Вечность за плечами

Приближался Хэллоуин. Над Хогвартсом нависли свинцовые тяжелые тучи, то и дело одаривающие земли Шотландии дождем и грозами. Серость поселилась в каждом уголке замка, и даже яркий теплый свет факелов не мог изгнать уныние из души Гарри. Он провожал учеников тоскливым взглядом, стоя в часовой башне перед огромным окном. Выходные для всех означали поход в Хогсмид, но только не для него. Он снова прятался в замке, как когда-то давно, и снова его жизни угрожала опасность. В далеком будущем-прошлом ему нельзя было посещать деревню из-за сбежавшего Сириуса, в настоящем-прошлом он не мог выйти из замка из-за неизвестного убийцы, похоронившего Гордиана заживо. Да и идти ему было не с кем. Он старался отгородиться от всех, спрятаться в самом дальнем уголке, чтобы никто не заметил, кто он такой на самом деле. Рут и Жанна были очень сообразительными волшебниками и никогда не навязывали ему своей компании, Лукреция и сама редко изъявляла желание поболтать, ну а Альфард… С ним отношения стали настолько запутанными и странными, что Гарри просто терялся. Альфард стал выглядеть подавленным. Он ничего не рассказывал и делал вид, что всё в порядке, но то и дело уходил в себя, глядя расфокусированным взглядом в пустоту. Гарри думал, что это из-за Вальбурги и Ориона. Они так и не помирились, и демонстративно игнорировали друг друга. Вмешиваться в их отношения Гарри не стал. Ему нужно было отдалиться от Альфарда, поэтому он ничего не спрашивал, и с каждым днем их приятельство становилось всё более натянутым и неловким. Они оба были мрачными и молчаливыми, но всё равно продолжали садиться вместе на занятиях. Гарри порядком устал. Помимо Альфарда странные отношения складывались и с Риддлом. Теперь он часто присутствовал в комнате в то же время, что и Гарри. Он кивал в знак приветствия, иногда вежливо интересовался о домашней работе, но всё это было пропитано фальшью. Он наблюдал за Гарри, а Гарри наблюдал за ним, и что делать дальше Поттер совершенно не представлял. Его бесило всё: скрип риддловского пера о пергамент, его тонкие ключицы, выглядывающие из расстегнутой на одну пуговицу белой рубашки, его нечитаемые взгляды, его искусственные улыбки и утрированно вежливые вопросы о том, на сколько дюймов получилось эссе по ЗОТИ. Хотелось прижать его к стене, схватив за грудки, и пару раз тряхнуть, чтобы затылок ударился о камень. Невыносимо было жить в постоянном напряжении, которое засранец нагнетал всё больше и больше! Он словно играл на нервах Гарри, как искусный скрипач. Он был невероятно хитер. С каждым днём, что Гарри наблюдал за ним, он понимал, что переиграть юного Волдеморта ему не хватит мозгов. Тот каким-то образом сделал так, что кружок чистокровных странно притих. Бёрк больше не задирал магглорожденных в гостиной, Вальбурга ходила, как в воду опущенная, а староста Крэбб вдруг начал здороваться с Риддлом при всех. Гарри не понимал, как ему это удалось. Он пытался поговорить с Малфоем, но тот сильно злился на Гарри за то, что он, вместо того, чтобы промыть мозги Альфарду, заставил его вообще отколоться от их группы. А остальные чистокровные после его выступления в клубе фехтования игнорировали вообще. Вокруг него словно образовался невидимый пузырь из недоговорок, тайн и сплетен. Радовало только одно: Риддл прислушался к угрозам и перестал говорить с Вальбургой так, будто она — любовь всей его жизни, разбившая ему сердце. Он вообще перестал с ней говорить, этого было достаточно для облегчения. Когда за воротами скрылась фигура вытянувшегося ещё больше за последние месяцы Риддла, Гарри отвернулся от окна и стремительно зашагал на второй этаж. План был прост. Он знал, что Риддл найдет Тайную комнату рано или поздно, поэтому намеренно подтолкнул его к решению загадки. Гарри вырвал страницу из первого издания Истории Хогвартса, точно зная, что Риддла это заинтересует, и он найдет другую такую книгу. И догадается о василиске, как и Гермиона в свое время. Он толкнул знакомую до тошноты дверь и шагнул в женский туалет. Непривычно было думать, что его не забрызгает водой призрак Миртл, которая ещё живая ходила по Хогвартсу и была так же невыносима, как после смерти. Туалет сиял чистотой. На раковинах, на полу и на зеркалах не было ни пылинки. Гарри быстро подошел к нужной раковине. Змейка на кране была на месте: блестящая от чистящих средств, заметная. Гарри достал палочку и прошептал нужное заклинание, которое тренировался накладывать последние недели. Змейка на кране взмахнула хвостом, а затем исчезла. — Вот так-то, — довольно улыбнулся Гарри своему отражению в зеркале. Следующим пунктом его маршрута был заброшенный класс на первом этаже. Гарри долго, очень долго искал подходящее место, изучал систему канализации, архитектурные планы Хогвартса и старые наброски перестройки школы. И на днях удача ему улыбнулась. В классе на первом этаже, за портретом рыцаря, пряталась ещё одна комната. Это был огромный зал с колоннами, обвитыми каменными змеями. Главной изюминкой зала являлся алтарь посредине: большой восьмигранник из неизвестного темного матового материала с высеченными на нём рунами и геометрическими фигурами. Гарри не смог узнать ни одной руны, но заметил подозрительные бурые пятна в желобках, спускающихся по алтарю вниз от середины. Можно было предположить, что тут Слизерин проводил ритуалы с жертвоприношениями. Гарри даже не удивился. Человек, затеявший вражду, затянувшуюся на тысячу лет, просто не мог быть адекватным. По подсчётам Гарри, зал находился прямо под полом слизеринской гостиной, и попасть в него можно было только через портрет в классе на первом этаже, спустившись по невероятно крутой и опасной лестнице. А под ним очень удобно располагалась сама Тайная комната, но попасть туда через зал было нельзя. Гарри ликовал! Он не ожидал такой удачи и собирался выдать за Тайную комнату какой-нибудь заброшенный зал для дуэлей, но ему, как всегда, повезло. Он случайно сопоставил два плана Хогвартса и понял, что не хватает огромного пространства как раз между Тайной комнатой и гостиной, а затем вспомнил рассказы гостей из зеркала. Найти вход оказалось проще — аврорские заклинания поиска стали совершеннее с тех пор, как построили школу. — Простите, сэр, но мне придется немного подправить ваш портрет, — извинился Гарри перед рыцарем, который начал ворчать на неизвестном языке, потрясая мечом в воздухе. Гарри взмахнул палочкой, и тусклая старая рама портрета изменилась. Теперь вместо завитков на ней появились маленькие змейки, точно такие, как на кране. — Извините, но это необходимо, — уверил Гарри негодующего рыцаря. — Без подсказки он может не найти этот зал. А нам этого не нужно, правда? /Откройся/! Портрет успокоился и отъехал в сторону, открывая крутой темный спуск вниз. — Что не сделаешь ради спасения человечества, — передернул плечами Гарри и шагнул на площадку. Для достоверности ему нужно было тщательно поработать над декорациями.

