Вечность за плечами

Утром, едва открыв глаза, Поттер ожидал увидеть пустую кровать напротив, потому что именно так Риддл и поступал: вставал с рассветом и сразу бежал выполнять свои коварные злодейские планы. В этот раз он изменил своим правилам. До завтрака оставалось всего полчаса, а он сидел за своим письменным столом и быстро строчил в знакомый дневник. Как себя теперь с ним вести Гарри не знал. Сказать «доброе утро»? Или сразу спросить, что, нахрен, вчера с ним случилось? А вдруг у него опять крыша съедет? — Обычно ты встаешь на полтора часа раньше, — тот решил сам начать диалог, едва взъерошенный Гарри вылез из-за полога. — Обычно я хожу на пробежку и делаю упражнения на поле, пока все спят. Но сейчас в замке никого нет, — спокойно ответил Гарри. — Зачем ты ходишь на пробежку и занимаешься? «А мы так и будем делать вид, что ты вчера не лежал на мне, как на мягком матрасе?» — хмыкнул про себя Гарри. — Потому что я люблю заниматься спортом, очевидно? Природная худощавость и хлипкость Гордиана Гарри категорически не устраивала, так что он по привычке составил комплекс упражнений и начал заниматься по аврорской программе, как делал это последние три года. Это уже принесло плоды, однако таким, как раньше, ему не стать. У Гордиана не было склонности к крепкому телосложению, а сидеть на специальной диете и надрываться на поле Поттер просто не видел смысла. Все равно скоро исчезнет. — Тебе бы тоже не помешало, — спустя секунду добавил он, вспомнив телосложение Риддла. Вот кому повезло, Гарри в его возрасте не мог похвастаться такими широкими плечами. — Физические нагрузки и свежий воздух прекрасно расслабляют. Тот резко обернулся и стало очевидно, что он снова сердит, как тысяча горгулий. — Что-то я не заметил, что ты расслаблен, когда ты напился и жаловался мне на свою семейку, — гнев не проступил в его голосе. Он только ехидно улыбнулся, продолжая наблюдать за Гарри, как маньяк за своей жертвой. — Я и не утверждаю, что расслаблен и счастлив, я сказал, что это помогает. Как и здоровый сон по семь часов, и регулярное питание, — отбил Гарри. — Ты что, пытаешься указывать мне, что я должен делать? — едко спросил Риддл. — Мерлин, с тобой очень тяжело вести беседу, ты в курсе? — закатил глаза Поттер, поднимаясь с кровати и сладко потягиваясь. — Я не указываю, что тебе делать. Я перечисляю научно подтвержденные факты. Правильный сон, питание и образ жизни укрепляют нервную систему. С твоим образом жизни легко можно помереть. Риддл тут же вскинулся, и Гарри про себя улыбнулся. Он знал, на что давить. — Из-за сна? — небрежно бросил он. — Из-за сна, дорогуша, из-за сна, — скопировал противный тон целительницы Пернеллы Гарри. Эта женщина в свое время вытащила его из ужасного состояния. — Ты знал, что мозг не прекращает работать, когда ты спишь? Пока бодрствуешь, он направлен на внешний мир. А когда спишь — на внутренний. Контролирует все процессы, происходящие в организме. При недостатке сна организм сразу начинает сбоить: в первую очередь страдает нервная система, а если страдает нервная система, то происходят изменения и во всех остальных органах. Это головные боли, утомляемость, снижение концентрации внимания, снижение работоспособности, обострение имеющихся хронических заболеваний. Обостриться может всё что угодно — от проблем с психикой до заболеваний желудочно-кишечного тракта. Если не спать несколько дней, то последствия могут быть очень выраженными. Симптомы узнаешь? — У меня нет проблем с психикой, — процедил Риддл. — Я нормальный. — И как интересно, что из всего списка ты выбрал именно это! — Гарри пошел к ванной. — Я не сказал, что ты ненормальный. Проблемы с психикой — это как проблемы с почками или с сердцем. Лечить надо, Риддл. Лечить. — Хочешь, чтобы мои мозги поджарили током? — кривая ухмылка исказила красивые черты лица. — Током? — растерялся Гарри, но потом вспомнил, что психиатрия в пятидесятые была несколько иной, чем в нулевых. — Ах, нет конечно. Я не говорю, что ты псих. И ток не помогает, чтобы ты знал. Проблемы с психикой нормальные люди лечат гуманными методами. — То, что случилось вчера — это не… — начал возражать тот. — Это именно то, Риддл! — оборвал его Гарри. — Самоистязания и нервный срыв. Я-то знаю, что это такое, поверь. Я вообще развязавшийся алкоголик со вспышками неконтролируемого гнева. — Его неожиданное признание сбило с Риддла весь боевой настрой, и Гарри рассмеялся. — Вот же собрались в одной комнате, а? Хоть анекдот сочиняй. Гарри пил несколько лет сразу после войны. Напивался до невменяемости, засыпал на полу в лужах собственной рвоты. Джинни намучилась с ним. Тот период пролетел в постоянном алкогольном тумане, ссорах и скандалах. Каким-то чудом Гермиона смогла вправить ему мозги и отправила к мадам Пернелле, и с тех пор он ни разу не прикоснулся к алкоголю вообще, до недавнего времени. Риддл хотел было что-то сказать, потом нахмурился, и вдруг зловеще расхохотался. На секунду Гарри показалось, что он вновь находится в министерстве магии, ему пятнадцать, а перед ним стоит красноглазый монстр. Этот смех он узнал бы где угодно. Пришлось несколько раз больно укусить себя за губу, чтобы вернуться в реальность. — Действительно забавно, — отсмеявшись, заявил он. — Из-за чего ты пил? — У меня был трудный период в жизни, потери… — Гарри неловко замялся и попытался увести тему. — И у тебя трудный период, я же вижу. Не нужно стыдиться своих эмоций. Ты такой, какой есть, и если тебе бывает плохо — то это нормально, это значит, что ты ещё жив. — Я не стыжусь, — прошипел тот не поворачивая головы. — Я просто… Я хотел кое-чего, но не получил. Из-за этого я разозлился. До Гарри вдруг дошло и он понял, что на самом деле случилось, что за эмоции он вчера ощущал на себе. — Ты злился из-за того, что расстроился… — прошептал он с неверием. — Ты не хотел испытывать эмоций, но испытал, и решил наказать себя. — Нет! — воскликнул Риддл, тряхнув головой. Он сжал кулаки и уставился в свой дневник. — Я не… Я не наказывал. Это просто помогает взять все под контроль. Когда эмоций много, мне хочется что-нибудь разрушить, магия вырывается, и её так много, что контролировать её невозможно. Поэтому я нашел способ справляться без разрушений. Это просто успокаивает меня. Гарри в неверии покачал головой. Что бы Риддл ни говорил, но он понял, что это было наказание. Наказание за эмоции. Что он там бормотал? «Ты можешь быть лучше». — Ты имеешь право расстраиваться, — он вспомнил наставления мадам Пернеллы и Гермионы. — И злиться, и радоваться, и хотеть получить поддержку. Это нормально. Не нужно себя пытать, чтобы успокоиться, это ведь не приведет к желаемому результату. Ты не станешь другим человеком. Ты такой, какой есть, и стыдиться себя — это значит быть самым большим своим врагом. — Кто бы говорил, — повысил голос Риддл и ожег Гарри злым взглядом. — Ты будешь учить меня, как жить? Ты алкоголик. Может, поговорим о тебе? Почему ты начал пить? Что там прячется за этой маской благородного совестливого мальчика? — он поднялся из-за стола и шагнул к нему. — Ладно, ты прав, — быстро пошел он на попятный. — Я не имею права лезть в твою душу, поэтому прошу от тебя того же. — Надо же, а ты не так туп, как кажешься. Полагаю, в твоих интересах оставить все в тайне? Гарри прижался спиной к двери в ванную, понимая, что бежать от надвигающегося Риддла — это какое-то ребячество. Поэтому он мужественно остался на месте и высоко задрал подбородок, хотя единственное, чего ему хотелось — это убраться от него как можно дальше. Чем ближе он подходил, тем большее волнение испытывал Поттер. — Естественно. Надеюсь, и ты не станешь распространяться обо мне, — дыхание на секунду сбилось, когда Риддл подошел непозволительно близко. Невольно вспомнились рассказы другого Гарри из зазеркалья. — Мне это невыгодно, — темные глаза, вчера напоминавшие взгляд мертвеца, сегодня горели особенным огнем. Он протянул руку и провел пальцем по щеке Гарри, отчего их связь дернулась. — Перестань, — Гарри помотал головой, сбрасывая с лица чужую руку. — Ты будешь продолжать упорствовать? Я отчетливо помню, что ты сказал вчера, Гарри, — Риддл почти прижался к нему своим телом. — Ты знаешь, что это не дар эмпатии. — Да, между нами есть связь, — судорожно выдохнул Поттер. Только упрямая гордость не позволяла ему оттолкнуть Риддла от себя. — Я признаю. Но что это такое и как её разорвать я не имею понятия. Я перевернул всю библиотеку, но не нашел ничего. — Прогресс, — оскалился тот, отодвигаясь на приличное расстояние, и Гарри смог свободно вздохнуть. — Но мне интересно, почему ты упорствовал? Почему не признавал? — Потому что знал, что ты начнешь использовать эту связь ради своей выгоды, — Гарри не соврал, просто не назвал все причины. — Каким образом? Что она дает мне? Поверь, ощущать твои эмоции — не самое приятное времяпрепровождение. — И ты думаешь, что я сейчас подкину идеи, как её использовать? Я не настолько глуп, — Гарри фыркнул и вцепился в дверную ручку. — Давай поступим так: я дам тебе список книг, которые уже посмотрел, и ты присоединишься к поискам. Вдвоем мы быстрее узнаем, что это за связь и как её можно разорвать. — Это разумно, — кивнул тот, к облегчению Гарри. — Полагаю, мы теперь временные союзники? — Временные союзники, — во рту разлилась горечь. Быть союзником Волдеморта — до чего он докатился? — А теперь, если позволишь, я отправлюсь в туалет. Ещё чуть-чуть, и я обмочу штаны. Риддл брезгливо сморщился. — Мог бы не показывать свою вопиющую невоспитанность и промолчать. О подобных вещах не говорят вслух, — словно по привычке отчитал он Гарри, включив нудного строгого старосту. — Что естественно, то не безобразно, — философски ответил Гарри и скрылся за дверью, лениво размышляя, что даже разорвав душу Волдеморт сохранил свою чопорность. «Где твои манеры, Гарри? Поклонись, прояви уважение!» Его стремление походить на чистокровного отпрыска древнего уважаемого дома было поразительным.

