О. Боже мой! Мэйси бросается обратно на кровать и начинает истерически смеяться. — Боже мой! Кто это был? — Я смотрю на закрытую дверь. — Неужели официальные мероприятия — это то, с помощью чего она достигает полной и окончательной самореализации? — Это и примерно четыре рюмки. Я с ужасом смотрю на Мэйси. — Что ты сделала? — Я? Ничего. Виола, однако, предположила, что ей стоит выпить, чтобы успокоить нервы. Откуда нам было знать, что ей так понравится водка со взбитыми сливками? — Боже мой, — повторяю я. Я начинаю опускаться на кровать рядом с ней, потом вспоминаю, в каком плачевном состоянии я сейчас нахожусь, и направляюсь в ванную. — Я приму душ, а потом ты расскажешь мне все подробности. Пятнадцать минут спустя Мэйси как раз этим и занимается, пока Эсперанса, личный специалист Имоджен по гламуру, «делает максимум из того, что у меня есть». А это, как ни удивительно, довольно много под её умелым прикосновением, даже если в этом нет никакой настоящей магии. Конечно, цвет губ с ягодными вкраплениями — это слишком для меня, но я не собираюсь с ней спорить. Тем более когда в её руках судьба моих очень кудрявых волос. К тому же он прекрасно сочетается с платьем в шкафу. После того как Эсперанса заканчивает закручивать мои волосы в самый идеальный шиньон, который когда-либо был — на это уходит около часа, — она обнимает меня и желает удачи, а затем выскальзывает из комнаты. — Ничего себе, — говорит Мэйси, обходя меня по кругу. — Ничего страшного, — говорю я ей. — Ничего себе, — повторяет она. — Это просто платье, украшения и… Я прерываюсь, когда Мэйси берёт меня за плечи и кружит, пока я не оказываюсь перед зеркалом в полный рост, стоящим рядом с туалетным столиком. И я могу просто сказать: — Ничего себе. — Именно это я тебе и говорила, — соглашается она. Я смотрю в зеркало, и на секунду мне действительно не верится, что это я. Не из-за макияжа, накладных ресниц и модной прически. И не из-за торжественного платья в пол, хотя оно великолепно, с бретельками, тюлем цвета слоновой кости и сложным узором из цветов и лоз оттенков малины, бархатцев, золота, нежнейших розовых и зелёных цветов. И даже не из-за бриллиантов, капающих из моих ушей и украшающих платиновую корону на моей голове. Нет, это потому, что впервые с начала этого путешествия я выгляжу как королева. И, возможно, только возможно, я начинаю чувствовать себя ею.