***

На Хэллоуин профессор Бири организовал спектакль в Большом зале. Все ученики от первого до последнего курса собрались там, чтобы посмотреть очередной шедевр от профессора травологии. — Я готова поставить все свои карманные деньги на то, что кто-то опять пострадает, — радостно воскликнула Жанна, нарядившаяся по такому случаю в красивую сиреневую мантию. Её каштановые волосы свободно спадали на плечи и спину. Школьными правилами разрешалось распускать волосы и наряжаться только на праздники, поэтому ученики как с ума посходили. Гарри будто снова оказался на одном из приёмов в доме Селвинов: дети вытащили из шкатулок свои самые лучшие драгоценности, облачились в самые красивые мантии и платья, разнообразие причесок и макияжа поражало не привыкшего к такому шоу Гарри. В его время бал проводился один раз — на турнире Трёх Волшебников, и тогда было не принято обвешиваться драгоценностями, как игрушками на рождественской ели. Ему тоже пришлось принарядиться, чтобы не выделяться на фоне остальных. Он вообще не хотел идти на праздник, но его вынудили. Декан Коллахан сказал, что присутствие обязательно, а Гарри не хотел портить с ним отношения. Он наоборот пытался завязать с ним общение, но пока что все его попытки проваливались: Коллахан словно чувствовал, что Гарри от него что-то нужно и не шел на контакт. — Как это утомительно, — закатил глаза Рут, сопровождающий Жанну на праздник. — Я бы предпочел не тратить свое время на неумелые попытки Бири стать театральным постановщиком. — Я бы согласилась с тобой, но сегодня мне и правда хочется увидеть спектакль. Говорят, они придумали какое-то заклинание иллюзорного огня! — воскликнула девушка, вцепившись в локоть угрюмого Рута. — Я уверена, что они устроят пожар! — Пожар? Скука! Вот если бы снова пикси сбежали, как в прошлом году… — А на танцы вы останетесь? — спросил у Рута Альфард. Гарри, естественно, никого не пригласил, Альфард тоже, поэтому они пошли вдвоем, как приятели, а по пути к ним присоединились Рут и Жанна. Альфард выглядел ещё более мрачным в своей черной мантии-фраке, белой оборчатой рубашке и синем галстуке. Он еле заметно морщил нос, но старался участвовать в беседе. — Придется, — пожала плечами Жанна. — Коллахан будет следить. Мне кажется, он считает, что танцы как-то сплотят факультет. — О да, — фыркнул Рут. — Должно быть, он считает, что романтизм пересилит предрассудки, и чистокровные резко забудут о своей ненависти и пригласят на танец кого-то, вроде нас с Жанной. — Я приглашу Жанну, — сообщил ему Альфард. — И тебя могу пригласить, если хочешь. Может, Коллахан прав, как думаете? Может, нам просто нужно подать пример остальным? — Не знаю… Мне кажется, это бесполезно. Они всё равно никогда нас не признают, — честно ответил Рут. — И танцевать с тобой, Альфард, я не хочу, если говорить откровенно. Я предпочитаю общество ведьм. Это как-то странно… Ваши традиции не различать пол. — Что странного? — не понял Блэк. — А я буду рада! — обрадовалась Жанна. На её щеках расцвел нежный румянец, карие глаза заблестели. — Потанцуем вместе и всем покажем, что наследник семьи Блэк свободен от предрассудков! А что до Рута… Понимаешь, Альфард, в маггловском мире такое неприемлемо. Моего дядю-маггла пару лет назад поймали на интересе к своему полу: накрыли их подпольный клуб. Его так избили в участке, что он потом полгода с кровати не вставал. — Что за варварство! — возмутился тот. — Это же… Все так живут! Испокон веков! — Все да не все, — поморщился Рут. — Это вы, лорды и леди, вправе вступать в браки с кем пожелаете. Если бы на нашей улице кто-то увидел двух мужчин, держащихся за руки, их бы прокляли. Мы живем в квартале, где в основном селятся маглорожденные и такие-же, как я, полукровки. Сам понимаешь, культуры смешиваются, и получается, что мы с тобой живем в совершенно разных мирах. Гарри не вмешивался в разговор. Он усиленно вспоминал, было ли такое нормой в его времени? Многие ученики в Хогвартсе состояли в подобных отношениях, но их никто не афишировал. Хотя на Святочном балу точно было несколько однополых пар. Они с Роном тогда с интересом наблюдали за двумя старшекурсницами с Хаффлпаффа. В маггловском мире тогда уже начали бороться за права меньшинств, поэтому волшебные порядки органично вписались в мировоззрение магглорожденных. Танцы и спектакль были глубоко ему безразличны. Он поглядывал на Альфарда, который за весь день не сказал ему и десятка слов, и думал, думал, думал. Что случилось? Почему он настолько отстранен, но при этом все равно продолжает их странную недодружбу? — Какая красота! — взвизгнула Жанна, стоило им войти в большой зал. — Только посмотрите на декорации! Помост для стола преподавателей превратился в большую сцену. Посередине журчал водой большой фонтан, позади него вырос сказочный лес, пол покрылся травой. Это выглядело очень красиво и волшебно. — Бири сказал, что это будет авторская постановка по мотивам «Фонтана феи Фортуны», — пробормотал Рут. — Даже страшно представить, каким образом в эту концепцию вписывается заклинание иллюзорного пламени. Возле сцены толпились младшие курсы, старшие же предпочли рассредоточиться по столикам, расставленным по периметру зала точно так, как это было на Святочном балу. Спектакль профессора Бири