Вечность за плечами

— Ну как ты меня нашел?! — воскликнул Гарри со злостью. — Я же проверял себя на чары слежки! Том находился в какой-то прострации. — Твои ботинки, — указал он вниз. — Сегодня утром. — Вот чёрт! — снова выругался Гарри и вдруг расхохотался. — Мог бы и догадаться, я же провернул с тобой то же самое. Он не выглядел как человек, который только что пытался покончить с собой. Он выглядел как сумасшедший. Том сразу проснулся, когда дверь за ним захлопнулась. Он активировал чары на чужих ботинках, накинул свитер поверх пижамы, скрыл себя заклинанием невидимости и последовал за Гарри. Его мозг отказывался принимать то, что он видел. Он не думал, просто шел следом, спустился в дыру в полу, добрался по костям к круглому люку со змеями, и все ещё надеялся, что это какая-то ошибка. Что гигантская шкура, чулком лежащая на полу — это просто что-то… А потом все мысли вообще исчезли, потому что он увидел Гарри в свете одинокого факела с приставленной к виску палочкой. Тот жмурился, громко дышал и явно храбрился, а потом… — Авада… Том обезоружил его быстрее, чем подумал, что ему это только на руку. И лишь когда чужая теплая палочка скользнула в ладонь, он ясно осознал, что Том Риддл из начала пятого курса проиграл. Нынешний Том не отпустит Гарри. Страх сжимал его горло острыми когтями, стоило только представить, что Гарри больше не возьмет его за руку, не обнимет, не заговорит. Эти неправильные чувства душили, мешали мыслить рационально. Пусть Гарри был глупым, эмоциональным, вспыльчивым и слабым, но он был единственным, кто волновал Тома. — То же самое? — переспросил Том. — Ты за мной следил? — За твоими ботинками, если быть точным, — ухмыльнулся Гарри совершенно безумно. — Ты уже всё понял, не так ли? Голова наконец заработала, как ей положено, и Том легко сопоставил два и два. Это и есть настоящая Тайная комната. Ранее Гарри заманил его в декорации, точно такие же, какие сам Том устроил для чистокровных дураков. Он зажег яркий свет и огляделся. Этот зал был гигантским и таким… величественным. Том так и представлял настоящую Тайную комнату: монументальной, древней, зловещей и абсолютно невероятной. Гигантская статуя Салазара Слизерина в полный рост давила своими размерами, заставляла ощущать себя ничтожной букашкой на пороге дома Бога. Змеи на колоннах были как живые анаконды, их чешуя блестела, будто не прошло тысячи лет с момента их создания. От древнего величия перехватывало дыхание. — Зачем? — только и смог выдавить Том. Он знал, что Гарри тут для поисков Тайной комнаты, но этот обман… Том был разбит. Наверное поэтому он позволил себе проговориться. — /Кто тебя сюда отправил? Гонты? Кто-то другой, более опасный? Сам Гриндевальд? Что они пообещали, если ты так поступил с родным братом? / Вот он и сказал это вслух. — /С братом? — Гарри перестал ухмыляться как умалишенный. — С каким братом? / — /Не притворяйся! — крикнул Том с угрозой, наставив на него обе палочки. — Ты мой кузен, и ты это знаешь! Ты тоже говоришь на парселтанге, ты следил за мной, ты знаешь о моей семье, об отце, о Гонтах! / — /Да ничего я не знаю, какие Гонты, какой парселтанг?! / — воскликнул Гарри. Он снова собирался отпираться до последнего. Даже стоя в Тайной Комнате. — /Такой парселтанг. На котором мы с тобой говорим прямо сейчас/, — оскалился Том. Гарри изменился в лице и с удивлением на него посмотрел, а потом вдруг снова криво ухмыльнулся. — И как ты догадался? — Я знал, что ты был в приюте. Я видел, что ты меня знаешь. И я догадался, как именно ты заставил змей переползти на мою половину комнаты, — слегка приврал Том. — А потом я сделал тест. Он выхватил из кармана пузырек с зельем, которое всегда носил с собой, заключив в небольшую сферу. Где, как не в Тайной комнате, их общем наследии, заставить Гарри признать родство? — Ого, — Гарри с удивлением уставился на пузырек с красной субстанцией. — Как ты вообще… Хотя, на что я надеялся. Ты же самый умный в своём поколении, конечно, ты все узнал. Хреновый из меня шпион оказался. А в этом зелье… Точно кровь из этого тела? Ты уверен? — Что значит — из этого тела? У тебя ещё есть? — Том перестал понимать, что происходит. — В зелье кровь с того дня, как мы подрались. Я сломал тебе нос, помнишь? Твоя кровь забрызгала мои конспекты, и я взял её для теста. Мы двоюродные или троюродные братья. Гарри глубоко задумался и вдруг хохотнул. — Мерлин, ты не могла быть ещё более ироничной! — воскликнул он в пустоту и перевел взгляд на Тома. — Риддл, сочувствую, но Гордиан Селвин действительно был твоим кузеном. По бабушке, я полагаю, она слишком сильно нервничала, когда я спрашивал о её родителях. Должно быть, Селвины взяли её у Гонтов в надежде получить в род дар парселтанга, но бабуля оказалась просто с приветом, и со змеями разговаривала разве что когда училась на Слизерине. Очень соболезную, но твой кузен мертв. Я позаимствовал его тело на время. — Объясни, — Том взмахнул палочками, и с обеих посыпались искры. — Кто ты? Зачем ты здесь? К кому ты постоянно обращаешься? — Что ж, — Гарри устало опустил плечи. — Рано или поздно ты всё равно докопаешься до правды. Меня зовут Гарри Поттер, и я здесь из-за тебя. Формально, меня нет в этом мире, здесь только моя душа. И удерживаешь меня в теле Гордиана только ты, нашей связью. А отправил меня сюда… Том Риддл из параллельного мира. С помощью древней богини Шезметет. С ней я и разговариваю, эта сучка развлекается, наблюдая за моими страданиями. Тому захотелось присесть. Он ни секунды не сомневался, что Гарри говорит правду. Он уже подозревал что-то подобное, но реальность превзошла все его ожидания. — Зачем? — у него по коже бежали крупные мурашки, может из-за холода, а может из-за фантастичности всего происходящего. — Как? Он буквально стоял в месте, где никого не было сотни лет, о котором слагали легенды, и слушал самую невероятную историю в своей жизни. — Видишь ли, в моем мире ты мертв. Ты натворил много ужасных дел и уничтожил свой шанс на перерождение. Наши души после смерти попадают в мир мертвых, откуда потом снова отправляются в мир живых, это бесконечный цикл перерождений. И однажды в моём зеркале объявился ты из другого мира. Когда ты узнал, что твоя душа больше не сможет переродиться, ты был… расстроен, это мягко говоря. Убит горем — ближе к истине. Ты хотел, чтобы я отправился в прошлое и остановил твоё уничтожение. И вот, я здесь, — он шутовски поклонился, взмахнув рукой. Звучало бредово, но Том давно уже понял, что самые бредовые ситуации в мире волшебников оказываются правдой. — Как это возможно? Я читал о путешествиях во времени, это… — он вдруг вспомнил историю о ведьме, которая провела в средневековье пять дней. Когда она вернулась, начались временные аномалии, совсем как этим летом, и все исследования времени в отделе Тайн прикрыли под угрозой смерти тому, кто посмеет их продолжить. — Что за богиня такая? — Я не знаю! Она разумная, живет в статуэтке. Она взяла мою душу и запихала её в тело умершего Гордиана, и теперь я тут живу. — Но почему именно ты? — попытался он подловить пришельца. — О, это ещё одна забавная история! — снова сумасшедше улыбнулся Гарри, глаза его в тусклом свете факелов казались нечеловеческими. — Видишь ли, наша связь… Она существует почти тысячу лет. Благодаря этой связи мы рождаемся практически в одно время и всегда находим друг друга. И, по твоим же словам, во всех мирах, что другой ты видел, мы везде состоим в браке, кроме этого. Я сам видел только один. Они не особо были на нас похожи, я был коротышкой, ты был таким напыщенным чиновником в дорогих шмотках, но дочка наша была просто прелестна. — Мне что-то плохо, — сообщил Том и присел на холодный скользкий постамент колонны. Голова шла кругом, его слегка мутило. — А мне как плохо было, только представь! — захохотал Гарри, запрокинув голову. — Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в своем зеркале. А потом очнулся в прошлом, в чужом теле, закопанный в землю каким-то маньяком. И что бы я ни делал, всё становится только хуже! Я изменил будущее, но в худшую сторону. Я разрушил тысячи, сотни тысяч жизней. И все из-за тебя, чертов мудак! А ты всё равно идешь по тому же пути, который приведет тебя к уничтожению! Он наконец перестал истерически смеяться и закашлялся. — Если всё это правда, то почему я видел Гонтов в твоей голове? — Том уцепился за последнюю соломинку, которая разоблачила бы мошенника. — Видел Гонтов? Ах да… Конечно же, ты не упустил возможности покопаться в моих мыслях, — просипел он. — Я случайно, — почему-то оправдался Том. — Увидел на поверхности обрывки, но больше никогда не пытался… Он оборвал сам себя, осознав, что это не его брат. Его брат мертв, а этот пришелец… А этот пришелец его муж. В теле его брата. И он пришел из будущего. Том чуть истерично не расхохотался следом за Гарри. Абсурд! Этого не может быть! — Это были воспоминания министерского служащего о твоей семье, — Гарри присел