Вечность за плечами

— Какая же безвкусица, — в несвойственной ему манере протянул Риддл, разглядывая комнату Гордиана. — Ага, — Гарри метался между гардеробом и камином, показывая голове Тома, выглядывающей оттуда, очередную тряпку. — Вот тут написано «Милано Шелли». Подойдет? — Это самый дорогой французский дизайнер. Найди все вещи с этим названием. За одну эту жилетку можно снять номер в хорошем отеле, — кивнул он. Языки пламени лизали его щеки, и это выглядело завораживающе. — Мне не нужен номер, мне нужно снять надежный дом с хорошей защитой, — Гарри кинулся обратно в гардеробную, бросив жилетку в кучу на полу. — Тогда придется продать драгоценности. Посмотри, что у него есть, — велел Риддл. Слизнорт, конечно, разрешил своей звездочке остаться на каникулах в школе. Риддл всё же исхитрился сдать СОВ на самый высший балл за последние пятьдесят лет, получил свою табличку в зале наград, и директор готов был позволить ему всё, что угодно: хоть жить в школе одному (преподаватели разъехались на каникулы, остался только завхоз). А ещё пользоваться библиотекой (без надзора мадам Ши), лабораторией, столовой, и отлучаться из Хогвартса в любое время. Конечно, все возмущались, ведь многие ученики находились в трудной ситуации и тоже хотели остаться, Дамблдор долго разговаривал со Слизнортом, но тот был непреклонен. Он доверял Тому, глупец. Его фаворитизм был очевиден. Поэтому Том беспрепятственно пользовался камином и связывался с Гарри. Этого хватало, чтобы тело Гордиана подчинялось Поттеру. Сам Гарри сдал чары, трансфигурацию и ЗОТС на высший балл. Завалил только историю магии и отделался Выше ожидаемого по зельеварению. В целом, он был доволен, потому что сдал СОВ гораздо лучше, чем в первый раз. Не то, чтобы оценки его волновали, просто было приятно, что он всё же смог. — Запонки с изумрудами, с рубинами и бриллиантами, — начал перечислять Гарри. — Коллекция часов. А это что? Ожерелье? Мерлин, Гордиан… — Запонки, — крикнул Риддл. Камин находился в гостиной, отделённой от комнаты, — Камушки ценятся больше, возьми парочку. — Тут ещё серьги есть. — Серьги оставь, наверняка это хорошие защитные артефакты. Лучше надень их. — Не буду я серьги таскать! — крикнул ему Гарри. — Хватит с меня этих рубашек ублюдских! — Жаль, я бы на это посмотрел, — хмыкнул тот. Естественно, когда он вернулся, ему снова пришлось следовать моде, принятой у богачей. Бабушка Гордиана протащила его по всем бутикам Франции на следующий же день, как Гарри вернулся из Хогвартса, потому что: «Ты вырос и стал мужественнее, тебе необходимо сменить гардероб!» — Почему бы тебе вообще не остаться в этом доме? — Гарри вернулся в гостиную и наткнулся на неприятный, острый взгляд. — Тут безопасно, и будет проще найти улики против Мариуса. — Я понимаю, — Гарри присел на ковер возле кучки разноцветных тряпок. — Но не могу. Этот дом… Он как будто сводит с ума. Мерещится всякое, кошмары снятся. Сначала я думал, это оттого, что память возвращается. Но я давно уже всё вспомнил, а кошмары всё не оставляют. Я ещё на прошлых каникулах заметил, что тут какая-то особая атмосфера, которая давит на плечи. Да и бабушка… Она стала ещё безумнее. Постоянно с кем-то разговаривает, как я с Шезметет. — Тебе так кажется, потому что ты узнал, что здесь творилось что-то ужасное, — мягко ответил Том. — Может быть. Но знаешь, я тщательно рассмотрел гобелен и увидел, что все Селвины последние два поколения умирали молодыми. Никто не дожил до сорока! Одна бабушка, и та свихнулась. Тебе это не кажется странным? Мать покончила с собой, когда Гордиану было шесть. Отец покончил с собой. Его брат, отец Мариуса, тоже как-то странно умер, ему было тридцать три. Его жена скончалась в двадцать пять. Муж бабушки умер в тридцать шесть, — Гарри передернул плечами. — В моём времени был жив только один Селвин, он служил тебе и был полным психом. Я лично его поймал после твоей смерти. У него не было этого дома, не было богатств. Что, черт побери, произошло? Куда делись все эти артефакты? Сначала Гарри не помнил про Селвина, но когда воспоминания вернулись, ему приснился тот эпизод, когда они с Хагридом на мотоцикле улетали от пожирателей. Там был Селвин — взрослый мужчина, у которого Волдеморт отобрал палочку, чтобы убить Гарри. — А что ты хочешь? Если леди Селвин была сестрой Марволо Гонта, то наследие она в семью принесла просто ужасное, — хмыкнул Том. — Только подумай. Вместо парселтанга Селвины получили жестокость, безумие и мотовство. Вот и вся разгадка. Промотали всё состояние, распродали коллекцию, дом. Тот Селвин из будущего мог быть сыном Мариуса, родившимся уже в упадке. — Наверное, — поморщился Гарри. — Но дом этот всё равно мне не нравится. Я хочу, чтобы у меня было убежище, настоящее. — Ладно, как скажешь, — смягчился Риддл. — Отправь вещи почтой, я найду, кому это всё продать. Знаю пару лавок… — Только не ходи один в Лютный! — строго приказал Гарри. — Я серьезно, не… — А что мне будет? Ты сам рассказал, что я могу колдовать в таких местах. — Это не отменяет того, что тебе всего шестнадцать, а там обитают такие экземпляры, которые могут просто разорвать тебя напополам и сожрать, — Гарри сурово сдвинул брови. — Не ходи туда без сопровождающего, который знает все безопасные места. — Ты беспокоишься обо мне? — улыбнулся Риддл, согревая своими эмоциями сердце Гарри. — Думаешь, великого Тёмного Лорда грохнут бродяги в подворотне? Про себя Гарри подумал, что это было бы неплохим выходом. Но эта мысль встретила резкое сопротивление. — Я, конечно, был бы не прочь избавиться от тебя, — нарочито грубо ответил он, отвернувшись. — Но твоё время ещё не пришло, и я ещё надеюсь получить от тебя пользу. — Ты же знаешь, что я чувствую, как ты врёшь сейчас? — скептически поинтересовался тот. — Ты всего лишь голова в камине, ты не можешь чувствовать, вру я или нет, — Гарри вернулся обратно в гардеробную и распахнул нижние дверцы с правой стороны. — Но я чувствую, — крикнул Риддл. — Итак, что там ещё есть? Ботинки тоже дорого стоят, особенно из кожи редких животных. — Вот бы из тебя ботинки сделать, — буркнул себе под нос Гарри. Риддл совсем распоясался в последний месяц. Он походил на самодовольного жиголо, который точно знает, что очередная пассия рано или поздно сдастся и упадет в его постель. Ему необычайно шел этот образ, он выглядел так горячо, что у Гарри каждый раз при взгляде на него штаны начинали дымиться. Но, к несчастью, не только у него. Глейндейл основал фан-клуб имени Тома Риддла. Настоящий клуб! Около сорока учеников собирались каждую неделю и всерьез обсуждали новую стрижку Тома, его отношения с друзьями, с Гарри, с Вальбургой, с учителями и директором. Об этом поведала главная сплетница Шион, которая посетила одно из собраний. Риддл, осознав, что его сексуальность сводит людей с ума, начал активно ею пользоваться. Он мастерски сочетал в своём образе строгого старосту, чувствительного романтика и сексуального альфа-самца. И пусть он не признавался, но у Гарри были глаза, он видел, что свита Тома обросла новыми поклонниками. Конечно, он не мог не думать о том, чего Риддл добивается. Зачем увеличивает сторонников. Что говорит им. Он пытался выяснить, но от самого Тома ничего нельзя было добиться, а его прихвостни, естественно, молчали. Человек с таким количеством фанатов мог повлиять на них в любой момент, и Гарри боялся, безумно боялся, что Красный Феникс воспарит. В этом контексте смерть Риддла от воришек в лютном была бы предпочтительнее. Но… Это казалось чем-то неприемлемым. — В посылку с вещами я положу галлеон, — когда всё барахло Гордиана было собрано, Гарри показал Тому золотую монетку. — Видишь буквы сбоку? Такие же буквы на моей монете. Если нам нужно будет срочно связаться, ты просто изменишь текст. Мой галлеон нагреется и я смогу прочитать твоё послание и ответить тебе. — Протеевы чары, — кивнул тот. — Мерлин, ну хоть раз мог бы похвалить меня за сообразительность и сделать вид, что не знаешь эти чары, — Гарри подавил порыв кинуть монетой ему в лоб. — А ты сам это придумал? — ехидно спросил тот. — Да пошел ты, — буркнул Гарри. Он не собирался признаваться, что идея принадлежала Гермионе. — Ладно, это очень хорошая идея, не дуйся, — усмешка сменилась на крошечную улыбку, что очень шло Тому, потому что когда он улыбался широко, то становился похож на Волдеморта из будущего. — Свяжешься со мной вечером? — Обойдешься, — Гарри начал сгребать все вещи в один из саквояжей из гардеробной. — Через три дня будет бал в честь совершеннолетия Гордиана. Я напишу, чтобы ты был готов. Дождемся, пока Розье