не вызывал среди них ажиотажа. — Мы пойдем за столик, вы с нами? — Альфард неожиданно положил руку на поясницу Гарри и вопросительно посмотрел на Жанну и Рута. — Нет, мы посмотрим спектакль из первых рядов, — Рут скользнул взглядом темных глаз по руке Альфарда и отвернулся. — Может, позже присоединимся. Блэк кивнул и подтолкнул несопротивляющегося Гарри к столику у самой стены. Они устроились за ним в полном молчании. Альфард щелкнул пальцами, призывая меню, и так же молча выбрал им закуски. — Что-то хочешь сказать? — спросил Гарри, закинув в рот маленький котелок с сыром. Он лениво оглядывал зал, отмечая самые нелепые наряды и прически. Искал он только одного человека — Риддла, но тот всё не появлялся. — С чего ты взял? — Альфард странным взглядом наблюдал за тем, как Гарри ест сырные котелки. — Мне так показалось, — пожал плечами Поттер. В этот момент наконец появился Риддл. Он пришел на бал в компании своего темного обаяния. Традиционная белая рубашка с оборками и темная мантия-фрак смотрелись на нем до жути уместно, словно он щеголял в подобных нарядах с самого рождения. Его галстук перехватывала красивая заколка с большим черным камнем, из-за чего глаза казались еще ярче и пронзительнее. Гарри чуть не поперхнулся, когда Том галантно поцеловал тыльную сторону ладони подошедшей к нему старосты девочек — Шион. Девушка покраснела и глупо захихикала. Вот же… притворщик! Ловелас малолетний! — Я просто не хотел мешать Руту и Жанне, у них, кажется, что-то происходит, — Альфард заставил Гарри отвернуться от мелкого Волдеморта. — Пф-ф, ничего у них не происходит, — фыркнул он. — Жанне нравишься ты, а Руту нравятся только его исследования по теории магии. Не замечал? Альфард на мгновение опустил взгляд. — Нет. Ты не… — Приветствую всех на этом замечательном празднике! — заглушил его слова голос профессора Бири, усиленный заклинанием. — Сегодня, в честь Хэллоуина, я подготовил для вас… Сцену зачаровали так, что она парила на небольшой высоте. Профессор Бири в своей ярко-зеленой мантии был хорошо виден даже с такого расстояния. Гарри перестал его слушать и снова нашел взглядом Риддла. Сегодня сработали чары, наложенные им на книгу о тварях высшего класса опасности. Она хранилась в запретной секции и содержала сведения о василисках. Значит, Волдеморт уже раздобыл первое издание Хогвартса и теперь знает, кто обитает в Тайной комнате. Теперь лишь вопрос времени, когда он додумается посмотреть архивы о перестройке Хогвартса, а там его ждет большое открытие. Гарри пытался понять по его лицу, что он чувствует, но Риддл как всегда был до отвращения очарователен и вежлив, хотя их связь… О да. Связь передавала отголоски его триумфа. Гарри ощущал это, будто чужие эмоции пробивались к нему сквозь помехи в трубке телефона. Впервые за все время, что Поттер чувствовал его, он испытывал что-то светлое, радостное настолько, что не мог сдерживаться. Это были приятные эмоции, резко контрастирующие с теми, что он уловил, впервые увидев Риддла в приюте. Но положительные эмоции были вызваны тем, что он собирался причинить вред другим и использовать свою находку для установления полного контроля над факультетом. Гарри вдруг ощутил огромный прилив сожаления и грусти, потому что единственным источником светлых эмоций для этого ребенка был такой ужасный мотив. Умел ли Волдеморт вызывать Патронуса? — Ты всё пропустишь, если снова будешь смотреть только на него, — шепнул вдруг Альфард. — Что? — встрепенулся Гарри, — Ах да. Спектакль. А что ты собирался сказать до этого? — Забудь, — покачал головой Альфард и сосредоточился на сцене. Там уже началось действие: у фонтана появилась третьекурсница в блестящем костюме и с маленькими крылышками, её голос звучал звонким колокольчиком. Зрители притихли, даже старшекурсники за столиками устремили все внимание на неё. Гарри отстраненно думал, что у волшебников слишком мало развлечений. Может, будь такие спектакли обыденностью, многие из тех, кто сосредоточился на политике и войне могли бы найти себя в искусстве. Может, однажды маленькая Беллатрикс влюбилась бы в сцену и стала знаменитой актрисой. Как Альфард, у которого проявились просто потрясающие таланты в рисовании. Ученики на сцене, под умелым руководством Бири, выкладывались на полную: пели, танцевали, проникновенно читали свои монологи. На их лицах не было скуки или усталости, только воодушевление. Гарри невольно проникся песней Аматы о её печальной любви, и порадовался за Ашу, которая исцелилась от болезни. А Невезучий рыцарь напомнил ему себя самого. Выступление пролетело незаметно, и вот уже все четверо стояли перед фонтаном. Гарри, знающий конец сказки, с тоской в сердце ждал финала, но тут вмешался творческий Гений профессора Бири. Должно быть, он хотел подчеркнуть храбрость Невезучего рыцаря и решил, что фонтан должен полыхать огнем. Поэтому, когда фонтан загорелся, Гарри уже понял, что пошло не так. Заклинание иллюзорного пламени показалось ему знакомым, потому что это было то самое заклинание, которому его однажды обучила Гермиона. Синее пламя грело, но не обжигало на самом деле. Но Гарри знал, что греет оно очень хорошо. И такой огромный источник тепла, как горящий фонтан, тут же начал плавить шторы, которые обрамляли сцену. Зрители увлеченно смотрели, как Невезучий рыцарь ступает в фонтан и не замечали, как быстро начинают темнеть шторы, из бордовых становясь черными. — Охладись, — шепнул он, направив палочку на шторы. — Что ты сделал? — прошептал Альфард. Гарри кивнул ему на темные пятна на шторах, и тот открыл рот от удивления, а потом достал и свою палочку. — Охладись! — точно так же прошептал он. Вдвоем им удалось охладить шторы, и огонь так и не вспыхнул. Фонтан потух, рыцарь признался в любви Амате, актеры спели заключительную песню. — Мерлин, если бы ты не заметил, эти шторы упали бы на беднягу Бриггса, и он бы сгорел в муках! — с ужасом прошептал Альфард, хлопая вместе со всеми. — Повезло, — пожал плечами Гарри, присоединившись к бурным овациям. В памяти всплыло воспоминание: Гермиона однажды рассказывала, что подобную деятельность запретили в