Чувства без разума

      Синдзу вдыхает неподвижный воздух. В обдуваемом павильоне, освобожденном под додзё, завис жаркий запах пота.       Она отводит голову к плечу. Глаза открыты, но не видят происходящего вокруг. Затылок обхватывает узел темной ткани.       Синдзу чувствует его сильное присутствие кожей.       В первые секунды в темноте ее ресницы слиплись от беспомощности. Сейчас же глаза щипало от усилий прислушиваться к окружению. Зрение зарябело цветными пятнами… и Синдзу приходится уклониться от первой атаки, чтобы настроиться на бой. Совсем рядом проносится ветер, в животе расползается жуткая тревога, но нападение не приносит внятных звуков: только понимание, что противник не настроен скупиться на силу.       Бесшумный, точный, разрушительный. Хочется быть такой же.       Удар, снова – шквал оттесняет Синдзу к стене. Ребра ноют, вспыхивает болью щека, но стойка не раскрывается, защищаясь.       Грубая подсечка бьет по ногам. Боль оборачивает голени с ледяным осознанием, что нужно делать, и горячая кровь устремляется в плечи. Вес Синдзу растекается по рукам и она группируется во фляк. Приземление неудачно отдает в конечности, отвлекая, чем позволяет противнику атаковать снова.       Спину жестко опрокидывают на циновки. Позже на лопатках точно проявятся ушибы, а пока из-за пояса Синдзу вынимают оружие, которое тут же откидывают, и фиксируют запястья. На шею обрушивается крепкое сжатие пальцев.       У Синдзу широко раскрыты глаза. Рот скалится от удушья, камень страха катится под грудь и дико пульсирует вместо сердца.       «Н-нет!» — Синдзу кричит себе в мыслях.       Жажда бороться наполняет ее тело – Синдзу резко втягивает воздух через зубы и закидывает правую ногу на левое плечо нападающего. Хватка на руке сразу ослабевает, и, освобожденная рывком, Синдзу хватается за мощное плечище под ногой. Ее пальцы впиваются в горячую кожу, и она рывком дергается влево, сбрасывая противника. В довершение Синдзу отправляет удар ногой по корпусу и перекатывается в сторону, куда был выкинут кайкэн. Ладонь быстро нащупывает рукоять.       Слева надменно хмыкают.       Синдзу разминает пальцы от нервных пожатий на кинжале. Напряжение заставляет ее потряхивать кистью, пригнувшись к своим рукам.       Когда Ураумэ подарил ей этот кайкэн, она удивилась, какой свирепой может быть красота. Руки мастера создали впечатляющую резьбу восходящего солнца и опадаюших вишен на блестящем лезвии.       Синдзу вновь прислушивается. К влажным губам прилипает прядь, когда чей-то ленивый шаг издает шорох. Голова мага смещается в сторону провокации, и перед глазами вырисовывается местоположение соперника.       Слишком близко!       Рука поднимается быстрее, чем успевает переместиться тело. Кайкэн пронзает воздух снизу вверх, справа налево – но везде мимо. Кинжал фиксируется за поясом. Синдзу мало времени уделяла отработке с оружием, поэтому кайкэн был всего лишь игрушкой для ее оппонента. Она не нанесет им последний удар; Синдзу банально сложно представить проигравшей не себя.       — Равномернее… Равномернее!..       Противник с силой атакует в грудину и Синдзу вылетает в сад. Крепкий ствол клена обдает спину пронзительной болью, но, немедля защищаясь от ударных техник, Синдзу выбирается из тупика и старается подстроиться под эту инерцию.       Условия неопределенности вдруг оказываются благоприятными, и концентрация на чужой энергии остреет. Промахи постепенно обретают точность, но часто летят в никуда в силу удивительной динамики противника. Он пластичен до невыносимости, и дело тут не в повязке на глазах Синдзу.       