на постамент соседней колонны. — Твой дед Марволо — тот ещё ублюдок, он сейчас в Азкабане сидит, кстати. А твой дядя Морфин… Это вообще уже не человек, а пародия. В будущем ты что-то вроде знаменитости. И знаменит ты не в ключе вечной славы и почета, поверь. — Не могу поверить, — потряс головой Том. — Я думал, что ты — мой кузен, которого отправили в Хогвартс на поиски Тайной комнаты, и это уже было странно, но муж из будущего! Это совсем… — Эй, я не твой муж, это они были супругами, но не мы с тобой, — возмутился Гарри. — Я вырос на сказках о тебе, самом злобном и мерзком маге, которого ненавидит весь магический мир. — Если я был таким злодеем, почему же ты не убил меня? — поинтересовался Том рассеянно. — Зачем оставил мне деньги? Зачем… Пришел на помощь тогда, в туалете? Зачем позволял развиваться нашей связи, зачем читал мне проповеди, зачем? Если я ещё не успел натворить ужасных дел, то моя душа просто отправилась бы в цикл перерождения. Ты мог бы убить меня ещё в приюте, когда нагло пялился в моё окно. И тогда ничего бы не испортил. Так почему, Гарри? — Я… — тот замер, как пойманный за руку воришка, и стыдливо опустил глаза. — Не убийца. Всё начинало складываться. Он изначально не собирался помогать Тому, не собирался сознаваться, что у них есть связь, все его поступки прямо говорили об этом. Может, он надеялся разорвать её и убить Тома. Но это же Гарри. Он слишком благороден, он не смог сделать ни то, ни другое. — Это точно, ты не убийца. Но ты готов пожертвовать собой ради спасения других, это я точно понял, — надавил Том. — Ты бы каялся, размазывал сопли по щекам, но сделал бы так, как лучше для остальных. И если я такой злодей, то почему я ещё жив? — Он потянул за связь и ощутил его яркие, обжигающие эмоции. — Ты не хочешь меня убивать. Ты не можешь. Настроение поползло вверх, несмотря на всю сюрреалистичность ситуации, на предательство, на потерю предполагаемого брата. Гордиан Селвин был отвратительной жалкой букашкой, Том никогда бы не смог принять его. Но Гарри… Он не просто семья. Он, Гарри Поттер, целиком и полностью принадлежал Тому, без остатка, всей своей душой. Тысячелетняя связь, которая сталкивала их век от века во всех мирах, которая была настолько глубока, что они могли видеть глазами друг друга. Он сам отправил Гарри сюда, к себе на помощь, и не ошибся — тот не смог убить, но смог уберечь от самого себя, сделал сильнее! У Тома вновь закружилась голова, теперь уже от жадного восторга. Всё вставало на свои места, и разгадка тайны оказалась намного более уникальной и значимой, чем кто-либо мог представить. Наверняка даже Дамблдор не мог похвастаться знанием того, что сейчас слышит Том! — Дело не в том, что я не смог, — Гарри сцепил руки в замок и опустил на них голову. — Я не хотел. Даже зная, что ты натворил, я все ещё… Я хотел верить, что ты можешь измениться. Я идиот. — Мы уже говорили об этом, — Том сам от себя не ожидал такой мягкости, но, вопреки всему, ему не хотелось крушить и ломать всё вокруг. Он просто смотрел на Гарри и видел сломанного, потерянного мальчишку, которого хотелось закрыть собой от всех невзгод. — У каждого своя правда. Ты никогда не угодишь всем, Гарри, это невозможно. Нет абсолютного добра и зла, есть только сила, власть, и воля. Ты хочешь подогнать меня под свои представления, а у меня есть свои. — Мерлин, — тихо засмеялся тот, спрятав лицо в ладонях. — Знаешь, когда мне было шестнадцать, я искренне верил в добро и зло. Я думал, что ты был абсолютным злодеем, но не понимал, почему за тобой пошло столько волшебников. Наверное, они ненормальные, думал я. Наверное, он их запугал, обманул, соблазнил. Я и представить не мог, что они искренне боролись за свои права, правда. Я не понимал, что для них важны их традиции, их привычки, для меня они были непонятны. Но теперь… Я услышал всех. Раскол неизбежен, и не ты виноват в этом, о нет. Это всё равно случится. Мы обречены. Том слушал его, как под гипнозом, впитывал его отчаяние, его смирение, его безнадежность. И внутри него разгоралось пламя, но не такое, что бывает от случайной злости или от сильного желания, нет. Он понимал его рассуждения, принимал их. Он ведь и сам был таким же. До его появления. — Расскажи мне о своем мире, — попросил он. — Что я натворил? — Много страшных вещей, — покачал головой тот. — Ты безжалостно убивал, рушил города и деревни, разбивал семьи, зверствовал так, что казалось, будто это всё просто сон, что в реальности такого происходить не может. Ты сошел с ума из-за ритуалов, которые проводил над собой. В конце концов никто не хотел воевать на твоей стороне, но они боялись смерти и поэтому продолжали. Но у некоторых твоих сторонников нашлись силы, они предали тебя, и ты умер. Он не врал, Том это чувствовал. Но внутри себя не мог принять то, что слышит. Он не мог стать таким, зачем это всё, ради чего? Он никогда не хотел бессмысленных убийств, да и жестокости в нём как таковой не было. Том видел по-настоящему жестоких людей, которые мучили животных, наслаждались чужими страданиями, и единственной целью своей жизни выбрали получение удовольствия от издевательств над другими. Тому нравилось причинять боль в наказание. Он любил мстить, любил со стократной яростью отвечать тем, кто посмел причинить боль ему самому. Ему было просто плевать на других людей, их жизни для него не казались ценными. Он ценил только свою жизнь. Но разрушать города и деревни? Ради чего? Чтобы потом править пустотой? Что он сделал с собой, чтобы превратиться в монстра, которого ненавидели и предали собственные последователи? — А другой я? Каким был он? — это было действительно интересно. Параллельные миры! Он и представить не мог, что мироустройство настолько грандиозно. — Он был… довольно похож на тебя. Не внешне, а чем-то неуловимым. Может, аурой? Просто когда я его увидел, то понял, что это ты, хотя внешность была другая. Он важная шишка в министерстве, весь такой лощеный, пафосный и явно привык командовать. Они с тем Гарри обитают под общей фамилией Поттер-Гонт, у них трое детей, они живут в красивом особняке, посещают семейного терапевта, и развлекаются тем, что заглядывают в другие миры и помогают самим себе. Они родились в одно время и вместе учились в школе. Гриндевальд убил родителей Гарри, а потом пытался убить и его, но ты смог спасти их обоих, себя и своего Гарри. В том мире ты не сошел с ума и не натворил глупостей, и активно подгребаешь под себя Министерство. — Какой-то бред, — Том размял одеревеневшие плечи и понял, что от холода уже не чувствует пальцев на ногах. — Я — и многодетный отец. Это… Он никогда не думал о продолжении рода. Зачем? Он ведь сам собирался жить вечно. — Это всё, что тебе не нравится? А брак и семейная терапия? — хмыкнул Гарри. — Когда я увидел, как они… м-м-м, я даже не знаю, как это назвать. Как они взаимодействуют? Я был в неподдельном шоке. Это просто сюрреализм. Я до сих пор не могу принять это. Просто не верится, и всё. Мерлин, как хорошо рассказать кому-то об этом! Я уже почти год живу с этой информацией. Страдай теперь вместе со мной. Том покосился на него и слабо улыбнулся. Гарри выглядел несчастным и обиженным, совсем хрупким в этом огромном зловещем зале, темнота словно подкрадывалась к нему со всех сторон, и только шарик света, наколдованный Томом, не давал ей поглотить его. — Как ни странно, но это я могу представить, — он обдумал слова Гарри и понял, что это как раз было бы естественно. — Наша связь… — Даже не начинай! — перебил его Гарри. — Мы должны её разорвать и освободиться. Эта мысль встретила неожиданно сильное неприятие. Тому будто дали что-то сокровенное, принадлежащее безоговорочно ему одному, а затем попытались забрать. Больше магглов Том ненавидел только попытки забрать у него его собственность. — Так ты всё же знаешь, как это сделать? Откуда взялась эта связь? — спокойно поинтересовался он, накладывая на себя согревающие чары. Немного подумав, он наложил чары и на Гарри, потому что у того уже посинели губы. — Другой ты сказал, что она настолько древняя, что увидеть, кто и зачем её создал, невозможно, — Гарри уныло вздохнул и спрятал лицо в ладонях. — Одно ясно — она рукотворная. Это сделал кто-то из нас, но я понятия не имею, как и зачем. Магия души настолько не изучена, что даже удивительно. Неужели одни мы попали в эту заварушку? Неужели за столько веков вообще никто не связал свои души подобным образом? Я просто не верю! Том снова покосился на него и подумал, что он-то как раз мог бы создать эту связь. Он уже сейчас не хотел отпускать Гарри, не хотел разрывать их узы. Нетрудно было представить, что однажды он встретил его и решил привязать к себе на веки вечные. — А что с Тайной комнатой? — поспешил сменить он тему, чтобы отвлечь Гарри от мыслей о разрыве. — Откуда ты знаешь, где она? Зачем устроил спектакль? — От тебя и знаю, — буркнул тот. — Ты сам сказал, где она. Ты бы открыл её и убил девочку, да и