школе после несчастного случая с гибелью ученика, оставив лишь школьный хор. Что же, кажется, теперь он знал причину. Бири с его кострами и пикси в качестве реквизита следовало запереть в теплицах и не пускать в Большой Зал. — В этот раз никто даже не покалечился, — с разочарованием сообщила Жанна, усаживаясь за столик рядом с Гарри. — Радуйся, я был уверен, что этот синий огонь спалит весь зал, — Рут с неодобрением покачал головой. — Бири и чары — это опасное сочетание. Но зрелище получилось просто невероятным. Когда этот огромный фонтан вспыхнул, я даже вскрикнул. Гарри украдкой улыбнулся. За столом началось жаркое обсуждение новой трактовки старой детской сказки, на столе возникли еда и напитки, и всё вдруг стало казаться таким… безмятежным. Будто он самый обычный ученик, проводящий время в компании друзей. И ему не нужно никого обманывать и убивать. — Амата была лучшей, и не спорь! — Жанна распалилась, доказывая Руту свою правоту. — Она заплакала! Ты пробовал заплакать специально? Это очень трудно! — Переигрывание! — скрестил руки на груди Горбович. Его густые брови как-то воинственно топорщились. — Вот Альтеда была хороша! У неё и голос лучше! — Возьми свои слова назад! — оскорбилась Жанна, схватившись за сердце. — Может, потанцуем? — прошептал Гарри на ухо Альфард. — Пока эти двое не втянули нас в свой спор? Потому что мне вообще больше понравилась Аша. Гарри улыбнулся и согласился. Они с Альфардом уже как-то раз танцевали на приеме в честь дня рождения Мариуса. Громко играл вальс, пары кружились по залу, находясь на приличном расстоянии друг от друга. Как бы сказала миссис Селвин: между партнерами должно оставаться пространство для духа Мерлина. Они с Альфардом легко влились в четкие ряды танцующих. Когда-то Гарри точно так же танцевал в этом самом зале, неловко наступая на ноги своей партнерше. Теперь всё изменилось. Блэк умело направлял его, они тихо спорили о том, кто же всё-таки сыграл лучше (Гарри больше всех понравился Невезучий рыцарь), и всё было так естественно, словно Поттер был давним завсегдатаем таких мероприятий. — Представляешь, — склонился к нему Альфард, — если бы кто-то осмелился поставить пластинку с регтаймом? — Ты что, — ужаснулся Гарри. — Пригглс подвесил бы виновных в подвале за большие пальцы ног. Бабушка Гордиана успела просветить Гарри, что бывает с теми, кто нарушает этикет и включает вульгарную маггловскую музыку на приличных приемах. Завхоз Пригглс, бдительно следивший за учениками в зале, наверняка бы мгновенно вычислил преступника. В отличие от завхоза Филча, Пригглз отлично управлялся с палочкой и слыл грозой Хогвартса. — А ведь так любимая всеми волшебниками вольта — это тоже маггловский танец, — хмыкнул Блэк. — Как и немецкий вальс, как и унылая мазурка. Ненавижу все эти стариковские танцы. Хочу танцевать квикстеп и регтайм. — Да, это было бы весело… Гарри с тоской вспомнил, как наблюдал за веселящейся Гермионой. В их времени разрешались куда более развязные и откровенные танцы, многие вообще просто дергались на месте под музыку, не следуя никаким правилам. Размеренная музыка сменилась на более живую, и Гарри с Альфардом синхронно закатили глаза, узнав ту самую унылую мазурку. Дети старались танцевать, как их учили, но постоянно сбивались. Многие магглорожденные просто вернулись за столики и наблюдали за более смелыми одноклассниками со стороны. Так же поступили и Гарри с Альфардом. Только несколько пар из знатных семей могли похвастаться идеальностью исполнения. Впрочем, никого это не расстраивало, ученики веселились: парни раздувались от гордости, опускаясь на одно колено, а девушки сияли улыбками, порхая вокруг них. — Абсурд, — с досадой сказал Блэк, вцепившись в кубок с легким вином, разрешенным всем ученикам старше пятнадцати. Гарри старался даже не смотреть в сторону кубка. — Я надеюсь, что Слизнорт отменит список танцев, принятый при Диппете. Этот динозавр утвердил его ещё сто лет назад! Напоминание о Диппете сразу испортило Гарри весь настрой. Он посмотрел на раскрасневшуюся Жанну, неумело, но старательно отплясывающую перед Рутом, на идеальную проходку Абраксаса Малфоя, на повизгивающих от восторга третьекурсниц и подумал, что традиции — это не так уж плохо. Смог ли бы кто-нибудь станцевать мазурку в его времени? Новое всё равно неизбежно вытеснит старое. Молодые волшебники мечтали вырваться из оков непоколебимой нравственности старшего поколения, и у них это всегда будет получаться. Просто потому, что они молоды и полны огня. Гарри так увлекся своими грустными мыслями, что пропустил момент, когда Жанна утянула Альфарда танцевать новый танец, Рута тут же пригласила настойчивая гриффиндорка, а он остался один, как беззащитный птенец в гнезде. И не было ничего удивительного в том, что всего спустя пару минут в него запустил свои когти Гаспар Крауч. — Не окажете мне честь, подарив следующий танец, мистер Селвин? — официально попросил юноша, приняв традиционную для приглашения позу: одну руку убрал за спину, вторую протянул к Гарри. «Мелкий засранец» — про себя выругался Гарри. Пока за ними следили преподаватели и завхоз, Гарри не мог послать паршивца куда подальше. — Я не очень хорошо себя чувствую, — вымученно улыбнулся он Гаспару. — Что такое? — заволновался тот. — Тебе нужно в больничное крыло? Я могу сопроводить… — Нет-нет, не стоит, — попытался отбрехаться Гарри, но Крауч вцепился в него крепко. — Я настаиваю… В девяностые Гарри бы просто послал его нахер. — Гаспар, я… — Он хочет сказать, что следующий танец уже обещан мне, — из ниоткуда вдруг возник Риддл. — Имей гордость принять отказ, Крауч. Выпрашивать внимание не очень прилично. «Да чтоб тебя!» — снова выругался Гарри. Пришлось выбирать из двух зол: с одной стороны доставучий Крауч, который снова попытается его облапать, с другой юный Волдеморт, который не станет лапать, но точно выведет его из себя. — Проваливай, — Гаспар шагнул к Риддлу и понизил голос. — Безродной дворняге не место рядом с моим… другом. — Как невежливо с твоей стороны. Минус десять баллов со Слизерина, — невозмутимо ответил Риддл. Гаспар отшатнулся, с