Вечность за плечами

Второй раз нервничать из-за СОВ Гарри не собирался. Он не готовился, не исправлял плохие оценки, не реагировал на выволочки от Коллахана и Слизнорта, и даже беседа с Дамблдором его не взволновала. Приближалась годовщина его пребывания в прошлом, а он не то, что ничего не исправил, он сделал только хуже. Какие, к чертям, экзамены? — Мистер Селвин, я понимаю вашу ситуацию, но вы должны подумать о своем будущем! — размахивал руками декан на консультации по профессиональной ориентации. — Что с вами происходит? Вам нужна помощь? — Нет, профессор, — вздохнул Гарри устало. — Мне не нужна помощь, со мной ничего не происходит. Я просто не вижу смысла в оценках. Зачем они мне? Я не собираюсь работать. — У тебя были такие успехи, Гордиан, ты был лучшим на курсе. Неужели ты ничего не вспомнил? — не унимался декан. — Не вспомнил и не вспомню. Я теперь совсем другой, сэр. Не стоит мерить меня по старым заслугам. — Ничего не понимаю, — всплеснул руками профессор. — Может, тебе просто нужна… поддержка? Мистер Риддл уверил меня, что вы хорошо общаетесь, может, ты поговоришь с ним? Уверен, он поможет тебе с учёбой… Гарри расхохотался под недоумевающим взглядом декана. — Профессор Коллахан, неужели вы верите словам Тома? — с улыбкой спросил он. Ему так всё надоело. Он бегал за Коллаханом с надеждой, что тот сможет помочь ему, но тот, как и остальные, оказался ужасно слеп. Гарри было элементарно обидно, что его не хотели слушать! — Уверяю, всё, что он вам говорит, совсем не так. Мы с ним не общаемся «хорошо», и поддержку он способен оказать только партнерше по танцу, если она будет достаточно чистокровной, чтобы он снизошел до неё. Как и ожидалось, Коллахан только печально покачал головой, будто Гарри не оправдал его надежд. — Гордиан, пора оставить эту вражду чистокровных и полукровок. Том понимает, что мы должны быть едины… — Да раскройте вы глаза! — воскликнул Гарри. — Он у вас под носом собирает настоящую банду магглоненавистников! — Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, мальчишка! — обычно спокойный и сдержанный декан вдруг разъярился. Его лицо исказилось от злости, полные щеки пошли пятнами румянца. — Ты… — Потому что по-другому вы меня не слышите, сэр! — воскликнул не менее разозленный Гарри. — Присмотритесь к факультету! Ничего не замечаете? Все раскололись на два лагеря, и это лишь вопрос времени, когда случится что-то ужасное! Вальбурга Блэк теперь сидит рядом с Томом, это вас не наводит ни на какие мысли? Она же самая ненормальная, самая ярая магглоненавистница! — Ты… — начал было кричать декан, но умолк на полуслове и спал с лица. — Я подумал, что смог повлиять на неё… — Профессор, — когда он перестал кричать, злость оставила и Гарри. — Вальбурга — ненормальная, как и большинство из её семейки. Риддл влюбил её в себя, но она бы никогда не села с ним рядом, если бы он не поддержал её стремление избавить мир от грязнокровок. — Мистер Риддл уверял меня, что мои методы действуют, — декан явно был в шоке. — Я назначал отработки мисс Блэк и её друзьям, где заставлял их изучать новейшие исследования о происхождении волшебников, вёл с ними беседы о корреляции магической силы и родословных… — Им всё это не нужно, сэр, — вновь вздохнул Гарри. — Вы лишь убедили их, что пока они молчат и ничего не делают, вы и вам подобные распространяете «ересь», по их мнению. Ну а Том очень удачно вами воспользовался, чтобы прибрать их к рукам. — Поверить не могу, — декан в ярости стукнул кулаком о стол, и на пол полетели брошюры о магических специальностях. — Для чего ему это? Он ведь сам полукровка. Мисс Блэк издевалась над ним, вы вместе над ним издевались! — Он просто хочет власти любой ценой, — пожал плечами Гарри, испытывая глубокое удовлетворение от ярости декана. Когда неделю назад он увидел, как Вальбурга садится рядом с Риддлом за общим столом, у него внутри всё сжалось. Так паршиво и страшно ему давно уже не было. Альфард тогда побелел, сжал кулаки и вышел из зала, и Гарри побежал за ним следом. — Я напишу отцу! — взревел Альфард, когда они добрались до его комнаты. Он начал скидывать со стола свои пергаменты с конспектами для подготовки к СОВ, высматривая хоть один чистый. — Не поможет, — Гарри схватил его за запястья, чтобы остановить наведение хаоса в драгоценных для Альфарда записях. — Если она объединилась с ним, значит, он поддерживает её взгляды. Он и отцу твоему наплетет такого, что тот будет только рад. Поверь мне. — Да что такого может сказать полукровка, чтобы мой отец был рад?! — воскликнул Блэк. — Что он наследник Слизерина, — признался Гарри. Он был так зол на Риддла, что выдал его тайну Альфарду. — Чего?! — он попытался вырвать руки, но Гарри сжал их крепче. — Ты что, тоже в его фанатки подался? Какой еще наследник Слизерина? Скажи ещё, что он потомок Мерлина! — К сожалению, это правда, — Гарри устало покачал головой. — Он потомок Слизерина и болтает со змеями. Если ты расскажешь отцу, боюсь, он тут же загорится идеей заполучить в ваш род дар парселтанга. — Бред, — Альфард разом обмяк, уставившись на их соединенные руки. — Нужны доказательства… — У него они есть, поверь, — Гарри машинально начал поглаживать его запястья, чтобы успокоить, как делал это с Риддлом. — Тебе нужно будет убедить отца не верить ему. Чтобы Риддл окончательно не прибрал к рукам всё состояние Блэков. — У меня такое чувство… — Альфард аккуратно высвободил запястья и взял руки Гарри в свои. — Что он забирает у меня всё. — Что — всё? — не понял Гарри, осознавая, что их невинный физический контакт откликается в паху. Пришлось отпустить чужие руки и отойти на приличное расстояние. Альфард вскинул на него взгляд, и Гарри вздрогнул. Он ещё никогда не видел такого страдания на лице всегда неунывающего Блэка. — Всё, что мне дорого, — прошептал тот и отвернулся. В тот вечер Гарри ждал Риддла в комнате допоздна. Все выходные Риддл где-то пропадал с того досадного инцидента с неуместным возбуждением. И вот, вечером воскресенья объявился за ужином в компании мисс Блэк и их объединенных свит. Гарри падал в пропасть, пытаясь цепляться за скользкую веревку. Он верил, что его слова могут что-то изменить, наставить Риддла на путь созидания. Ведь другой Гарри Поттер смог! Почему же у него никак не получалось? — Я говорил тебе не трогать Вальбургу! — стоило только открыться двери, Гарри выхватил палочку. — Я предупреждал тебя! — А я не обещал следовать твоим советам, — надменно ответил этот ублюдок. — Ты не можешь меня проклясть, так что убери палочку, пока ковер искрами не подпалил. — Ты издеваешься? — Гарри кипел от гнева. Он подлетел к нему и схватил за отворот мантии, вдавив кончик