вообще, выгуливать василиска по школе — хреновая затея. Так что даже не надейся, что я позволю тебе это сделать. Том невольно ощутил стыд за того себя, что собирался выпустить василиска. Идея и впрямь была бредовая, но он был так одержим желанием всех запугать и показать им, кто он такой на самом деле. Очень по-детски. — Я хочу увидеть его. Надеюсь, он больше того скелета, что ты так мило подбросил для меня? Из-за тебя я тогда сорвался. Том на самом деле понимал мотивы Гарри. На его месте он и сам поступил бы так же. И даже хуже. — Ну извини, я старался спасти детей от смерти, — развел руками Гарри. — Василиск просто громадный, ты же видел шкуру? И ты его увидишь, потому что василиска нужно уби… — он вдруг встрепенулся и взволнованно вскочил на ноги. — Хотя нет. Нет. Убивать его не стоит. Гриндевальд захватил Министерство Германии, чего не должно было случиться. Вдруг школе понадобится защита? — Что? — Тому захотелось приложить его ступефаем, чтобы не мельтешил. — Про Гриндевальда подробнее, пожалуйста. Чем все закончилось в твоем мире? Новости о живом василиске не взволновали его так, как он думал. Он уже смирился с его смертью и вычеркнул из планов. Но если Гарри умудрился сделать так, что Гриндевальд нападет на Англию… — В моем мире он никогда не захватывал Министерство. Он должен умереть в сорок пятом, но теперь я не уверен, что так будет. Мерлин, что же мне делать? Риддл! Ты должен бросить в меня Аваду. Том лишь приподнял брови, скрывая внутреннюю панику. — Неожиданно, — резюмировал он. — Ты думаешь, что если умрешь, всё вернется в норму? Не хочу тебя расстраивать, но убивать тебя я не буду. И тебе не позволю. Он помахал чужой палочкой, напоминая, кто тут в выигрышном положении. В голову полезли воспоминания о трупах под обломками, об их сплющенных черепах и вывалившихся наружу кишках. — Да нет же, — воскликнул Гарри. — Я не умру. Если использовать Аваду, я окажусь в месте между мирами, в посмертии, и смогу увидеть будущее. Мне нужно знать, что устроит Гриндевальд. — Звучит как надежный план. Такой же надежный, как отправиться в прошлое. Так значит тогда, возле приюта и в Хогсмиде, ты действительно умер? — холодная дрожь пробежала по спине. — Ненадолго, — пожал тот плечами. — Благодаря тебе я вернулся обратно. Даже интересно, а если бы тебя не было, вернулся бы я? Хм… Нет, скорее всего нет. Том вспомнил про Экриздиса и его эксперименты с душой, и до него дошло, что их связь не просто соединяет их. Если он удерживал Гарри от смерти, то мог бы сделать так, чтобы и он тоже удерживал Тома от смерти. Он мог бы укрепить связь ещё больше, сделать их бессмертными. Мерлин! Это было просто грандиозно! Они вдвоем могут достичь таких высот! У Тома снова закружилась голова, его распирало от восторга, от волнения. Он получил то, о чем даже мечтать не мог. — Мы не будем проверять, — твердо сказал он, тоже поднимаясь на ноги. — Ты больше не будешь рисковать собой. Никаких авад, никаких сомнительных походов куда-то, где ты незащищен. С Гриндевальдом рано паниковать, не думаю, что ты мог как-то повлиять на его жизнь. Захват Министерства ещё не означает, что он не умрет в нужное время. — Что это за «мы», — мгновенно обозлился Гарри. — Ты, наверное, решил, что теперь можешь решать за меня? Вот тебе новость, Том: ничего не изменилось. Я не твоя собственность, и я буду делать то, что считаю нужным. Верни палочку! Это его «Том» вдруг безумно понравилось ему. Звучало как-то особенно, словно не дурацкое маггловское имя, а что-то значимое, и вместе с тем обыденное, привычное, теплое. — Видишь ли, — сообщил он спокойно, покрутив его палочку в пальцах. — Я понял про тебя одну важную вещь, Гарри. Ты не умеешь решать проблемы. Ты только влипаешь в новые. Ты совершенно неорганизованный, ты не умеешь планировать, ты импульсивный и вспыльчивый. И раз уж мы связаны, и твоя жизнь влияет на мою, то я буду ответственен за нас обоих. Он понимал, что перегибает, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось окружить Гарри собой со всех сторон, хотелось удержать своё любой ценой. Демон, сидящий внутри, снова проснулся, снова начал реветь, доказывая, что этот человек принадлежит ему. Он вспомнил, как не хотел отпускать прутья забора, как визжал, когда нянька отрывала его маленькие пальчики от холодного металла. Он ждал, что за ним придут, и вот этот миг настал. За ним пришли, о нем заботятся, его хотят уберечь от ужасной участи. Гарри пока не понимает этого, но они — нечто большее, чем семья. Он преодолел пространство и время, даже не осознавая, кто они друг для друга. Это судьба, сама неизбежность — быть связанными навеки, пока миры не исчезнут. — Хочешь сказать, что я настолько никчемный, что даже себя спасти не могу? — мгновенно разозлился тот. — И ты, наше светило, готов взять ответственность за меня, глупого дурачка? — Нет, — мягко ответил Том. Он подошел к нему и вложил палочку в его ледяные тонкие пальцы. — Я не считаю, что ты никчемный. Я просто вижу, как тяжело тебе дается вся эта ситуация. Я сам пережил срыв, ты видел его. Я знаю, что это такое — чувствовать свою беспомощность, невозможность что-то изменить. Он задержал руку на его пальцах, стараясь разобраться в том клубке противоречий, что охватил Гарри. Он хотел довериться, но что-то всё же мешало. — И больше не чувствуешь? — Гарри смотрел на их соприкасающиеся пальцы, как зачарованный. — Нет, — Том слегка погладил их. — Ты помог мне преодолеть всё это. Раньше мне было невыносимо быть самим собой. Я наказывал себя за то, что чувствую страх или душевные страдания, но всё равно не мог перестать чувствовать, и оттого казалось, что я беспомощный и никчемный, жалкий. Что я просто не прикладываю достаточно усилий. Но потом появился ты и показал мне, что нужно просто принять себя, превратить чувства в оружие. Как Патронус. И вдруг оказалось, что я вовсе не жалкий и не никчемный. Я тратил силы на то, что было совершенно мне не нужно, тем самым закрывая для себя много возможностей. Это ты помог мне осознать, и я просто хочу отплатить тебе за твою помощь. У меня хорошо получается строить планы, а у тебя нет. Просто доверься мне. На мгновение показалось, что Гарри и правда поверил, сдался, но мгновение ушло. — Не могу, — он вырвал свою руку и отвернулся, покрепче стиснув волшебную палочку. — Дело не в том, что ты не справишься, конечно справишься. Дело в том, как ты это сделаешь. — Если бы ты сказал мне, в чём я ошибся, то всё было бы по-другому, — Том не хотел его выпускать. Он крепко схватил чужое плечо и притянул к себе, прижавшись грудью к его спине. — Я не хочу становиться монстром, не хочу совершать бессмысленных убийств. Что я сделал, Гарри? — Ты погрузился в темную магию, — не стал упрямиться тот. Он замер, не стараясь вырваться, но и расслабиться не мог. — Темная магия — это вовсе не то, о чем говорят. Ты из зеркала сказал, что она опасна, потому что она… Культивирует все самые плохие твои черты, укрепляет их. Вроде как темная магия расходует не твой магический резерв, а высасывает эмоции, поэтому она подвластна даже почти сквибам. Я не очень понял, я всё же не гений, но, как мне показалось, он знал, о чем говорит. А ты что-нибудь понимаешь? Том крепко задумался, вспоминая все, что знал о темной магии. Нигде не высказывалось предположение о том, что она требует эмоциональных сил, а не магических, но теперь это казалось очевидным. Даже полная бездарность, вроде Кэрроу, могла использовать её. Традиционно считалось, что темная магия просто мощнее и дается лишь чистокровкам, что это вроде врожденного таланта, передающегося по наследству. Но если альтернативный он утверждал обратное, Том был склонен верить в это. — Да, я понимаю, — протянул он, стиснув плечо Гарри сильнее. — Большинство темных заклинаний устроены так, что ты должен хотеть причинить кому-то боль, должен испытать настоящее желание убить или покалечить, напугать, обездвижить, уничтожить. Наверное, он, то есть я, имел в виду, что постоянно испытывая эти эмоции, ты к ним привыкаешь, они становятся единственной нормой, и в конце концов ты просто перестаешь видеть хоть что-то положительное. Это очень интересная теория… — Я это тоже понимаю, — дернулся Гарри. — Я сам пытался использовать Круциатус, я помню, как сокрушительна была моя ненависть. Но я не стал таким, как ты. Я видел, во что ты превратился, у тебя даже носа не было, ты был просто… чем-то потусторонним. А теперь я узнал тебя, и ты совсем другой, совершенно не похожий на того монстра. Как могла темная магия так разрушить личность? Я просто не могу поверить. Том вдруг понял, что он прав. Дело было не только в темной магии. Он так ненавидел себя, так презирал, что переиначил всё, вырвал что-то из себя с корнем и избавился. Он был так близок к этому ещё в начале года… Но потом у него появился Гарри, и всё кардинально изменилось. Теперь он ощущал себя совершенно другим. Ему было до дрожи страшно представлять, что бы он наделал, не