налакается, и я открою ворота в поместье. Ты под видом Альфарда войдёшь в дом, я заманю Розье в свою комнату, и тут ты перевернешь его мозги как можно болезненнее. — Я слышал это уже тысячу раз, можешь замолчать? — Риддл был совершенно спокоен, как будто такие эскапады были для него привычны. — Я всё сделаю, как нужно. Ты только не психуй. Лучше подумай, как проникнуть в кабинет Мариуса. Он тоже замешан, а напасть на него в его же доме не получится. — Почему не получится? Домовики его ненавидят, они меня послушают. — Домовики — не главная проблема. Если ты не знал, в древних поместьях защита завязана на Лорде. Сам дом может защитить его в случае опасности. Гарри вспомнил Люциуса Малфоя и его дом, в котором его же пытали, и только фыркнул. — Не думаю, что дом как-то защитит Мариуса от легилименции. Но раз ты опасаешься, пока не будем его трогать. Наша цель — Розье. Бал в честь совершеннолетия обещал быть грандиозным. Мариус разослал приглашения всем хоть немного важным волшебникам, бабушка целыми днями только и делала, что гоняла домовых эльфов и раскидывалась огромными суммами, которые, как знал Гарри, они не могли себе позволить. Ему было необходимо убежище ещё и потому, что после разрыва помолвки с Альфардом лорд Блэк или Мариус вполне могут его проклясть. Сам Гарри не хотел рисковать и выходить из поместья без охраны, поэтому Риддл согласился продать кое-какие вещи Гордиана, чтобы обзавестись золотом. Предыдущий лорд Селвин не позаботился о комфорте сына, не написал нормального завещания, не создал даже фонда, так что после его смерти всё имущество семьи перешло к кровному старшему в роду — к Мариусу. У леди Селвин тоже были свои сбережения, но она в последнее время совсем сдала, и рассчитывать на денежную поддержку от неё тоже было нельзя. Вот Гарри и копался в чужих вещах, выискивая, что можно продать подороже. Он уменьшил саквояж, лично поднялся в маленькую башенку в правой части поместья, где обитали совы, и отправил посылку. Возвращаясь обратно, он случайно свернул не туда и очутился в длинной галерее со статуями. Он ненавидел это место, поэтому хотел было свернуть и пройти другим путем, но что-то вдруг зацепило его внимание, потянуло вперед. Какое-то неясное ощущение. Словно воспоминание. Стремительно шагая, он разглядывал статуи и витрины с артефактами, и вдруг остолбенел. Одна из статуй, та самая, из черного камня, смотрела прямо на него. С нарастающим удивлением Гарри перевел взгляд с детально вылепленного лица на шею неизвестного существа и отшатнулся. Мордредов знак Даров смерти в виде кулона висел на веревке на шее Короля. — Вот это новости! — не удержался Гарри. Ему почудилось, что он слышит смех, но не привычное мерзкое хихиканье Шезметет, а другой, более приятный. Когда он проходил здесь в первый раз, в его памяти были провалы. Он не помнил символа Даров и не различил его сразу. Поборов нелепый страх перед статуей, вертящей головой, как ей вздумается (Гарри точно помнил, что в прошлый раз она смотрела в другую сторону), он присел на корточки перед массивным постаментом и вчитался в надпись на табличке. «Статуя Короля с пустым венцом, дата создания неизвестна. Первое упоминание в дневнике монаха ордена Дамиани тринадцатого века, обнаруженного в Сорсберри». Гарри попытался вспомнить, когда жили его далекие предки Певеррелы. Кажется, уже после основания Хогвартса, а значит, это было после десятого века. Могли ли они сочинить свою сказку на основе более древней легенды? В витрине рядом лежал сам дневник. Табличка указывала, что его перевод хранится в ячейке в библиотеке Селвинов, и Гарри поспешил туда. Заняться ему всё равно было особо нечем, поэтому он решил почитать дневник монаха. Старая сказка манила, искушала узнать побольше. Гарри собрал все три Дара в свое время, но не стал повелителем смерти, потому что не выполнил одно из условий, необходимых для активации даров — к тому времени он ещё не успел никого убить. Сейчас ему казалось, что это попросту невозможно. Смертью нельзя повелевать, она соберет свой урожай так или иначе. В библиотеке обнаружилась бабушка. Она сидела в удобном кресле с книгой в одной руке и чашечкой чая в другой. На лице блестели золотом очки в прямоугольной оправе. — Милый, что привело тебя сюда? — дружелюбно улыбнулась она, оторвавшись от чтения. — Та статуя Короля, — Гарри устроился в соседнем кресле, и перед ним тут же появился поднос с чаем и печеньем. — Ты знаешь, что за знак у него на шее? — Ах, это, — с картинной небрежностью взмахнула книгой она, чем сразу насторожила Гарри. — Все думают, что это символ Гриндевальда, но на самом деле это знак из старой сказки про Дары смерти. Он много где встречается, на протяжении веков маги были очарованы этой легендой. — Да, да, а ты читала дневник того монаха? Что это за Король такой, там написано? — жадно подался вперед Гарри. — Может, скульптор так изобразил саму Смерть? Бабушка вдруг улыбнулась, став совсем не похожей на саму себя. В темных глазах появилось что-то жуткое, как в те мгновения, когда она разговаривала с портретами. — Из остатков дневника удалось узнать, что это статуя по мотивам легенды настолько древней, что даже память о ней уже стерлась. Когда-то давно этот Король захотел уничтожить всех волшебников. Он считал, что мы украли магию у его народа. Он вёл безжалостную войну, уничтожал волшебные города и селения, но волшебникам удалось убить его. Думаю, он и был создателем Даров. Уже позже, в тринадцатом веке, на основе этой легенды братья Певеррелы придумали свою легенду, которая и дошла до нас благодаря барду Бидлю. — В каком веке это было? Что это за народ такой? — взволнованно спросил Гарри. — Боюсь, об этом мы никогда не узнаем. Дневник был сильно поврежден, удалось перевести лишь обрывки. Гарри задумался, глядя на огонь в камине. Несмотря на то, что за окном стояла жара, в поместье было холодно, приходилось топить. Он отвратительно знал историю магии, но был уверен, что никогда не слышал ничего подобного. Как можно похитить магию? Звучало как бред, которым пичкал всех Волдеморт, отбирая палочки у маглорожденных. — А где нашли эту статую? — спросил он. Бабушка, которая вновь погрузилась в чтение, посмотрела на него задумчивым взглядом. — В поместье Гонтов, — улыбнулась она. — Его разрушили в девятнадцатом веке, камня на камне не оставили, но при раскопках тридцать лет назад обнаружили эту статую. Чудо, что она сохранилась в первозданном виде. Там же нашли и дневник, но ему повезло меньше — он почти уничтожен. — Ты ведь из Гонтов, правда? — напрямую спросил Гарри. — И как ты догадался? — не стала отпираться женщина. — Кузена встретил. Том Риддл зовут, мы с ним в одной комнате живём, — пожал плечами Гарри. — Так я прав? Ты, должно быть, сестра Марволо? — Старшая сестра, да, — Бабушка откинула книгу на столик и прикрыла веки. В свете огня морщины на её лице проступили особенно четко. — Меня забрали, когда мне было пять. Представили, как дальнюю родственницу Селвинов. Они надеялись, что я рожу детей, говорящих на парселтанге, но не хотели позориться, афишируя связь с Гонтами. Мой отец был безумцем, мотом и пьяницей. Он продал меня, как породистую собаку, и я больше никогда не видела своей семьи. Не хочу знать, кем стал мой младший брат. — Ну, у него получилось завести двоих детей, одна из которых произвела на свет будущего великого волшебника, — слегка слукавил Гарри. — Он гениален. Так что жизнь Марволо прожил не зря. — Ты ведь не мой Гордиан, правда? — вдруг всхлипнула леди Селвин. Из-под закрытых век потекли слёзы. — Мой внук умер, а вместо него пришёл ты. Я больше не могу обманывать себя. Мой мальчик умер в страшных муках, а то, что от него осталось, вылезло из могилы и пришло в мой дом. — А кто же я тогда, бабушка? — попытался переубедить её Гарри. — Мертвецы не могут есть, спать, ходить в туалет, говорить, думать. Я — не мертвец. — Не знаю, кто ты, но скоро узнаю, — устало улыбнулась она. — Скоро мы все окажемся там, где нет места тайнам. — Что? — подался вперед Гарри, расплескав чай. — Что ты имеешь ввиду? Где окажемся? Женщина нахмурилась и с недоумением посмотрела по сторонам. — Горди? Что ты здесь делаешь? — осоловело заморгала она, глядя на чашку с чаем. — Пришел посидеть со мной и поболтать, как в старые добрые времена? — Нет, — Гарри вцепился в подлокотник кресла и встал. — Я уже ухожу. Ему хотелось вытрясти из неё все тайны рода Селвинов, но женщина была больна. Ему было жаль старушку, потерявшую практически всех, кого она любила. Поэтому он ушел, размышляя о давно минувших веках, о тайнах прошлого и загадках будущего.

