Cherish/Ценить

Старуха зарычала, когда Кровопускательница восстановила пустую склянку. И когда армия горгулий отступает, я наполовину ожидаю, что она нападёт на мою бабушку или на меня. Но она, видимо, знает, когда её побеждают, потому что вместо того, чтобы прийти за нами, она просто исчезает. — Мы должны пойти за ней, — говорю я. Мекай и Лорелея входят в круг. Теперь, когда я вижу их вблизи, я понимаю, насколько лучше они выглядят сейчас, когда Царство Теней уничтожено. Их глаза сияют, кожа блестит здоровьем, и оба выглядят намного сильнее, чем несколько дней назад. — Не волнуйся за неё, — говорит мне Мекай, сверкая улыбкой, которой мне так не хватало в последние несколько месяцев. — Мы займёмся этим. — От Принца Теней негде спрятаться, — говорит Лорелея, подмигивая. — Мекай найдёт её. Меня удивляет новый титул Мекая, но я не могу сказать, что он ему не идёт. Он выглядит лучше, чем когда-либо за долгое-долгое время. — Спасибо, — говорю я ему, двигаясь, чтобы обнять. — Мы ценим твою помощь. — Всегда, — отвечает он мне, прежде чем переключить своё внимание на Хадсона. — У нас с Лорелей есть для тебя сюрприз, — говорит он. — Да? — Хадсон поднимает бровь. — Кроме того, что ты теперь принц? — О, я думаю, это немного лучше. — Мекай снимает рюкзак и расстëгивает его. Я чувствую, как Хадсон напрягается, внезапно осознав происходящее. — Как… — Оказывается, не только у вас, Вега, есть очень крутые способности, — говорит он с ухмылкой. — Теперь, когда я исцелëн, я понял, что могу делать некоторые причудливые вещи. В частности, превращать тени в трëхмерные. А это значит, что они могут существовать за пределами Царства Теней. Или, по крайней мере, одна конкретная умбра может. А потом он достаёт из рюкзака спящую малышку Смоки и кладёт её на руки Хадсону. Смоки выглядит так же, как и всегда, только ещё больше. Она круглая и очаровательная, а её маленький носик просто прелесть. Как и выражение лица Хадсона. Хадсон то и дело переводит взгляд со Смоки на Мекая, и я могу поклясться, что в его глазах стоят следы. Вот так иногда бывает, когда сбываются все мечты. Радость настолько остра, что причиняет боль. Мне ли не знать. Сейчас я чувствую себя точно так же. — Спасибо, — говорит он, его голос охрип от осознания того, что мы заберём Смоки домой. И что нам больше никогда не придётся её оставлять. — В любое время, — отвечает Мекай, обнимая его одной рукой, а затем хлопая по спине. — Всегда. — Нам пора идти, — говорит Королева Теней со своего места за пределами круга. — Мы не хотим, чтобы Старуха слишком далеко ушла. — И, если я не ошибаюсь, — говорит Кровопускательница, — нам ещё предстоит кое-что. Не могу поверить, что в спешке я чуть не забыла обо всём, что произошло за последний час. — Да, — говорю я ей, когда мы с Хадсоном поворачиваемся, чтобы вернуться на помост. Теперь, когда мы больше не стоим на церемонии, это происходит гораздо быстрее. А ещё лучше, что все нервы, которые у меня оставались, давно прошли. Нет ничего лучше, чем победить бога и его охотников вместе со своим парнем, лучшими друзьями, бабушкой и дедушкой, чтобы почувствовать, что, возможно, ты всë-таки справился с этой задачей лидера. И всё же я не могу не думать о Родриго, а также о тех, кто отдал свои жизни в неистовой битве с охотниками, и чувствую, как тяжёлая печаль оседает на моей груди, наряду с огромным горем последнего года. Наверное, эта грусть, эта ответственность будет частью моей жизни как правительницы. Мэйси подбегает ко мне, когда мы подходим к сцене. — Хорошо поработала, — говорит она, и в её голосе звучит энергия, которой я не слышала уже слишком давно. — И ты. Не думай, что я не видела, как ты завалили того охотника с длинными волосами и моноклем. Она пожимает плечами. — Ведьма должна делать то, что должна. Кстати говоря… — Она окинула меня взглядом с ног до головы. — Мне нужно переодеть тебя обратно в твоё платье. Просто дай мне… — Нет. — Я останавливаю её, качая головой. — Это платье прекрасно, но это ещё лучше, потому что это я, Грейс. Горгулья. Королева. Девушка с сердцем, которое может разбиваться и сжиматься миллионы раз. Я хочу, чтобы меня ввели в должность так, как я планирую править. — Я думаю, это прекрасно, — говорит она мне. — И ты тоже. Она начинает отворачиваться, но Хадсон останавливает её, мягко взяв за руку. — Грейс выглядит потрясающе в таком виде, но разве это слишком много, чтобы попросить немного освежить костюм? Мэйси раскалывается, но когда она наконец успокаивается, то говорит ему: — Для тебя — всё, что угодно. — Затем она слегка взмахивает рукой, и Хадсон возвращается к своему обычному элегантному стилю. Мы оба ухмыляемся, когда через несколько минут выходим на сцену, и вместо того, чтобы испугаться, на этот раз мы чувствуем себя очень хорошо. Потому что мы с Хадсоном делаем это по-своему, на своих условиях. И в этом вся разница. Остальные члены Круга уже сидят вокруг своих тронов, а Алистер и Кровопускательница — уходящие главы Круга — стоят прямо перед ними, ожидая нас. Мы без