палочки в горло. Зрачки Риддла расширились, он с удивлением посмотрел в глаза Гарри, быстро облизал губы и гулко сглотнул. — Тебе лучше не приближаться ко мне, забыл? — глухо сказал он, отведя взгляд в сторону. Гарри сразу вспомнил их последнюю встречу два дня назад и отшатнулся. — Да, но эм… — он тоже отвернулся, разрываясь между смущением, злостью и неловкостью. — Не меняй тему! — Я не собираюсь объяснять тебе причины моих поступков, — спокойно сказал Риддл. Он стянул с себя мантию, аккуратно повесил её на вешалку в шкаф и начал доставать пижаму и полотенце. — Я делаю то, что считаю нужным. — Ты окрутил влюбленную в тебя девушку и собираешься воспользоваться ею, это, по-твоему, нормально? — процедил Гарри. — Ты используешь влюбленного в тебя брата этой девушки, чтобы избежать брака с неугодным. Ты с ним помолвлен, на минуточку. Только подумай, теперь у каждого из нас по собственному влюбленному Блэку, — едко парировал тот. — Ах ты мелки… — Гарри снова шагнул к нему, но быстро опомнился. — Если бы не мое неприглядное состояние, я бы разбил твое лицо так, что никто бы больше не собрал его обратно. — На мне всё заживает бесследно, ты же видел, — хмыкнул Риддл. — А теперь, если ты не против, я пойду в ванную. Устал, знаешь ли. А ты сам говорил, что нужно отдыхать и вовремя ложиться спать. Гарри зарычал и швырнул в него подушкой, которую тот легко поймал и бросил обратно. С тех пор он не разговаривал с Риддлом целую неделю. Он не здоровался с ним, не отвечал на вопросы, не смотрел, старался вообще не замечать. Только он подумал, что Риддл может быть кем-то другим, как тот взял и всё разрушил. — Тебе придется со мной говорить рано или поздно, — говорил он. — Ты ведешь себя как ребенок. — Это просто нелепо. Гарри молчал. Да и что он мог сказать? Риддл был прав: он вёл себя как ребенок, который пытается бойкотом добиться желаемого. Но иррационально не хотел прекращать. Поэтому он сорвался и накричал на декана. Поэтому рассказал ему правду. Если Риддл действует так подло, то и Гарри будет рубить с плеча. Выйдя из кабинета Коллахана, он сразу направился на квиддичное поле. Там, за трибунами, чтобы не мешать игрокам, он с разрешения директора Слизнорта и под присмотром профессора Вилкост обустроил себе небольшой полигон с препятствиями и движущимися мишенями. Иногда там развлекались и другие старшекурсники, но в основном никому не хватало сноровки справиться с таким уровнем сложности, поэтому дети быстро остыли к полигону. Всю неделю Гарри сбрасывал там напряжение, паля по мишеням самыми сильными заклинаниями и уворачиваясь от них же, потому что некоторые мишени были зачарованы так, чтобы отражать любую магию в атакующего. Конечно, нельзя было заниматься этим без учителей, но Гарри плевать хотел на правила, и его ни разу не ловили. Он скинул мантию, оставшись в одной рубашке, потому что на улице уже ощутимо потеплело, и отключил все мысли, выплескивая в мишени всю свою ярость. Он выдохся, когда начало темнеть. Вспотевший, разгоряченный, он подхватил мантию и поплелся в душевые для игроков в квиддич, размышляя, что был слишком резок с уважаемым профессором и просто справедливым человеком. Коллахан хотел как лучше, он пытался, не его вина, что Риддл сумел обмануть его. Все в этой школе были им обмануты, и только Дамблдор видел его насквозь. Раздевалка была открыта, оттуда выходили припозднившиеся игроки Слизерина. — Смотрите-ка, кто у нас тут! — воскликнул какой-то светловолосый парень, имени которого Гарри никогда не знал. — Капитанская сучка! — подхватил второй. Они громко засмеялись и хлопнули друг друга по рукам. — Сгинули нахер, — Гарри даже не обратил на них внимания. — Шлюха, — процедил первый. — Мы-то знаем, какая ты шлюха. — Ага, в блокнотик запиши, чтобы не забыть. Гарри забыл о них мгновенно, его в последнее время часто оскорбляли, он привык к этому ещё в свое время. Правда, Гарри Поттера никто никогда не называл шлюхой. Но, видимо, время было такое. Если пошли слухи о его отношениях с Гаспаром, Альфардом и Томом — то для многих это стало основанием делать выводы о его легкомыслии. Он с удовольствием зашел в нагретую паром раздевалку и увидел Альфарда. Тот что-то увлеченно черкал на большой настенной доске, и приглядевшись, Гарри узнал схему атаки для загонщиков и охотников. — Ты в курсе, что все уже ушли? — он издал громкий смешок, и Блэк вздрогнул. — Да, — задумчиво протянул тот, вернувшись к доске. — Мне нужно было подумать в одиночестве. Видел, как ты тренируешься. Впечатляет. У тебя реакция игрока, ты знаешь? Мог бы быть в команде. — Я бы полетал с тобой, но играть… — Гарри с тоской вспомнил свой первый и последний квиддичные матчи. — Не до того. Он поспешно скинул с себя одежду, схватил полотенце из чистой стопки в шкафу и прошлепал в душевые, слишком уставший морально и физически, чтобы заподозрить что-то. Поэтому когда в его кабинку скользнул полуголый Альфард, Гарри вскрикнул и, поскользнувшись на мокрой плитке, ударился головой о стену. — Аккуратнее! — засмеялся тот, успев подхватить его до того, как Гарри упал на задницу. — Я хотел забрать свой шампунь, ты занял капитанскую кабинку. Сверху лилась вода, горячие мокрые руки прижимали его к мускулистому торсу, повязанное вокруг его бедер полотенце быстро намокло, облепив твердую выпуклость между ног. Тело Гордиана среагировало мгновенно. — Прости! — воскликнул Гарри, отпихнув его от себя. — Я по привычке, я тут… Эм. Из-за паники он чуть не ляпнул, что тоже был капитаном и мылся в этой кабинке. — Нет, мне нравится, — Альфард вдруг окинул его тело таким взглядом, какого Гарри никогда у него не наблюдал. Он медленно придвинулся ближе, оттеснив Гарри к стене, глаза его горели сумасшедшим огнем, мокрые темные пряди обрамили бледное лицо с густым румянцем на скулах. — Мне повезло с женихом. Такой красивый… — он провел ладонью по мокрой груди Гарри, надавил большим пальцем на сосок. Гарри непроизвольно ахнул. Недавний адреналин, злость и возбуждение ударили в голову, как крепкий огневиски. — П-прекрати, — выдохнул он, опустив веки, чтобы не видеть его. Было в его глазах что-то ненормальное, как в глазах его племянницы Беллатрикс, когда она смотрела на своего повелителя. — Я всего лишь хочу помочь тебе, — шепнул Альфард ему в шею, и Гарри ощутил, как его возбужденный член обхватывает чужая ладонь. — Мы ведь помолвлены, Гарри. — Ладонь скользнула вверх-вниз несколько раз, и Гарри громко застонал. Мышцы превратились в кисель, и он буквально повис на второй руке Альфарда, которой тот уже обнимал его за талию. — Что такого, если я прикоснусь к тебе, м? — Ты переходишь черту, Альфард, ах! — всхлипнул Гарри, вцепившись в его