***

Оставшись в Хогвартсе в одиночестве, Том был неимоверно счастлив. Он мог бродить где вздумается, мог читать прямо в гостиной, сидя в мягком кресле у камина. Мог расслабиться и не контролировать малышню, мог не отвлекаться на свою свиту. Эти каникулы обещали стать лучшими в жизни. Он думал так три дня. Трёх дней ему хватило, чтобы ощутить одиночество, сосущую бездну в груди, которая разрасталась, когда он засыпал, глядя на пустую кровать напротив. Без Гарри ему хотелось лезть на стенку. Он не знал, в порядке ли тот, не попытался ли прикончить себя, не вляпался ли в очередные неприятности, не попал в лапы Розье, или другого мудака. Никто не огрызался, не провожал подозрительным прищуром, не встречал, не ворчал, не смеялся громко, не улыбался, не разговаривал. Том уже забыл, что это такое: быть одному по-настоящему. Он как мог терпел, уговаривая себя не вызывать его по камину утром и вечером. Он скучал. Звучало дико, ощущалось ещё хуже. Он хотел вернуть Гарри. Освободившееся свободное время он занимал поисками информации о душах, связях и способах их укрепить. Гарри подарил ему великолепную возможность изучить давно утерянные манускрипты, которые хранились в комнате потерянных вещей. Том с утра до вечера копался в куче хлама, выискивая бриллианты. В одном из них он и наткнулся на непонятное слово «крестраж». Сузив круг поисков, он довольно быстро разобрался, что это такое, и пришел к выводу, что тот Том из будущего использовал именно этот ритуал. Разорвал свою душу на части, избавился от большинства эмоций и нарушил равновесие разума, как тот самый Экриздис. Естественно, он сразу подумал, что мог бы использовать этот ритуал куда эффективнее, чем тот, другой Том. Времени на исследования не было, следовало подготовиться к приему в доме Селвинов, поэтому Том пока отложил все нужные книги, спрятал в одном из старинных буфетов, и занялся делами насущными. Никто, конечно, не следил, покидает ли он школу и когда возвращается. Завхозу было всё равно, эльфам тем более. Слизнорт оставил его под честное слово, а Том, как водится, слукавил и воспользовался неточностью формулировки. Он нашел в Хогсмиде ломбард, в Косом переулке сбыл дорогие шмотки, присмотрел пару подходящих домиков в долине неподалеку от Хогвартса. Он уже умел трансгрессировать и не опасался быть пойманным, ведь благодаря Гарри теперь знал, что никто не вычислит его среди других волшебников. Это облегчило его положение и позволило провернуть пару своих собственных дел. Десятого июля Гордиану Селвину могло бы исполниться семнадцать лет. К счастью, кузен умер, освободив тщедушное тельце кое-кому более интересному. — Нервничаешь? — Том со скрытым наслаждением наблюдал за переодеванием Гарри из камина. Тот раскидал по кушетке рубашки, галстуки, жилетки и ботинки, метался между ними, натягивал то одну, то другую. — Нервничаю, — огрызнулся Гарри, скинув бежевую рубашку. — Бабка Горди какая-то странная, Мариус весь светится от счастья, Альфард не отвечает на письма. Я предчувствую, что всё пойдет наперекосяк. — Всё будет нормально, — попытался успокоить его Том. — Все напьются, позабудут о бдительности. Ты дал эльфам указание? — Да, — Гарри надел фиолетовую рубашку, покрутился перед огромным напольным зеркалом и сморщился. — Они подадут намного больше алкоголя, чем планировалось. Мерлин, да что мне надеть? Это мерзкое тряпье всё какое-то девчачье! — Попробуй вон ту, синюю, — посоветовал Том, откровенно разглядывая обнаженную спину. — А к ней возьми жилетку на пару тонов светлее, с узорами. Гарри спрятал нежную кожу груди и маленькие розовые соски под рубашкой, вызвав у Тома вспышку острого недовольства. — Так гораздо лучше! — воскликнул Гарри. — Спасибо, я совсем ничего в этом не понимаю. — В детстве я мечтал стать стилистом, — сообщил ему Том и добился искреннего шока на красивом личике. — Правда?! — завопил он. Том громогласно расхохотался. — Конечно нет, я собирался убивать людей за деньги для итальянской мафии, — снова пошутил он, и Гарри тоже рассмеялся. В груди сразу заискрились маленькие волшебные фейерверки, захотелось оказаться рядом с ним, прикоснуться, чтобы ощутить и его эмоции. — В это я поверю охотнее. Но всё же, кем ты мечтал стать в детстве? — отсмеявшись, спросил Гарри с любопытством. — Никем, — с легкостью сознался Том. — Я мечтал вырваться оттуда, стать самым сильным, самым богатым и влиятельным, а каким способом я этого достигну, мне было всё равно. А ты? — Оу, — Гарри всерьез задумался. — Знаешь… Я тоже никем не мечтал стать. Тоже хотел вырасти и убраться подальше от своих родственников. — Значит, тебе у них было так же паршиво, как и мне в приюте, — подвел итог Том. — Хватит болтать, примерь другие ботинки, эти сюда не подходят. Делиться подробностями своего детства было непривычно, но он постепенно привык. — А это правда, что ты убил кролика Билли Стабса? — продолжил допрос Гарри, скинув ботинки. — Обо мне даже это известно? — удивился Том. — Вообще правда. Я умею управлять мелкими животными. — Чем тебе помешал кролик?! — Ничем. Он был дорог Билли. А Билли забрал то, что было дорого мне — мою книгу. Уже не помню, о чем она была. — Кролик взамен книги? Ты вообще понимаешь неравноценность обмена? — Гарри пылал от праведного негодования. — Это всего лишь кролик, — фыркнул Том. — Их выращивают ради меха и мяса. Уверен, ты и сам ел кролика. Книга была в десятки раз дороже. — Настолько дороже, что ты даже не помнишь, о чем она была. Ты отнял не просто кусок мяса и меха, ты вырвал из сердца ребенка его любимого питомца. Гарри остановился на паре коричневых ботинок с тупым концом и шнуровкой. — В этом и был смысл, — снисходительно пояснил Том. — Никто не может отнять у меня то, что принадлежит мне, и остаться безнаказанным. Я никогда этого не прощу и не забуду. Наказание будет во сто крат хуже. Он впился взглядом в тонкий силуэт с волнительными изгибами, особое внимание уделил ключицам в распахнутой на горле рубашке, огладил полные, притягательно спелые губы, и встретился с тяжелым взглядом голубых глаз. — Я иногда забываю, какой ты на самом деле, — покачал головой Гарри. — Когда ты тянешься обнять меня, легко не думать о твоей жестокости. — Это не жестокость, — мягко ответил Том, не отрывая взгляда. — Я просто не позволяю обходиться с собой как с мусором. Подставить другую щёку — это не про меня. — Да, это так, — Гарри отвернулся первым и вернулся к одежде. — Возвращайся, хватит болтать. Мне пора спускаться, гости скоро начнут прибывать. Тому не хотелось обрывать беседу, оставлять его одного. Так не хотелось, что кишки скрутились в тугой нервный узел. Вдруг в голове вспыхнула зловещая мысль: а что, если он видит его в последний раз? — Гарри, — тихо позвал он. — Подойди. Наверное, Гарри что-то почувствовал, потому что беспрекословно подошел к камину и присел на корточки. — Что? — Прикоснись к моей щеке, — попросил Том, жадно запоминая каждую черточку его лица, каждую родинку. Холодные тонкие пальцы бережно прошлись по горячей от пламени камина коже. — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Гарри. — Ничего. Просто пообещай мне, что будешь осторожен. Голубые глаза распахнулись шире, губы приоткрылись. Он наклонился, прислонился своим лбом ко лбу Тома и тихо ответил: — Обещаю. И ты будь осторожнее. Тянуть больше было нельзя. Том подался вперед и на мгновение прижался к его губам своими, и тут же вынырнул из камина в своей комнате. Колени и спина жутко болели от получасового издевательства, но ему было всё равно. Он мог бы стоять так несколько часов, если бы ему позволили. За этот поцелуй Гарри потом его с ума сведет своим нытьём. Плевать. Нарастающее чувство приближающегося цунами давило. Прямо как тогда, в приюте, почти год назад. «Никто не сможет забрать его у меня», — сам себя успокоил он. Час тянулся за часом, Том метался из угла в угол, крепко сжимая галлеон в кулаке, беспокойство сводило его с ума. Хотелось кинуться в проклятое поместье немедленно, убедиться, что всё идет по плану, но он не мог. Если Гарри слишком рано откроет ворота, это заметят эльфы и поднимут шум. Связь слабо передавала обычные эмоции Гарри, они находились слишком далеко друг от друга. Наконец, в половину третьего ночи, монета нагрелась, на ребре появились долгожданные буквы «ПОРА». Том не рискнул покинуть школу через главные ворота, поэтому пробрался через тайный лаз прямиком в Хогсмид. Как назло, рядом с кустами, скрывающими лаз, в прилеске отдыхала развесёлая компания молодых волшебников. Тому пришлось почти ползти, наложив на себя чары отвлечения внимания. Он выбрался на лесную опушку и опрометью бросился к ближайшему зданию, способному прикрыть его от случаных взглядов припозднившихся гуляк. На небе не было ни облачка, луна ярко светила, ему пришлось пробежаться, пока он не очутился в тупике у какого-то дома. Убедившись, что рядом никого нет, Том достал пузырек с оборотным и залпом выпил обжигающую красную жидкость. Тело тут же скрутило спазмами, он сдавленно зарычал от боли, проклиная себя за то, что не наложил заглушку. Откуда ему было знать, что это так больно?! — Кто здесь? — раздался знакомый мужской голос, и луну загородил массивный силуэт. — Риддл? Тебе пло… Это что, оборотное? Трансформация закончилась довольно быстро. Том увидел перед собой ошарашенного декана Коллахана, наставившего на него палочку, и выхватил свою. — Это не то, о чем вы подумали, сэр! — он постарался выглядеть растерянным и испуганным. — Это просто шутка… — Не пытайся меня обмануть, — с яростью ответил декан. — Я уже поверил тебе однажды, теперь я знаю, каков ты на самом деле. Ты за всё поплатишься. Идём в школу, немедленно! Я разбужу Слизнорта, и мы вместе послушаем чудесную сказку о том, как ты оказался вне замка среди ночи с флаконом оборотного зелья и волосом Альфарда Блэка! До Тома медленно доходило, в какой ситуации он оказался. Отставной военный Коллахан слыл отличным дуэлянтом и являлся опытным магом. Напасть на него — значит подписать себе приговор на отчисление. Но если Том пойдет с ним в замок, то Гарри… Вот оно! То, чего он опасался и ждал! Гарри пострадает, потому что Тома не будет рядом. Отчаянная решимость разгорелась в сердце. Он нападёт, сотрет память хоть самому Дамблдору, если это спасет Гарри. Нужно лишь усыпить бдительность. — Пойдёмте, я всё объясню, — он демонстративно поднял руки повыше, показывая, что не собирается оказывать сопротивление. — Вот и хорошо, — усмехнулся декан.