***

Каникулы кончились быстро, Гарри даже не понял, куда улетело время. Он сидел в библиотеке с утра до вечера, не забывая приглядывать за Риддлом. Тот пока не лез в запретную секцию и тоже увлекся поисками информации об их связи. Гарри не знал, когда точно Волдеморт откопал информацию про крестражи. В самый первый месяц в школе он, естественно, разобрался с той жуткой книжкой. У Альфарда был доступ в секцию от профессора Вилкост, и он просто вырвал страницу про крестражи по просьбе Гарри. Даже не поинтересовался, зачем, просто отдал ему её и подмигнул залихватски, как Сириус, когда совершал очередную шалость. Ученики приехали к ужину. Гарри даже растерялся, когда зашел в большой зал и увидел, что все столы заняты галдящими детьми. Он уже как-то привык, что они с Риддлом сидят вдвоем за огромным столом: так далеко друг от друга, как только это было возможно. — Гарри! — Альфард тут же помахал рукой, и упрямое выражение на его скуластом лице говорило о том, что Поттеру придется сесть с ним и поговорить в любом случае. — С возвращением, — Гарри уселся на свое привычное место. — Как прошли ваши каникулы? — Скверно, — проворчал Рут. — Ужасно, — Жанна тоже не источала счастье. — А про мои ты знаешь, — с намеком ответил Альфард. — А что у вас случилось? — Гарри тут же повернулся к Руту и Жанне, игнорируя Блэка. — Мой отец работает в Отделе Тайн, — скуксилась девушка, без энтузиазма ковыряясь в тарелке. — Министр их гоняет так, что дома он почти не появлялся. А когда появлялся, тут же заваливал гостиную пергаментами с расчетами, и меня заставлял помогать. Ищут пропавших волшебников. — Так списки составили? Ты знаешь, сколько пропало? — встрепенулся Поттер. Он пытался узнать, сколько людей пропало и их имена, но тщетно. Министерство старательно замалчивало последствия временных аномалий. — У отца нет этой информации, все держат в секрете, — Жанна с досадой грохнула кубком о стол. — Но он говорит, что около десяти человек. Никто не может понять, что случилось! Расчеты отца постоянно выдают какую-то чушь! Вроде как в магическом поле над островом произошел какой-то разрыв, который сейчас активно зарастает. Но почему? Кто это сделал? Ни одного ответа. Сердце Гарри подпрыгнуло. — Как зарастает? — глупо переспросил он. Разрыв не должен зарастать, пока он здесь! Гарри досконально разобрался в теории магии, не зря он столько зубрил! — А вот так! Магия восстанавливается, но не быстро. Ей будто что-то мешает. Но расчеты говорят, что всё восстановится обязательно. Гарри сжал вилку крепче, лихорадочно размышляя. — А расчеты точно верны? Ты же говоришь, что ничего не понятно, — натянуто улыбнулся он Жанне. — Непонятно откуда эта дыра взялась. Такое просто так не происходит, понимаете? Разрыв позволял ему менять прошлое и оставлял шанс вернуться в свое время. Если он закроется — Гарри конец. — А как быстро он зарастает? — спросил Гарри, тщательно контролируя свое выражение лица. — То есть, когда закроется полностью? Альфард всё равно посмотрел на него с подозрением. — Да кто его знает, нужно у отца спрашивать, — пожала плечами девушка и сменила тему. — А у тебя что, Рут? Гарри не стал упорствовать и привлекать внимание. Он и так наговорил достаточно. — А у меня мать отличилась, — сдвинул Рут свои густые брови. — Она работает на Магический вестник. Написала статью про жестокое обращение с детьми в семьях. Сами знаете, какие у нас законы. Вот она и призвала Министерство изменить законодательство и организовать отдел по защите детей, как в Америке. Все каникулы нам прилетали вопиллеры и конверты с проклятиями от чистокровного старичья, которые, цитата: росли в традициях магического мира и не позволят эти традиции растоптать. — Жуть, — согласилась Жанна. — Твоя мама — большая молодец! Я вот тоже подумываю о карьере журналиста, было бы неплохо нам с ней познакомиться. Разговор закрутился вокруг выбора будущих профессий, и Гарри перестал прислушиваться. Он быстро заталкивал в себя еду под пристальным взглядом Альфарда и мечтал, что всё это лишь очень страшный сон, и скоро он проснется в своей кровати, посмотрит в зеркало на стене и воскликнет что-то вроде: «Приснится же такое!» Увы, ничего подобного не произошло, и после ужина ему пришлось тащиться за Блэком в его комнату, чтобы поговорить с глазу на глаз. — Отец согласится, — без прелюдий заявил Альфард, захлопнув за ними дверь с таким видом, будто больше не собирался выпускать Гарри из спальни. — Вот как, — кровати в комнате были одинаковыми, и он выбрал ту, что стояла ближе. Аккуратно присев на край, Поттер уставился в пол, потому что смотреть Альфарду в глаза казалось невыносимой пыткой. — Прости, что втянул. И что игнорировал твои письма. Мне… Мне так жаль. Я не должен был заводить с тобой дружбу. Теперь из-за меня ты… — Прекрати! — неожиданно громко воскликнул тот, и Гарри вскинул голову. — Хватит этой драмы, Гарри. Это я сам решил помочь тебе, я! Это мой выбор! Ты не можешь винить себя за мои поступки, понятно? — О, — только и смог пролепетать Гарри. — Я… — Нет, послушай! — Альфард стремительно приблизился и схватил его за плечи. — Я хочу спасти тебя от Розье. Он — известный ублюдок, страшно представить, что он успеет сделать с тобой до совершеннолетия. Мы заключим эту мордредову помолвку, а когда нам исполнится по семнадцать, мы её разорвем, если захотим. И всё будет хорошо! Его синие глаза горели неистовым огнем. — Если захотим? — тихо переспросил Гарри, высматривая в этой синеве что-то знакомое. — Если захотим, — решительно повторил Альфард и наклонился к лицу Гарри ближе. Поттер вспомнил, что Альфарду всего пятнадцать. Особенно когда взгляд сам собой сполз на его яркие губы. — Если ты думаешь, что это хорошая идея, так тому и быть, — он просто пожал плечами, незаметно отклонившись назад. — Это великолепная идея, — Альфард не был дураком. Он тут же отошел от Гарри на почтительное расстояние. — Ты не попадешь в лапы Розье, а от меня отстанут с поисками невесты. — Но ведь вся школа тут же узнает, — предпринял он последнюю попытку отговорить упертого парня. — Вальбурга молчать не будет. — А что, ты боишься, что кто-то узнает? — прищурился Альфард. — Риддл, например? Гарри невольно вздрогнул, вспомнив все рассказы Поттера из параллельного мира. Хорошо, что в этом мире у них с Ридлом нет такого притяжения. — Он уже знает, — быстро ответил он. — Называет меня будущей миссис Блэк. Но это не важно, я не хочу, чтобы твоя репутация пострадала… Если когда-нибудь всплывёт, что Гордиан Селвин снимался в порно… Мерлин, Альфарду никогда этого не забудут. Единственным вариантом будет переехать куда-нибудь в Африку. — Твоё благородство бесит меня так, что хочется тебе врезать, — прошипел Альфард, расхаживая по комнате туда-сюда. — Я сказал, что делаю осознанный выбор, и последствия, соответственно, будут только на моей совести. — Ты не делаешь осознанный выбор, потому что не знаешь всей правды! — не выдержал Гарри. — Гордиан Селвин был извращенцем, ясно тебе? У кого-то есть доказательства падения моей гордости! И под доказательствами я имею в виду секс на колдофото, если ты не понял. Извращенный! Очень, очень извращенный! Если ты, идиот, заключишь со мной помолвку и это всплывет… Альфард резко остановился и медленно повернулся. — Что? — глупо переспросил он. — Извра…хм. Ты…? — Ещё какой! — обрадовался Гарри. Наконец-то он пронял Блэка. — У меня высокое либидо, раньше я трахался с кем попало и снимался на колдокамеру. Я нашел эти колдофото в тайнике. После потери