неверием глядя на него своим единственным глазом. — Ты не посмеешь… — Ещё как посмею, — Риддл шагнул ещё ближе и положил руку на плечо Гарри. — Гордиан теперь не твой… друг, Крауч. Гаспар стиснул челюсти и сжал кулаки, с бешенством пялясь на чужую руку. — Хочешь, чтобы я снял ещё баллы? Мне неприятно это делать, ведь в основном я сам их зарабатываю. Гарри чувствовал чужой триумф и злорадное наслаждение. — Хватит, — решительно сказал он, поднимаясь, от чего риддловская рука упала с плеча. — Гаспар, не злись. Я правда обещал ему танец. — Гордиан… — Крауч отступил и прикрыл глаз на несколько секунд. — Хорошо. Как скажешь. — Он стремительно развернулся и пошел прочь, спугнув несколько танцующих пар. — Какая драма, — насмешливо шепнул Риддл, и Гарри отшатнулся, осознав, как близко они стоят. Риддл возвышался над ним совсем как Альфард, вот только его присутствие не было успокаивающим и привычным. Оно пугало. — Что ты устроил? — тихо спросил Гарри. — Спас тебя, разве не очевидно? — Риддл снова сократил расстояние, прижав Гарри к спинке стула. — Теперь ты должен мне танец. — Зачем тебе это? Гарри лихорадочно пытался придумать, как спастись, но вокруг, как назло, не было никого, кто мог бы прийти ему на помощь. Альфард и Жанна выписывали круги на другом конце зала, Рута вообще не было видно, а рядом вальсировали профессор Коллахан с Вилкост. — Налаживаю мосты, — улыбнулся слащаво Риддл, поклонился, протянул ему руку и громко (слишком громко!) спросил: — Не окажете мне честь, подарив следующий танец, мистер Селвин? — Сгинь, — зашипел на него Гарри, но потом увидел внимательные взгляды декана и других учеников. — С удовольствием, Том, — пришлось ответить ему и принять предложенную руку. Коллахан одобрительно улыбнулся. Стоило ему только отвернуться, как Гарри дернул Риддла за руку на себя, заставляя наклонить голову ниже, и прошептал: — Я понимаю, чего ты добиваешься! Хочешь стать любимчиком декана? — Безусловно, — ухмыльнулся Риддл, стиснув его ладонь так сильно, что пальцы свело от боли. — А ты разве не хочешь? Так часто остаешься после занятий… Надеешься, что твое личико заставит его забыть, каким ублюдком ты был? — Ты знаешь, что я сожалею о том, каким я был, — прорычал Гарри приглушенно, впившись взглядом в его глаза. — И я не… — Кхм, — кашлянули вдруг рядом. Гарри отшатнулся от Риддла, осознав, что они стояли, прижавшись друг к другу, уже некоторое время. — Простите, но вы нарушаете порядок, — грозно сказал главный староста Крэбб. — Немедленно отойдите друг от друга на приемлемое расстояние, иначе я буду вынужден снять баллы. — Это не то! — ужаснулся Гарри. — Гидеон, ты не так всё понял! — Я предупредил. Господа, — Гидеон бесстрастно кивнул и пошел дальше. — Дерь.ай! — перстень ужалил его палец. — Доволен? Ещё не хватало, чтобы… — А вот и наш танец, — перебил его Риддл. Он снова сдавил руку Гарри в стальном захвате и потащил вперед. — Вальс волшебного леса, как это поэтично. «Сука» — не решился вслух выругаться Поттер. Перстень жалил очень больно. На удивление, Риддл оказался великолепным танцором. Он быстро закружил Гарри в вихре вальса, крепко удерживая от неверных шагов. Его рука, лежащая на поясе, прожигала мантию и жилет, как раскаленная кочерга. Гарри от волнения чуть не сбился несколько раз, но Риддл легко, словно он был тряпичной куклой, вернул его в нужное русло, приподняв над полом. — Ты покраснел, — сообщил Риддл невозмутимо. Его дыхание не сбилось с ритма ни на миг, хотя темп был довольно быстрым. — Конечно, я покраснел. Я зол! — отрезал Гарри, стараясь не смотреть на его лицо. Вместо этого он сосредоточил внимание на его галстуке. Темно-зеленая ткань без узоров выглядела довольно дорого. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — О да, я прекрасно знаю, что я делаю, — Риддл притянул его к себе ближе, так что Гарри пришлось задрать подбородок и встретиться с ним взглядом. — Посмотри по сторонам, Гарри. На нас все смотрят. С трудом оторвавшись от бездны, зияющей в глубине его зрачков, Гарри повернул голову, выглядывая из-за чужого плеча. На них действительно смотрели. Все! И преподаватели, и ученики. Разве что малышне было плевать на двух пятикурсников. — Селвин танцует с Риддлом… Кто бы мог подумать? — насмешливо прошелестел Риддл. — Самый ярый противник грязнокровок вдруг оказался в объятиях одной из них… Внутри Гарри поднялась волна ледяного гнева. Пока он переживал из-за Коллахана, Риддл вел свою собственную игру. И ведь он даже не мог его оттолкнуть теперь! Декан тоже наблюдал за ними с самым довольным видом. Да, Гарри отстранился от других чистокровных слизеринцев. Но для других он все ещё был Селвином из «Священных двадцати восьми», который дружил с Блэком и общался с Краучем. Гарри бросил тень не только на себя, но и на Альфарда. Теперь все видят своими глазами, кто у Риддла в приятелях или что ещё похуже. — Гребаная ты сволочь, — процедил он, стойко игнорируя боль от перстня. — Думаешь, кто-то из круга Гидеона поверит в твою влиятельность и переметнется к тебе? — Даже не сомневаюсь, — Риддл закружил его в повороте. Ботинки продолжали легко скользить по натертым тысячей ног каменным плитам, музыка струилась со всех сторон, возвышенная, прекрасная. Казалось, после каждого движения Гарри в воздухе остается черный дым, оседающий на учениках, преподавателях, стенах и столах. Он всё портит. Отравляет уже написанные судьбы других волшебников прямо сейчас. Ему вдруг показалось, что вокруг танцуют скелеты в истлевших нарядах. Черные провалы их глаз преследовали, запах тлена забивал ноздри. — Мне жаль, что ты стал таким, — гнев и сожаления по-новой захлестнули Гарри. — Что готов использовать всех и всё, чтобы добиться своего. Есть и другие способы стать сильным. — О чем ты говоришь? — их связь дрогнула, демонстрируя чужое удивление. — Тебе не нужно признание кучки чистокровных мудаков, чтобы тебя уважали и почитали, — в каком-то помутнении прошептал Гарри. Перед ним был монстр с чешуйчатой кожей и красными радужками. Он сжимал его своими когтистыми лапами, но сквозь его череп проступало другое