***

Желающих потанцевать с Гарри практически не было. Испорченная репутация и помолвка с Альфардом отпугнули от него самых настырных гостей, остались только добрые старушки и молодые обольстители из семей без особого состояния. Вниманием Гарри практически безраздельно владел Альфард. Он принимал поздравления от гостей, брал на себя все переговоры, приглашал танцевать и не отлипал от жениха ни на секунду. Он уже вёл себя как полноценный муж, глава семейства, и Гарри это категорически не нравилось. Чужие прикосновения претили, он с удивлением понял, что больше не возбуждается от его объятий, не краснеет, не находит Альфарда сексуальным. Это был обычный подросток, старающийся подражать взрослым, совсем ребенок. Он не прошел через те испытания, что выпали на долю Риддла или Гарри, для него всё было проще и одновременно сложнее. С глаз словно пелена спала. О чём он только думал, позволяя Альфарду быть рядом? Да, ему было одиноко, да, он жалел его, да, находил в нем черты Сириуса, заботился, старался сделать так, чтобы он не попал в неприятности. А нужно было, черт возьми, поставить его в рамки, а не жалеть и носиться над ним, как над птенцом! — Альфард, я разорву помолвку, что бы ты ни делал, — твердо заявил Гарри во время очередного вальса. — Прекрати делать вид, что мы счастливые молодожены. — Незачем торопиться, — Альфард упрямо вскинул подбородок. — Разрыв помолвки — дело небыстрое, к тому же нужно найти веские причины для общества, чтобы не испортить репутацию нам обоим. — Веские причины? — прищурился Гарри. — Как тебе такая веская причина: ты меня изнасиловал. Как тебе, а? Альфард побледнел и сбился с шага. Гарри впервые открыто поднял эту тему. — Я не насиловал, — пробормотал тот еле слышно, стыдливо опустив ресницы. — Ты сам хотел. Я же видел. — Я тебе говорил о проблемах с либидо, — безжалостно отрезвил его Гарри. — Я не хотел, но не мог остановиться. Я чувствовал себя отвратительной дешевой шлюхой, готовой на всё за порцию дурманящего эликсира. Я говорил тебе «нет», но ты воспользовался мной. Это, по-твоему, не изнасилование? Альфард хватал воздух губами, как русалка на суше, его пальцы крепко стиснули Гарри. Вины больше не было. Риддл был прав, Гарри позволял другим обращаться с собой, как с мусором. Он думал только о чувствах других, а свои собственные подавлял. Он ничего не сделал Вальбурге, которая, окажись на месте Гарри кто-то другой, вполне могла его убить. Он ничего не сделал Ридейлу, который порой переходил все границы в своих оскорблениях. Он ничего не сделал с Краучем, который готов был обмануть возлюбленного и притащить его на оргию. Он всех прощал, давал второй шанс. А их нужно было воспитывать. То, что сделал Альфард, было непростительно. — Прости меня, Гарри, прости! — горячечно зашептал Блэк ему на ухо. — Я будто обезумел, когда увидел тебя в душе. Ты такой красивый, даже смотреть больно. Я так тебя… Я люблю тебя. Я так тебя люблю, Мерлин, ты и представить не можешь! Пожалуйста, прости, я никогда не посмею… — Тогда что ты делаешь сейчас? — процедил Гарри. — Ты делаешь всё, чтобы помолвку нельзя было разорвать. Ты снова меня принуждаешь. Это, по-твоему, любовь? — Да, это любовь, — яростно ответил Блэк. — Это любовь, потому что со мной тебе будет безопасно! Безопаснее, чем с Риддлом. Я не отступлюсь, я буду бороться за тебя! — При чем тут Риддл, — закатил глаза Гарри. — Ты просто ревнуешь и принуждаешь меня. — Ты влюблен в него, думаешь, я не вижу? — отчаянно прошептал Альфард. Они замерли посреди зала, в окружении танцующих пар в прекрасных нарядах. — Я всё вижу. Ты смотришь только на него, ты прикасаешься только к нему, ты разговариваешь только с ним! Я видел, как он обнимал тебя тогда, возле туалета, где нашли Миртл. Ты доверился ему, а меня оттолкнул. Тебе нужен только он, а я для тебя — какая-то назойливая муха, летающая вокруг. Ты не понимаешь, что он воспользуется тобой? Так же, как Вальбургой! Она помешалась на нем, и ты помешался. Он как отрава проникает в разумы и заставляет любить себя. Я раскрою тебе глаза, я спасу тебя от него, даже если сам пострадаю. — Я не влюблен в него. И я предупреждаю: будешь строить козни против меня, пожалеешь, — Гарри оттолкнул его от себя и ушел с танцпола, даже не стараясь делать вид, что оборвал танец не из-за ссоры. Пусть все видят. Меньше потом вопросов возникнет, когда помолвка будет разорвана. — Ты с ума сошёл, потаскуха драная? — у выхода на балкон его перехватил Мариус. Он стиснул его локоть и потянул за собой на балкон, но Гарри ловко вывернулся и выкрутил его запястье так, что кость затрещала. — Слушай сюда, выблядок, — с улыбкой прошипел Гарри. — Ещё хоть раз я услышу от тебя оскорбление, я размажу тебя по стене рядом с твоим ебучим портретом в шесть футов. Мариус от шока даже не сразу нашелся с ответом. — Что? — пролепетал он. Гарри потащил его вперед, не жалея чужого запястья. Мариус, поскуливая, покорно пошел следом. Избалованный сопляк даже не мог вытащить палочку левой рукой. Втолкнув его на балкон, Гарри резким окриком прогнал какую-то парочку со скамейки и плотно закрыл застекленные створчатые двери. — Я сказал, если ты ещё раз оскорбишь меня, я размажу твои кишки по твоей ужасно безвкусной картине, — повторил он, резко выпустив его. — Она, кстати, своим размером прямо намекает, что ты кое-что компенсируешь. — Да как ты смеешь?! — кузен отошел от шока и достал свою палочку. — Как ты со мной разговариваешь, ублюдок? — Ответ неверный, — Гарри молниеносно запустил в него жалящим проклятием и кузен, естественно, пропустил его. Он схватился за пах и упал на колени, поскуливая. — Я тебя… — сквозь стон выдавил он. — Что ты сделаешь? Я теперь совершеннолетний. Твои деньги мне не нужны. Дом тоже. Что ты мне сделаешь? Это я тебе нужен. Точнее, моя помолвка с Альфардом. Ты же банкрот! Кузен затих, с чистейшей ненавистью в голубых глазах глядя на Гарри. — И что тебе нужно? — он с трудом, но сохранил ровный тон голоса. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, почему ты продал меня Розье, — Гарри знал, что рискует, но в его венах бурлил адреналин. Ему надоело ждать, быть терпеливым и всепрощающим мальчиком. — Как ты узнал? — бледная морда кузена вытянулась от удивления. — Провел расследование. Так зачем? Настолько нужны были деньги? А как же лорд Блэк? Тебе было мало? Хотелось расквасить эту рожу до кровавых соплей, но каким-то чудом Гарри держался. — Ты сам виноват, — злобно прошипел Мариус, поднимаясь с колен. — Ты узнал о делах отца и подставил его. Он не вынес позора и покончил с собой, и на меня свалилось столько дерьма! Убыточный бизнес, испорченная репутация, а я был всего лишь мальчишкой, который едва окончил школу! Мне пришлось заплатить гигантские взятки и отступные, чтобы остаться на плаву! Ты отрабатывал свой долг! Гектор предложил за тебя огромные суммы, и ты согласился отработать. Так что всё честно, Горди. Ты исправишь свои ошибки, вступив в брак с Блэком, и больше не будешь должен. — Что я сделал? Почему отец покончил с собой? — быстро спросил Гарри. — Не собираюсь тебе рассказывать снова, — пожал плечами кузен. — Замешаны слишком влиятельные маги, Гордиан. Мы с тобой висим на тоненьком волоске над пропастью. Мы должны быть командой, если хотим выжить. — Командой? — разозлился Поттер. — Командой?! Ты, сука, продал в сексуальное рабство РЕБЕНКА! Двенадцатилетнего мальчишку! Ты заставил его отвечать за грехи горе-папаши! И ты думаешь, что мы будем командой? — он не выдержал и плюнул в его наглую рожу. — Нет, мы не будем командой. Я разгребу дерьмо, в которое ты меня загнал, на этом всё. — Попробуй, — Мариус невозмутимо достал из кармана белоснежный кружевной платок и вытер лицо. — Только рано или поздно ты прибежишь ко мне и попросишь защиты. И я приму тебя, потому что так поступают в семье — помогают