памяти я, естественно, не занимался ничем подобным, но тяга к сексу никуда не делась. Мне приходится пить подавляющее зелье, чтобы не набрасываться на всех подряд. Альфард открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом закрыл. И снова открыл. И снова ничего не сказал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Щёки его полыхали малиновым румянцем. — Это было в прошлом, — вдруг заявил он, тряхнув темными кудрями. — Мне безразлично, каким ты был. Я вижу, какой ты теперь, и мне нравится то, что я вижу. — Альфард! — застонал Гарри, обхватывая голову руками. — Ну почему ты такой упертый! Мне не нужна твоя помощь, я сам разберусь с Розье. Надо всего-то протянуть с решением до лета, а там уже… — Твой кузен не дурак! Он поймёт, что мы тянем и продаст тебя Розье, даже не сомневайся, — смущенный Альфард сжал кулаки. — Соглашайся, Гарри, это единственный разумный вариант решения проблемы. И Гарри сдался. Он так устал от споров. — Вот так бы сразу, — просиял Блэк. — Я напишу отцу. Он так орал на меня, что у него кровь носом пошла. Отличный был день. Надеюсь, после письма его хватит инфаркт. — Эй! — возмутился Гарри. — Ты не должен так говорить об отце, он же любит тебя. Для него это было кощунственно. — Он любит выпить и охоту, а я просто его раб, — тут же нахмурился тот. — Не думай, что знаешь хоть что-то о нашей семье. Думаешь, Вальбурга сама по себе такой стала? — Оу. Ты хочешь… эм, обсудить это? — растерялся Поттер. Ему казалось, что у Блэков всё хорошо. Но Вальбурга ведь и правда не могла вырасти такой сама по себе… — Нет, — непривычно усмехнулся Альфард. — Я не так благороден, как ты. Не буду посвящать тебя в подробности жизни нашей семейки до свадьбы. Гарри решил, что шутка не смешная, но вежливо улыбнулся. Альфард казался странным, из него будто рвалось что-то. Но разбираться, что с ним происходит, не было никаких сил. Гарри просто хотел добраться до комнаты и погрузиться в очередной талмуд, который, скорее всего, окажется абсолютно бесполезным, но зато подарит уверенность, что он не тратит время впустую, решая проблемы Гордиана Селвина. Крауча он решил пока не прижимать, а потихоньку поддаться на его ухаживания и выяснить, что он знает. Самым быстрым вариантом было бы натравить на него Риддла с его легилименцией и коварно-злодейскими планами, но они не договаривались помогать друг другу в чем-то, помимо исследования связи. А жаль. Риддл бы выщелкнул Крауча, как семечку из скорлупы за пару минут. «Я теперь помолвлен не с Риддлом, а с Блэком, хоть в каком-то из миров. А день-то не такой уж плохой!» — подбодрил сам себя Гарри и поплелся в свою комнату. Помолвка напрягала. Как ни крути, а Альфард не понимает, кому помогает. Он, очевидно, хотел насолить своему отцу, но стоило ли это его благополучия?

***

Месяц прошел в безмятежности, какой не было с тех пор, как Гарри очутился в прошлом. Он ходил на занятия, зарывался в пыльные тома в библиотеке, сбрасывал напряжение тренировками на поле, садился рядом с Альфардом на всех занятиях, словно и не было их размолвки и помолвки. И весь месяц Риддл вел себя как самая невинная из всех овечек на свете. Не хамил, не угрожал, не зыркал исподлобья, не пытался пользоваться их связью, не прижимал к вертикальным поверхностям и даже однажды вежливо поделился златоглазками на уроке зельеварения. Гарри боялся спугнуть этот хрупкий покой, но все же понимал, что вечно так продолжаться не может. Не в его жизни так точно. Все вокруг замерло, как море перед штормом. И шторм не заставил себя ждать. «Ежедневный пророк» в сорок третьем был совсем не таким, как в будущем. Это был листок светских сплетен и моды, который деловые волшебники обходили стороной. Он ещё не приобрел своей широкой популярности, но среди чистокровок слыл самым важным печатным изданием. Поэтому весть о помолвке Гордиана Селвина и Альфарда Блэка разнеслась по школе минут за пять, если не быстрее. Её напечатали на первой странице под фотографией, которую Гарри в глаза не видел и вообще не понимал, кто успел их снять: они с Альфардом танцевали на летнем балу в поместье Селвинов. Со стороны казалось, что они счастливая пара: высокий красавец Альфард бережно держал хрупкого длинноволосого Гордиана, они улыбались и кружились в танце. — Фу, — лаконично подвел итог Гарри, заглядывая через плечо своего новоиспеченного жениха. — Я сейчас не выгляжу так слащаво? Может, бороду отрастить? Поллукс, после тысячи истерик, угроз и личных визитов в школу всё же сдался и уступил сыну. Они с Мариусом, как главы Родов, заключили официальную помолвку, и кузен, несмотря на явное нежелание лорда Блэка, тут же отправил письмо в Пророк. — Ты стал гораздо мужественнее, — уверил его Альфард. — Вырос, стал крепче. Да и волосы остриг. Они теперь не такие длинные, но все равно очень симпатичные. — Правда? — Гарри подцепил завивающуюся на конце прядку отросших уже до плеч волос и дернул. — Может, отрезать ещё короче? Как у Эльфинстона? — Нет! Оставь волосы в покое, тебе идет эта стрижка! — А борода? — Не надо бороды, ты будешь как те нелепые ушастые тринадцатилетки с тремя волосками на подбородке. — Мерлин, да вы точно как мои родители, а им уже за семьдесят, — скривился Рут. — Не могли бы вы… Не знаю. Не афишировать? — Да, не могли бы вы… Знаете, я за вас рада, но мне немного обидно. Могли бы предупредить, — Жанна была бледна, а краснота под её глазами намекала, что она готова разреветься. Гарри совсем не подумал о её чувствах. — Мы не всерьез, — тихонько прошипел Гарри, с опаской оглядываясь на сидящих рядом четверокурсников, но те, к счастью, были увлечены обсуждением предстоящего квиддичного матча и общались на повышенных тонах, грозящих вот-вот перерасти в драку. — Это не настоящая помолвка, я же сказал. Мы просто спасаемся от наших деспотичных семей. — Не похоже, — буркнул Рут, с силой вонзая вилку в сосиску. — Вы и правда как парочка. Я не против. Но мне некомфортно. — А что, по-твоему, мы, как магглы, должны стыдиться своих чувств и природы? — Альфард вспыхнул, как факел, даже не стараясь говорить тише. — Нет, я так не сказал! — Рут тоже не отличался сдержанностью. Гарри вдруг понял, что они с Альфардом очень похожи, но ему не дали сосредоточится на этой мысли. Его щеку чуть не обожгла хлесткая пощечина. Он ловко уклонился и уставился на разъяренную Вальбургу, нависающую над ним, как сама неотвратимость. — Ты не получишь моего брата! — закричала она, снова занеся ладонь, но ударить ей не дали. Не то, чтобы Гарри бы позволил ей это сделать, но… Это было неожиданно. — Вальбурга, — Риддл возник как из воздуха. Он крепко сжал тонкую ладонь мисс Блэк в своей. — Прекрати немедленно. Ты понимаешь, где ты находишься? — Не смей ко мне прикасаться, ты… — шепотки за столом разом прекратились, все уставились на неё. — Ты, младшекурсник! — Я староста, — Риддл сказал это так, что даже Гарри пробрало до мурашек. Он излучал силу и уверенность. — А ты сейчас нарушаешь все школьные правила. Тебе нужны новые отработки? — Вэл, не надо, — Альфард перехватил её руку и скинул с неё бледную ладонь Риддла. — Так решил отец, ты же понимаешь… Вальбурга, казалось, вот-вот взорвется. Она стиснула кулаки, надула щеки и даже тихонько зарычала. — Поздравляю, — выплюнула она и, круто развернувшись на каблуках, покинула Большой зал, гордо чеканя шаг. Гарри тихонько перевел дыхание. — Я думал, она знает? — шепотом спросил он у Альфарда. — Я ничего ей не говорил о нас, — дернул плечом тот. — В следующий раз попрошу вас планировать