появись Гарри, страшно было вспоминать, как он раздирал свое сердце в клочья, как снова и снова пытал сам себя, как ненавидел буквально всё, что его окружало. Он вспомнил, как сидел у какого-то сарая в Лютном. Небольшой козырек сверху почти не спасал от ледяного косого ливня, он был голоден, от холода все тело сотрясалось мелкой дрожью. В тот миг единственное, что приносило ему удовлетворение — это представлять, как он найдет тайную комнату, как выпустит василиска и поубивает всех: Блэков, Бёрка, Лестренджа, Долохова, Малфоя. Полыхающая внутри ненависть ко всему миру давала ему силы терпеть и ждать своего часа триумфа. — Кто знает, — ушел он от прямого ответа. — Теперь того будущего не существует. Я не собираюсь разрушать себя, я хочу стать чем-то большим, чем злобный темный маг без носа. Кстати, серьезно? Нос? Он склонил голову и ткнулся холодным кончиком носа Гарри за ухо, отчего тот зашипел, как рассерженный книзл и вывернулся из его рук. Вот, что было у него теперь. Вот, что приносило ему удовлетворение, что давало силы и уверенность, что он со всем справится. Это было его и только его. — Серьезно, у тебя не было носа! — Гарри отскочил на приличное расстояние, лишив Тома веселья. — И волос не было. Ты был лысым, с чешуей вместо кожи, и глаза у тебя были красные, как у альбиноса. Мерзкое зрелище. — Покажешь? — Том шагнул к нему, не желая терять их контакт. Ему нужно было чувствовать Гарри, чтобы предвидеть его дальнейшие реакции. Сейчас они ходили по тонкому льду, он был непредсказуем и слишком вспыльчив. — Не хочу, чтобы ты лез в мою голову, — уперся тот. — Ты и так играешь слишком большую роль в моей судьбе. — Я и не собираюсь лезть в твоё сокровенное, — возразил Том. Прямо сейчас ему просто хотелось вернуть Гарри в свои руки. — Просто покажи мне моё лицо. Считай это шоковой терапией. Вдалеке вдруг что-то громко хрустнуло, эхо пронеслось по трубам, и Гарри с Томом одинаково вздрогнули, вспомнив, что находятся в Тайной комнате. Том вообще забыл об этом на несколько минут. — Черт, — понизил голос Гарри. — пошли отсюда! Василиск вроде спит, но кто знает, насколько он чуток. Да и проход нужно закрыть, ученики вот-вот начнут просыпаться. Кстати, если ты его разбудишь, я тебя убью, и даже сопли по щекам размазывать не стану. Том ему не поверил. — Не буду, — пообещал он и всё-таки схватил свою добычу за руку. — Идём. Я бы не отказался осмотреть тут всё, но не хочу, чтобы кто-то из профессоров обнаружил эту комнату. На самом деле ему хотелось немедленно всё тут исследовать, но делать это при Гарри он не собирался. — Что-то не верю я тебе, — с подозрением сказал тот. — Ты хочешь вернуться сюда, когда меня не будет. — Как это не будет? — Том потянул его за собой, прислушиваясь к окружающим звукам. Он очень много читал о василисках и не хотел подвергать Гарри опасности. — Ты исчезнешь однажды? От этой мысли демон внутри взметнулся ледяным вихрем, заморозив внутренности. Том не знал, как именно работают путешествия во времени. Вдруг Гарри и правда просто растворится в один день? Он не хотел этого так сильно, что сам удивился. — Нет, — ответил Гарри, но по связи Том ощутил его смятение. — Временной проход уже закрыт. Я не исчезну, просто… Ну знаешь, я… А вдруг меня убьют снова? Я не смогу вернуться и умру навсегда. — Значит, я всегда должен быть рядом. Чтобы ты вернулся, если вдруг тебя снова убьют, — для Тома это было очевидным решением. — И как ты себе это представляешь? — они выбрались из круглого люка и пошли по ковру из громко хрустящих костей. — Заявимся в поместье Селвинов вместе? Скажу, что ты мой бывший муж. — Что-нибудь придумаем. В любом случае можно сделать что угодно, если альтернатива означает твою смерть. И я не бывший муж, а настоящий, — поправил его Том, вновь ощутив неловкость. — В других мирах мы все ещё официально в браке, так что называть меня бывшим неправильно. Из уважения к другим нашим воплощениям. Он никогда не страдал ни застенчивостью, ни смущением в присутствии других людей, разве что в далеком детстве, когда их приводили на осмотр и заставляли раздеваться в присутствии друг друга и толпы врачей. Но тогда одежда была его доспехами, без неё он сам себе казался беспомощным, а теперь… Гарри провоцировал его на это странное чувство, от которого хотелось сбежать. — Очень соболезную нам в других мирах, — ехидно ответил тот и резко остановился перед сброшенной шкурой василиска. Гигантской шкурой. Том точно не хотел бы встретить эту зверюгу сейчас, в полной темноте, без амулетов и защиты, в одной лишь пижаме и мантии, со вспыльчивым боевым магом за спиной. Зверь может быть очень полезен, вдруг Гриндевальд и правда нападёт на Хогвартс? — Ты так спокойно все это воспринял! Тебя не напрягает всё это… Бр-р, это же просто какой-то ужас. — Не напрягает. Я долгое время думал, что ты какой-то пришелец из потустороннего мира, оборотень. Потом я думал, что тебя подослали Гонты. Потом я заподозрил, что ты сошел с ума из-за алкоголизма. Правда оказалась удивительна, но она хотя бы все объясняет. Я терпеть не могу неопределенность. Его голос эхом пронесся по темному туннелю, и где-то в трубах тут же зашуршали крысы. — Я не такого ожидал, — сообщил Гарри и достал из кармана мыльницу. — Правда. Я ждал, что ты начнешь психовать, а ты так спокоен… Мне не по себе. Что ты задумал? — Прямо сейчас я задумал спросить, зачем тебе мыльница, — Том быстро выхватил подозрительный предмет из его рук. — А потом… Потом я вытрясу из тебя все подробности моей и твоей жизни, составлю план действий и постараюсь сделать так, чтобы ты не отлетел в мир иной, потому что меня нет рядом. Как тебе? — Можешь, конечно, попытаться, — Гарри дернул мыльницу обратно. — Это портал, кстати. Он перенесет нас обратно в туалет. Хватайся за меня, если не хочешь ползти вверх по склизкой трубе. — Разумно, — Том с радостью схватил его за пояс и прижал к себе, чувствуя чужое раздражение. — Что? Активируй. Несмотря на то, что от Гарри несло канализацией и он был весь грязный, потому что не догадался наложить на себя отталкивающие чары, пока спускался по трубе, обычно брезгливый Том не испытывал никакого отвращения. Гниющий труп пахнет куда хуже. — Это о-о-очень, очень странно, — сообщил Поттер и ткнул палочкой в мыльницу. Вспыхнул голубой свет, Тома словно зацепило крючком за пупок и потащило вверх. Спустя секунду круговерти он уже стоял перед дырой в полу в туалете и крепко прижимал к себе шатающегося Гарри, который чуть не упал обратно в Тайную комнату. — Что странно? — в окно уже пробивались первые лучи восходящего солнца. В их слабом свете отчетливо виднелись мелкие следы слизи на полу, ведущие от трубы, и Том поморщился. Он терпеть не мог крыс с тех самых пор, как приходилось их ловить и жрать в год после бомбардировки. Поэтому он быстро взмахнул палочкой, и раковины поползли на свое место с жутким скрипом. Оказаться в теплой, светлой обстановке замка после жуткого и дурно пахнущего подземелья с крысами было весьма приятно. — Всё странно, — Гарри вырвался из его рук и снова отошел на приличное расстояние. — Ты странный. Я ведь чувствую, что ты… доволен? Не знаю, почему, но ты словно рад! Я не могу не подозревать, что ты что-то задумал. Последняя раковина встала на место, повисла умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь отголосками криков птиц за окном. — Я всегда о чем-то думаю, — Том лишь покачал головой. — Сейчас я просто рад, что узнал ответ на загадку подмены Гордиана Селвина. Это не давало мне покоя весь год. — Ты даже не расстроился, что твой брат мертв, — пробормотал Гарри себе под нос, но Том прекрасно его расслышал. — Гордиан был отвратительным отбросом. Моим братом стал ты, хотя теперь это звучит не особо прилично, учитывая наши отношения в других мирах, — Том не понимал, почему продолжает упоминать факт их замужества. Это просто срывалось с языка быстрее, чем он мог остановиться. — Только шуток про инцест нам не хватало, — смутился Гарри. — Да и вообще… Забудь ты уже! — Такое забыть не так-то просто, — Том пошел к выходу, переваривая мерзкое слово «инцест». — И я не собираюсь про него шутить, я же не клоун. Хотя шутка про Вальбургу и Ориона довольно смешная. Бёрк говорит, что инцест — это у всех остальных, а у Блэков это игра, в которую можно играть всей семьёй. Гарри с осуждением на него посмотрел, но всё же не удержался и почти хрюкнул от смеха. Теоретически, если бы в этом мире они вдруг оба сошли с ума и тоже скрепили себя узами брака, их дети стали бы вырожденцами. Но с другой стороны, у многих кузенов рождаются нормальные дети, и… Том потряс головой, пытаясь избавиться от глупых мыслей. О чём он вообще думает?! Какие ещё дети! До комнаты они с Гарри добрались довольно быстро, лишь раз чуть не попавшись призраку. Кровавый барон гремел цепями у входа в подземелья и громко стонал, пришлось обогнуть его по другому коридору, где Гарри врезался головой в подставку для