Сукуна в совершенстве владеет боевым искусством. Он быстро и плавно двигается, словно в ритуальном танце; подкрепляет атаки грубостью, но с такой легкостью, словно едва ли прикладывает к ним усилия. Синдзу не первый человек, которого раздражает это вопиющее мастерство. Уверенность в собственных силах подкрепляло лишь то, что Рёмен тоже мог встречать защитные приемы или не попадать по ней в силу уклонений.       Синдзу учится рукопашному бою с самого детства и совершенствует его не только с Ураумэ. Ее пространственному пониманию уже не стыдно позавидовать.       Атаки прекратились. Небольшая одышка вылетает изо рта Синдзу. Полностью полагаясь на чувство и видимость тянущихся шлейфов энергии, ее тело начинает подрагивать от ощущения собственной проклятой силы.       — Не хочется снова разносить тут все к чертям… — замечает Сукуна.       Синдзу знала, что любые удары ногами были чреваты последствиями куда худшими, когда у противника превосходство не только в комплекции и опыте, но и в конечностях.       И все-таки Рёмен позволяет ударить себя. Не фиксирует ногу руками, пусть и мог перейти на пол и окончить их бой. Сейчас ему нужно заново опробовать ее.       Его бок заныл от удара энергией, но подобная боль вызвала лишь торжествующую улыбку на лице:       — И это все?!       Для Сукуны все это не более ребячества: желание соплячки доказать свою значимость, показать, чему она научилась за несколько месяцев после первой попытки противостоять ему.       Синдзу бьет, но все…       «Как об камень!..»       Она отводит его кулаки, изворачивается от ловких контрударов. Замахивается локтем, но сгиб перехватывают ладонью. Синдзу чувствует его грубую кожу на ямочке и едва не расстается с равновесием, когда сжавшие предплечье пальцы тянут ее корпус вперед. Плечи хватают руками, и Синдзу не сразу догадывается, что одна из ног Рёмена уже стоит между ее ног.       Синдзу клянет свет. Голова усиленно соображает, как оказаться в выигрыше: вспоминаются тренировки с Умэ, но как раз с ним любые подсечки были возможны.       Сомнения занимают много времени. Когда Синдзу решается попробовать бросок с упором в бедро, ее опережают задней подножкой. Сукуна в одно мгновение заводит голень под колено мага и направляет свой корпус вниз – лишая ее опоры и опрокидывая в траву.        Синдзу приземляется на лопатки и ударяется головой. В ушах гул; кажется, что желудок сейчас стошнит. Синдзу мигом стягивает повязку и щурится от дневного света.       Сукуна все еще давит ей в плечи, прижимая к земле. Одна нога удерживает его тело стоя, а та, что подсекла, застыла над землей прямо и неподвижно. Идеальный баланс и демонстрация гибкого тела. Синдзу медлит от удивления.       «Нет, — теперь, анализируя нагой торс с каменными мышцами и сильные ноги в мешковатых хакама – всю эту мускулистость и внушительность Рёмена, Синдзу окончательно усомнилась в возможности бросить его через себя. — Нет, моя попытка так и осталась бы ею».       Пальцы на ней разжимаются. Сукуна выпрямляется и увлеченный оскал сползает с его лица. Он уже расслабленно смотрит на сидящую Синдзу, победно возвышаясь над ней.       — Неужели ничтожество стало плевой слабачкой?       — Ты поставил меня в безвыходное положение, — ее голос звучит тихо под впечатлением. — Тем более с повязкой.       — Ты пренебрегла внимательностью.       — Тебе не понравились мои попадания.       Слабая ухмылка Рёмена стягивается в уголки рта.       — Тебе нужен опыт в настоящем бою, — Синдзу двигает бровями, как бы удивленная этим признанием. — Но это не значит, что ты можешь забыть о тренировках. Ты владеешь своим телом, но все еще плохо понимаешь энергию. Твои атаки предсказуемы. Недостаточно эффективны.       Она прикрывает глаза. Делает вид, что пропустила эти слова. Пусть и прекрасно знает, о чем говорит Рёмен.       — Младенцы контролируют себя лучше.       «Да, конечно»       — У этого боя была какая-то цель? — девчонка меняет тему. — Ты позвал меня…       — Верно. Это мой ответ на твою выходку.       Повязка скрипнула в пальцах Синдзу. Она застыла.       Это… были воспоминания осенней давности.       Воздух в легких был вдвое тяжелее того, что окружал ее сейчас. Ветер тихо врывался во двор внутреннего сада и пробегал в тени энгавы, слушая, как хрипит сиплый голос.       Синдзу рухнула на колени и собрала под пальцами грязь. Волосы тяжелыми сосульками свисали из-за ее ушей, липли к влажному лицу, где-то спутавшись в с перегнившей листвой. За плотными слезами не было видно, скольких пальцев она еще не лишилась.       Новый крик заполнил сад. Зубы укусили кровоточащее рассечение на губе, чтобы стерпеть боль, когда чужие гэта вдавили ее фаланги в землю деревянными брусками. Характерный хруст стал одним из самых ужасающих звуков, которые Синдзу когда-либо слышала. Рыдания обожгли ее лицо.       Размашистые порезы с головы до ног, багровый цвет в прорехах одежды, пальцы, переломы корпуса… Синдзу закашливается. Изо рта брызгает кровь, попадая на тёмную ткань таби Двуликого. Он не жалеет живую опору, опускается перед сгорбленным телом, подтягивая вес на носки. Синдзу содрагается в чистом визге мучения, а Сукуна вздергивает ее лицо. Подбородок рвется полумесяцем под давлением его пальца.       Она видит совершенно ненормальную улыбку и широко раскрытые веки, в которых леденящие душу льды и суженные зрачки грозят вывернуть ее ребра красивым каскадом.       — Старайся лучше, давай! Покажи себя! Или хочешь остаться этим ничтожеством, не стоящим своей жизни?!       — Н…научи меня…       Сукуна страшно скалится. Эта дрянная упрямость Синдзу разогревает его внутренности в нескончаемом желании убить и просто раздражает.       Радиус проклятой силы подтягивается к границам резиденции. Энергия корежит новорожденных проклятий близ деревни и разгоняется щелями по старому дереву.       — Чему тебя учит Ураумэ?       Синдзу пошатывается, поднимаясь. Видит, как скрипит галерея, недавно разгромленная ее телом. Сгущение рассвирепевшей ауры Рёмена собирается над комплексом незаметно для людей.       Синдзу один на один с этой мощью и бурлящей кровью Двуликого.       О чем она думала, когда потакала своей смелости? Теперь поздно исправляться. Ураумэ скорее всего уже на пути сюда из деревни. Синдзу не испытывала сомнений в его чутье на буйство Сукуны.       Скверность дела стала такой ощутимой, что Синдзу была уже не в состоянии гадать, где слуга находился на момент, когда над резиденцией Короля Проклятий растеклась аура его проклятия.       Она тяжело проволокла языком вдоль губы.       — Хочешь стать сильным магом – научись выбирать соперников, Синдзу.       Слова растягиваются по гласным в сознании. Синдзу уже не чувствует, как позади нее в сад вторгается Ураумэ и подхватывает ее под мышки.       Синдзу поводит плечами. Отворачивается от уходящей в додзё фигуры и гладит ладонями некогда изувеченные руки и ключицу, сросшуюся глубокой ночью в комнате флигеля. Там ее тело еще долго восстанавливалось от полученных травм, которые не удалось залечить обратной техникой за один подход. Синдзу все еще мысленно благодарит Ураумэ за заботу. Она была очень близка к смерти…       — ...Ты уже забыла о существовании слуха? — Сукуна садится на энгаве, сурово приоткрыв глаза искажения. — Тренировка не закончена, тащи свою задницу сюда.       Он скрывает зрачки под веками.              — С…Спасибо, — она благодарит, не задумываясь.       Рёмен вздыхает. С непривычным послевкусием благодарности он ограничивается своим сознанием.