свои действия так, чтобы они не наносили репутационных потерь нашему факультету, — Гарри успел изучить Риддла достаточно, чтобы без связи понять, что тот в бешенстве. Хотя связь всё же кольнула его. Если быть точным, не просто кольнула, а окатила жаром ярости. — Вальбурга известна своими выходками, все уже привыкли, — Альфард внезапно вскочил на ноги и навис над Риддлом. Попытался. Ростом они давно уже сравнялись. — Что тебя так злит? Наша с Гарри помолвка? — Ваша помолвка — лишь фарс, — прошептал тот еле слышно. — И меня совершенно не волнуют ваши взаимоотношения. Просто сделайте так, чтобы никто не лез в драку на глазах у всей школы. И Мерлина ради, не демонстрируйте ваши отношения на публике, это верх неприличия. — А он прав! — сказал Рут, когда Риддл гордо удалился, наверняка приобретя ещё парочку фанатов после своего выступления. — Я его терпеть не могу, но тут он прав. В груди Гарри вновь разгорелось пламя, и это были не его чувства. До первого занятия оставалось пятнадцать минут, но он все равно поднялся со своего места и побежал, игнорируя оклик Альфарда. — И что ты устроил? — он еле нагнал Риддла только на втором этаже, как раз напротив той двери, что вела в девичий туалет. Связь натянулась, завибрировала гневом и разочарованием, но тут же захлопнулась, как дверь в спальню, куда не было хода чужакам. — Что? — резко ответил тот. — Я… — Гарри понизили голос до громкого шепота. — Я чувствую, как ты злишься. Почему? Риддл остановился. Его плечи напряглись так, что ткань мантии натянулась. Стало очевидно, что он вырос из неё. — Ты действительно заключил помолвку с Блэком, чтобы не попасть к этому… Розье, — его голос приобрел знакомые нотки угрожающего холода. — Эм, да? — растерялся Гарри. — И что? — Ты так жалок… — протянул Риддл своим самым противным тоном. — Ты вообще в состоянии решать проблемы? — Чего? — теперь гнев принадлежал самому Гарри, без вариантов. — Я решил проблему! Тебя вообще это не касается. Почему ты злишься? — Почему? — Риддл развернулся, и Гарри невольно отступил, потому что он был очень, очень зол. Его глаза, казалось, могли прожечь дыры в мантии своим неистовым огнем. — Ты мог бы обратиться ко мне. Я бы разобрался с Розье без дурацких помолвок, но ты пошел к Блэкам. Ты же сам говорил, что они опасны. Но все равно влез. Так может… Может, ты просто хочешь породниться с ними? — Ты с ума сошел? — искренне возмутился Гарри. — Я даже не знаю, за какой вопрос начать орать на тебя сначала. — А ты попробуй по порядку, — прошипел тот и схватил Гарри за плечи, так крепко, что кости затрещали. — Да что вообще…? — эмоции Риддла будто бились в толстую стену: ощущалась лишь вибрация, но не смысл. — Объясни, чего ты так взъелся! Все же было так хорошо. Они просто делали вид, что никакой связи не существует, и это было прекрасно. — Ты серьезно заключил помолвку с Блэком. Помолвку! Чем ты думал? — Он сжал пальцы, причиняя ощутимую боль. — Да какое тебе дело? — вспылил Гарри и ударил его ладонями в грудь, но Риддл не отцепился. — Тебя это не касается! — Меня касается всё, что происходит с тобой, пока я чувствую твои эмоции. Ты обязан… — Я ничем тебе не обязан! — его тон так взбесил Гарри, что он на мгновение потерял над собой контроль и ударил ублюдка кулаками в грудь. Он должен отчитываться перед Волдемортом? Он?! — Нет, ты обязан, Мордред тебя побери, пока ты влияешь на меня, ты будешь меня слушать! — бледное лицо расцвело пятнами румянца, прекрасные линии исказились, открывая его отвратительное звериное нутро. — Да пошел ты в задницу соплохвоста, Риддл, — вспыхнул Гарри. — Ты думаешь, что мир вращается вокруг тебя? Вот тебе факт: ничего подобного! У меня своя жизнь, у тебя — своя, и наша идиотская связь никак на это не влияет! Чернильный взгляд безумца стал настолько страшным, что Поттеру захотелось спрятаться. Раньше казалось, что красные радужки с вытянутыми зрачками — это верх жути. Но гораздо страшнее были настоящие, человеческие глаза с самой обычной анатомией, когда они светились этим нечеловеческим огнем. — Правда? — совсем невинно переспросил этот Дьявол, и вдруг прижал Гарри к стене своим телом, обхватив его лицо слишком горячими ладонями. По телу сразу шарахнуло эннервейтом. — То есть, ты расскажешь своему жениху, что мы можем чувствовать друг друга? — Ты чего? — Гарри почти взвизгнул. Почти! — Не трогай меня! Я тебе врежу, клянусь! В голове сразу завертелись воспоминания об их взаимодействии в других мирах. Мерлин, да они везде, везде были женаты! Везде! И сейчас… Это слишком сильно напоминало что-то подобное. — Расскажешь? Или нет? — повторил тот, не сдвинувшись с места. Трепыхания Гарри ему не мешали. — Ничего я не буду рассказывать, с ума сошел? В чем суть претензий вообще? С чего я должен был обращаться к тебе? Розье — это моя проблема, я разобрался так, как счел нужным. Скоро мне исполнится семнадцать, и мы разорвем помолвку, больше тут говорить не о чем, — Гарри подавил желание выхватить палочку и хорошенько проклясть этого психа. Ведь боль от проклятия он тоже ощутит. — С того, что… — начал говорить Риддл, но вдруг умолк. Лицо его стало совсем неприятным. — Я не хочу однажды свалиться в обморок от того, что тебя где-то пытают. Думаешь, лорд Блэк так просто смирится, что ты бросил его сына? Будет скандал. И ты заплатишь за это, а вместе с тобой и я. — Да плевать я хотел на лорда Блэка, где он меня найдёт? В Хогвартс заявится? — Гарри, честно говоря, не подумал о последствиях разрыва помолвки. — К тому времени мы уже должны разорвать связь, ты же у нас гений, вот и ищи способы! Считай, что это дополнительная мотивация. — Сложно разорвать то, о чем понятия не имеешь. И что значит: где он тебя найдет? Ты не собираешься возвращаться к Селвинам? Он наконец-то убрал свои руки и немного отодвинулся. Гарри показалось, что даже дышать стало легче без удушающей волны его гнева. — Не знаю. Не люблю планировать, буду действовать по обстоятельствам, — выпалил Гарри, потирая саднящие плечи. — И будь добр, прекрати меня лапать! — А что, боишься, что жених узнает? — криво усмехнулся Риддл. — Будущей миссис Блэк не пристало оставаться наедине с грязнокровками. — Ты полукровка. И будущая миссис Блэк сейчас расквасит твой полукровный нос, — рыкнул Гарри. — Если так хочешь кого-то позажимать, обратись к своему поклоннику с Рейвенкло. — У нас с ним нет связи, так что физический контакт не имеет смысла, — Риддл снова протянул руку и провел пальцем по щеке Гарри, вызывая неконтролируемую дрожь. — Неужели тебе не интересно исследовать это? Что ещё мы можем? «Обмениваться магией и читать мысли, а ещё перенимать магические таланты друг друга…» — подумал Гарри и замер. Если он перенял от Риддла способность разговаривать со змеями, то и легилименцию может использовать? Тогда расколоть Крауча не составит труда. — Ладно, — покладисто согласился он, отпихнув риддловскую конечность. — Давай исследуем. Тот явно не ожидал такого быстрого положительного вердикта. — Это сейчас был сарказм? — прищурился он. — Никакого сарказма, сарказм я приберегу до той поры, когда мы ничего не обнаружим. Давай исследуем эту связь, — быстро ответил он и протянул руку. — Временные союзники. У него не было никаких особых талантов, которые Риддл мог бы перенять. Полеты на метле и умение влипать в неприятности вряд ли можно отнести к магическим дарам. Даже жаль, было бы неплохо перевесить на него свою неудачу. Риддл смотрел на его ладонь, будто видел перед собой таракана. Но все же смиренно сжал её в