плечи. — Отпусти, немедленно! Сам он не мог, совершенно не мог отстраниться. Его трясло от удовольствия, тело отказывалось слушать разум, но внутри себя он кричал от неправильности всего происходящего. Это ведь не могло происходить на самом деле, только не с ним! Альфард не мог так поступить, он ведь знал о проблеме Гарри! Альфард громко и горячо дышал в его шею, покрывал её поцелуями и дрочил всё быстрее, спустив вторую руку на задницу Гарри и крепко сжав её. — Пожалуйста, отпусти! — взмолился Гарри и нашел в себе силы упереться в его плечи. Но Альфард даже не заметил этой слабой попытки. — Не отпущу, — прорычал он и двинул бедрами вперед, давая ощутить своё возбуждение. — Ты сделал это со мной, Гарри! — он впился грубым поцелуем в его губы, намокшее полотенце шлепнулось на пол. — Я ведь не был таким! — Прошу, отпусти! Отпусти! Не надо! — закричал Гарри и впился ногтями в его шею. Он готов был рвать чужую плоть своими руками, лишь бы прекратить это отвратительное, ошеломляющее своей мерзостью действо, которое так нравилось его телу. Но пальцы его не слушались. — Ты же мой друг! — И я помогу тебе. По-дружески, — Альфард убрал руку с задницы и сильнее вдавил Гарри в стену своим телом. — Ты же хочешь, не отрицай. Не отрицай, Гарри. — Он схватил его за правое запястье и с силой сжал, отрывая от своей шеи. — Перестань сопротивляться. — Я не хочу! Блять, Альфард, отпусти меня! — невероятность происходящего словно Конфундусом шарахнула по мозгам, и Гарри мог только глупо открывать рот и дергаться, в то время как его тело плавилось от удовольствия. Он словно со стороны наблюдал всё происходящее, мысли бились о толстое стекло маленькими рыбками, но не могли разбить его. Это ведь не по настоящему? Это не может происходить в реальности! — Ты хочешь, иначе ты бы уже оттолкнул меня, — Альфард провел языком по шее Гарри и болезненно прикусил кожу. Гарри громко застонал, потому что лишенный удовольствия на длительное время организм предал его. Удовольствие взметнулось языком пламени, обожгло внутреннности и он излился в кулак Альфарда, выгнувшись так, что снова стукнулся головой. Ему было безумно хорошо. И безумно мерзко. Он отстраненно наблюдал, как Альфард размазывает его сперму по ладони и дрочит уже себе, жадно разглядывая тело Гарри. Он кончил спустя пару секунд, и это было потрясающее зрелище: вода била по его широким плечам и натренированным грудным мышцам, по запрокинутому лицу, попадала на приоткрытые губы. Гарри никогда не видел ничего настолько возбуждающего, разве что тогда, в комнате, когда на него смотрели темные, будто демонические глаза… Он крепко зажмурился на пару секунд и потряс головой. Осознание произошедшего обрушилось на него лавиной. Там, где секунду назад была страсть, начало разгораться пламя злости. Какого черта?! — Ты охренел?! — взревел Гарри и со всей силы ударил Альфарда в челюсть. — Ты что творишь?! Тот пошатнулся и врезался в стену. — Я пжосто… — растерянно заморгал он, схватившись за щеку. Его голос походил на мычание. — Ты мне, кажется, жуб выбил. Безумие, мгновение назад сквозившее в его синих глазах исчезло, и перед Гарри снова оказался Альфард Блэк, тот самый парень, который любил рисовать и летать на метле. — Скажи спасибо, что челюсть не сломал! — рыкнул Поттер и вылетел из кабинки, как сниджет из сундука. Натянув одежду прямо на влажное тело, он кинулся прочь из раздевалок. Мысли метались роем потревоженных пчёл. Уж от кого, а от Альфарда он точно такого не ожидал. Он ведь знал о его проблемах! Гарри доверял ему! «Это ты со мной сделал. Раньше я не был таким», — сказал он в порыве какой-то отчаянной, дикой страсти. «Каким это образом?» — хотелось спросить Гарри, но если бы он вернулся, то произошло бы что-то ужасное, потому что проклясть Блэка он хотел так же сильно, как трахнуть. Пробежав через пол-замка со скоростью спринтера, он влетел в свою комнату и громко захлопнул дверь, будто отрезая себя от внешнего, враждебного и сложного мира. Он заметался, не зная, куда себя деть. Схватил чистую мантию, потом нашел пижаму, потому что понял, что так и не домылся, и бросился в ванную. Выпить хотелось просто зверски, но Риддл сделал так, чтобы алкоголь ему не продали даже самые беспринципные семикурсники с гриффиндора. Поэтому он чуть не утопил себя в ледяной воде, пытаясь отмыться, стереть воспоминания о чужих руках, так нагло хватающих его за задницу, о чужом красивом теле, прижимающем его к стене. Эта двойственность его убивала. Он возбуждался от воспоминаний и ненавидел тело Гордиана за это. Он начинал ненавидеть себя за то, что оказался слишком слаб, что не смог противиться этому дикому, неестественному желанию. Он сам был виноват во всем. Он один. В наказание он обливал тело Гордиана ледяной водой, пока окончательно не вымотался и не захотел просто уснуть мертвым сном и всё забыть. Но когда ему давали сделать то, что он хочет? В комнате его уже поджидал Риддл, и даже не глядя на него можно было ощутить, как он взбешен. — Давай выскажешься потом, — устало сказал Гарри, даже не подумав, что это первые слова за неделю, обращенные к нему. Он завалился на кровать и уткнулся лицом в подушку. — Ты… В порядке? Вопреки всему, он не орал, не угрожал, и говорил так спокойно, будто внутри него не кипела злость. Матрас рядом с Гарри прогнулся, теплое бедро прижалось к замерзшему боку. — Ты чувствовал, да? — застонал Гарри в подушку и сжал наволочку в кулаках. Ему было стыдно, противно, мерзко. Его предали, и он сам себя предал. Во всём случившемся был виноват только он сам. — Да, — его голос дрогнул. — Блэк воспользовался твоим состоянием. — С чего ты взял, что это он? — насторожился Поттер. — Я видел. Твоими глазами. Гарри с ужасом вспомнил, как погружался в разум Волдеморта, как видел его глазами. Неужели всё вернулось? — Ты спал? — с опаской поинтересовался он. — Да, я задремал в библиотеке, потому что не спал уже сутки. Сначала я подумал, что это сон, но… Я знаю, я видел то, что видел ты. Тебе не за что себя… — Заткнись! — крикнул Гарри, глубже зарываясь лицом в подушку. — Просто… ничего не говори. Я никогда не хочу обсуждать это. Ни за что. — Хорошо, — Риддл был на удивление покладистым. — Поднимись, нужно убрать это с твоей шеи. — Что? — Гарри приподнял голову, чтобы потрогать шею, и Риддл немедленно схватил его за воротник пижамы, заставляя сесть лицом к себе. — Я же сказал, отвали! Сил бороться ещё и с ним не было. — Посиди спокойно пару секунд, я уберу эти… отвратительные следы, — побелевшими губами прошептал он, и Гарри как-то сразу понял, что это ему сейчас лучше действительно заткнуться, потому что перед ним сидел человек, готовый вот-вот взорваться