лицо, человеческое. Лицо парня с волнистыми темными волосами и яркими, живыми глазами, полными ненависти и страха. — Это не сделает тебя счастливым. Разрушение ведет лишь к ещё большему разрушению. — Что это? — Риддл сбился с такта на мгновение. Он с удивлением смотрел на грудь Гарри, прямо туда, где зазвенела, натянувшись, их связь. Мир замер. Застыли в танце нарядные скелеты учеников и преподавателей, их взметнувшиеся волосы, пышные юбки и полы фраков, смолк чужой смех. Лишь звуки вальса продолжали звучать в ушах. Гарри остался один на один с Риддлом в потерявшем все краски Большом зале. Он ощутил его удивление так, будто оно принадлежало ему самому. Глаза на его бледном лице показались огромными, завораживающими, как вода в черном озере. Он единственный, помимо Гарри, был живым в этом царстве теней. — Ты… боишься, — прошелестели посеревшие вмиг губы. — Ты… Кто ты? Тебе тут не место. — Риддл оглянулся и крепче стиснул руки на талии Гарри. — Это… трупы? Гарри усилием воли оторвал взгляд от его испуганного лица и крепко зажмурился. — Убирайся! — прорычал он. Мир треснул, раскололся мозаичным витражом, обнажая спрятанную за мутным стеклом реальность. Они вновь очутились в Большом зале. Риддл ошарашенно заморгал, не прервав танец даже в такой ситуации. Дела Гарри только что стали очень плохи. — Ты — чертов легилимент, — он ринулся в атаку. — Ты в курсе, что за такое сажают в Азкабан? Одно мое слово и… Их связь начала развиваться, как ему и предсказывали, и Гарри запаниковал. — Я ничего не делал, — Риддл снова стиснул его плечи до боли. — И ты это знаешь! Что это было? — Не знаю! Звуки вальса стихли, танец, наконец, закончился. Гарри попытался вырваться, но его грубо дернули обратно, и он ударился о грудь Риддла носом. — Ты знаешь! — прошипел тот. — Ты меня туда затащил. Я не виноват. — Ничего я не знаю, отвали, — Гарри ткнул двумя пальцами ему в солнечное сплетение и тот, охнув, ослабил хватку, чем Поттер тут же воспользовался. Он ловко скользнул в сторону и тут же скрылся за спинами других учеников, ловя на себе заинтересованные взгляды. Его потряхивало, как после долгой изматывающей тренировки, мышцы дрожали, перед глазами плыло. Как это случилось? Так неожиданно, так быстро все произошло. Ментальные щиты Гарри, которые он так усердно ставил несколько лет, пропустили Риддла без всяких проблем! — Ты что делаешь? — у самого выхода его нагнал Альфард. Он стиснул локоть Гарри, улыбаясь ему, но глаза его выдавали злость, — вернись за стол, — тихо сказал он. Гарри с трудом собрался с мыслями и огляделся. Начался новый танец, пары вновь закружились по залу, но некоторые то и дело поглядывали на него. Он кивнул Альфарду и невозмутимо последовал за ним обратно к их столику. — Ты совсем с ума сошел из-за него? — шепотом набросился на него Альфард, стоило им только сесть за свои места. — Объясни мне, что происходит? — Ничего не происходит, — устало ответил Гарри, с наслаждением пригубив сока из чужого кубка. — Крауч меня подставил. Снова прилип ко мне, требовал танец, а потом подошел Риддл и сказал, что я обещал танец ему. Пришлось потанцевать с ним, потому что на нас смотрел декан. Пока танцевали, мы немного повздорили. Вот и всё. Он вдруг наткнулся на острый взгляд Вальбурги. Девушка сидела довольно далеко, но невозможно было спутать, на кого направлен её горящий гневом взгляд. С другой стороны зала на него точно так же смотрел Крауч. — Вот и всё?! — Альфард задел губами его ухо, громкий шепот осел на коже мурашками. — Со стороны казалось, что вы сейчас накинетесь друг на друга и начнете… Ты понял! — Чего? — Гарри так опешил, что пролил сок мимо рта прямо на белоснежную рубашку. — Того! — Альфард по хозяйски утер его подбородок салфеткой и очистил рубашку заклинанием. — Сначала к тебе подошел Гаспар, а потом словно боггарт из шкафа выскочил Риддл и дал понять, что ты занят, положив руку тебе на плечо. Потом вы с ним стояли слишком близко друг к другу, а когда начали танцевать… У меня чуть сердце не остановилось! Он так тебя сжимал, а ты был весь красный, и вы смотрели друг другу в глаза не отрываясь, вы о чем-то говорили, и со стороны было похоже, что он ревновал, а потом ты его оттолкнул и почти сбежал! Это выглядело так, будто вы сгораете от страсти! Гарри закашлялся и снова покраснел. — Да как ты мог подумать такое! — слишком громко воскликнул он, и тут же исправился. — Я бы никогда. Эта зараза вынудила меня танцевать с ним, чтобы добиться уважения декана и других чистокровок, я разозлился и мы чуть не устроили дуэль. Страсть! Тьфу! Он от досады чуть не разразился длинной нецензурной тирадой, но вовремя оборвал себя. — Мерлин, — Альфард постучал по кубку, и он наполнился соком до краев. Гарри жадно припал к нему: из-за частого поверхностного дыхания в горле першило просто ужасно. — Что он натворил? Тебе теперь проходу не дадут. — Это не главное, — отмахнулся Гарри. — Пусть меня задирают, мне плевать. Я не хочу, чтобы досталось тебе. — Я могу за себя постоять, я Блэк, — Альфард придвинулся ближе. — Никто не рискнет нападать на меня. А вот ты сейчас — легкая мишень. Смерть лорда Селвина, твое похищение и репутация твоего кузена сделали свое дело. Бёрк — просто псих, когда дело доходит до мести. Он ещё как-то сдерживался, пока они ждали, что память к тебе вернется. Но теперь! Ты же видел, как теперь к тебе относится Ридейл. Неужели тебя это не волнует? — Уверяю тебя, Альфард, я могу защитить себя, — в голосе Гарри невольно проскользнула нежность. Он коснулся его запястья в успокаивающем жесте. — Правда. Тебе не о чем беспокоиться. Лучше подумай о себе. Возможно, нам стоит прекратить появляться вместе на публике. — Нет! — тут же взвился тот, обхватив руку в ответ. — Я же сказал, что меня никто не тронет! Я не хочу… — на его впалых щеках проступил густой румянец. — Я буду общаться с тобой, и мне плевать, кто и что скажет. Синие глаза светились решимостью. Он больше не ассоциировался у Гарри со своей племянницей Беллатрикс, да и на Сириуса перестал походить. Альфард был просто Альфардом, ещё одним отчаянным Блэком с твердым характером. Сердце