своей, одарив Поттера легким флером своей подозрительности вперемешку с радостью. Противоречивый человек. Хорошо, что злиться перестал — уже прогресс. — Вечером в нашей комнате, ровно в одиннадцать, — отчеканил он. — Не опаздывай. Гарри сразу захотелось опоздать, просто ему на зло. — У нас чары через несколько минут, пойдем уже, — вздохнул он. — Идем, — согласился Риддл, и они зашагали по коридору к лестнице плечом к плечу. — Кстати, если хочешь знать мое мнение, волосы нужно срезать. Ты похож на модистку. — Ты подслушивал? — стиснул кулаки Гарри. — У меня очень острый слух, а твой женишок очень громко говорит, — пожал тот плечами. — Хватит называть Альфарда моим женишком! — То есть я не могу называть вещи своими именами? — Ты делаешь это, чтобы досадить мне. — Какой ты догадливый сегодня. — Р-р-р! — зарычал Гарри. — Было гораздо лучше, когда мы не разговаривали! Ты не думал принять обет молчания? — А ты просто не думал. Когда помолвку заключал, — отбил Риддл. Препираясь, они добрались до кабинета как раз ко звону колокола. Гарри привычно устроился рядом с Альфардом и наткнулся на океан холода в обычно приветливом взгляде. — Что? — шепотом спросил он. — Ничего, — покачал головой Блэк и отвернулся к доске, где профессор Беббидж уже начала чертить сложную схему. Гарри на секунду прикрыл глаза и решил не загружать мысли заскоками Альфарда. Ему заскоков Риддла хватало.

***

Новость о помолвке брата с Блэком неожиданно сильно разозлила Тома. Где-то в глубине души он ждал, что Гарри придет просить помощи именно у него, это было бы логично: Том был его братом, был самым умным учеником в замке, а ещё у него в приятелях была Друэлла Розье — младшая сестра Гектора. Он бы мог разобраться с ним без лишнего шума. Но братец побежал к Блэку. Вспышка ярости, первая за весь месяц, вызвала у Тома жуткую неприязнь, что вновь только усилило гнев. Он до зуда под кожей хотел взять палочку и взорвать к чертям Блэковскую тупую голову, но вместо этого мог довольствоваться только своей рукой. Он кинулся к ближайшему туалету, но Гарри внезапно решил догнать его и выяснить отношения. Со скрытой дрожью в пальцах Том вцепился в него, вновь погружаясь в успокаивающую, теплую связь. Он не прикасался к нему целую вечность, если не считать тот раз, когда они столкнулись пальцами на зельеварении, когда Том передал ему ковшик златоглазок. Ярость потихоньку отступила, растворилась в чужих широко распахнутых голубых глазах, таких ярких, что в них было больно смотреть. Том на несколько мгновений потерял контроль, прижавшись к брату так тесно, что им обоим стало неловко, но это было мелочью по сравнению с тем непередаваемым блаженством, охватившем его. С того памятного дня в туалете Том не мог думать больше ни о чем другом. Когда он лежал, прижавшись к Гарри, вслушивался в ритм его сердца, ощущал запах его кожи, его эмоции, это казалось самой естественной и правильной вещью в мире. Он проклинал себя за желание вновь почувствовать это, но все равно постоянно смотрел на Гарри и представлял, представлял, представлял… Даже воспоминания приносили удовольствие. Он держался целый месяц, но в какой-то момент, вжимая брата в стену, Том осознал, что должен получить то, что хочет. Гарри был прав, нет ничего постыдного в том, что он стремится получить удовлетворение, в этом ведь вся суть существования человека. Да и от Гарри он все равно избавится, никто не узнает о его маленькой слабости. Поэтому когда Гарри так легко согласился исследовать их связь, Том сначала даже не поверил своему счастью. Он смотрел на протянутую руку и представлял, как дергает его на себя, вжимает в свое тело, а тот в ответ обнимает его за плечи и снова гладит по волосам, как тогда, шепчет, что всё будет хорошо. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы отогнать навязчивые видения и пожать протянутую ладонь. Он возьмёт то, что хочет, и потом, когда придет пора избавиться от более удачливого родственника, предавшего его, будет вспоминать эти моменты с улыбкой наслаждения. Вместо того, чтобы слушать профессора Беббидж и готовиться к СОВ, Том снова смотрел на затылок Гарри и представлял, что будет делать с ним вечером. Конечно, большинство его фантазий не найдут воплощения, вряд ли он согласится поработать большой подушкой для Тома и просто спокойно полежать, прислушиваясь к ощущениям, но… Руки? Они вполне могут держать друг друга за руки. Может даже удастся снова прижать его к стене. Снова прикоснуться к мягкой коже щеки. Залезть в голову и узнать все его секреты… Завязавший алкоголик, кто бы мог подумать?! Том и сам выпивал в то лето, когда собирал трупы по Лондону: упивался вдрызг дрянным самопальным виски, лишь бы не видеть разорванные гниющие тела во снах. Ему хватило ума понять, что эта отрава убьет его быстрее, чем бомбы, поэтому он больше никогда не притрагивался к алкоголю. Когда Гарри заявил, что у него похожие проблемы, Том не смог сдержать смех. Даже то, что он видел, каким жалким был Том, каким разбитым и беспомощным, больше не злило. Он и сам был жалким: не смог побороть зависимость. Да ещё и вспышки неконтролируемой ярости. Он был ничем не лучше Тома, даже хуже, слабее. И Том все равно его убьёт. Поэтому он мог говорить с ним свободно, не вспоминая каждый раз, в каком виде предстал перед ним, мог не скрежетать зубами от бессильной ненависти, мог не опасаться, что его секрет узнает кто-то ещё. Когда Том думал о нем, у него необъяснимым образом поднималось настроение. А ведь прошло всего пару месяцев с тех пор, как он дрожал от страха. Мерлин, он же думал, что к нему подселился какой-то оборотень, мистическое, потустороннее существо! А в итоге оказалось, что Гарри — его бестолковый братец, правильный до отвращения, благородный до тошноты, упрямый, вспыльчивый и глуповатый. Не настолько глупый, как большинство учеников Хогвартса, но по меркам Тома мозгов ему явно не доставало. Но семью не выбирают. Другого брата у него нет. — Мистер Риддл? Том вздрогнул и вынырнул из своих мыслей. Перед ним стояла профессор Беббидж и смотрела с неподдельным шоком. — Простите, профессор, я задумался об усовершенствовании схемы взмаха, — он быстро посмотрел на доску, — заклинания оцепенения. Сейчас она не очень элегантна. — Ох, Том, я уже было подумала, что ты влюбился, — хихикнула старая карга. — Пришлось позвать тебя три раза, прежде чем ты откликнулся. На моей памяти такого никогда не случалось. Первым порывом Тома было взглянуть на кузена, чтобы удостовериться, что тот тоже смотрит на него. Но рациональная часть мозга сообщила ему, что таким образом он может раскрыть себя. Гарри сразу поймет, что он думает об их связи. — Простите, профессор, такого больше не повторится, — он состроил виноватую мордашку и Беббидж от него отстала. Но теперь, когда ему пришлось сосредоточиться на внешнем мире, он заметил, как колено Блэка прижимается к колену Гарри под партой, и что тот совсем не против этого. Наоборот, он весь раскраснелся и что-то шептал на ухо соседу. Физический контакт всегда был для Тома чем-то очень откровенным. Видеть, как его брат позволяет дотрагиваться до себя другим людям и раньше было неприятно, будто они значили для него гораздо больше, чем его родная кровь. А теперь, когда он узнал о связи и ощутил её силу через прикосновения, это стало и вовсе нестерпимым. «Твоя сестра ответит за твои проступки, Альфард, — злорадно подумал Том, сглатывая кислый привкус, появившийся на языке. — Ведь ты пытаешься окрутить МОЕГО брата». Помолвка! Только слепые