друг другу. — Ох ты и тварь, — прорычал Гарри. — Ты тоже, Горди. Ты тоже будешь таким. Ты уже стал, — внезапно улыбнулся кузен. — Я бы никогда не предположил такой решительности и огня в таком слабом мальчишке. Но ты меня удивил. Из тебя ещё выйдет толк. Он развернулся на каблуках и с достоинством покинул балкон, будто и не он вовсе скулил от боли на коленях минуту назад. — Дурдом, — Гарри расколотил напольную вазу с пионами и выругался в пустоту сада. Он оперся о перила, невидяще глядя вперед, на залитый лунным светом зеленый гигантский лабиринт. Если Риддл прав и напасть на Мариуса в поместье не выйдет, то оставался только Розье. Но он не пришел на бал, затаил обиду. И что же делать? — Бабка Селвин! — осенило его. Старушка должна знать, что тут творилось. Она самая старая жительница поместья, она не может не знать. Пусть она и повредилась разумом, но что-то всё же должно было остаться. Гарри вернулся обратно в зал, затаился в уголке у фуршетного стола подальше от алкоголя и тихонько начал наблюдать. После часа ночи гости активно начали расходиться. Остались лишь самые стойкие, но и они начинали прощаться. В половину третьего бабушка удалилась в свою комнату, Альфард тоже покинул поместье, в зале остались только несколько самых близких друзей Мариуса, с которыми они удалились в соседний зал для игры в карты и распития огневиски. Гарри просидел на месте около получаса, наблюдая, как шустро эльфы убирают остатки еды, моют полы и столы, и лишь затем написал Риддлу «ПОРА». Наложив на себя самые мощные дезиллюминационные чары, на какие был способен, пару заглушек и отвлекающих внимание чар, он потихоньку выскользнул из дома через окно галереи и пошел вдоль лабиринта к воротам. Прохладный свежий воздух, наполненный ароматом едва распустившихся пионов, приятно остужал кипящие мозги. Тихо шелестел ветерок в листве, высокая стена лабиринта навевала воспоминания о Турнире Трёх Волшебников. В те дни Гарри Поттер думал, что хуже его жизнь быть не может. Оказалось, очень даже может. Он так задумался, что когда в ушах раздался громкий крик, тело пробрала крупная дрожь, и на секунду он окаменел. Всё вокруг изменилось. Сад полнился голосами и улюлюканьем волшебников, где-то впереди ярко горели факелы, разгоняя ночную тьму и прохладу, кричали несколько девушек. Оцепенение прошло, и Гарри сразу опознал границу чар морока и тишины. Кто-то заколдовал сад, а он случайно пересек эту границу. Крадучись, он двинулся вперед, пригибаясь, чтобы кусты пионов прикрывали его. Голоса разносились эхом над лабиринтом, совсем скоро Гарри достиг острого угла зеленой изгороди и выглянул из кустов. На площадке перед фонтаном стояло около десяти волшебников. Все они были в золотых масках волшебных зверей: дракон, виверна, шишуга, камуфлори, фестрал, ещё кто-то, кого Гарри не опознал. К статуе русалки посреди фонтана были прикованы пять совсем юных девушек, на вид от тринадцати до восемнадцати лет. Одетые лишь в светлые полупрозрачные тоги, не скрывающие их тел, и белые маски плачущих неяд, они извивались и кричали, дергали руками, охваченными тяжелыми кандалами, тянущимися к копью русалки. — Друзья, — один из волшебников, по голосу безошибочно опознанный, как Мариус, подошел к фонтану и взмахнул палочкой. Крики девушек тут же стихли, лишь их рты беззвучно раскрывались, из-под масок текли градом слезы. — Сегодня у нас особая ночь, ночь посвящения! Остальные заулюлюкали, зааплодировали с громким смехом. — Наш достопочтенный предводитель привел к нам своего сына! — звучно пробасил Мариус. Из десяти вперёд вышли двое: крепкий мужчина в маске оборотня и тонкий стройный парень в маске быка. Узнавание подкосило колени Гарри. Он присел на землю под кустом и закусил кулак, чтобы не выкрикнуть что-нибудь глупое. — Джентльмены, — лорд Блэк встал рядом с Мариусом, приобняв Альфарда за плечи. — Сегодня мой старший сын станет настоящим мужчиной, опорой и поддержкой Рода, настоящим чистокровным воином! Остальные завыли на манер оборотней, вскинув палочки вверх. Альфард стоял, как манекен. Не двигал ни головой, ни руками, ни ногами. — Пора ему узнать, что настоящие чистокровные джентльмены предпочитают грязнокровок… убивать! — торжествующе крикнул подонок, хлопнув недвижимого сына по спине. — Посмотри, сынок, кого я для тебя приготовил, — он развернул Альфарда к фонтану лицом и взмахнул палочкой. Маски на девушках треснули и осыпались в воду, открывая красивые юные лица. Гарри прикусил кулак сильнее, уговаривая себя не делать глупостей. Там, в самой середине, прикованная цепями к статуе, стояла Жанна Коллинз. Весёлая, неунывающая Жанна, мечтающая стать журналисткой, чтобы бороться с несправедливостью. — Эта грязнокровка, как мне сказали, влюблена в тебя, — рассмеялся Поллукс, ткнув палочкой в сторону Жанны. — Будет забавно убить первой именно её, правда? Ты должен показать этой безродной шавке её место! Никогда грязнокровки не будут равными нам, они годятся только для наших забав! Гарри просто не мог поверить своим ушам. Поллукс говорил все эти ужасные вещи, а толпа активно его поддерживала. Он узнал вычурную мантию замминистра Роули, узнал горбатую фигуру старика Крэбба — деда Гидеона, узнал жуткий фиолетовый лавальер председателя Визенгамота Альбота. Старичьё пришло в экстаз от речи лорда Блэка. Они начали скидывать мантии прямо на траву, закатывать рукава рубашек, активно споря, кто из оставшихся кому достанется. — В прошлый раз девчонка ранила тебя обычным диффиндо, старый хрыч! — громогласно смеялся Роули, пихая лорда Крэбба плечом. — Возьми ту, что совсем маленькая, ты же таких и любишь! — Господа, сегодня добычи целых пять голов, всем хватит веселья! — воскликнул Мариус. Он достал из кармана фиал с зельем и протянул Поллуксу. — Вот, это поможет. Разбудит инстинкт охотника. — Отлично, — Блэк схватил безвольного сына за челюсть, сжал её пальцами, заставляя открыть рот, и влил в него зелье. — Знаю, сынок, ты сейчас меня ненавидишь, но я делаю это ради твоего же блага. Ты не можешь быть послушной псиной всю жизнь. Ты должен быть хозяином этой жизни, должен брать своё по праву и защищать наше наследие от грязнокровок и предателей крови. Затрахай эту сучку до смерти, разорви её горло, чтобы вся грязная кровь вытекла из тела! Гарри не знал, что делать. Он не одолеет столько темных волшебников за раз, пусть они и старые хрычи, но рядом с ними Альфард и пять заложниц. Единственным вариантом было проникнуть за ними в лабиринт и избавиться от каждого по очереди. Жанна! Альфард! Что же за монстры скрывались под масками… Настоящие звери, больные бешенством. Гарри готов был убивать. Готов, как никогда. Споры продолжались, Мариус достал палочки волшебниц и разложил их перед входом в лабиринт, и тогда Гарри чуть не выдал себя. В груди взорвалось непереносимое чувство отчаяния, ненависти и страха. Он упал на спину, задыхаясь от этих жутких эмоций и вдруг словно ослеп. Он рычал, но из горла не вырвалось ни звука. Он дергал поднятыми вверх руками, но массивные темные браслеты, соединенные короткой цепью, подвешенные на крюк в стене, не поддавались. Он видел перед собой одинокую парту перед школьной доской, железный стул с цепями. «Гарри! Гарри! Гарри! — захлебывался он мысленным криком. — Забери меня, Гарри!» Картинка пропала, и Гарри закашлялся. Он всё ещё лежал в саду, вдали всё ещё спорили ублюдки в масках, а сердце билось в агонии, истекало кровью. Том. Гарри выглянул из-за куста и увидел, что с Альфарда сняли империо. Он нетерпеливо подпрыгивал, рычал, как ненормальный, под веселый гогот остальных. Охота вот-вот должна была начаться. Альфард и Жанна, или Том Риддл? Если Том сейчас умрет, Гарри избавится от многих проблем. Он ведь сам думал, что дать ему умереть — это неплохой выход. Но связь так и останется неразорванной… «Что ты несешь! — вдруг сам на