и утянуть за собой как можно больше окружающих. Он замер и задержал дыхание, пока Риддл водил палочкой по его шее, невербально колдуя что-то, от чего кожу приятно покалывало. — Ничего не делай с ним, — попросил Гарри, когда палочка замерла, больно уткнувшись в ключицу. — Я сам виноват. Риддл молча отрицательно покачал головой. — Правда, — Гарри даже не мог смотреть ему в глаза, просто уставился на свои сцепленные в замок ладони. — Я чувствую твой гнев. Но тебя это не касается. Так же, как меня не касаются твои дела с Вальбургой. — Вальбурга меня не насиловала. И я её и пальцем не тронул, — сквозь зубы ответил тот, опаляя своей ненавистью. — То, что он сделал с тобой… — Он меня не насиловал. И это по-прежнему не твоё дело, — отвернулся Гарри. Почему-то ему показалось, что Риддл и правда беспокоится о нем. Но это ведь чушь. Он переживает из-за связи. Он ведь прочувствовал это на себе. — Это называется изнасилование, — в его голосе прорезались грубые, рычащие нотки. — Ты не мог остановиться, я на себе ощущал твой стыд, твоё отвращение! Ты сказал нет, а он не остановился! — Хватит, — устало сказал Гарри. — Я сам виноват. Ты же предупреждал, что он влюблен в меня, а я просто игнорировал это. Делал вид, что не замечаю его поползновений. Избегал. — Я его убью, — вдруг твердо заявил Риддл и попытался подняться, но Гарри вцепился в него двумя руками и прижался грудью к его спине. — Риддл, успокойся! — воскликнул он, сцепляя руки на манер замка. — Не лезь не в свое дело! Успокойся, пока не натворил глупостей. Тот окаменел, напрягся всем телом. Гарри колебался всего секунду, а потом наклонился и вжался лицом в изгиб его шеи. Он так дико устал. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не уходи, Том. Он впервые назвал его по имени вслух. Связь зазвенела, их обоих укутало пушистым облаком тепла и робкой надежды. Плечи Риддла расслабились, он слегка откинулся назад и издал тихий вздох, запрокинув голову. Гарри уже не держал, а просто обнимал его, прижавшись к спине, дышал им, слышал стук его сердца, ощущал, как успокаивается буря. Он словно поймал руками обскура. Все тревоги покинули Гарри. Он с облегчением вдыхал запах его волос, прижимался к нему, словно и не было последнего часа, словно всё это осталось где-то там, далеко, в выдуманном мире, а реальность — она здесь, в этой комнате. Том Риддл был единственной константой в хаосе, что представляла собой жизнь Гарри Поттера, и сейчас он был в его руках: тихий, покорный, знакомый. Время растянулось вокруг них, опутало нитями, и было сложно понять, сколько прошло времени: секунда или час. В голову не лезли неуместные мысли, он просто наслаждался спокойствием и присутствием кого-то другого рядом. Он хотел бы остаться в этом моменте навсегда. Очнулся Гарри только когда услышал тихое сопение. Риддл уснул. Ему и самому дико хотелось спать, он был вымотан. Он тихонько позвал Риддла по имени и тот вздрогнул. — Пора спать, — прошептал Гарри, нехотя разжимая руки. — Угу, — сонно промычал Том, и вдруг просто улегся на кровать Гарри, скинув ботинки. — Свет выключи. Полусонный Гарри решил, что ещё одно лишнее движение, и он просто умрет от усталости. Поэтому он махнул рукой, гася светильник под потолком, и упал рядом с ним, накрывшись краем пледа, свисающим с кровати.

***

На рассвете небольшое зачарованное окно с видом на запретный лес заливало комнату красным светом, который раскрашивал её багряными зловещими красками. Том вздрогнул и проснулся, сразу увидев перед собой покрытое кровью лицо Гарри. — Нет! — он резко сел на матрасе, медленно осознавая, что это просто рассвет, а Гарри жив и спокойно сопит в подушку, свернувшись калачиком на своей половине. Ему снились кошмары, в которых была лишь боль, стоны и крики отчаяния. Снова и снова он терял его, и тот снова и снова возрождался из пепла, чтобы вновь сгореть. Том перевел дыхание и положил ладонь на грудь, уговаривая свое судорожно сокращающееся сердце успокоиться. Сонный разум начал постепенно осознавать, в каком положении он оказался. Он заснул на чужой кровати, пока его обнимали. «Прошу, Том. Не уходи» — словно наяву услышал он умоляющий шепот. Почему-то в этот момент он вспомнил себя, держащегося за стальные прутья ворот приюта. Как он не хотел уходить и всё ждал, что за ним придут. И Том не смог его оставить. Он позволил себе раствориться в его объятиях и на несколько блаженных часов очутиться в месте, где ему хорошо, где за ним кто-то пришел. Если бы он мог назвать что-то своим домом, то его дом был бы рядом с Гарри. Аккуратно спустив ноги на пол, он увидел свои ботинки, как попало валяющиеся на ковре. Чары с них уже начали слезать, показывая ободранный лак на мысках и потрепанные шнурки. Рядом стояли ботинки Гарри. Дорогие, выглядящие как новенькие благодаря наложенным на них чарам. Он ходил только в них, хотя у Гордиана Селвина была целая полка других. Том взмахнул палочкой над ботинками, накрыл съежившегося от холода Гарри пледом и побрел в ванную, рассуждая, как теперь быть. Вся обуревавшая его вчера злость затаилась, но не исчезла. Своим срывом он поставил в неловкое положение и себя и брата, ведь теперь они разделили настолько откровенный момент, что по-прежнему уже точно ничего быть не может. Теперь они оба знали, что между ними нечто большее, чем просто связь. Они нуждались друг в друге. Том видел его глазами, ощущал его отчаяние, вымученное наслаждение, страх, вину, боль предательства. Он не мог просто так оставить это. Он один может защитить Гарри от других и от него самого. Когда он привел себя в порядок, солнце уже окончательно встало, а в голове созрел план, как разорвать ненавистную помолвку и наказать Блэка, который оказался не таким уж святошей, каким прикидывался. Он не будет ему вредить напрямую, нет. Эта неделя бойкота, пока Гарри с ним не разговаривал, стала самой мучительной с самого начала учебного года. Если Том попытается навредить Альфарду открыто, Гарри опять начнет психовать. Он не мог спать нормально, постоянно прокручивая в голове их последнюю ссору. Ему не хватало вечерних посиделок и проповедей Гарри о светлых чувствах и любви, ему не хватало его прикосновений, его упрямства, огрызаний, издевок и иронии. Ему не хватало его внимания. Это уже нельзя было свалить на связь. Том просто принял его в свою жизнь, привык получать от него эмоции, ранее недоступные. Всё это смешалось в голове во взрывоопасное зелье, которое бурлило и грозило вот-вот начать выплескиваться обжигающими ядовитыми каплями. Том Риддл из начала учебного года говорил, что убьёт его. Нынешний Том Риддл леденел от страха его потерять. Эти две его сущности боролись с попеременным