портреты и сам Гарри ещё не заметили, что Блэк в него влюблен. Все эти прикосновения, взгляды, улыбки, горящие смущением щёки. У всех глупцов влюбленность проявлялась одинаково, и Блэк не исключение. Шансов у него не было — Гарри, похоже, вообще не интересовался подобными делами, чем неизменно радовал Тома, но сам факт, что этот святоша сумел надеть кольцо на палец Гарри, жутко бесил. Вдруг Гарри разглядит что-то в нём? У них много общего, к тому же Блэк — это лучшая партия для брака во всей стране. «О чем ты только думаешь? — сам себя оборвал Том, осознав, что битый час рассуждает о чужой помолвке и способах её разорвать. — Сосредоточься! Пусть хоть Розье достанется, какая разница? Все равно не жилец». Но сколько бы он себя ни одергивал, а взгляд всё равно возвращался к треклятому колену под партой, слишком откровенно прижимающемуся к ноге кузена. «Ладно, это дело принципа, — наконец решил Том. — Нужно просто раскрыть Гарри глаза, и он сразу начнет посыпать голову пеплом и каяться, что заключил помолвку с влюбленным в него парнем». — Мистер Риддл, вы опять не слушаете меня! — воскликнула профессор Беббидж, и Тому пришлось вымученно улыбнуться. — Прошу прощения, профессор, кажется, вы были правы. Я влюбился. Она старше на год, поэтому я переживаю, — очаровательно улыбнулся карге Том, физически ощущая волну негодования от Гарри. — Ох, молодость! — всплеснула та руками, по-доброму улыбаясь. — Вам точно не о чем переживать, уверена, вы завоюете любую! Девушки взволнованно захихикали, с любопытством глядя на него, особенно Шион, которая чуть шею не вывернула, чтобы заглянуть ему в лицо. — Очень надеюсь, профессор, — кивнул Том, злорадствуя про себя. Это было ребячеством, он пока не хотел трогать Вальбургу, но Альфард сам напросился.

***

К одиннадцати часам Том успел испортить свое эссе по чарам огромной кляксой, сварить зелье на Выше ожидаемого, что вообще было нонсенсом, снять баллы с десяти младшекурсников, обжечь язык горячим чаем и стукнуться мизинцем об тумбочку. Он ни на чем не мог сосредоточиться и просто сдался, в красках представляя, что сделает с братцем. Он даже связать его хотел, но такое ему бы точно не спустили с рук. Опытный боевой маг, каким был Гарри, точно сможет скинуть его чары. Том несколько раз видел его тренировки на поле: такой уровень ему пока не по зубам. Чтобы однажды его убить, ему придется проявить всю свою фантазию и талант к проклятиям. Ровно в одиннадцать он уже сидел за своим письменным столом, делая вид, что выполняет домашние задания, хотя не видел ни строчки в книге о контрзаклинаниях — они все расплывались перед глазами. Стрелка карманных часов, лежащих на столе перед чернильницей, ползла слишком медленно. «Ты не сделаешь ничего странного, ты не применишь силу», — сам себе повторял Том под мерное тиканье часов. Время шло, стрелка перескочила на двенадцатый час, а братца всё не было. — Специально опаздывает, гаденыш, — проворчал Том сам себе. — Нарывается. Он начинал злиться. Может, Гарри передумал? Или так увлекся общением с Блэком, что забыл? В двадцать минут двенадцатого Том захлопнул книгу и с яростью скомкал свой конспект. Всё равно там были одни кляксы. Он резко поднялся на ноги и хотел было накинуть на себя мантию, чтобы пойти разыскивать подменыша, но дверь наконец распахнулась. Он сразу заметил, что с Гарри что-то не так. — Что случилось? — спросил Том, надеясь, что тот не чувствует его гнева. Пропущенные крапинки крови на галстуке и рубашке, характерная припухлость на носу, содранный лак на носке ботинка, но самое главное — тянущая боль в пояснице, которую Том ощутил, едва на него взглянул. Нетрудно было сопоставить утренние события с этими наблюдениями. — Прости, я хотел опоздать намеренно, но в итоге опоздал случайно, — безмятежно улыбнулся Гарри, и Том заметил, что один из его верхних зубов сбоку слегка сколот. — Неудачно прыгнул на уходящую лестницу. Все сходилось. Он ударился о перила лицом, потянул спину и ободрал носок ботинка при падении. — Тебя кто-то толкнул, — сделал вывод Том. — Почему ты это допустил? Он видел, как молниеносно двигается брат в дуэли. Его реакция была поразительной. Как он мог подпустить к себе кого-то? — Ты слишком наблюдательный, — фыркнул Гарри. — И где я прокололся? — Ты очень ловкий. Если бы тебе не придали ускорения, ты бы сгруппировался и не получил столько травм, — Том перечислил ему все свои наблюдения, и Гарри с досадой провел языком по сколотому зубу. — Мда, — постановил он. — Я раскис. Задумался о твоей наглой персоне и пропустил проклятие в спину. В свою защиту хочу сказать, что я не ожидал такого вероломного нападения в школе, да ещё и после отбоя. — Кто это был? Бёрк? Или сама Вальбурга? Думаю, всё же вторая, потому что так глупо и нагло подставиться способна только она, — Том и раньше терпеть не мог эту дуру, а сейчас ему хотелось задушить её своими собственными руками. — Ты отреагировал на нападение? — Ты бы свои мозги на благое дело направил, — пробурчал кузен и прошаркал к своей кровати. — Из тебя получился бы отличный следователь, ты в курсе? Если бы ты стал главой Аврората, Англия была бы самой безопасной страной в мире. — Не переводи тему, — злость закручивалась под ребрами, как воронка торнадо. — Ты отреагировал? Проклял её? Такое нельзя прощать. Он уже знал Гарри достаточно, чтобы понять, как он отреагировал, но надеялся, что хоть капля инстинкта самосохранения в нем еще осталась. Гарри упал на мягкий матрас и откинулся на подушку со стоном облегчения. — Проклинать шестнадцатилетнюю девочку, у которой сложный период в жизни? — устало спросил он, прикрыв глаза. — Я ничего ей не сделал, Риддл. И не сделаю. Мне её жаль. Том зажмурился на секунду и глубоко вздохнул, а затем решительно подошел к кузену и сел на край его кровати, прижавшись бедром к бедру. Нос Гарри вылечил, но опухлость не проходила, а значит, он все сделал неправильно. Том восстанавливал свой нос бесчисленное количество раз, поэтому знал, что делать. — Ты идиот. Не дергайся, я сейчас тебе нос вправлю, — со злостью сказал он и схватился за многострадальный нос брата, чтобы резко дернуть его вниз. — Ай! — замычал тот и больно ударил его в бок кулаком. — Я же сказал, не дергайся, — прошипел Том, выписывая сложные движения палочкой. Вспыхнуло заклинание, и нос встал на свое законное место, отек начал спадать на глазах. — Вот, так лучше. Ты неправильно его срастил. Там было смещение, а ты просто залечил его. Остался бы с кривым носом, как Дамблдор. — Я хотел утром сходить в Больничное крыло, — проворчал тот, с опаской дотрагиваясь до лица. — Мог бы быть нежнее! Я чуть тебя не вырубил. — Меня? А Вальбургу ты не хотел вырубить? Эта девчонка верит, что ей все сойдет с рук, — Том схватился за его запястье, пытаясь понять, что он чувствует. — И что я должен был делать? — Гарри обмяк, не пытаясь стряхнуть с себя чужую руку. — Напасть на школьницу? Пойти и пожаловаться декану? Она просто запуталась, её снедает злость. Я могу это понять. Связь передавала его чувства, но Тому они были незнакомы. От них в животе все холодело и хотелось напиться. — Ты не понимаешь, да? — голубые глаза будто прожгли Тома насквозь. — Ты бы обязательно отомстил. Ты ведь не можешь поставить себя на чужое место… — Я знаю, что нельзя позволять втаптывать себя в грязь! Она просто бешеная тупая сучка, которая думает, что ей все позволено, потому что она Блэк! — Том злился уже на него, потому что не понимал, как его брат может быть таким тюфяком. — Я знал одного