неожиданно на мгновение укололо острой тонкой иглой ненависти. Гарри вскинул голову так быстро, что успел заметить взгляд Риддла. Тот шел прямо к их столику, но, видимо, что-то его разозлило. Он сменил траекторию и прошел мимо, задев Блэка краем мантии, и весь его вид кричал о крайней степени недовольства. — Вот! — зашептал Альфард. — Ты видел? Он будто ревнует! А ты постоянно смотришь на него везде, где бы он ни появился. Поэтому слухи множатся, а теперь их станет в разы больше! — Он не ревнует, он бесится, — устало вздохнул Гарри, поборов желание уронить голову на руки и громко застонать от досады. Эти подростковые домыслы его порядком достали. — Я сбиваю его с толку и мешаю планам. Наверное, и до него уже дошло, как мы выглядели со стороны. — Эй, Селвин! — вдруг раздался над ухом громкий звонкий голос. Гарри поднял голову и его щёку обожгла сильная пощечина. — Определись уже, кого на этот раз ты хочешь: Крауча, Риддла или моего брата! Не унижайся, как дешевка, играя сразу с тремя! — Вальбурга! — Альфард вскочил на ноги, уронив стул. — Прекрати немедленно! Гарри осоловело моргал, глядя на разъяренную, как дракониху над кладкой, Вальбургу. — А что, я не права? Он разбил сердце Гаспара, потом запутал мысли и тебе! А теперь подобрал грязнокровную падаль и развлекается с ним! Она кипела, как вулкан, готовый вот-вот взорваться. С кончика её палочки сыпались искры, прожигая подол красивого синего платья. — Мисс Блэк! Это уже переходит все границы! В мой кабинет, живо! — в склоку Блэков вмешался декан Коллахан. — Вы тоже, Селвин! — Но профессор, он ничего не сделал, — влез Альфард. — Ничего страшного, я пойду и всё объясню, — обрадовался Гарри. — Вы правда ничего не делали? — Коллахан покосился на горящую щёку Гарри и взмахнул палочкой. Небольшая боль тут же прошла. — Хорошо, тогда только мисс Блэк. Пройдемте. Гарри чуть не заскрипел зубами, наблюдая, как Коллахан уводит злую Вальбургу из Большого зала. Такой шанс упустил! Он хотел кинуться за ними, но Альфард вцепился в его локоть. — Мерлин, хватит на сегодня! — воскликнул он. — Уходим. — Уходи, — решился Гарри. — Без меня. Теперь тебе точно не следует со мной связываться. — Я же сказал, что мне плевать, — уперся тот. — А мне нет! — больно ткнул ему в грудь пальцем Гарри. — Убирайся и больше не подходи ко мне! Причинять ему боль казалось самой неправильной вещью на свете. Но Гарри понял, что снова утягивает хорошего человека за собой в бездну, в водоворот сплетен, ненависти и травли. Где бы он ни был, его близкие страдали по его вине, всегда. Ему лучше быть одному. — Ты ведь не серьезно… — растерялся Блэк. — Я серьезно. Ваша семейка магглоненавистников стоит у меня поперек горла! Убирайся и не смей подходить ко мне! — громко воскликнул Гарри, привлекая к ним внимание. — Что тут происходит? — подошел к ним староста Крэбб. — Селвин, сегодня ты опозорил наш факультет на сто лет вперед, может, сделаешь всем одолжение и заткнешься? — Ты прав, Гидеон, — Гарри увидел, что к ним спешит сам директор Слизнорт. — Мне очень жаль, я пойду. Он с грохотом отодвинул стул и спокойно пошел сквозь толпу танцующих учеников к выходу. Вина давила на его плечи, ввинчивалась в мозг звуками музыки, оседала на коже взглядами удивленных учеников. «Всё к лучшему, — сам себе повторял он. — Альфарду без тебя будет лучше. Ты — отрава. Отрава. Совсем как Риддл». Сколько раз друзья были на волоске от смерти из-за него? Вокруг Гарри кружили неприятности, как голодные стервятники. Им было все равно, чью плоть терзать. Он больше не мог использовать Альфарда, чтобы чувствовать себя хоть чуточку лучше в этом чужом, мертвом мире. Он беспрепятственно выбрался из зала и направился в свою комнату. Голова трещала от навалившихся проблем, дико хотелось вернуться и стащить со стола бутылку вина. Все разваливалось прямо на глазах, а он не знал, что делать. Человеческие судьбы были так тесно переплетены. Дерни одну ниточку — и закрутится другая. Стараясь изменить что-то одно, он разрушал тысячу других нитей судеб. Он ужасен. Просто ужасен. Он заслужил муки за свою глупость. Их с Риддлом комната все так же мерцала от защитных заклинаний и разделяющего барьера, стоило только попытаться проклясть какой-то предмет на стороне соседа. Гарри скинул с себя мантию, жилетку и галстук прямо на пол, и тут же начал палить по барьеру самыми мощными проклятиями, которые знал. Ни одно не смогло разбить его, но спустя десять минут бессмысленной атаки прямо посередине барьера пробежала трещина. Он не думал, не анализировал, зачем это нужно, просто бил по трещине с остервенением, пока она не расширилась, а затем барьер лопнул, отбросив его ударной волной на кровать. Палочка выпала из пальцев, гнев поутих, боль от удара спины о деревянный борт слегка отрезвила. — Что ты делаешь?! — Риддл вихрем ворвался в комнату и с удивлением остановился, осознав, что стоит на стороне комнаты Гарри. — Ты разорвал мой барьер! Видеть его было невыносимо. — Наколдуешь новый, — прорычал Гарри, нашаривая палочку в складках покрывала, но она куда-то запропастилась. — Инкарцеро! — быстро воскликнул Риддл. Веревки растаяли, не долетев до Гарри. Его собственное защитное заклинание все ещё действовало. — Что ты удумал? — Гарри вскочил на ноги, готовый к бою. — Связать меня хочешь? Не получится! Он кинулся вперед и быстро выкрутил запястье Риддла. Тот вскрикнул и выронил палочку, но опрокинуть его на пол с помощью подсечки не удалось: он быстро сгруппировался и отшвырнул Гарри от себя. — Пошёл к чёрту! — его маска треснула и осыпалась, открывая уродливое, искаженное гневом нутро. — Сам вали! — Гарри так ненавидел его в этот момент, что готов был задушить голыми руками. Он вновь напал на него, на этот раз учитывая тот факт, что Риддл умеет драться. Они сцепились, как два бешенных книзла. Гарри дернул его галстук и попытался перекрыть ему кислород, тот не остался в долгу и с силой приложил спиной и затылком о стену. — Сука-а, — прорычал Гарри и смял его скулу кулаком, одновременно дергая на себя за рубашку. По полу градом застучали пуговицы, лицо Риддла покраснело. Он