факела, запутался в гобелене и нацеплял в волосы клочки пыли. — Мерлин, как ты ещё жив с таким невезением, — в комнате уже было довольно светло, и Том про себя потешался над прической Гарри. — Ты демонстрировал чудеса ловкости и реакции на ЗОТИ и фехтовании, ты даже победить меня в драке смог, хотя меньше на целую голову, а теперь врезался в факел. — Потому что в бою я сосредоточен! — проворчал тот, пытаясь вытрясти пыльные комки из волос. — А в остальное время — нет. Сейчас, к примеру, я размышлял, что мне делать со всем этим дерьмом, в которое превратилась моя жизнь. — Не такое уж дерьмо, — Том взмахнул палочкой и избавил Гарри от пыли и грязи из канализации. — Посмотри, теперь у тебя есть целый брат, который в других мирах ещё и твой муж. И он снова это сказал! Ну почему? Гарри бросил на него острый как лезвие кинжала взгляд. — Не говори так, — процедил он, стянув мантию. — Мы и так в довольно неловкой ситуации, не усугубляй. — Значит, мы будем игнорировать тот факт, что во всех мирах женаты? — скептически хмыкнул Том. — Тебя это не волнует? У меня вот из головы не идет. Ему, наверное, хотелось услышать какое-то резкое опровержение, что-то в духе того, что в этом мире у них одна кровь и ноль любовных интересов, и даже думать о таком просто глупо. Том запутался, что хотел услышать от него. Он просто хотел обсудить это. — А может тот, другой Риддл, соврал мне? Откуда нам знать? — покраснел Гарри. — Может, в его мире, по какой-то невероятной прихоти судьбы, мы и правда сошлись. Но мы там совершенно другие. Так что это не означает, что и в этом мире мы обязательно… — Поженимся? — продолжил за него Том. — Да, это вряд ли. Я, знаешь ли, уже присмотрел себе другую невесту. И в этот же миг, как он это сказал, в голову закралась другая, более заманчивая мысль. Если бы он мог получить поместье и коллекцию Селвинов с помощью Гарри, ему бы не пришлось терпеть отвратительные взаимоотношения с Вальбургой. Это стало бы его плацдармом. Тем более, как оказалось, он внучатый племянник миссис Селвин. Столько древних артефактов, редких книг, абсолютная защита поместья… — Ты про Вальбургу? — взъелся Гарри. — Не смей! Ей суждено выйти за другого, это нельзя изменить! Ты вообще не должен состоять в браке, этого не было, а значит, ты можешь ещё больше испортить временную ветку! — Или, — Том шагнул к нему и дернул за руку, прижимая к себе. — Мы поженимся, Вальбурга и временные ветки останутся в порядке, а ты подаришь мне поместье Селвинов и их артефакты. Знаешь, гораздо проще стать министром, если у тебя есть богатство и громкая фамилия. Как тебе такой вариант? — Ты с ума сошел? — взвыл Гарри и грубо оттолкнул Тома, да с такой силой, что он еле устоял на ногах. — Как ты себе это представляешь? Мариус скоро изгонит меня из Рода, да и вообще — я не наследник, и не хочу за тебя замуж! — У Мариуса нет наследника, а значит, что бы он ни делал, а наследство достанется тебе, — Том кружил вокруг него, примеряя на себя образ разряженного в пух и прах богача. Они бы отлично смотрелись с Гарри вместе в глазах других. Этакий политический союз. Он бы обнародовал свое происхождение, стал бы уважаемым волшебником, а не безродной дворняжкой, а Гарри бы избавился от Розье, Блэка и других извращенцев, покушающихся на его тело. — Пока он не произведет на свет ребенка. Он может выгнать тебя из дома, может выжечь с семейного гобелена, но законы наследования таковы, что ты получишь титул и наследство. — Так он умирать пока не собирается! — воскликнул Гарри. — Он просто пока не знает об этом, — пошутил Том, но все же вернулся с небес на землю. Убить чистокровного лорда? Даже у него не выйдет сделать это. Но мысль забрать всё, что принадлежало кузену Гордиану и окольцевать Гарри была слишком сладка, чтобы он просто так забыл об этом. Утереть нос тому Тому Риддлу, богачу и важной шишке… Он, наверное, жалел свою не самую успешную версию. Многодетный папаша и уважаемый член общества, который решил помогать самому себе в других мирах. Тома это вдруг начало раздражать. — Если ты кого-нибудь прикончишь… — прошипел рассерженно Гарри, раздувая ноздри, хотя в одной синей пижаме он выглядел скорее мило, чем угрожающе. — Не кипятись, не буду я никого убивать. Даже твоего Блэка, хотя он увел моего мужа, — Том поднял ладони, показывая полную капитуляцию. А ведь и правда, Альфард покусился на то, что принадлежит ему одному. Это непростительно. Если раньше Том был зол, то теперь стало делом принципа ткнуть Блэка носом в дерьмо. — Хватит повторять это слово! Я не твой муж и никогда им не буду! — Гарри был удивительно раздражен, настолько, что Тому показалось это странным. Будто он нервничал. — Я просто шучу, — Том попытался схватить его снова, но Гарри резво отскочил. — Ты ведешь себя подозрительно. Что тебя так раздражает? Ты ведь прав, мы — другие люди. Я не собираюсь сейчас падать на колени и признаваться в вечной любви. Такую глупость невозможно даже представить. — Тогда не пытайся поймать меня! — особенно нервно крикнул Гарри. — Ты забыл? Я все ещё… Не контролирую тело Гордиана. У него были такие неприятные проблемы, а мне теперь разгребать. Том осознал, что вновь забыл об этой досадной особенности. Ему нужно было прикасаться к Гарри, чтобы… лучше его чувствовать. Он уже привык прижимать его к себе при любой возможности. Это было приятно, дарило комфорт и умиротворение, и ему постоянно хотелось продлить прикосновение. Он жаждал контролировать Гарри, знать, что тот чувствует. Связь не всегда передавала его эмоции, но всё же он мог ощущать его где-то в своем сердце, и это успокаивало. — Обычно я не настолько тактилен, но мне так проще понять тебя, — чтобы не злить Гарри еще больше, Том с удобством устроился на своем стуле, обхватив спинку руками и оперевшись на неё подбородком. Щеки вновь запекло смущением, потому что воспоминания о его возбужденном теле в руках предательски выскальзывали из недр памяти на поверхность. — До завтрака полно времени, расскажи, что там за история с отравлением? И что с Краучем? Пока что Том сумел раскопать про него не так уж много. Он младший из двух отпрысков Краучей, титулов они не имеют, особых богатств тоже, но весьма уважаемы и связаны с Визенгамотом. Гаспара очень удачно сосватали с маленькой сестричкой Друэллы Розье — Клементиной. Он хорошо учится, но больше о нём ничего неизвестно. Он дружил только с Гордианом, и никто не знал, чем он интересуется, что любит. Ему удалось незаметной тенью проучиться в Хогвартсе все шесть лет. — Там просто кошмар, Риддл, — Гарри залез на кровать и скрестил ноги под собой. — Извини, если тебя это заденет, но Гордиану выпали дерьмовые карты. Предположительно с двенадцати лет его кто-то опаивал зельем… так сказать, для повышения потенции. И заставлял заниматься противозаконными вещами, сам понимаешь, какими. Это снимали на колдокамеру и скорее всего шантажировали его. Снимки хранились у него в тайнике, на одном из них я и заметил ублюдка Крауча. Он наблюдал за тем, как Гордиана… насилуют, — видно было, что каждое слово давалось ему нелегко. — Эти подонки так долго поили его зельем, что сбили нахрен гормональный фон. И когда я заселился в него, то был немало удивлен его ненасытным либидо. Хорошо, что я знал, каким зельем можно его нейтрализовать. Я долго принимал зелье подавления, и оно как-то выровняло гормоны, но не до конца. Мадам Браун сказала, что ещё пару месяцев мне придется потерпеть, а потом все восстановится. Это просто пытка, и это отвратительно! Том не думал, что сегодня ещё что-то сможет его удивить. — И ты молчал? — воскликнул он. — Так долго? А тебе не пришло в голову, что это он убил Гордиана? И что потом убивал тебя тоже он? Гарри, какого черта… — Я не мог никому сообщить, — устало ответил тот. — Мне ещё предстоит жить в теле Горди, и я был уверен, что он сам, по своей воле этим занимался. Тем более и с Краучем они были не разлей вода… Ну мало ли, какие причуды у богатых. — Но теперь-то ты знаешь, что не по своей воле. Сколько времени прошло, а ты не додумался выловить идиота и хорошенько его допросить? — Как? — воскликнул Гарри. — Легилименция мне не дается, наверное потому, что у него всего один глаз! Или я просто полная бездарность. А угрожать или опаивать зельями родовитого подростка со связями в Визенгамоте — это просто самоубийство. Стоит кому-то только начать копать в мою сторону, и прости прощай. Засунут в Отдел Тайн до конца моих недолгих дней. — Да, ты прав, — задумался Том. — С ним нужно быть очень осторожным. Как ты применял легилименцию? У тебя есть опыт? — Как обычно, — пробормотал Гарри. — Только невербально. Ничего не произошло. — Невербальная легилименция? — Том с удивлением на него посмотрел. — Такое подвластно только Дамблдору. Нужно обязательно произнести заклинание вслух и выполнить правильное движение палочкой. — Но у нас с тобой получалось! — воскликнул тот. — Потому что у нас связь. Даже я не могу залезть в голову, колдуя