монстра, которого хотел убить! — Гарри приподнялся на подушках и обхватил ладонью руку Тома поверх его собственной. — Потому что не понимал, кто он на самом деле. Я рассуждал как ребенок, который видит только хорошее и плохое. Но в каждом из нас скрыто столько всего, что нельзя просто бездумно наказывать и надеяться, что станет лучше, понимаешь? Если бы я отомстил или сделал ещё что-то, она бы ничего не поняла. Она бы просто обозлилась ещё больше. Нельзя изменить человека грубой силой. Прошу, услышь меня, подумай! Связь взорвалась яркими красками, накрыв осколками его эмоций. Он так верил в свои слова, так переживал, так жаждал, чтобы его поняли. Это было настолько интенсивно, что Том выпустил его руку, лишь бы закрыться, перестать чувствовать его. — И кого же ты хотел убить? — тихо спросил он, отвернувшись в сторону. Вариантов была масса, но почему-то… Почему-то Тому казалось, что на самом деле их не так много. — Да какая разница? — воскликнул Гарри. — Уже не собираюсь, так что забудь. — Забыть? Ты только что заявил, что собирался кого-то убить. Даже если ты передумал, то что дальше? Кто тот монстр? — Мерлин, ну кто меня за язык тянул? — горестно вздохнул братец. — Отстань. Его эмоции изменились. Теперь он был раздосадован и злился на себя, и было что-то ещё, чего Том снова не мог понять. Он никогда не испытывал такого широкого спектра переживаний, поэтому просто не мог сопоставить эмоции Гарри со своими собственными. — Ты испытываешь что-то непонятное для меня, — Том покрепче перехватил его запястье и погладил большим пальцем тонкую кожу с внутренней стороны. — Это похоже на… Даже не знаю, как это описать. Будто тебе плохо и ты хочешь как-то это исправить, но не в обычном смысле, а… — он не мог даже слов подобрать, настолько непривычными были ощущения. — Не у всех эмоций есть название, — задумчиво ответил Гарри. — Прямо сейчас я очень раскаиваюсь, что замышлял убийство, и хочу как-то помочь тому магу. — Помочь монстру? — Том совершенно не мог постичь его логику. — Полагаю, монстрами мы обычно называем тех людей, что причинили нам много боли и страданий. И ты теперь хочешь помочь этому человеку? Том начал подозревать, что на фоне алкоголизма у братца поехала крыша. — Он не так плох, — волна грусти прокатилась по связи. — У него было трудное детство, он не знал любви и ласки. Знаешь, как сказал один человек, проявлять милосердие могут только сильные люди, потому что быть жестоким гораздо проще. Я мог бы убить его, и тем самым я бы только доказал, что он был прав. Поэтому… Я хочу поступить правильно… Он был так открыт, так искренен сейчас. Его глаза смотрели прямо в душу Тома. И он не мог не воспользоваться моментом, искушение было слишком велико. Поэтому Том легко, мягким дуновением ветерка скользнул в его разум, на самую поверхность. С Гарри ему не требовалась ни палочка, ни заклинание, он просто видел его мысли. И в мутном водовороте воспоминаний он увидел грязного мерзкого старика в лохмотьях, похожего на мощную морщинистую обезьяну. Он ревел, брызжа слюной: «Видели это? Видели? Эта вещь принадлежала Салазару Слизерину!» Водоворот быстро закручивался, выбрасывая на поверхность какие-то обрывки. Ветхая хижина в лесу, прибитая к двери змея, закопченная до черноты печка с горшками, девушка в сером платье. Все это было таким убогим, нищим и ничтожным. А затем на поверхности появилось лицо старца с длинной белой бородой и в очках-половинках. Оно было очень четким, словно воспоминание было совсем свежим, в отличие от остальных. Старик сказал: Марволо, его сын Морфин и дочь Меропа были последними из старинной волшебной семьи Гонтов, известной своей неуравновешенностью и жестокостью, которые проявлялись из поколения в поколение благодаря большому количеству род­ственных браков. Недостаток здравого смысла в со­четании с привычкой к роскоши привели к тому, что золото семьи было растрачено за несколько поко­лений до рождения Марволо. Сам он, как ты видел, жил в нищете и в грязи, обладая чрезвычайно сквер­ным характером, фантастической гордыней и парой фамильных драгоценностей, к которым был привя­зан так же сильно, как к сыну, и значительно силь­нее, чем к дочери. Том от неожиданности сбился с концентрации и вынырнул из водоворота воспоминаний. Ему казалось, что прошло несколько минут, но Гарри продолжал говорить, так и не заметив вторжения. — Попытаюсь, по крайней мере. Кто-то же должен разорвать этот круг боли и страданий… Том резко отпустил его руку и отвернулся. Не было сил встать на ноги и уйти, притвориться, что всё в порядке, его будто в кирпичную стену швырнули, раскрошив кости в пыль. Такое невозможно подделать. Он хотел увидеть свою семью, и он их увидел. Не было никакого величия, богатства и могущества, не было тайн и загадок. Это были нищие вырожденцы и уроды, позор для великого Салазара Слизерина. Марволо — это старик, похожий на обезьяну. Его родной дед. А страшненькая девушка в сером платье, получается, его мать — Меропа? Том закрыл лицо ладонями, сдерживая подступающий к горлу смех. — Риддл? — позвал его Гарри. — Ты чего? Он сел на кровати и попытался дотронуться до его плеча, но Том резко дернул им. Он не хотел… Не хотел опять превратиться в жалкого сопляка в его глазах. Наверное, поэтому он был таким ненормальным. Семейное наследие великих Гонтов — безумие из-за близкородственных браков. Ну а Гарри вообще алкоголик. Едва Том подумал о нём, как тот все же уцепился за его плечи. — Ты так расстроился из-за того, что я сказал? — с недоумением спросил он. Нет, всё же Гарри вырос относительно нормальным. Взять того же деда. Он вообще похож на умственно отсталого. И страшный… А Гарри, интересно, какой? Том, должно быть, внешностью пошел в отца-маггла. А вдруг Гарри такой же уродливый, как Марволо. Или м… Меропа. Нет, у него другие родители, не могут же все Гонты быть уродливыми? Эти глупые мысли хорошо отвлекали. — Нет, я просто подумал, — Том с гордостью отметил, что голос его совсем не дрожит. — Где, по-твоему, грань между настоящими монстрами и просто несчастными, не знающими любви и ласки? Дед не походил на несчастного недолюбленного ребенка. Он казался просто безумным. Неужели Гарри его хотел спасти? Иначе почему он думал о нём? Там нечего было спасать, только убить из пресловутого милосердия. Неужели и Том со стороны был таким же? Цеплялся за былую славу рода, не замечая ничего вокруг себя? С каким неистовым пламенем в глазах дед тряс побрякушкой Слизерина. Будто она оправдывала всю грязь и нищету, в которой он жил. Как и Том, пытающийся убедить сам себя, что кровь основателя как-то исправит то, кто он. — Интересный вопрос, — вздохнул Гарри, так и не убрав руки с плеч. Тепло его ладоней чувствовалось через рубашку. — Я знал людей, в которых не было ничего хорошего, даже зацепиться было не за что. Просто они такими родились или выросли, и это уже не исправить. Вот и про того мага я думал так же. Что он просто был рожден монстром. Но когда я его узнал, то понял, что всё совсем не так, как казалось со стороны. В нём есть… что-то. Потенциал. Тепло от ладоней распространилось по всему телу, знакомый уже уют и спокойствие угнездились в сердце, прогнав очередную порцию страданий из-за ублюдков Гонтов. — Странно, — почему-то шепотом ответил Том, прикрыв глаза, чтобы сконцентрироваться на магии, проходящей сквозь них. — А кто наделил тебя правом решать, кто хороший, а кто плохой? Руки Гарри дрогнули. — Ты прав. Никто, — тоже шепотом ответил он. — У всех своя правда. И у Вальбурги, и