лишних слов опускаемся на свои места. Хадсон всё ещё держит малышку Смоки на одной руке, а его вторая рука крепко держится за мою. — Давайте попробуем ещё раз, — говорит нам Алистер с ухмылкой, которую я могу описать только как немного наглую. — Да, давай, — говорю я ему. И тут же наши улыбки исчезают, поскольку к нам возвращается осознание важности момента. Потому что Круг или не Круг, корона или не корона — этот момент касается только одного. Наши люди — все люди — и наша с Хадсоном решимость поступить с ними правильно. — Грейс и Хадсон, честь, оказанная вам сегодня, велика. Вы храбро и самоотверженно противостояли всем вызовам, брошенным вам, вашей семье и нашему народу, и тем самым доказали, что достойны возглавить древний и могущественный Круг. Серьёзность ситуации возвращается ко мне ледяной волной нервного напряжения. Но не успела я опомниться, как по моим брачным узам разлилось тепло, заполнившее все холодные места внутри меня. Я хватаюсь за это тепло, хватаюсь за свою пару и обещаю себе, что буду хорошо служить своему народу. Если не из-за своей храбрости, то потому, что никто не будет так неустанно работать над поддержанием мира среди паранормалов, как я, и никто не будет так усердно трудиться над сохранением равновесия в мире, как я. После тысячи лет, проведённых в ловушке времени, мой народ заслуживает такого лидера. «Ты храбра» — Голос Алистера звучит внутри меня, хотя снаружи он продолжает церемонию. «Ты сильна. Ты достойна.» Мои глаза встречаются с его выцветшими серыми глазами, когда его слова эхом отдаются в моей голове. И в его глазах я вижу все свои собственные сомнения. Все свои страхи. Все мои собственные ошибки. «Хороший лидер должен бояться», — продолжает он, говоря внутри меня. «Он должен бояться, что совершит ошибку, и прилагать все усилия, чтобы этого не произошло. Но он также должен знать, когда отпустить этот страх и поверить в себя и в то видение, которое он имеет для своего народа. Сможешь ли ты это сделать, внучка?» «Да, " — ответ на этот вопрос напрашивается сам собой, он идёт из глубины моей души. Но в тот момент, когда я его дала, я знаю, что это правда. Это наш народ, и я буду стараться для него всегда. И мой партнёр тоже. «Хорошо.» Улыбка подрагивает в уголках губ Алистера от моих заверений. «Это всё, что я или кто-либо другой может от тебя потребовать. Кроме этого». «Кроме чего?» — я начинаю спрашивать, но не успеваю, как сильный, богатый голос Алистера наполняет воздух вокруг нас. — Готовы ли Ваши Величества принести клятву? Ваше Величество? Клятву? У меня есть лишь мгновение, чтобы привыкнуть к этим словам, прежде чем мы с Хадсоном отвечаем: — Да. Алистер одобрительно кивает. Позади него толпа, кажется, затаила коллективное дыхание, завися от каждого его слова — каждого нашего слова. — Клянëтесь ли вы использовать власть, данной вам здесь, сегодня, в этом месте знаний и обучения, для обеспечения закона, порядка и справедливости для вашего народа? Я начинаю кивать, но потом понимаю, что он должен услышать мой ответ, что все эти люди, собравшиеся здесь сегодня, должны услышать наш ответ. Поэтому теперь моя очередь прочистить горло, прежде чем ответить вместе с Хадсоном. — Клянëмся. — Клянëтесь ли вы управлять страной без личных интересов и всегда ставить нужды своего народа выше себя? — Клянëмся. — И, наконец, клянëтесь ли вы управлять страной, соблюдая справедливость и сострадание по отношению ко всем? Это самый простой вопрос, который он мне задал, и я отвечаю твёрдым голосом: — Безусловно. Алистер кивает в знак согласия, затем просит: — Пожалуйста, преклоните колени перед людьми, которым вы служите. Мы с Хадсоном выполняем его просьбу и становимся на колени у его ног, сцепив руки перед собой. Когда я смотрю на поля и горы Академии Кэтмир, я вижу, как другие горгульи наклоняются вперёд, напрягаясь, чтобы увидеть то, что, как я знаю, является священным моментом для нашего народа. Мне он кажется священным ещё до того, как Алистер достаёт из ножен на бедре длинный меч. — Это меч Галандала, — говорит он нам. — Выкованный в смертельном огне Этны, носимый только теми, кто носит корону, он защищал армию Горгулий и всех, кто находился под её защитой, на протяжении двух тысяч лет. Он взмахнул им над головой и плавно опустил плоскую часть меча сначала на моё правое, а затем — на левое. — Этим мечом я нарекаю тебя Защитницей Горгулий. Согласна ли ты на эту роль? — Согласна. Он снова поднимает меч над головой и опускает его на плечи Хадсона. — Этим мечом я объявляю тебя защитником Горгулий. Согласен ли ты на эту роль? Голос Хадсона звучит громко и правдиво, когда он отвечает. — Согласен. Алистер кивает, затем протягивает мне тяжёлый меч с украшенной драгоценными камнями рукоятью. Я хватаюсь за него и крепко держу, решив не уронить, несмотря на его тяжесть. — Тогда со всей властью, данной мне, я короную вас королевой Грейс и королём Хадсоном. Как только он произносит эти слова, по полю прокатываются аплодисменты. И вот уже мы с Хадсоном — новые правители.