успехом, и он не мог предсказать, какая из них победит. Он подбирал аргументы в пользу его жизни, но тут же вспоминал о предательстве, о вранье, о том, что он единственный из всех живых видел, как Том истязает себя, как он несчастен и слаб. Разве можно оставить его в живых после этого? Но с ним рядом было так невыразимо хорошо… Он один мог унять все тревоги простым прикосновением. Раздираемый противоречивыми мыслями, он побрел на завтрак, рассеянно здороваясь со слизеринцами. Ему не хотелось ни с кем говорить, поэтому он не стал ждать Лестрейнджа и проигнорировал Долохова, который попытался составить ему компанию. Все его мысли снова были только о брате. Преодолев длинный общий коридор и свернув в один из потайных, который существенно сокращал расстояние до Большого зала, Том вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Он обернулся, но рядом никого не оказалось. — Кто здесь? — спросил он ровным голосом, выхватив палочку. Интуиция его никогда не подводила, он чуял, что кто-то за ним наблюдает. — Покажись! Никто ему не ответил, но Том буквально всей кожей ощутил, что чужое присутствие не пропало. На секунду волосы на затылке встали дыбом от острого предчувствия беды. Кто бы это ни был, он желал причинить Тому вред. Он повыше поднял палочку и шагнул назад, но вдруг чьи-то руки зажали ему рот и больно выкрутили запястье, отчего палочка с громким стуком упала на пол. Он замычал и с силой лягнул тупого шутника ногой, но тот был выше и куда толще, поэтому удар не сработал. Его поволокли куда-то в сторону, Том не слышал ни одного звука и понял, что попал под чары заглушки. Вдалеке вдруг раздались шаркающие шаги и чей-то кашель, Том обмяк и повис на преследователе всем своим весом, отчего тот напрягся и на мгновение ослабил захват. Том ловко выскользнул из его рук, упав на пол, перекатился и резко обернулся, вскинув ладонь, но с удивлением понял, что за спиной абсолютно никого нет. — Что за чертовщина? — пробормотал он, призвав палочку. — Ревелио! Заклинание прокатилось по абсолютно пустому коридору. Будто его решил разыграть призрак. Или Пивз. — Мистер Риддл? — шаркающие шаги приблизились и из-за поворота вынырнул новый профессор зельеварения — Колхепп. — У вас что-то случилось? — Доброе утро, профессор, — улыбнулся ему Том, невозмутимо поднявшись на ноги. — Я просто искал тайные проходы. Никогда не знаешь, что ещё скрывает этот замок, правда? Колхепп активно закивал головой и начал рассказывать, как сам искал потайные ходы, когда учился в Хогвартсе. Том рассеянно слушал, следуя за ним в Большой зал, а сам размышлял, кто был настолько туп, что решил так его разыграть. На ум приходил только засранец Бёрк: он был выше, крупнее, полагался на физическую силу и с трудом принимал лидерство Тома. Он мог знать тайные ходы, о которых не знал Том, от своих многочисленных предков-слизеринцев. Это бы объяснило его внезапное появление и исчезновение. Следовало понаблюдать за ним. В такую рань в Большом зале сидело лишь несколько слизеринцев и десяток рэйвенкловцев, маниакально листающих учебники. Экзамены заставляли учеников сходить с ума и зубрить днями и ночами. Том тоже зубрил, но не так отчаянно. Он прекрасно знал материал не только СОВ, но и ЖАБА. И сейчас подготовка к экзаменам его мало волновала. Он взял тарелку овсянки с тыквой и достал свою книгу, сливаясь с кучкой маньяков-студентов. Только под обложкой «Высших зелий» скрывалось нечто совсем иное. Он продирался сквозь старый английский слог, узнавая историю Гилота Малькома, странствующего ученого мужа, собиравшего истории магического народа со всех уголков Англии в пятнадцатом веке. Отдельная глава в книге отводилась крепости Азкабан и её хозяину — темному магу Экриздису. Гилот утверждал, что некромант непобедим, пока стоит его замок. Потому что он сотворил настолько темную магию, что никто из живущих не может себе даже вообразить. И эта книга не попала бы в список тех, что выслал ему брат Регулуса, если бы в ней очень часто не всплывало слово «душа». Гилот утверждал, что Экриздис «искалечил» свою душу, тем самым заперев себя на земле на веки вечные. Том очень, очень заинтересовался этим предложением. Гилот утверждал, что души волшебников — это не мифическое сознание магии, это реальная субстанция, перерождающаяся снова и снова. Что смерти, как таковой, для магов не существует, есть только смерть тела и последующий цикл перерождения и смерти. Экриздис смог как-то прервать этот цикл, заперев себя в мире живых. Эта информация была намного ценнее, чем сведения об их с Гарри связи. В запретной секции Том никогда такого не встречал. Он сразу уловил связь между внезапными воскрешениями Гарри и этой историей. Не мог умереть, потому что искалечил душу и запер себя в мире живых… Гарри не пил никакие зелья, кроме подавляющих либидо. Убийца Гордиана мог найти Гарри в любом месте, что было возможно только благодаря крови и другим частицам носителя. Что, если тело действительно принадлежало Гордиану, но душа… — Высшие зелья? — рядом вдруг уселась Вальбурга и Том вздрогнул. Оказалось, Большой зал уже наполовину заполнился студентами, а он съел всего две ложки каши. — Первый экзамен — по зельям, — Том приветственно ей кивнул. — Ты подготовилась? — Впереди ещё две недели! — небрежно отмахнулась она, совсем не по-женски наваливая себе на тарелку гору бекона, яиц и бобов. — Успею что-нибудь выучить. Даже удивительно, насколько быстро она адаптировалась к новой ситуации. Будто только и ждала возможности прилипнуть к нему намертво, будто это не она подпалила его лицо, травила и преследовала. Теперь она слушала его и только его, и вставала на защиту, как цербер. Эти Блэки точно были ненормальными. Что Альфард со своей одержимостью Гарри, что она. Их бы следовало перетравить, как крыс в подвале, но они были очень полезными союзниками. Он взглянул на часы, висящие над столом преподавателей, и про себя усмехнулся. Пора. — Кстати, пока никого нет, хотел с тобой поговорить о кое-чём конфиденциальном, — Том наклонился к ней и понизил голос. Её пальцы на вилке тут же сжались, дыхание участилось. — Слушаю, — хрипло ответила она. Том почему-то вспомнил, как точно так же наклонялся к Гарри. Тогда это не казалось настолько противным. От неё пахло приторными духами и богатством. — Ты знаешь, что я живу с Селвином, — зашептал он ей на ухо. — После помолвки с твоим братом он начал как-то странно себя вести. Раньше я не замечал, что он так командует Альфардом, издевается над ним, но теперь… — Что? — громко ахнула Вальбурга и тут же прикрыла рот салфеткой. — Ты это видел? — Он это даже не скрывает, — хмыкнул Том. — Мне кажется, Селвин вертит твоим братом, как