невербально. Но это не значит, что надо опустить руки. Нужно что-то делать, пока он не убил тебя окончательно. — Знаешь, мне сейчас вообще не до Гордиана и его убийцы, Гриндевальд захватил Министерство! — И что? Министерство Германии. Он пока не добрался до нас. А Крауч — вот он, совсем рядом. — Может, Гриндевальд в Германии, но ты — ты здесь! — А что я? — прищурился Том. — В тот день, когда тебя убили в Хогсмиде, ты что-то видел? — Видел. Я видел Красного Феникса, Риддл. Том вздрогнул. — Красный феникс? — слукавил он, притворившись, что не понимает, о чем речь. — Что за красный феникс? — Не ври мне, — пригрозил Гарри. — Я знаю, что ты знаешь. Ты уже нарисовал его, не так ли? Что это значит? Перед глазами пронеслось яркое воспоминание: талый снег, тонкая фигурка, раскинувшая ломкие руки, кровь, растекающаяся вокруг его головы, посиневшие губы и стеклянные голубые глаза… — Я не понимаю, о чем ты, — Том театрально закатил глаза. — Поясни, будь добр. Мне недоступны тайны будущего, к сожалению. Или можешь показать. И безносую версию меня покажи, клянусь, я не буду лезть в твои тайны, просто дай увидеть… Красный феникс звучит интригующе. То есть, у меня были красные глаза и красный феникс? Я что, детишек на ярмарке пугал? Маневр удался: Гарри примолк, терзая зубами свою нижнюю губу так яростно, будто хотел сделать из нее фарш. — Не буду я тебе ничего показывать, — наконец ответил он. Непонятно, поверил ли, но градус подозрительности явно упал, Том чувствовал это даже с такого расстояния. — Не хватало подсказки тебе давать. — Ты уже дал. Что за красный феникс? Ко мне прилетит птичка и я буду носить её на плече, как пират? — засмеялся Том, хотя ему было не смешно. Даже наоборот, он испытывал какие-то негативные эмоции из-за того, что приходилось обманывать. Гарри был так сломлен, так несчастен, а он лишь подливал масла в огонь. Том знал, что если сильно согнуть ветку дерева, то она сломается. Он не хотел ломать Гарри, но тот вынуждал его врать. Красный феникс будет жить, потому что это и есть настоящая цель. Стать бессмертным, стать кем-то, кто всегда сможет защитить себя и своё… Не важно, какой ценой. И Гарри станет его ключом к этому бессмертию. Он посмотрел на Гарри и вдруг захотел вновь прижать его к себе, так близко, чтобы услышать стук его живого сердца. Как защитить его? Как уберечь их обоих? Он ещё никогда не был ответственен за кого-то другого, причем за того, кто не принимает его методов. Он терялся и не понимал, как нужно делать правильно. Ему вдруг стало страшно. Что если Гарри покинет его? Что если умрет? Том снова останется один в этом мире. А что если он придумает, как разорвать связь, и навсегда избавится от него? Что тогда? — Том? — позвал вдруг Гарри обеспокоенно. — Что с тобой? Конечно, он почувствовал. Конечно. — Ты ненавидишь эту связь, — Том отвернулся к стене. — Наверное, для тебя это так отвратительно — быть связанным с кем-то наподобие меня. Темный маг, монстр, убийца… Для тебя я только тот человек из будущего. — Нет, неправда, — неожиданно жарко возразил Гарри. — Я разделил вас, потому что вы совсем разные. Я до сих пор тебя не убил, как ты сам заметил. Да, в какой-то мере я все ещё отождествляю вас, но не настолько, как ты думаешь. Просто докажи мне, что ты другой, дай поверить! — Боюсь, я не знаю, как это сделать, — с неподдельным сожалением сказал Том. — Я не понимаю тебя, несмотря на то, что мы буквально можем чувствовать друг друга. Наверное, связь — это не всё, правда? У нас такие разные представления о жизни. Недостаточно просто чувствовать друг друга. Нужно… Объяснять. И доверять. А это кажется невозможным, мы слишком разные. — Терапия кажется не такой уж плохой идеей, — слабо улыбнулся Гарри. — Почему-то я вспомнил мою бывшую девушку. Мы тоже не понимали друг друга, не умели объяснять, что чувствуем. Она была со мной в самые тяжелые моменты моей жизни, когда я боролся с кошмарами прошлого, с алкоголизмом и депрессией. А потом она изменила мне, и я не простил. Не стал её слушать, вникать, почему она это сделала. Не поддержал. Я думал только о себе и своей обиде. Попытайся я сохранить наши отношения, услышать её, я бы сейчас не сидел здесь, с тобой. Не испортил бы столько жизней. Том про себя поблагодарил эту девушку, хотя новость о том, что Гарри любил кого-то, неприятно поразила и удивила. — Уже ничего не исправить, — пожал он плечами. — Ты здесь, и я здесь, и я не испытываю восторга от мысли превратиться в монстра. Мы можем постараться понять друг друга и сделать так, чтобы всё это не было напрасным. Мысленно Том уже составил список того, чем нужно заняться в первую очередь. Первым делом, конечно, следовало избавиться от угрозы, которую представлял неизвестный убийца Гордиана. Затем обеспечить им встречи на каникулах, чтобы Гарри не отлетел в мир иной ненароком, пока его нет рядом. — Рад это слышать, — напряженно кивнул Гарри. — И начать нужно с разрыва этой идиотской связи. Не потому, что я её ненавижу, просто это нечестно. Из-за неё мы вечно сталкиваемся, и не всегда это заканчивается хорошо! Мы должны быть свободными, как все остальные души! Это было больно. Даже его возлюбленный, с которым они были вместе больше тысячи лет, не хотел его рядом. Его мать не хотела его. Его сверстники. Его отец. Его дед и дядя. Его брат. Теперь и Гарри. И снова в голове зазвучала знакомая мантра, как скрип ржавым ключом по стеклу: «Ты недостаточно стараешься. Ты можешь быть лучше». Тому пришлось потрясти головой, чтобы избавиться от неё. — Том? — позвал обеспокоенный голос. — Что ты…? Я не имел в виду, Мерлин, ты не так меня понял! — Я всё понял, — с трудом смог ответить Том совершенно ровно. То, что для него было сокровенным и значимым, для Гарри было лишь досадной обузой. — Нет. Ты сам сказал, что мы должны попытаться понять друг друга, — он вдруг сам подошел к нему, сам схватил за руки. Том ошеломленно вскинул голову, снизу вверх глядя в голубые глаза. — Так вот, попытайся ощутить, что я чувствую. Я словно собака на цепи. У меня нет выбора, кроме того, что мне навязал когда-то кто-то другой. Он был взволнован, огорчен, расстроен и зол. Он не испытывал даже малой капли того благоговения, что сам Том. — Я не чувствую тебя, — соврал он. — Если ты так хочешь… Если ты несчастен, я найду способ освободить тебя от меня. Он вырвал свои руки из его ладоней и поднялся на ноги. В груди всё дрожало и ломалось со скрипом, как ветхие здания в землетрясение. Может, он ему и не нужен, это не важно. Том больше не маленький ребенок, который только и делает, что ждет, когда кто-то придет за ним и спасет. Теперь он сам вершит свою судьбу. — Том, — Гарри вдруг подался вперед и обнял его, прижался грудью к спине, совсем как накануне вечером. Он был ниже на полголовы, но его руки были очень сильными, настолько, что ребра затрещали, когда он стиснул его грудь. — Ты снова это делаешь. Просто объясни мне, что не так? Я же чувствую! Я стараюсь говорить с тобой, но ты постоянно закрываешься. Ты ведь сам сказал, что одной связи недостаточно. Это было трудно. Так трудно просто произнести, что он думает. Почему? Том мягко отстранил его ладони, развернулся и уже сам обнял его, как и хотел много раз до этого. В окно проникли яркие лучи восходящего солнца, окрасив волосы Гарри золотом, и Том прижался к ним щекой, прикрыв глаза из-за ослепительного света. Гарри замер в этих нелепых полуобъятиях, задержал дыхание, но своей грудью Том мог чувствовать, как быстро колотится чужое сердце. — Я не хочу избавляться от связи, — казалось, к языку привязали стофунтовую глыбу. — Что, это что-то изменит? Ты ведь не прислушаешься к моим желаниям. У тебя есть свои. — Я… не ожидал, — тихо пробормотал Гарри. Его плечи расслабились, он глубоко вздохнул и уткнулся лицом в свитер Тома, из-за чего его голос стал неразборчивым. — Почему ты не хочешь? То, что он стоял рядом, прикасался, позволял себя обнимать вопреки своему состоянию, немного ослабило узел в груди. — Просто не хочу, и всё. Мне нравится. Что, неужели у тебя в жизни было что-то большее, чем это? Это ведь не просто чья-то шутка. Это судьба, — не было сил отпустить его. Том мог лишь стоять на месте, как зачарованные доспехи в коридорах. Он ведь не жалок в своих желаниях? Если он чего-то хочет, значит, это нормально, значит, должен получить. А он хочет, чтобы связь осталась. — Не ожидал. Знаешь, там, в будущем, мне казалось, что ты бы обязательно избавился от чего-то, что связывает тебя с другим человеком. — Но я не тот, кого ты знал в будущем. Я не хочу быть им, — тихо ответил Том. — И я очень сомневаюсь, что ты его знал по-настоящему. Я бы никогда не показал свои слабости другим, никогда бы не дал узнать меня. Осмелев, он провел ладонью по плечу, обтянутому синей пижамой, скользнул на шею и легонько погладил её пальцами. — Я понял тебя. Не знаю, что нам делать. Я хочу избавиться от этого, ты не хочешь, — горячо выдохнул Гарри ему в шею и обвил руки вокруг талии Тома. — Похоже, один из нас должен изменить свое мнение. — Похоже, — согласился Том и прижался к нему сильнее. Вот так, обнимая его в лучах рассвета, чувствуя его дыхание, ощущая его в своем сердце, Том готов был стоять хоть до самой ночи. Он не собирался говорить, что выбора у Гарри нет. Том уже всё решил. Гарри просто нужно больше времени, и он поймет, что их связь — это подарок судьбы.