смог выкрутить руку Гарри и отшатнулся, чтобы быстро снять с себя галстук, ставший его удавкой. — Чего ты добиваешься? — закричал он. — Ты хочешь убить меня? — Если бы мог — давно бы убил! Ты — сраный псих! Почему ты просто не можешь жить, как все нормальные люди? — заорал в ответ Гарри, совсем перестав себя контролировать. Весь ужас, боль, отчаянное сожаление и ярость, копившиеся в нем последние месяцы, прорвались наружу обжигающим пламенем. Они снова сцепились, нанося друг другу удары, совсем как в зале фехтования. Очень скоро кровь украсила их разорванные рубашки, лица и кулаки. Гарри не помнил, когда в последний раз испытывал такую животную, неконтролируемую ярость. Он мог бы убить Риддла в этот момент, если бы тот не давал ему отпор. В какой-то момент Гарри удалось повалить его на пол, и он с триумфом прижал ублюдка своим телом, но тот быстро воспользовался разницей в росте и весе и поменял их положение. Надсадно дыша, Гарри уперся рукой в его грудь, приготовившись нанести последний, решающий удар в шею, но тут что-то произошло. Нижняя майка Риддла оказалась очень ветхой и порвалась, ладонь Гарри уперлась в гладкую кожу, и его накрыло лавиной чужих эмоций. Торжество, предчувствие скорой победы, недоумение, растерянность, страх, облегчение, гнев — всё это бурлило внутри Риддла, как сложное составное зелье в котле. Гарри перевел взгляд на свою руку и увидел, что пальцы касаются уродливого родимого пятна прямо под его сердцем: неряшливое, бордовое, оно было там, как насмешка над всей жизнью Поттера. — Почему оно — насмешка? — прохрипел Риддл, и Гарри заметил, что он тоже остановился и смотрит на его руку. — Что это? — Проваливай из моей головы! — Гарри отпихнул несопротивляющегося противника и быстро поднялся на ноги. Они замерли друг напротив друга: потрепанные, в рваной одежде, окровавленные, и будто оба поняли, что натворили. Гарри с ужасом провел по лицу, понимая, что у него сломан нос, Риддл языком дотронулся до разбитой губы и поморщился. — Дерьмо! — прогундосил Гарри и зашипел от настигшей его боли. Он быстро нашарил на покрывале палочку и вправил свой нос. Тело болело, но переломов не было, как и трещин в ребрах, так что Гарри решил ограничиться заживляющими заклинаниями. Не хотелось объясняться с целительницей, а потом и с деканом. — Эй, ты как? Сломано что-нибудь? — Нет, — Риддл уже избавился от крови, но его губа все ещё кровоточила — рассечение было слишком сильным. Гарри уселся на свою кровать, упал головой на подушку и громко рассмеялся. Облегчение после драки было таким сильным, что сил на ненависть, страх и тревогу не осталось. Впервые за многие месяцы он был опустошен. Риддл уселся прямо на пол возле своей кровати, вытянул ноги и откинул голову, слизывая кровь с губы. Их связь, натянутая до предела, транслировала его собственное облегчение. Гарри не знал, сколько времени они провели вот так: в тишине, наслаждаясь спокойствием. Их эмоции слились, и уже было не понять, какие из них его собственные. Из блаженного забытья их вырвал громкий стук в дверь. Кто-то колотил в неё с такой силой, что ручка дрожала. Связь схлопнулась, оставив Гарри одного. Невольно он испытал острый приступ одиночества. — Гордиан, открой немедленно! — голос Крауча звучал приглушенно, но в нем отчетливо слышались нотки ярости. — Мерлин, как же достал! — воскликнул Гарри, с неохотой поднимаясь. — Проваливай! Я занят! — крикнул он двери. Риддл тоже неохотно поднялся. Он починил свою рубашку, застегнулся и прошел к ванной комнате, не глядя на Гарри. Ему ничего не осталось, кроме как распахнуть дверь. — Гордиан, ты… Мерлин, что случилось? — Гаспар опустил занесенный для стука кулак, вытаращив глаз на потрепанного Поттера. — Мы немного повздорили, — Гарри оглядел свою порванную рубашку с пропущенными кое-где капельками крови. Да и на голове у него, должно быть, образовался сеновал. — Немного? — повысил голос Крауч. — Он посмел поднять на тебя руку! Грязнокровкино отродье! Да я упрячу его в Азкабан, быстрее… — Это я на него напал, он защищался, — оборвал его Гарри твердо. — Послушай, Гаспар. У нас с ним ничего нет и быть не может. Как и у нас с тобой, ясно? Крауч упрямо вскинул голову. — Я знаю тебя, Горди, — вдруг со злобой зашипел он. — Я знаю твои потребности. Если не со мной и не с ним, то с кем ты их удовлетворяешь? Ах да… Блэк! Нашел кого побогаче? — Думай что хочешь, — устало ответил Гарри. — Мне надоели эти разборки. Просто смирись и найди себе другого парня. Гарри с силой захлопнул перед ним дверь и помассировал веки пальцами. — Подростки! — обреченно прошептал он. Неужели Гарри в пятнадцать был таким же остолопом? Он оглядел разрушенную комнату с перевернутыми стульями и валяющимися на полу пергаментами. Нет, Гарри до сих пор точно такой же остолоп. Он сорвался на Риддла и теперь тот знает, что у них есть связь. Злости не было. Гарри был настолько вымотан, что ему стало всё равно. Наврет что-нибудь, не впервой. Он скинул ботинки и упал на кровать, обняв подушку руками. Шевелиться не хотелось. Риддл, переодетый в пижаму, вернулся из ванной и тоже упал на кровать, не обращая на беспорядок никакого внимания. Его волосы намокли у лба и начали завиваться в крупные кольца. — Так ты расскажешь, что это было? — спустя время спросил он. Гарри почти спал. — Не знаю. Ты как-то залез в мою голову, — пробормотал он в подушку. — Я не могу проникать в мысли без заклинания. Да и… Это было не похоже на легилименцию, — возразил тот. — Я чувствовал то же, что и ты. — Откуда мне знать, что это? Просто больше так не делай, — проворчал Гарри. — Наверное, у тебя какой-то дар. — Дар? Какой, например? — Эмпатия. Не слышал про такое? Некоторые просто чувствуют эмоции других. Силы оставляли Гарри, спать хотелось неимоверно. — Ты. Ты прикоснулся ко мне. Ты думал… Про моё родимое пятно, — неуверенно пробормотал тот. — Ты думал, что оно — это насмешка над тобой. — Ничего подобного, — буркнул Гарри. — Я просто увидел его и удивился. Наверное, это были твои собственные мысли. Кто разберет, что это вообще было? Я устал, Риддл. Дай мне поспать! Тот наконец заткнулся.