хочет. А ведь они помолвлены, и ему скоро исполнится семнадцать, а значит… — Он на год станет опекуном Альфарда, — она так сильно заскрежетала зубами, что Тому захотелось проткнуть свои барабанные перепонки. — Я, кажется, поняла, почему он так вился вокруг него. Их семейка — банкроты. Он окрутил моего наивного братца и теперь собирается загнать его под каблук! Том мысленно поаплодировал сам себе, потому что Гарри появился точно по расписанию. Он шагнул в Большой зал и сразу посмотрел на сидящего на их обычном месте Блэка. Ублюдок вскинул голову и уставился на него с мольбой, но Гарри только покачал головой и сел рядом с третьекурсниками, а Вальбурга, наблюдавшая этот спектакль, зашипела рассерженной кошкой. — Он специально стал добр к грязнокровкам, чтобы мягкий Альфард проникся к нему чувствами, — Том буквально видел по её лицу, как его яд подбирается к её мозгу. — А потом внушил ему, что все мы — помешанные фанатики. Он отбил его от семьи и теперь превратил в свою послушную собачку. Только посмотри на Альфарда. Хозяин сказал ему «Сидеть». Блэк и правда выглядел как побитый пес, которого хозяин оставил сидеть на крыльце. — Я напишу отцу… — Лучше лично переговори с ним на каникулах, письмо не сможет его убедить. — О чем шепчетесь? — рядом с ними на лавку опустился Малфой. — Об экзаменах. Вальбурга не хочет готовиться к зельеварению, — невинно улыбнулся ему Том, отвернувшись от девушки. Он сделал всё, как надо. — Тебе-то можно не бояться, лорд Блэк никогда не лишит тебя наследства, — уныло сказал Абраксас. — А вот мне отец сказал, что если я получу хоть одно Удовлетворительно, он лишит меня статуса наследника. — Это просто шантаж, — отмахнулась Блэк. — Ты — единственный сыночек, самый любимый и красивый, утю-тю, мамочкина гордость и папочкина радость. — Вальбурга! Разговор за столом сосредоточился на оценках, в зал стягивались всё новые члены Ордена Феникса, и все они окружали Тома собой и своими наивными разговорами. А он фальшиво им улыбался и не мог не смотреть на Гарри время от времени. Ему хотелось забрать его из Большого зала и спрятать где-нибудь в Тайной комнате, чтобы ни Блэк, ни Крауч не посмели притронуться к нему и причинить боль. Гарри снова хандрил, низко опускал голову и почти ничего не ел. Ничего, Том разберется со всеми, кто посмел посягнуть на его семью. — Друэлла, а твоего брата не Гектор зовут? — спросил он между делом, пока остальные спорили о том, лишат Малфоя наследства или нет. — Да, — сморщилась девушка. — Он мой старший. — Ты как-то погрустнела, — участливо сказал Том. — Вы не очень близки? — Вообще-то нет, он и не живет с нами, разругался с отцом, — Друэлла сердито сдула со лба выбившуюся из пучка темную прядку волос. — Ему дедушка оставил свой особняк, вот там он и сидит безвылазно. И всё равно отец сделает наследником его, а не меня, потому что он старший! — Ужасно несправедливо. Некоторые просто не в состоянии принять такую ответственность, как Главенство над всем Родом, — Том заботливо похлопал её по руке. — Ты бы стала куда лучшей главой. Значит, вы не ладите? — Терпеть его не могу! А почему ты спросил о нём? — опомнилась Друэлла. — Я… — Смотрите, — громко зашептал Лестрейндж, перегнувшись через стол. — На нас Коллахан смотрит с таким выражением, будто кучу навоза увидел. Только не смотрите на него все сразу! Все принялись делать вид, что увлеченно болтают, а Том искоса глянул на преподавательский стол. Коллахан и правда смотрел, как на кучу дерьма. Причём на Тома. Догадался? Плевать, уже поздно. Он проиграл свою партию. Том месяцами пользовался топорной внеклассной работой декана над взглядами чистокровок. Он внушал им, что Коллахан пытается промыть им мозги, что собирает под свое крыло богатых учеников, хочет воспользоваться ими, отбив от семьи, хочет заполучить их наследство и развязать войну против чистокровных родов. Это была великолепная игра, и Том снова вышел победителем. В зал влетели совы с утренней прессой, закрывая Тома от его гневного взгляда. — Мама прислала денег, завтра в Хогсмиде гуляем за мой счёт! — громко воскликнул Бёрк, потрясая увесистым мешочком с монетами. Он вёл себя совершенно как обычно, но подозрения на его счёт не развеялись. Любой волшебник просто бы напал на Тома с помощью магии, а не стал зажимать рот. Любой, кроме неумехи Бёрка и… Любой, кроме Гарри. Тот вообще любил помахать кулаками, но… Зачем ему это? Том не знал, что и думать. Все события слились в голове в один огромный вопрос. Гарри любил выкручивать запястья. Но он был куда меньше нападавшего. Он вообще должен был спать в своей кровати в момент нападения. — Дубина, если бы ты не тратил все карманные деньги в первый же день, то потом не пришлось бы клянчить у Софи и у меня! — Это называется жить на широкую ногу, зануда! — Тихо! — прикрикнул вдруг побледневший Малфой. Он держал в руках свежую газету «Магического вестника». Другие ученики, получившие газеты, тоже молча смотрели на первую страницу. Малфой протянул газету Тому, и он увидел на первой полосе большое колдофото полыхающего здания, из которого выбегали волшебники. «ГРИН-ДЕ-ВАЛЬД ЗАХВАТИЛ МИНИСТЕРСТВО МАГИИ ГЕРМАНИИ. КОНФЕДЕРАЦИЯ ОБЪЯВЛЯЕТ ВОЙНУ» — Не может быть! — воскликнула Вальбурга. — Война? Зал взорвался криками. Учителя и ученики передавали свободные газеты из рук в руки, копировали их и громко обсуждали новость. — Англия не вступит в войну, — уверял Регулус. — У нас сильная поддержка его идей, Визенгамот не одобрит! — Да он же с ума сошел из-за темной магии, — Малфой некрасиво покраснел. — Он убивает всех, кто встает у него на пути, ему не нужны чистокровные, ему нужна власть над Европой. Он оберёт нас всех до нитки, как сделал с немецкими древними родами, а потом убьёт! — Если мы вступим в войну, я пойду добровольцем, — тут же выпятил грудь Бёрк. — Не позволю какому-то немецкому выскочке проливать кровь на земле моих предков! — Я тоже пойду! — загорелся Треверс. — Тебя никто не возьмет, тебе шестнадцать, — отрезала Вальбурга. — А ты что скажешь, Том? Все тут же уставились на него с молчаливым ожиданием. — Если будет война, — веско сказал он, расправив плечи ещё больше. — Наш Орден встанет на защиту суверенитета Англии и древней крови. Мы будем готовиться. Объявляю общий сбор сегодня вечером. Это было на руку Тому. Он ещё сильнее укрепит свой авторитет, обучая их разным проклятиям и тёмной магии под предлогом подготовки к войне. — Да! — Регулус грохнул по столу кулаком, но это потонуло в общем гаме, который царил вокруг. Том взглянул на братца и увидел, как тот побледнел, сжимая газету. Том дернул за крючок их связи и ощутил его панику. «Та-а-ак, а это что значит? Куда ты опять вляпался?»