***

Если бы кто-то сказал Гарри, что он будет однажды обнимать расстроенного Волдеморта, он бы очень, очень долго смеялся. Они с Роном придумали бы несколько шуток на эту тему, в которых обязательно бы фигурировала лысая голова и лоботомия. Если бы Том Риддл из дневника сказал маленькому Гарри Поттеру, что когда он вырастет, то они поженятся, Гарри бы решил, что дневник испортила плесень. Взрослый, почти двадцатитрехлетний Гарри Поттер обнимал Тома Риддла уже столько раз, что это стало привычным, хотя разговоры о браке до сих пор вводили его в ступор. События этой ночи развивались так стремительно и непредсказуемо, что он уже не знал, чего ожидать от этого нового Тома Риддла. Сначала он заявил, что они братья, потом как-то странно отреагировал на невероятную информацию, которую вывалил на него Гарри. Теперь откровенно заявляет, что не хочет разрывать связь. Гарри многое недоговорил, естественно, рассказал полуправду, где-то нагло соврал. Но даже эта полуправда не вызвала той реакции у Тома, на которую он рассчитывал. Он будто и правда очень сильно изменился за год, стал куда спокойнее, увереннее, может, даже мудрее. Гарри не мог поверить, что это он сам стал причиной таких трансформаций. Он же ничего толком не сделал. Или сделал? Со стороны ему казалось, что все его старания напрасны, что Риддл не меняется, что все проповеди Гарри для него — просто фоновый шум. Но теперь он видит совершенно иного Тома Риддла. Тома, который признает свои слабости, который принял свои чувства, который откровенно говорит, что не хочет разрывать связь, что готов и будет защищать Гарри. Это было невероятно. Пока он метался между двумя пропастями с отчаянием и злостью, Риддл вырос и теперь готов взвалить на свои плечи ответственность за его же, Гарри, действия. Разве не чудо? Гарри Поттер из зеркала говорил, что именно он научил своего Тома быть человеком, воспитал его, показал пример. Гарри ему не верил до этого самого дня. То, что сказал Том о своих чувствах, о беспомощности, о неприятии, так поразило его, будто вместо дементора перед ним оказался Живоглот, который жил в магазине, потому что никто не хотел покупать неласкового, страшного зверя. Поэтому Гарри обнимал его, больше не чувствуя угрызений совести перед павшими в битве при Хогвартсе, перед родителями и крестным. Они бы поняли. Том больше не тот Волдеморт из будущего, он в процессе изменений, которые могут привести к Красному фениксу или же к чему-то совершенно иному. И Гарри хотел помочь ему в этом, искренне хотел однажды увидеть его на вершине. Великого волшебника Тома Риддла, которого все уважают, как Дамблдора, а не ненавидят. Единственное, чего он решительно не хотел, это выходить за него и сохранять их связь. Им обоим нужна свобода. Но Риддл и тут сумел его удивить. Его эмоции, пробивающиеся сквозь крепкую стену, очень сильно напоминали Гарри свои собственные, когда он узнал об измене Джинни. Тогда он тоже чувствовал себя ненужным, одиноким и преданным. Никогда в жизни он не мог представить, что Том Риддл отреагирует именно так. Что же это? Потребность мальчика из приюта обрести семью, или собственничество, как у Волдеморта к крестражам? Он мог посчитать, что раз у них связь, то Гарри принадлежит ему, а свою собственность Волдеморт всегда яростно защищал. Гарри решил не торопиться с выводами и понаблюдать, куда всё это приведет. Когда наступило время завтрака, Гарри с чистой совестью улегся спать, не слушая бубнеж Риддла о прогулах и плохой успеваемости, и проспал до самого ужина. — Вставай, — пихнул его в плечо Риддл. — Хватит спать, у нас много дел. — Выглядишь дерьмово, — сообщил ему Гарри, сладко зевая. — Надо было тоже лечь спать, а я ведь говорил… — Я не собираюсь прогуливать последние занятия перед СОВ, лодырь. То, что ты из другого мира, не даст Гордиану Селвину диплом об окончании школы. — И зачем он мне? — Гарри бодро вскочил с кровати и потянулся. — Я не собираюсь устраиваться на работу. — Всякое может случиться, — возразил Риддл. У него под глазами залегли тени, взгляд плыл. — Знания никогда не помешают. — Я знаю, поэтому я и зубрил. Знания останутся со мной, — отмахнулся Гарри. — Остальное мне не нужно, зачем мне какая-то бумажка? Ты бы прилег, выглядишь как Кровавый Барон сразу после смерти. — Не сейчас, нам нужно поужинать и выловить Крауча. — Риддл швырнул в него рубашку и брюки, которые, как Гарри помнил, были смяты и кучей валялись на стуле, а теперь аккуратно висели на спинке. — Ты заманишь его в укромное место, а я залезу в голову. — Мерлин, мы уже обсуждали это. Нельзя просто залезть в его голову! Ты умеешь стирать память? Я вот нет, этому годами обучаются! Знал я одного придурка, который шарахал стирателем по магам, которые потом превращались в овощи. А моя подруга стерла память своим родителям и так и не смогла восстановить воспоминания. Это очень, очень опасно. — Тогда просто пригрозим. Шантаж, что угодно. Что-то странное происходит. Про тебя кто-то распускает ужасные слухи, и я подозреваю, нет, почти уверен, что это он. — Какие слухи? Я ничего не слышал, — насторожился Гарри. — Ты вообще глух и слеп к школьной жизни. Ты заметил, что тебя называют шлюхой? — выгнул брови Риддл. — Слышал пару раз, — Гарри пожал плечами. — Мне постоянно подкидывают записки с неприличными предложениями, я их выбрасываю, не читая. Эти детские бредни меня не интересуют. Ты сам виноват, ты же распускал про меня слухи. Да и Вальбурга отлично подлила масла в огонь. — Я сначала тоже так думал, но всё гораздо серьезнее, чем детские бредни, Гарри. Мы должны придумать план, как пролезть в его голову. Спорить с ним оказалось бесполезно, поэтому Гарри кое-как привел себя в порядок и поплелся в Большой зал, содрогаясь от мысли встретить Альфарда. «А ведь это был мой первый секс с парнем, — внезапно осознал он, столкнувшись взглядом с синими грустными глазами. — И это был дядя Сириуса. А у меня ведь тоже есть родственники — Блэки. Это точно какой-то блэковский бзик на инцест». Со всеми событиями Гарри успел порядком остыть. Конечно, больше к Альфарду не было никакого доверия, но его стало жалко. Он ведь всего лишь влюбленный шестнадцатилетний мальчишка с не самой лучшей наследственностью. Чувство предательства и вина смешались в голове, и казалось, что все глазеют на него, что все знают и злорадствуют. Альфард сидел рядом с Жанной и Рутом, и выглядел даже хуже Риддла. Его волосы торчали в разные стороны, лицо посерело, рубашка измялась. «Ох, за что мне это», — обреченно подумал Гарри и сел с ним рядом, проигнорировав волну злости от Тома. Проблему нужно было решать, пока за него это не сделал Риддл в своей неповторимой манере. — Явился! — возмутилась Жанна. — Ты вообще страх потерял, Селвин? Коллахан тебя сожрет за прогулы! — Я был занят, — пожал плечами Гарри, пристально глядя на Альфарда. — Но теперь всё в порядке. Давайте просто не будем поднимать эту тему. Альфард тяжело сглотнул и с облегчением кивнул, поняв, что Гарри на самом деле обращается к нему самому. Наверное, он думал, что Гарри никогда больше не заговорит с ним. Так и следовало бы сделать, но Гарри невыносимо было видеть страдания на лице, так похожем на лицо его крестного. Оглядев сидящих за столом учеников, Гарри поймал на себе парочку неприязненных взглядов и невольно задумался. Может, Риддл был прав, и что-то серьезное происходит? Не мог же Альфард рассказать кому-то о том, что произошло. — Утром была новость, — неловко перевел тему Альфард. — Вернулся один из пропавших прошлым летом. — Как вернулся? — Гарри чуть не подавился соком. — Кто? — Аврор Грюм, отец того второкурсника, Аластора, — Жанна заботливо протянула ему салфетку. — Представляешь, для него время остановилось! Он просто шагнул в соседнюю комнату и оказался в ней же, только спустя десять месяцев! — Просто невероятно! — поддержал Рут. — Значит, и остальные тоже вернутся! Как думаете, Диппета сделают директором снова? — Мерлин, надеюсь, что нет, — поморщился Альфард. — Может, он и не вернется? Или вернется лет через пятьдесят? — Да, Грюм вернулся, но остальные могут задержаться на неопределенный срок, — согласилась Жанна. — Вообще странно. Вернись он на месяц раньше, и Хагрид бы не пострадал, но он вернулся именно после. Думаете, в этом есть смысл? — Хагрид? — Гарри так резко обернулся к ней, что в шее что-то хрустнуло. — Он пострадал? — Доброе утро, с вами Гордиан Селвин, самый внимательный ученик Хогвартса, — фыркнула девушка. — Ты вообще на этой планете живёшь? Он уже месяц в Мунго! — Он был