себя закричал Гарри. — Ты не можешь его бросить, он же… Он надеется на тебя. Ты ему нужен, он ждет тебя!» Сердце перемалывалось ребрами в фарш, Гарри отчаянно хрипел, раздираемый противоречивыми чувствами. Альфард и Жанна, или Том Риддл?! «Гарри, — вспомнил он тихий шепот, наполненный потрясающе яркими эмоциями. — Просто обещай мне, что будешь осторожен». И легкое касание раскаленных губ, стыдливое, будто нечаянное, но искреннее. Тянуть дальше было нельзя. Гарри кинулся бежать, пригибаясь, пока кусты пионов не сменились розами. Он обогнул шайку подонков по дуге и уже в открытую припустил бежать к воротам, на ходу доставая камушек, который с начала каникул лежал в кармане на всякий случай. Этот случай настал. — Капитан Бруствер, капитан! — закричал Гарри, не скрываясь. Чары заглушки надежно его защищали. — Гордиан? — на удивление быстро ответили ему. — Что случилось? — Капитан, я знаю, что в это трудно поверить, — четко, без лишней паники начал объяснять Гарри, мчась к воротам. — Но в моём поместье собрались высокопоставленные волшебники, практикующие убийства маглорожденных девушек. Прямо сейчас в саду Селвинов происходит так называемая охота. Среди жертв моя одноклассница Жанна Коллинз, а ещё они чем-то опоили Альфарда Блэка и заставляют его убить её. Капитан, прошу, поверьте! Там лорд Поллукс Блэк, лорд Крэбб, мой кузен Мариус, заместитель министра Роули и ещё четверо волшебников. Они похитили пять девушек-волшебниц и собираются устроить на них охоту! — Гордиан, ты уверен? — как у душевнобольного переспросил Бруствер. — Капитан, я клянусь своей магией! Я в здравом уме и твердой памяти клянусь, что всё сказанное — чистая правда! Прямо сейчас, если ничего не сделать, умрут пять невинных девочек, а душа Альфарда навсегда будет запятнана. Я не стал бы шутить таким, клянусь! — отчаянно воскликнул Гарри. — Капитан, в вашем отделе есть крыса. Кто-то прикрывал этих ублюдков! Вы должны немедленно собрать штурмовой отряд и отправиться в поместье Селвинов, я открою вам ворота! Он не знал, кого умолять, чтобы Бруствер ему поверил. Если бы ему поступил такой вызов от богатого мальчика, потерявшего память, он бы только пальцем у виска покрутил. — Капитан, если я лжец, вы сможете арестовать меня почти на полгода за ложный вызов. Но если я не вру, вы спасёте шесть детских жизней! — взмолился Гарри. — Прошу… — Мордред! — выругался капитан. — Хорошо. Открывай ворота, штурмовой отряд будет через пять минут! — Спасибо! — Гарри чуть не заплакал от облегчения. — Спасибо! Они в саду, в лабиринте, на нём чары, нужно подойти к фонтану у входа, чтобы пересечь их границу! Камешек смолк, и Гарри ускорился. Ворота открылись бесшумно, только горгульи на столбиках заворчали. Гарри оставил ворота открытыми и встал снаружи. Он хотел дождаться отряда, но связь в груди истекала кровью, стонала, звала его, и он просто не смог. Ему нужно было к Тому, ему нужно было спасти его, защитить! — Мерлин, прошу, приведи меня к нему! — Гарри поднял палочку, зажмурился и шагнул вперед, доверившись зову. Пространство вокруг разлетелось вдребезги. Боль ослепила каждый атом в теле, и его потащило вперед, туда, где он чувствовал Тома, ломая и перетирая кости в крошку. «Нет — закричал он внутри себя от ярости. — Я смогу!» Из глубины его души, с той стороны, что ему и вовсе не принадлежала, ударила потоком сила. Почувствовав её, Гарри с усилием протиснулся вперёд, туда, где его отчаянно звали, и вывалился в ярко освещенной комнате, весь окровавленный, без хорошего куска плоти на левом плече, без одного уха, но живой. От бешеного адреналина он почти не чувствовал боли. — Том! — он кинулся к подвешенному за руки у стены Риддлу. — Том, всё хорошо, я пришел, слышишь? Я пришел! Я тебя не оставлю! Взгляд черных глаз стал осмысленным. В них засветилось счастье, такое всепоглощающее, что от него стало больно. — Я надеялся… — улыбнулся он безумно. Из уголка его рта стекала тонкая струйка крови. — Это было так неприятно… Надеяться. — Дурак! — в глазах подозрительно помутнело. — Конечно я пришел, я же… — Гордиан?! — дверь в маленькую комнату распахнулась, и Гарри, прикрыв Тома собой, увидел на пороге декана Коллахана. — Ты! — Гарри мгновенно всё понял. — Это был ты! Сукин сын! Уж кого, а декана Гарри никогда не подозревал. Это просто не укладывалось в голове. — Как ты сюда попал? Несносный мальчишка, от тебя одни проблемы, — Коллахан не скрывал искреннего потрясения от наличия Гарри в его пыточной. — Я пришел за Томом, — прорычал Гарри. — Тебе пиздец, урод. — Горди, Горди, — покачал головой тот, совершенно не испугавшись ярости школьника. — От тебя одни проблемы. Почему ты до сих пор не издох? Я же три раза тебя убивал, три! Но ничего. Теперь я точно тебя прикончу. Как хорошо, что два моих самых строптивых мальчика оказались в одной комнате, — полное и обычно спокойное лицо декана исказилось до неузнаваемости. Он с жадным восторгом переводил взгляд с Гарри на Тома и обратно, поигрывая палочкой. — Но почему? Почему ты это делал? — гнев уже вырывался искрами из палочки, но Гарри безумно хотелось узнать, что толкнуло Каллахана на подобное. — Что тебе непонятно, дружок? — усмехнулся декан. — Я защищаю остальных от вашей жестокости. Вы, мелкие уроды, устраиваете травлю, ломаете детей своей необоснованной ненавистью! Кто-то должен преподать вам урок! — расхохотался он, обводя маленькую классную комнату рукой. — Это ты — настоящий урод. Я видел в медицинской карте, что ты издевался над Гордианом безостановочно. Ты ломал ему руки и ноги, выворачивал суставы, поджигал его. Ты не защитник, ты больной извращенец и садист! — взревел Гарри. — Это ты хотел провернуть с Томом, да? Гнев душил, мешал нормально соображать, глаза застилала кровавая пелена. — Заткнись, мелкий ублюдок! — Коллахан вскинул палочку, посылая проклятие, но Гарри был так зол, что отбил его одним лишь взмахом руки. — Я хочу, чтобы ты признался. Хочу, чтобы ты понял, кто ты есть на самом деле, — прорычал он. — Признай свою вину! Ты — больной извращенец и садист. Признайся! — Я — страж справедливости, — со злобой ответил декан. — Я защищаю этот мир от таких, как вы! Я пытался тебя перевоспитать, но ты был насквозь гнилым. Ты притворялся, что изменился, но на самом деле так и остался мерзким фашистом. Я видел таких, как ты, на войне. Вас не переделать. И Блэки, и Малфои и Розье — все эти семейства должны быть уничтожены! И Риддл пожалеет, что обманул меня. Для него я подготовил девять кругов ада. — Но почему ты выбрал его? Ведь я ещё жив! Почему ты перестал охотиться на меня? — Гарри испытывал болезненное любопытство. Он хотел понять логику декана. — Кажется, я не хотел тебя отпускать так быстро, Горди, — жадно облизнулся декан. — Я не смог убить тебя авадой, а значит, у меня было недостаточно желания это сделать, поэтому я решил подождать и посмотреть, что будет дальше. Ты ведь так ничего и не вспомнил, к тому же стал куда спокойнее после моего обучения. Но Томми… О, Томми оказался худшим из всех! Я не мог дождаться, когда он попадет в мои руки… — Так это был ты, — вдруг прохрипел Том. — Ты напал на меня в коридоре. Не удержался, не так ли? Гарри ничего не слышал о нападении на Тома, но решил уточнить потом. — Да, я чуть было не совершил ошибку, — декан с ненавистью наставил на него палочку. — Ты был таким невыносимо самодовольным, радовался, что сумел меня провести! Я не мог использовать магию на учениках, поэтому решил просто похитить тебя, воспользовавшись неожиданностью. Но тебе повезло, что придурок Колхепп проходил мимо. Однако… Я прихватил твоих волос. Теперь вы с Гордианом узнаете, что такое настоящее воспитание! Слышал, наш Горди любит пожестче? Думаю, мы втроем поработаем над этим! Гарри смотрел на искаженное ненавистью и жадным нетерпением лицо извращенца и понимал, что его тоже не изменить. Он