***

Мало Гарри было проблем с Риддлом и его стремлением обязательно поубивать большую часть населения Англии, мало было Альфарда, который смотрел на него потерянным щеночком с жалобно прижатыми к голове ушками, мало было Крауча, который возобновил преследования, и его дурацкого единственного глаза, не дающего заглянуть в его голову. Судьба решила подкинуть ему ещё один сюрприз в виде Гриндевальда. Он никогда не захватывал Министерство Германии. Он действовал силами многих сторонников по всему континенту, не оставаясь на одном месте, но он никогда не бил в лоб, никогда не объявлял войну так нарочито прямо, не бросал вызов международной конфедерации магов. В том будущем, откуда прибыл Гарри. В этом всё сложилось иначе. Из-за парализующего ужаса Гарри не знал, куда бежать и что делать. К Дамблдору? Сразу в Министерство? В Отдел Тайн? Он привык считать, что главный злодей живет с ним в одной комнате и иногда забавно сопит в подушку, и совершенно забыл, что Гриндевальд был вторым после него темнейшим и сильнейшим волшебником современности. Он был где-то далеко от Англии и не мог навредить будущему. По крайней мере, так казалось Поттеру. Он ошибся. Гарри прогулял занятия и заперся в своей комнате, лихорадочно обдумывая все варианты. Ему жутко хотелось заглянуть в черную дверь, но для этого нужно было умереть, а пустить в самого себя аваду в школе было невозможно, его бы тут же раскрыли, едва он вернется с вокзала Кингс-Кросс. Он посмотрел на свои руки, раздумывая, не вскрыть ли вены, но потом решил, что в таком случае может умереть насовсем, и мир останется беззащитен. — Шезметет! — взмолился он, упав на колени перед кроватью. — Прошу, отмени всё! Ты же богиня, ты можешь вернуть меня в тот день, когда я лег спать в своем мире в последний раз?! Я сделаю всё, что угодно! Хочешь, я найду способ вытащить тебя из статуэтки, хочешь? Богиня в этот раз не хихикала. «Ты не сможешь освободить меня, — прошелестел гонимой ветром листвой её шепот. — Я обрету свободу лишь когда прольется последняя капля крови тех, кто это сделал». — Последняя капля крови? — озадачился Гарри. — Что ты имеешь в виду? Но Шезметет лишь прошлась хвостом по его ногам и замолчала. — Дамблдор был прав, она сошла с ума со скуки за столько веков, — вздохнул он тяжело. Если бы только он мог поговорить хоть с кем-то! Спросить совета, узнать, что будет дальше… — Гости из зеркала! — осенило его. Они видели многие миры, в их собственном мире была война с Гриндевальдом. Они наверняка могли бы помочь ему разобраться и с нынешним Темным Лордом, и с будущим. Но связаться с ними без зеркала он не мог. И они не могли бы связаться с ним, потому что дом, который он купит в будущем, ещё не построен. И не факт, что им дадут заглянуть в прошлое. Шезметет вознамерилась развлекаться по полной. Всё, что ему оставалось, это как-то убить себя и заглянуть в будущее, чтобы узнать, как всё исправить. Покинуть школу и вновь попасться убийце? А вдруг он ему голову отрежет? Сбежать в Запретный лес за границу охранных чар и там попытаться заавадиться? А вдруг его тело сожрет какой-нибудь монстр, или кентавры копытами раздавят? Гарри мерил шагами комнату, перебирая все варианты. Выручай-комната? Он не знал, есть ли там сигнальные чары. Она всё же была частью замка. Попросить домового эльфа убить его? Отравиться? Он вдруг понял, что стоит напротив стола Риддла и рассматривает его ровный почерк с идеальными завитушками на букве Д. «Тайная комната!» — возликовал он. Настоящая тайная комната все ещё была на месте, и там точно не срабатывали никакие сигнальные чары. Полная безопасность и уединение, если не считать василиска, но зверюгу всё равно нужно уничтожить на всякий случай. Первым порывом было бежать туда сразу же, но он вовремя опомнился. В школе полно учеников, да и к убийству древнего змея следовало тщательно подготовиться. Но всё же, когда он придумал хоть какой-то план, беспокойство, жрущее его заживо, немного отступило.

***

Он просидел в дальнем конце библиотеки целый день, прячась от Альфарда и Риддла, как какой-то провинившийся ребенок. Ему не хотелось выяснять отношения ни с одним из них, у него были дела поважнее: паниковать и искать какие-то заклинания, которые позволили бы ему не сдохнуть в первые же секунды столкновения с василиском. Он не знал, послушает ли его зверь, признает ли наследником только потому, что Гарри говорит на парселтанге, и проверять не хотел. Про петушиное пение он уже знал, как и про руту. Но в Хогвартсе не было ни одного настоящего петуха, а в книгах не говорилась, подойдут ли трансфигурированные! И где взять руту? Так ничего и не придумав, Гарри поплелся в свою комнату, предчувствуя очередные разборки. Он мог бы спрятаться в Выручай-комнате. Но идти туда совершенно не хотелось. Он ещё помнил адское пламя, сожравшее Гойла, помнил обжигающие языки этого пламени, опаляющие пятки. Он просто не мог заставить себя подойти к ней. Риддл сам его нашел на подходе к тайному проходу в гостиную Слизерина. Он выскочил навстречу, как Пивз из-за портьеры, и цепко схватил за запястье руки, в которой мгновенно оказалась палочка. — Где ты был? — сурово спросил он, нахмурив брови. — Искал способ спасти мир, — честно ответил Гарри. — Не нашёл. Риддл закатил глаза, что в его исполнении казалось особенно смешным, ведь представить, чтобы его старшая безносая версия могла бы так же живописно показывать свои чувства, было забавно. — Отбой был пять минут назад. Идем, — он потянул его за руку, и Гарри покорно поплелся следом, вспоминая, как проснулся утром и обнаружил, что его заботливо укутали в плед и закрыли полог, чтобы солнце не мешало спать. И что с ним делать? У него как будто раздвоение личности. Одна версия Гарри нравилась, другую он ненавидел. Он вырвал руку и зашел в гостиную первым, чтобы никому не показалось, что они пришли вместе. Слухи о его мнимой влюбленности все ещё курсировали по школе и уже обросли какими-то фантастическими подробностями. В кресле у входа сидел Альфард. Он сразу увидел Гарри и решительно встал, явно намереваясь поговорить, но в планы Поттера это не входило. Он опрометью бросился в коридор общежития и снитчем пролетел по нему, захлопнув дверь прямо у Альфарда перед носом. Блэк заколотил в неё, кажется, ногами. — Гарри, — кричал он. — Открой! — Уходи, мне сейчас не до тебя! — крикнул в ответ Поттер. То, что случилось с ним вчера, ярко перечёркивала красная черта под названием «я угробил чёртов мир». Он все ещё злился на него и на себя, но страх разрушить полвека чужих жизней был куда сильнее. — Гарри, прости! — отчаянно воскликнули за дверью. — Я клянусь, я никогда… — Проваливай, и чтобы я тебя тут больше никогда не видел, — подоспел третий участник их любовного четырехугольника. — Риддл, — прорычал Блэк. Судя по звукам, за дверью завязалась потасовка. — Блять, ну за что мне это, — сдался Поттер