слишком занят, изображая героя пьесы Шекспира, — фыркнул Рут. — Мрачная отрешенность и загадочность порядком надоели. Тебе, оказывается, нужно было просто поспать и прогулять занятия! — Да, да, так что там с Хагридом случилось? — отмахнулся Гарри. — Мелкий Грюм на него напал. Я слышала, что Хагрид подошел к нему и попытался поддержать, сказал что-то про отца, и Грюм вдруг взбесился. Набросился на бедолагу, но великаны ведь устойчивы к магии, так что у него ничего не получилось, и Хагрид его оттолкнул. У мальчишки случился спонтанный выброс магии, Хагрида отбросило футов на десять. Говорят, хруст черепа было слышно даже на первом этаже. Гарри застыл, глядя в одну точку. Такого не должно было быть! — И что с ним теперь? Почему он в Мунго? — прошептал он побелевшими губами. — Откуда мне знать. Наверное, что-то не срастается, он же полувеликан. На них зелья не так действуют. Гарри посмотрел в тарелку, где лежала картошка, и понял, что ничего не впихнет в себя, хоть и не ел со вчерашнего ужина. Он так погрузился в свои проблемы, что совсем забыл о Хагриде. Он пытался наладить с ним общение в самом начале года, но Хагрид сразу показал, что Гордиан Селвин ему не нравится и разговаривать с ним он не будет. Как потом выяснилось, на первом курсе ему сильно досталось от Гордиана и Вальбурги. — Пролом сильный? — смог выдавить он. — Как думаете, он останется… В своем уме? — Он и так был странным, думаю, после этого станет ещё страннее, — с искренним состраданием сказал Рут. — Жаль парня. Только представьте, какой бы из него вышел боевой маг! Половина заклинаний отскакивают, как от нунду. — Он бы не стал воевать, он очень добрый и отзывчивый, — машинально покачал головой Гарри и чуть не выругался вслух, вспомнив одну маленькую деталь. Арагог! Если Хагрид в Мунго уже месяц, Арагог, запертый в ящике, мог уже умереть от голода, акромантулам нужно много пищи. — Мне нужно идти! — Гарри наколдовал сверток и стал складывать в него куриные ножки со стола. — Эй, ты нас без еды оставить хочешь? — возмутился Рут. — Куда тебе столько! — Я голодный, — Гарри собрал все, что было из мясного в пределах видимости. — Ай, опять у него что-то щелкнуло, — покачала головой Жанна. — Вот, смотрите, он нас даже не слышит. Гарри, у тебя ширинка расстегнута! — Ага, — Гарри уже кинулся прочь, пытаясь вспомнить, где находится та злополучная коморка с Арагогом. В воспоминании Риддла она, кажется, была где-то поблизости от гобелена со странствующим бардом, а это на третьем этаже. Или на четвертом? Он уже поднялся по лестнице, когда его догнал сам хозяин воспоминаний. — Что на этот раз? — с беспокойством спросил он, мрачной тенью следуя за Гарри. — Убил чью-то бабку ненароком? — Очень смешно, — буркнул Гарри. Он не мог вспомнить, куда идти, так что решил обратиться к первоисточнику. — Ты не знаешь, где Хагрид хранил… кое-какой секрет? Маленькая каморка с сундуком. — Ты и про акромантула знаешь? — закатил глаза Риддл и уверенно развернулся, схватив Гарри за руку. — Пошли. Надеюсь, от жизни этого акромантула не зависит наша судьба? — Как знать, — неуверенно ответил Гарри. — Значит, ты знал, что у Хагрида есть питомец, но не сделал ничего, когда его упекли в Мунго? Они прошли по коридору и начали подниматься вверх по другой лестнице. — Я уже забыл о нем. Я не мог думать о каком-то пауке, пока ты влипал в неприятности. — Пф, — фыркнул Гарри. — Не мог не заметить, что ты снова сидишь рядом с Блэком и разговариваешь с ним, — словно между делом начал Риддл, уверенно шагая вперед. — Не начинай, — поморщился Поттер. — Это моё дело. — Я прекрасно понимаю, какое это «дело», — едко ответил тот. — Это дело называется «я буду во всём винить себя, а его буду жалеть, потому что он такой несчастный и влюбленный, а ещё красивый и совестливый, он сам себя накажет за свой поступок куда сильнее, чем я мог бы наказать». Кто-то должен научить его, что насилие не всегда остаётся безнаказанным, Гарри. Он попытался подражать голосу Гордиана, но получилось просто пискляво, и Гарри не смог разозлиться на него. — Если ты думаешь, что научился разбираться в моих эмоциях, это ещё не значит, что ты всегда прав, — из чувства протеста буркнул он, хотя Риддл, разумеется, был прав. Гарри так и думал. Тот обернулся и молча вскинул одну бровь. Они оба знали, что он прав. — Ой, заткнись! — фыркнул Гарри и обогнал его. — Нет, Гарри. Просто скажи, почему ты так его защищаешь? Кто он тебе там, в будущем? Ты его любил? Или… Нет, он был твоим любимым дедулей? Ты хоть понимаешь, насколько это… — Риддл всё не мог успокоиться и почти шипел. Гарри сначала даже подумал, что тот говорит на парселтанге. — Он дядя моего крестного! — не выдержал он. — И очень на него похож, и внешностью и характером. Поэтому если ты посмеешь хоть что-то ему сделать… Не смей к нему подходить, Риддл. Я серьезно. Тот, о чудо, замолчал и не стал спорить. Они поднялись на четвертый этаж и оказались рядом с ванной старост, где и висел портрет барда. Гарри чуть по лбу себя не хлопнул. Он же помнил его! — Вот тут, — Риддл указал на неприметную дверку сбоку от статуи. — Хорошее место для секрета. Никто не уединяется в кладовке, когда рядом есть целая ванна для старост. О которой, кстати, знает подозрительно много людей. Кто-то нагло пользуется своим положением и сообщает пароли кому попало, и эти озабоченные мелкие… — Заткнись, будь так любезен! — воскликнул Гарри, закатив глаза, и вышиб дверь заклинанием. Каморка была точно такой, как в воспоминании. Тяжелый деревянный сундук стоял в углу за колонной, и когда Гарри приблизился к нему, то увидел дыру в корпусе. Дерево оплавилось, как свеча, и почернело по краям. — Он сбежал, — с облегчением выдохнул Гарри. — Я и забыл, что он ядовит, как василиск. — И ты спокойно сообщаешь, что ядовитая тварь сбежала и бродит сейчас по школе? — уточнил Том. — Голодная ядовитая тварь? — Он друг Хагрида, — Гарри попытался восстановить сундук, чтобы не оставлять улик, но яд не поддавался чарам. — Он просто сбежит в Запретный лес, заведет там детишек… Воспоминание о том, как они с Роном убегали от детей Арагога, которые хотели их сожрать, заставило его передернуть плечами. Может и лучше было бы, если бы Арагог умер? — Гарри, я понимаю, что ты не очень… Как бы сказать помягче. Ты безответственный раздолбай, Гарри, — повысил тон Риддл. — Голодный акромантул в школе, полной детей? Ты совсем с ума сошел? — Мерлин, не утрируй, — поморщился Поттер, потому что слышал эту фразу тысячу раз от Гермионы. — Он друг Хагрида! Он однажды нам помог… И вообще, ты собирался выпустить василиска в эту самую школу! Кто бы говорил! — И я очень сожалею об этом, я был ослеплен желанием доказать всем, кто я такой, и чуть не совершил огромную ошибку. Но теперь я прекрасно понимаю, каким идиотом был. — Арагог — не василиск, он же маленький совсем, что он сделает? Испугает пару девиц? — Ты неисправим. Я знаю, где он, идем, — Том дернул его за собой, и Гарри оставил сундук в покое. — Сегодня утром, когда мы вылезли из трубы, там были мелкие следы слизи. Я подумал на крыс, но теперь понимаю, что это были паучьи лапы. Он, должно быть, заполз в канализацию и лазал там, пока ты не открыл проход. Идем, изловим его и сдадим Слизнорту, пусть сам решает, что с ним делать. — Не нужно никому его отдавать, пусть живет в лесу, — рассердился Гарри. — Знаешь, ты иногда очень напоминаешь мне мою подругу. Только её я не мог называть занудой в открытую, а тебя могу. — Тебе сколько лет? Тринадцать? — высокомерно поинтересовался Том, пока они буквально бежали по лестнице на второй этаж. — Мне двадцать три скоро, — смутился Гарри. — И не нужно этого высокомерия! Я, может, не гений, но понимаю, что опасно, а что нет. Арагог любит Хагрида. Он никогда… Они добрались до двери в женский туалет, и с нарастающим внутри ужасом Гарри увидел на полу растекающуюся лужу из-под двери, как тогда, на втором курсе, когда обнаружил дневник. — Ты же точно не выпускал василиска? — на всякий случай спросил он. Риддл не ответил, только распахнул дверь и вдруг резко загородил проем плечами. — Гарри… — предупреждающе сказал он. — Лучше не входи. — Что там? — Поттер, конечно, не послушал его. Он ловко проскользнул под его рукой и вдруг оказался на шестом курсе своей прошлой жизни, в том дне, когда напал на Драко Малфоя. По темной плитке текла розовая вода, у раковины лежали неподвижные тела. — Гарри, не смотри, — его глаза накрыла чужая рука, но он уже увидел всё, что должен был. У раковины лежала Миртл, опознать которую можно было лишь по нелепым хвостикам и разбитым очкам, отлетевшим на фут. Лица просто не было, его сожрали до самых костей. Сквозь дыры в тех местах, где должны были быть щеки и губы, торчали красные от крови, слишком крупные для такой крохи зубы. Буквально на расстоянии вытянутой руки от неё раскинулся русоволосый парень в форме хаффлпаффа с неестественно вывернутой шеей. Он до сих пор крепко сжимал в руке палочку.