никогда не признает своей сути. И решение вдруг очень легко улеглось в голове. Он никогда не прикоснется к Тому. И к другим детям. — Диффиндо, инсендио, таранталлегра, — послал он свою любимую цепочку заклинаний из школьной программы за третий курс. Коллахан засмеялся, и у Гарри была лишь секунда для решения. — Вингардиум Левиосса, — решительно выкрикнул он. Смех все ещё звучал, когда Коллахан с силой отлетел к двери и затылком повис на железном остром уголке. «Убить можно и чарами щекотки, важно лишь понимать, что находится вокруг вас», — любил повторять Джонсон. Гарри усвоил его уроки. Кровь и кусочки плоти забрызгали стены. Мертвый урод повис на двери, как насаженный на крючок дохлый жирный лосось. Бывший военный? Просто тупица, не знающий, что против Левиоссы Протего не действует. — Том! — Гарри развернулся к нему и наткнулся на взгляд, полный восхищения. — Том, потерпи, я сейчас. Он расколол наручники, сковывающие чужую магию (такие использовали в Аврорате), поймал падающее тело и прижал к себе в отчаянном помешательстве, зарылся грязными окровавленными руками в его волосы, уткнулся носом за ухо, жадно ловя губами пульс. — Ты в порядке? — прошептал он, сжимая его все крепче. — Он ничего не успел… ? — Нет, не успел, — Том с не меньшим пылом вжался в него, обвил руками. — Я верил, что ты придешь. Верил. И ты пришел. Разве не чудо? Гарри истерично рассмеялся, вспоминая прикованную к статуе Жанну и одурманенного Альфарда. — Как я мог не прийти? Ты только моя заноза в заднице, только я могу причинить тебе боль. Не это ничтожество. Наверное, что-то повредилось в его голове, когда он продирался сквозь защиту Коллахана. Гарри не знал, как объяснить то, что он сделал в следующую секунду. Губы сами скользнули вверх по шее, руки надавили на чужую макушку, и он прижался к искусаным губам с металлическим привкусом крови на них. Это длилось несколько секунд, но вокруг них возникло иллюзорное теплое свечение, отделяющее их от грязи и крови. Они слились воедино, как две реки, словно это было предназначено для них кем-то более могущественным, чем сама магия. Гарри вздрогнул и оторвался от мягких губ, когда дверь со скрипом поползла назад и труп Коллахана с глухим стуком ударился о стену. Он с неохотой отстранился, приходя в себя окончательно. Мерлин, зачем он это сделал? — Как он тебя подловил? — Гарри прочистил горло неловким кашлем и отвернулся к парте. Комната была маленькой, темной, без окон. В углу расположилась детская кровать с голубыми простынями в цветочек, рядом — унитаз без крышки. На противоположной стене с ободранной штукатуркой висела школьная доска и табель успеваемости, похожий на те, что вывешивают в Хогвартсе во время экзаменов. Гарри подошел и прочел с десяток имен в таблице. «Грегори Бэлами — удовлетворительно. Шламе Грэм — выше ожидаемого. Гордиан Селвин — отвратительно». И свежими чернилами внизу было выведено имя Тома Риддла. — Он считал, что перевоспитывает их, — прошептал Гарри. — Этот ублюдок пытал мальчиков и оправдывал себя тем, что вершит возмездие… — Он подловил меня в Хогсмиде, — тихо проговорил Том за его спиной. — Я не успел удивиться, что он делает в глухом тупике в три часа ночи. Я боялся, что тебя убьют, торопился к тебе, поэтому совершил ошибку. Я поднял руки в попытке его обмануть, а он всё это время обманывал меня. Гарри затрясло от омерзения. Одна мысль о том, что этот урод мог проделать с Томом всё то же самое, что с Гордианом… Ему захотелось вновь стиснуть Тома в объятиях, хотелось спрятать его от грязи этого мира. Он столько отвратительного пережил, а судьба вновь и вновь кидает его в адское пламя, словно нарочно, чтобы он сломался и сорвался, чтобы стал таким, как Волдеморт. Том стоял на своих двух, крепко сжимал палочку и смотрел на труп Коллахана с таким потерянным видом, будто не понимал, где вообще находится. Гарри шагнул к нему, но потом отвернулся и сжал руки в кулаки. Почему это всё так трудно? Почему? Он ведь так хотел… — Надо сообщить Брустверу, — хрипло прокаркал он, так и не обернувшись, хотя всё, чего ему сейчас хотелось — это сжать Тома в своих руках, удостовериться, что он не пострадал. — Он сейчас на штурме поместья Селвинов, так что вряд ли ответит, зато у нас есть время придумать правдоподобную версию. — На ШТУРМЕ? — воскликнул Том. — Сейчас расскажу. Только сниму труп с двери, как-то неприятно, — покачал головой Гарри и тяжело вздохнул. Вот так совершеннолетие. Такого у него ещё не было.

***

Их продержали в Аврорате до рассвета. Когда Гарри и Том вернулись в поместье Селвинов, там было около пятидесяти волшебников. Одни рыскали по саду с колдокамерами, другие оказывали помощь перепуганным до смерти девочкам, третьи проверяли пространство артефактами. Задержанные джентльмены лежали на земле, связанные в коконы веревок, как гигантские мерзкие гусеницы. Гарри с облегчением увидел Альфарда. Из-за зелья тот рычал и сопротивлялся, пришлось сообщить колдомедикам и аврорам, что он одурманен, потому что его тоже хотели связать и отправить в камеру временного заключения. Колдомедики, увидев залитого кровью Гарри без уха, пытались запихать его в Мунго, но он сумел отбиться. Его кое-как подлатали прямо на месте. Дальше всё завертелось с ужасной скоростью. Гарри нашел Бруствера и рассказал про Коллахана, тот вызвал ещё волшебников и часть из них отправилась в дом маньяка, а часть осталась для обыска поместья Селвинов. Гарри открыл для авроров двери и повел их к комнате леди Селвин. — Я сам должен открыть дверь, тут кровная защита, — легко соврал Гарри. На самом деле ему хотелось увидеть женщину первым и посмотреть в её глаза, чтобы понять: знала ли она? Он распахнул тяжелые двустворчатые двери и первым очутился в просторной гостиной. Комната леди Селвин выглядела так, будто тут никто давно не жил — повсюду была пыль, грязь, сломанная мебель. Домовые эльфы сюда явно не допускались. — У неё проблемы с головой, — пояснил Гарри пораженному Брустверу и пошел дальше, к двери в спальню. — Блять, — не сумел сдержаться он, застыв на пороге. Леди Селвин в ночной сорочке лежала на кровати с белыми простынями, которые казались цветными по сравнению с её белоснежной кожей. Из рассеченного от уха до уха горла проглядывала кость. Она всё ещё крепко сжимала окровавленный кинжал в руке. — Она знала, — вспомнил вдруг Гарри их странный разговор в библиотеке. — Она знала, что так будет. Она сама мне сказала. «Скоро я окажусь там, где нет места тайнам», — сказала она ему. Теперь она точно знает, что её внук мёртв. Может, они уже вместе. — Обыскать спальню, — велел Бруствер. В спальне тоже всё было пыльным и грязным. Только туалетный столик выглядел чистым, а над ним висел портрет молодой леди Селвин с мужем и детьми. Гарри подошел к кровати, разглядывая старую женщину так, будто видел впервые, и заметил, что во второй руке она сжимает пергамент. — Капитан! — позвал он и аккуратно высвободил клочок из ледяных пальцев. Развернув его, он увидел лишь одну строчку, написанную красивым почерком. «Король вернется, и прольются реки крови». — Мда, она явно была больна, — покачал головой капитан. Дальше начались обыски, и к тому времени, как их с Риддлом привели в допросную, Поттер уже еле держал глаза открытыми. — Ещё раз, как вы оказались на месте преступления? — устало спросил Бруствер в третий раз. Гарри понимал его. Несмотря на все обстоятельства, аврор должен был убедиться, что ни версия Тома, ни версия Гарри не изменится. Поэтому он задавал одни и и те же вопросы в разных формулировках, страдал и проклинал устав. — Я договорился с Томом встретиться в Хогсмиде ночью, когда все уснут, — в который раз начал рассказать он, опершись о практически зеркальную поверхность стола локтями и уронив голову на руки. — Пока я пробирался к воротам, то увидел… Вы поняли, что. Я вызвал вас и встал