Чувства без разума

      Проходит немало времени с последней встречи глазами. Сукуна позволяет себе изредка наблюдать за девочкой, а она вытягивается с тех пор достаточно, чтобы основательно перейти к изучению боевого искусства. Тренировки не оставляют на ней мест, которые бы не болели на следующий день и не отягощали ее повседневность.       Рёмен чувствует, как расслабляются его мышцы, когда тело погружается в мягкие ткани на татами. Вместе со слабостью высвобождается утомление. Мысленно Сукуна не в своих покоях: время покидает пространство и ускользает в долину у подножия гор, где весенняя дымка растекается вдоль плоскогорий, словно священный подол кимоно, которое носит сезон Сэймэй.       В котором часу Двуликий открывает глаза и видит подрумяненное лицо над собой – хороший вопрос.       — Бу, — произносит он, встречая мягкую алость щек сверху.       Синдзу хлопает выгоревшими ресницами. Уже не такая маленькая, как раньше, но неопытная, как годовалый ребенок. Ее проклятая энергия почти лишена контроля, поэтому отчасти кажется схожей с уровнем любого селенца из деревни. Это ненадежная позиция, с которой Синдзу нависает над Рёменом с такой наглостью, чтобы что-то увидеть в хрусталиках его глаз. Сукуна скучающе смотрит в ответ: в густой бусый цвет ее радужек с отливом пепельного неба.       — Ты – Сильнейший?       Он впервые слышит ее голос так четко. Это не те далёкие обрывки слов, которые он ловил до сих пор. Это твердая, еще не окрепшая голосом речь, которая смело берет его «на слабо».       — Я, — прядки скатываются с рыжей юкаты Синдзу и падают на щеки Сукуны. — Вижу, ты игнорируешь границы в своих перемещениях здесь. Тебе не дозволено быть здесь.       Нетронутая жилка его резиденции, покои. Бровь Синдзу дерзко выгибается в ответ.       — Я хочу, чтобы ты учил меня.       Краешек рта Сукуны нервно дрогает и ползет вверх. Накатившее чувство поднимается от живота и крепнет в желудке, заставляет напрячься, и не одну Синдзу.       Горячие пальцы нащупывают место сзади шеи. Девочка едва корчится, ощущая, как из под черных ногтей на ее коже остаются мгновенные покраснения и легкое жжение. Огромная ладонь Сукуны сжимает бугорок на шее, и спина Синдзу покрывается холодком в предчувствии.       Она силой воли удерживает себя от одышки, когда ей почти сворачивают шею, резко оттягивая за пятно темных волос под затылком. Двуликий выворачивает ее ухом к себе, но ни один мускул в юном лице не дрогает от испуга. Рёмен не задерживается в мелком раздумье: сквозной толчок его энергии пробивает маленькую сетчатку.       Внутренняя территория.       — Надо же, получилось.       Сукуна медленно оглядывается. Поначалу его бесстрастное выражение завязывается в напряженную озадаченность. Подноготная территория Синдзу – голая и безмятежная пустота. Пелена воды под ногами, которая тревожится кругами под шагом, и оглушительная тишина при любом взаимодействии с ней. Рёмен на редкость смущен. Он точно знает, что Синдзу недостаточно сильна как маг. Но впечатление подсказывает ему другое.       Территория Синдзу незавершенная. Она владеет основой с детства, но имеет нехватку в понимании себя и физическом наполнении, которое закладывается эмоциональным опытом в разных формах. Пока что из них… только гладкие блинчики камней по периметру.       «Справедливое восприятие» — думает Рёмен.       Сукуна подпинывает один камень к другому. И прежде чем он успевает подумать еще о чем-то, его выталкивает обратно. Синдзу вырывается из хватки, дергаясь от желания схватиться за грудь. Она обалдело смотрит на Рёмена, абсолютно обезоруженная перед самой собой.       — Ураумэ не ошибся, сказав, что ты стала непослушным ребенком, — Сукуна не показывает своего замешательства, хотя сейчас ему далеко не до своей ладони, повисшей рядом с кипенной головой. — Будто ты принадлежишь чему-то большему, но на деле и на мага не тянешь… Может быть, ты поймешь это, когда я лишу тебя чего-то?       Синдзу быстро моргает, чтобы избавиться от белой паутины собственных волосинок, мешающей зрению. Рёмен наблюдает за ней, и среди россыпи веснушек замечает маленькую родинку.       — Ты съешь меня?       Синдзу не моргает в испуганном ожидании. Юношеское бунтарство прячется за спокойным проявлением энтузиазма и коробит Сукуну.       «Понятно, откуда ноги растут», — он сжимает челюсть и подавляет желание хорошенько наподдать.       — Я прощу тебе эту выходку в силу твоего малолетнего бунтарства, малявка. Но впредь прислушивайся к тому, что тебе велено. Иди прочь.       Он спихивает ее на пол. Синдзу хватается за место вырванных прядок и падает. С этой болью она неожиданно воздерживается от лишних высказываний и легкого пощипывания в глазах. Девчонка прожигает его яростным чувством затаенной обиды, и расстояние между ними быстро увеличивается. Сукуна стирает зубы в крошку, ощущая расточительную энергию шагов, оседающую под подножиями ее дзори.       «Малявка…»