у Альфарда. И у тебя, и у меня. Наверное, это эгоистично — пытаться навязать кому-то свои идеалы. — Верно. Все мы эгоисты, — Том чувствовал его за своей спиной, и ему безумно вдруг захотелось, чтобы он прижался к нему, обнял своими теплыми руками. — И ради своих целей мы готовы разрушить весь мир других людей. Связь взорвалась острыми осколками вины. Они словно физически впивались в тело, разрывали кожу и мускулы. Гарри оттолкнул его, и Том вскрикнул от неожиданности. Эта вина… Он словно сам испытывал её. — Что ты натворил? — резко обернулся Том. Гарри сжался в комок, опустил голову, подтянул колени к груди и обхватил их руками. — Гарри, — мягко позвал Том. — Что. Ты. Натворил. — Я всё разрушил, — прошептал тот в колени. — Я всё разрушил. Я должен всё исправить. Чертов эгоист. Том потянулся к нему, но кузен заметил это и ударил по руке. — Хватит, — сказал он. — Исследование окончено. Ловко выскользнув из-под полога, он кинулся к двери. — Куда ты? — Том кинулся следом, но был остановлен каким-то совершенно больным, обреченным взглядом голубых глаз. — Нажрусь, — криво усмехнулся Гарри и хлопнул дверью перед его носом. — Мерлин, — Том устало потер глаза. — Ну что за идиот. Вечер у них с братом выдался весьма… Болезненным. Снова. Почему-то когда они сталкивались, их обуревали самые непростые, яркие, порой непонятные даже чувства. Том не понимал, что так расстроило Гарри, что он опять побежал пить. А Гарри не понимал, что расстроило Тома. Даже с чертовой связью они были как два иностранца, пытающихся объясниться друг с другом на языке своей родины. Том удобно устроился на кровати, закатал рукав рубашки, оголив совершенно неповрежденную кожу, ткнул палочкой в середину предплечья и… Понял, что это ему больше не нужно. Он полукровка. Всегда им будет. Но это не помешает ему стать самым великим полукровкой. Стыдясь своих эмоций, он лишь пытался приблизиться к идеальному образу в голове. Образу могущественного чистокровного волшебника, который никогда не расстраивается, не хочет порой устроить скандал, которому не нужна семья и поддержка. Но он не был таким. Он был как Гарри — вспыльчивым, истеричным порой, и он тоже нуждался в понимании и принятии. У них одна кровь. Правильно Гарри сказал: стыдиться своих эмоций — значит быть врагом самому себе. Он столько в себе подавлял, что иногда взрывался, как фашистский снаряд. Природу не обманешь, кровь не обманешь. Он жутко расстроился из-за Тайной комнаты. И он имел на это полное право: он ведь грезил о ней с самого первого курса. Он хотел впечатлить своих недругов, запугать их, потому что они были жестоки к нему, а он так хотел получить их признание в детстве. Он расстроился из-за Гарри, который пошел за помощью не к нему, а к Блэку. Как будто тот был ему ближе, чем родной брат. А Том хотел, чтобы Гарри искал его внимания. Он расстроился из-за Гонтов, потому что в его голове они были могущественным чистокровным родом, который мог бы принять его, признать. Он придумывал оправдания, почему они не пришли за ним в приют, злился из-за маггловской крови отца. Но на самом деле они оказались просто тупыми животными. Гарри кругом был прав: Том имеет право на чувства. Он всегда думал, что его примут, если он станет лучше: сдержаннее, умнее, сильнее, великолепнее. Это было ошибкой. Некому оценить его работу над собой. Только Гарри. Но ему не нужен был ледяной, воспитанный, великолепный представитель великого Рода, такой, как Абраксас Малфой. Ему был гораздо милее несдержанный эмоциональный Альфард Блэк. Гарри любил искренность и настоящие чувства. И пусть они с Томом говорили на разных языках, ему очень хотелось попытаться понять брата. И чтобы тот понял его. Том расстегнул пуговицу на правом рукаве рубашки, снял кожаный браслет, который так долго прикусывал, чтобы никто не услышал его криков. — Ты мне больше не нужен, — вслух сказал он, разглядывая отметины от зубов, а затем положил его на ладонь и поджег. Синее пламя без дыма охватило браслет, не обжигая, но даря ладони тепло. Он медленно сгорал, оседая на коже пеплом, а вместе с ним сгорала и вся боль, которая копилась в браслете годами. Потом Том еще долго лежал, пялясь в полог кровати. «Все эти идеи чистой крови — это ничто, просто пыль, которую они пускают в глаза остальным. Важна лишь внутренняя сила, самоконтроль и дисциплина!» «Тебе не нужно признание кучки чистокровных говнюков, чтобы тебя уважали и почитали!» «Ты бы мог измениться». «Всё будет хорошо, ты сильный, ты справишься со всем». Гарри постоянно говорил что-то, что подолгу не выходило у Тома из головы. Он всегда словно между делом бросал такие фразы, от которых сердце Тома начинало бешено стучать. Которых ему никто и никогда не говорил. «Ты же гений». «Ты у нас особенный». «Ты правда вундеркинд». «Он бы тебя даже Министром назначил». «Откуда я знаю, ты же самый умный, вот и скажи мне». Он будто верил в силы Тома куда больше, чем сам Том, пусть и говорил это зачастую с издевкой. Но их связь не обманывала — он искренне верил в то, что говорил. Он порой бесил до невозможости, выводил из себя, злил, доставлял проблемы, был очень неудобным, глупым, горластым, но… Он вдруг стал единственной отдушиной в его жизни. Он будто жил в другом мире, размышлял по-другому, говорил такие вещи, о которых никто вообще не задумывается в их возрасте. Может, он и был не очень умным, но в некоторых аспектах явно был куда мудрее Тома. Так он и лежал, размышляя о брате и своих жизненных ориентирах. Давно уже перевалило за полночь, стрелка часов приблизилась к двум, а Гарри все не возвращался. — Ладно, — вслух сказал Том, поднимаясь. Натянув мантию, шарф и теплые перчатки, он открыл дверь. Стоило только подумать, что он хочет знать, где его брат, как связь мягко потянула его вперед. Кто-то должен проследить, чтобы он не сломал себе шею, шатаясь ночью пьяным, и не рассказал кому-то постороннему лишнего. В прошлый раз он выболтал много такого, за что другой на месте Тома вызвал бы авроров. О том, что смерть брата ему на руку он, почему-то, старался не думать. Шагая по пустым в этот час коридорам, он понял, что придурок сбежал в Хогсмид. Связь тянула его прочь из замка, в темноту и холод, и Том выругался про себя. Пусть он и староста, но покидать замок ночью нельзя было никому. — Мерлин, ты за это ответишь, — прошипел Том, разворачиваясь. Он отправился к зеркалу, которое скрывало тайный проход в Хогсмид. Мало кто знал об этом тайном проходе, но Том в своих поисках Тайной комнаты открыл очень много интересного. До деревни он добрался за пятнадцать минут. Уже выбираясь из кустов, прикрывавших тайный лаз, он понял, что что-то не так. Связь вдруг оборвалась, и на её месте возникло леденящее кровь чувство утраты. Будто кто-то просто выдрал из груди кусок его сердца. — Гарри! — удушающий приступ страха погнал его вперед, меж домов с темными окнами, по слякоти на дорожках. Том знал, что в это время напиться Гарри мог только в одном заведении, поэтому сразу нырнул в проулок, ведущий к Кабаньей голове. Он был там. Лежал на талом снегу, будто ребенок, захотевший сделать снежного ангела в сугробе. Руки плавно раскинулись крыльями мертвой птицы. Вокруг головы с разметавшимися по снегу белокурыми кудрями растекся красный ореол. — Гарри! — Том упал на колени в снежную кашу и прижал пальцы к его шее. Но даже без прощупывания пульса всё было понятно: по остекленевшим глазам, слепо смотрящим в небо. Пустота на том месте, где раньше был он, заставила оцепенеть. Его брат был мёртв.