и распахнул дверь как раз в тот момент, когда Риддл прижал Альфарда к стене, уперев палочку в горло. — Том, оставь его. Альфард, я не хочу пока с тобой говорить. Всем всё ясно? Оба уставились на него с удивлением. Наверное, не ожидали такого спокойного командного тона. — Но… — Я… — Заткнитесь оба! — рявкнул Гарри. — Достали! Альфард — иди к себе, Риддл — успокойся, ты же староста! К его глубокому удивлению, оба послушались. Блэк кинул на него ещё один взгляд умирающего под дождем щеночка и поплелся прочь, Риддл невозмутимо поправил сбившийся галстук и зашел в комнату, громко хлопнув дверью. — Ты его защищаешь… — начал было он, но Гарри громко застонал и закрыл уши ладонями. — Хватит, хватит, хватит! — закричал он. — Я всё сказал! Оставь его в покое, я сам разберусь! — Ладно, — в темных глазах сквозило что-то непривычное. Он аккуратно накрыл ладони Гарри своими и развел их в стороны. — Ты… Как ты? Ты не пришел на занятия, и весь день где-то прятался. — Я в порядке, — бодро соврал Гарри, стряхивая его руки. — Я доставил тебе проблемы? Ты что-то чувствовал? — Что, например? — доброжелательно и безмятежно улыбнулся Риддл, резко стягивая с себя мантию и швыряя её на пол. — Что ты в паническом ужасе? — следом за мантией полетел галстук. — Что ты на грани истерики? — верхние пуговицы рубашки еле удержались на своем месте, так сильно он дернул воротник. Гарри стало очень не по себе. Невинная улыбка на спокойном лице резко контрастировала с дергаными движениями тела, и это было поистине жутко. Он попятился, на всякий случай нащупав палочку в кармане. — Я был расстроен немного, но теперь всё в порядке, — фальшиво улыбнулся он в ответ. — Давай пропустим ту часть, где ты врешь мне, а я стараюсь быть вежливым, — он наклонил голову к плечу и протянул руку. Гарри мысленно застонал, но все же понял, что с таким Риддлом спорить просто опасно, поэтому схватился за протянутую ладонь. — Ты боишься чего-то, тревожишься, неизвестность будущего тебя убивает, — спустя минуту сказал он. — Правильно, ты быстро учишься, — поощрил его Гарри. — Это из-за утренней газеты, — без тени сомнения заявил Риддл. Его глаза были закрыты, меж бровей залегла складочка. Он сжимал руку Гарри длинными сильными пальцами, и выглядел очень сосредоточенным, как целитель, исследующий сложный случай. — Да, война… — с трудом выдавил Гарри, проглотив комок в горле. — Ты боишься? — ресницы распахнулись, открывая ненормально темные глаза с расширенным зрачком. — Да, — смотреть на него вдруг стало невыносимо, и он опустил взгляд. — Отпусти, пожалуйста, потому что… Сам понимаешь. Лучше не рисковать. Знакомая тяга уже тяжело заворочалась внутри него, но она отличалась от того, что он испытывал вчера, когда Альфард бесцеремонно зажал его в душевой. Это было что-то другое, куда более пугающее. Риддл тут же выпустил его ладонь. — Прости. Я не хотел, — искренне сказал он. — Вчера… Всё было нормально, и я… — Вчера я был уставшим и морально выпотрошенным. Сегодня, конечно, тоже не лучше, но я не хочу рисковать, — вымученно объяснил ему Гарри. — Да, не нужно, — согласился тот. И они замерли друг перед другом, упорно глядя куда угодно, только не в глаза. — Кхм, если тебя так пугает война, можем обсудить это? — предложил Риддл, засунув руки в карманы брюк, что смотрелось очень нелепо, потому что они стояли посреди комнаты на расстоянии вытянутой руки и не двигались. — Не нужно. Я просто лягу спать. Неловкость достигла такого уровня, что казалось, будто кто-то сейчас должен выйти из тени, громко хлопая в ладоши и крикнуть: браво! — Да, мне бы тоже не помешало выспаться, — они будто находились на светском рауте. Только вот на полу валялась риддловские мантия и галстук, а Гарри хотел прижаться к нему, как вчера, обнять, и снова почувствовать, что есть надежда. Что не все ещё потеряно. — Ну тогда… Я пойду. На деревянных ногах Гарри промаршировал в ванную, и только там смог вздохнуть полной грудью. С каждым днём их отношения становились всё более странными, напряженными и непонятными. Гарри улегся спать, хотя сон не шёл. Он ворочался с боку на бок, и всё пытался придумать, как же справиться с василиском. В какой-то момент он даже задремал, и его сон был наполнен бредовыми видениями, в которых василиск превращался в червяка и его склевывал феникс, почему-то похожий на курицу. Проснулся он резко, осознав, что слышит тихое сопение с соседней кровати. Риддл уснул. И вдруг Гарри понял, что он полный идиот. Василиск же тоже спал! Его разбудил сам Риддл, а до этого он сотни лет находился в спячке. Гарри потихоньку вылез из-за полога, обулся, накинул мантию прямо на пижаму и выскользнул за дверь. Часы в гостиной показывали четыре часа утра, замок спал. Не шептались портреты, привидения не летали, чтобы не тревожить сон живых, даже завхоз должен был давным давно дрыхнуть. Гарри под дезелюминационными чарами пробрался в женский туалет на втором этаже, наложил на дверь отталкивающие и заглушающие чары и кинулся к раковинам. — Откройся! — приказал он невидимой змейке. Раковины заворочались, загудели трубы, и, как и много лет назад, перед ним открылся зловещий темный провал в полу. Оттуда пахло сыростью и гнилью. — Чёрт! — Гарри хлопнул себя рукой по лбу. Он совсем забыл о метле. Выбраться из этой дыры без феникса или метлы будет нелегкой задачкой. Он огляделся и увидел мыльницу на краю одной из раковин. Пришлось повозиться, потому что экзамен по созданию порталов в аврорате Гарри проваливал несколько раз, но в конце концов ему удалось создать локальный портал, который вернет его в туалет. Сунув мыльницу в карман, он сам себе пожелал удачи и прыгнул в темный провал. Тайная комната была всё такой же темной, склизкой и дурно пахнущей дырой, заваленой костями, обрывками сброшенной змеиной кожи и чешуей. Гарри довольно быстро добрался до круглого люка со змеями и с гулко колотящимся сердцем открыл его. Темень стояла такая, что люмос не мог разогнать её дальше, чем на фут. Тихо журчала вода, шуршали по углам крысы, но никаких намеков на василиска не наблюдалось. Наверное, он спал в своем гнезде во рту гигантской статуи Слизерина. Гарри побоялся зажигать больше света. Он добрел до ближайшей колонны и поджег один единственный факел. Больше ему и не требовалось. Холод стоял невероятный, изо рта вырывались облачки пара. Пришлось наложить на себя утепляющие чары, потому что перспектива простудиться его не прельщала. Глубоко вздохнув, Гарри приставил собственную палочку к виску. Убивать себя было до одури страшно. Он громко задышал, уговаривая свой мозг поверить, что не умрет навсегда, что всё будет нормально. Ему нужно было умереть, чтобы узнать будущее. — Мерлин, помоги всем нам, — пробормотал он, зажмурился и громко закричал: — АВАДА… — Экспеллиармус! Палочка выскользнула из пальцев и ошеломленный Гарри распахнул глаза. — Да блять, — обреченно простонал он.