у ворот, чтобы дождаться отряд. Но тут увидел на галлеоне сообщение от Тома и кинулся ему на помощь. Гарри зачаровал монетку, которую ранее дал Риддлу, чтобы она передавала координаты для трансгрессии, и ослабил защитные чары в доме Коллахана, чтобы авроры поверили, что подросток смог прорваться через них. — Каким образом ты смог отправить сообщение, если твои руки были скованы? — устало спросил Бруствер у Тома, сидящего рядом с Гарри. — Я успел это сделать до того, как он меня приковал, — можно было только позавидовать риддловским уверенности и спокойствию. — Я сжал монету в кармане, и это сработало. Я был очень испуган. — Мерлин, вы двое — самые везучие парни из всех, что я видел, — слабо улыбнулся аврор. — Если бы чары на доме не были повреждены, тебя бы разорвало на несколько частей, — ткнул он пальцем в Гарри и перевел взгляд на Тома. — А ты… Ты вообще отделался легким испугом. Вы должны благодарить магию, что всё так вышло. Вы хоть понимаете, кем он был? Вы оба могли умереть в жутких муках. Зачем вы вообще хотели встретиться в Хогсмиде, да ещё и ночью? Гарри стыдливо опустил взгляд и положил ладонь на руку Тома. — Понятно, — Бруствер с веселым изумлением вскинул брови. — Жениху изменяешь? — Свадьбы не будет, — отрезал Гарри. — Как он там, не знаете? — Испуган, зол, но здоров, — Бруствер тяжело вздохнул и отхлебнул кофе из кружки. — Бедный пацан… Мы успели вовремя, он не успел догнать девочку. Если бы не ты, сегодня бы умерло пятеро волшебниц. Я безумно рад, что именно я сегодня дежурил, и что ты сумел убедить меня пойти на крайние меры. Другие авроры ни за что бы тебе не ответили. — И что теперь будет с этими магами? — Гарри тоже хотелось выпить, но вовсе не кофе. — Они что-нибудь рассказали? — Конечно нет, — снова вздохнул старый аврор. — Они все связаны клятвой. Мы не можем ничего из них вытащить. Только благодаря твоим воспоминаниям и показаниям жертв мы сможем их прижать. Мерлин, столько работы… Я уже почти ушел на пенсию! Клуб джентльменов, как же… — Как только я отдохну, я столько показаний вам дам, расколем их в два счета, — ободряюще улыбнулся Гарри. — Уверен, в доме должны быть улики: остатки одежды и вещей убитых, может, даже останки. — Дело не в этом, — поморщился Бруствер. — Сегодня, когда мы проснемся, то окажемся в другом мире. Эта история изменит всё, общество больше не будет прежним. В свете зверств Гриндевальда эти джентльмены оказали себе плохую услугу. Боюсь, нас ждет передел жизненного уклада, а на моей памяти это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Когда их выпустили из Аврората, на улице уже ярко светило солнце. Магглы спешили по своим делам, не замечая старую телефонную будку и двух измученных помятых парней в странных одеждах. — Я не хочу возвращаться в поместье, — заявил Гарри. — Возвращайся в Хогвартс, а я отправлюсь в тот дом в Хогсмиде. Мерлин, как чувствовал, что он мне пригодится. — Нет, — Риддл крепко сжал его запястье. — Я с тобой. Гарри слишком устал, чтобы спорить, поэтому просто трансгрессировал их обоих к пабу Три Метлы. Ему оказали помощь, но сил на прорыв чар он потратил изрядно, поэтому мечтал просто упасть на мягкое и не шевелиться целую вечность. В голове царила блаженная пустота. Риддл свернул в переулок и провел Гарри на окраину. Там, почти рядом с лесом, стоял небольшой каменный домик с высокой крышей и покосившимся забором. — Выглядит как сарай, но чары на нем великолепные. Тут жила старая колдунья, которая раньше работала инструктором в Аврорате, — Риддл достал массивный ржавый ключ и коснулся им калитки, которая тут же отпрыгнула в сторону. — Мне плевать, будь это хоть собачья будка, я бы не стал спорить, — устало промямлил Гарри, следуя за ним внутрь. — Еды тут нет? — Нет, но рядом есть пекарня. — Черт с ней, — Гарри осмотрел потрепанные кресла в гостиной, заваленные хламом шкафы и полки, потертый зеленый ковер на деревянных досках с большими щелями. — Где тут комната? Тут есть кровать? — Есть, идем, — Риддл взмахнул палочкой, и одна из картин на стене превратилась в проход. — Постельного нет, но матрас сгодится. Я бы сейчас уснул даже на полу. — Ну и спи на полу, не со мной же ты собрался спать? — зевнул Гарри, подходя к добротной деревянной кровати, как с иллюстрации в книге о злых ведьмах. Старый высокий матрас, прикрытый фиолетовым пледом, манил, как царская перина. — С тобой, конечно, — Риддл подошел сзади и обнял его за плечи. — Ты не поделишься со мной кроватью? — Том, — Гарри напрягся, ощущая спиной чужое сильное сердцебиение. — То, что я сделал после того, как… Я был не в себе. Это ничего не значи… Он не успел договорить, потому что Риддл вдруг развернул его и прижался губами к губам. В нем не осталось сил сопротивляться этому теплу, этой нежности, которые лились из Тома и приятно согревали измученное тело. Он позволил целовать себя, позволил утянуть на кровать, позволил навалиться сверху. — Я счастлив, — прошептал Том в его губы. — Ты пришел за мной, и я так счастлив, как никогда не был. Ты выбрал не Коллинз, не Блэка, а меня. — Том… — Гарри обнял его, провел пальцами по бритому затылку, наслаждаясь, почти утопая в его эмоциях. — Ничего не говори, — снова легкое касание губ к губам. — Потом. Позволь мне просто… Он не стремился углубить поцелуй. Просто ласкал губами, жмурился, вжимался в тело Гарри так, словно это было единственно важным на свете. Цепочкой горячих поцелуев спустился на шею, поймал губами пульс и вдруг замер, крепко обняв руками за талию. — Это приятно — целовать тебя, — влажно выдохнул он в шею. — Я не знал, что может быть так приятно. Тебе тоже нравится, я чувствую. Не прогоняй меня. Гарри же находился в таком неподдельном шоке, что даже не смог возразить. Даже то, что их декан оказался маньяком, не шокировало его так, как непереносимая нежность, бьющая из Тома как родниковый ключ в горах. Он мог ждать от него жадности, страсти, нетерпеливости, собственничества, но точно не чистой, практически невинной ласки, выражающей его благодарность, его слепящее счастье. В этом не было никакой пошлости или желания обладать. Он словно открыл дверь в своё сердце и сказал: посмотри на меня, я вот такой, прими меня. Невозможно было его оттолкнуть. Гарри хотелось продлить этот момент, заморозить время и остаться в этой кровати навсегда. С Джинни он никогда такого не чувствовал. Несмотря на годы, проведенные вместе, она так и осталась для него чужой. А Риддл заставил думать, что они — одна семья, всего за пару месяцев. Он невольно нащупал болевую точку и надавил на неё. — Не прогоню, — вздохнул Гарри. — Если не будешь наглеть. — Не буду, — Риддл быстро поцеловал его под челюстью и уткнулся носом в основание шеи. — Я, кажется, сейчас вырублюсь. Непростой был день. — Давай спать, — попросил Гарри и прижался щекой к его макушке, продолжая легонько поглаживать затылок. — Завтра, как и сказал Бруствер, мы проснемся в другом мире. — Плевать. Главное, что в этом мире есть ты, — пробормотал Том, поудобнее устраивая голову на его плече, и практически сразу засопел. — Вот это я влип, — Гарри не удержался и мимолетно коснулся губами чужих волос. Сегодня он чуть не потерял его. На доли секунды он представил, что может бросить его там, в логове маньяка, что может позволить ему умереть, и это было невыносимо больно. Том, наверное, впервые в жизни надеялся на кого-то, верил, ждал, что Гарри за ним придет. И Гарри рискнул жизнью ради него. В груди сдавило, и он узнал это чувство. Оно не предвещало ничего хорошего, потому что на самом деле ему нравилось вот так лежать в обнимку. Хотелось верить, что Том искренен, что это всё не какой-то способ запутать его, что он и правда такой ласковый и нуждается в Гарри. Что это и есть настоящий Том. Что ему делать со всеми этими чувствами? Ведь Том Риддл никогда и ничего не делает просто так.