Чувства без разума

      Синдзу медленно закрывает глаза. Во комнате флигеля, где она всегда могла уединиться и чаще всего бывала лишь ночью, застыла тишина.       Вечер недавно вступил в границы Мино. За его тихой поступью протянулись молодые сумерки. По древнему своду текли полутоны облаков, кочуя в погоне за кровавой вспышкой заката.       Синдзу сгибает ногу и наклоняется к носку: тянется. Проклятая энергия струится мягкой зыбью по коже, обтекая фигуру светлой окантовкой, которую струйки свеч пачкают рыжей тенью.       Проходит время, и Синдзу выпрямляется. Неожиданный порыв сквозняка загоняет в рукава мурашки, но маг вздрагивает не от них. Ее взгляд застывает на пороге и не сразу поднимается выше.       «Рёмен?»       Опущенное лицо Сукуны сразу смущает Синдзу. Она видит его низкий лоб, изломанный двумя штыками морщин; руки в толстых ручьях сухожилий. Наконец, голую мускулатуру, которая напряжена до кончиков пальцев и сжимает фусуму, надрывающуюся от ее веса.       Внезапный треск продирает слух – бумага рвется под пальцами, пугая Синдзу вместе с тяжелым дыханием Рёмена. Маг подтягивает ноги к груди.       Чутье будто затухает, когда Синдзу пытается уловить движения его проклятой энергии. Но проклятия, казалось, или не было вовсе, или оно было настолько интенсивным, что Синдзу не удавалось отследить его выход. Синдзу ощущала лишь гнет, который пережимал ей горло и немо внушал: «беги».       Она не знала, почему Сукуна не пришел на сегодняшнюю тренировку, куда ушел на весь вечер и почему теперь стоит здесь. Пальцы Синдзу заходятся в какой-то дрожи. Ей не страшно… Просто глупая тревожность. Которая вырастает в дикий страх, когда Двуликий ломает раму и вваливается в комнату неустойчивыми шагами. Синдзу сглатывает, на секунду отказываясь открывать глаза.       «Ураумэ чувствует?..»       Умэ живет по соседству через несколько стен отсюда. Но предчувствие, что в этот раз он не рискнет прийти сюда, даже если положение усугубится, – просто леденящее. Синдзу не знает, сталкивался ли он с Сукуной в таком состоянии, или она первая…       Когда он рухает рядом с ней и бьет ее колено своим, Синдзу не до размышлений. Крупная дрожь проносится по ее телу током, поднимая белёсые волоски дыбом.       Невероятная мощь. Одержимые глаза поглощают ее и приносят только… ужас.              Синдзу пронзает боль. Проклятая энергия кипит в Рёмене, она никогда не ощущала ее настолько четко; не ощущала чужие переживания так, как сейчас. Страх, страдание, боль. Синдзу чувствует себя в центре всего, что творится в груди Сукуны.       Она попадает в его тьму, напитанную гудящим эхом и вибрацией дыхания. Это…       Его душа.       Синдзу ищет выход оттуда. Судорожно копает жидкое дно руками, потому что мучения этого места просто невыносимы. Ладони тонут в крови его внутренней территории, которая не отпускает ее.       Синдзу пытается кричать, но не может. Тело ломает под давлением чужих эмоций, продолжающих бить и душить ее.       «Нет, нет, нет!..»       Как только острые спазмы подходят к вискам, Синдзу оглушает обратной вспышкой и выталкивает в реальность.       Крепкое сжатие на руке дергает ее к Двуликому. Их взгляды встречаются на одном уровне, разинутые в неконтролируемом плаче у обоих. Воспоминания об увиденном трогают свежий ожог внутри Синдзу и давят еще сильнее. Она крепко обнимает себя свободной рукой и надолго замыкается со своими чувствами в своем сознании.       Ей нужно время, чтобы прийти в себя.

* * *

      Синдзу не хочет думать о том, что ей нужно сменить положение. Пульс еще не пришел в норму, но колени затекают, вызывая дрожь.              «Дыши, Синдзу… Аккуратно…»       Она не торопясь переступает с одного колена на другое и садится на пятки. Ноги расслабляются, и дыхание сбивается в облегчении.       Синдзу смотрит на свои пальцы, которые Сукуна продолжает сжимать в своей хватке. Они с трудом отвечают ей шевелением. Наблюдая за его реакцией, маг потихоньку разминает их и кривится. К счастью, эти действия не становятся провоцирующими.       Синдзу вспоминает об Ураумэ. Неожиданно, но очень ясно. Тогда, после стычки с Сукуной, ей было очень непривычно увидеть в нем… переживание о себе. Синдзу лежала в этой коморке почти убитая Сукуной. Она боролась за свою жизнь с холодными полотенцами на теле, и не понимала… почему?       Забота Ураумэ лечила ее, как обратная техника. Пока он осторожно касался костяшками ее лица и прижимал ко лбу щеку, тело Синдзу с облегчением делало новый вдох. Почему?       Рожденная стать оружием, Синдзу столкнулась с непониманием и одиночеством в резиденции. Внешний мир мало привлекал ее из-за понимания, что другие маги не сделают ее жизнь проще. Но в мире, который заканчивался воротами вокруг резиденции, с самого рождения Синдзу существовали прикосновения Умэ. Иногда вынужденные, иногда намеренные. Иногда грубые, чтобы проучить, аккуратные, чтобы направить. Были осторожные, которые говорили, что она, может быть, больше. Они тщательно втирали в ее виски мазь для сна, вытаскивали веточки из волос, расчесывали спутанную длину. Именно здесь хранились настоящие чувства Ураумэ. Именно прикосновения… всегда поднимали ее на ноги.       Синдзу никогда не чувствовала похожей отдачи от Рёмена. Он мотивировал ее совсем иначе. Болью.       Синдзу дрожит перед ним. Но почему-то ей хочется прижаться, зажаться у него на груди, утешая и себя, и Сукуну подобной близостью. Она прижимает ладонь к его щеке, и то, что он испытывает и заставляет испытывать ее – вдруг кажется ей до ужаса незаслуженным.       Синдзу жаль. По-настоящему жаль его.       Глаза намокают. Наверное, это слишком для нее… и для такого далекого для нее Сукуны. Мягкие касания задерживаются на острых тату, стирают странное покраснение на подбородке. Пальцы легонько отводят со лба волосы и гладят за ушами. Страх не уходит, но Синдзу чувствует особую вовлеченность, наконец рассматривая уродливый нарост вблизи. Зрачки в двух глазах страшно пульсируют, пока не смещаются к подбородку, куда Синдзу тычется лбом:       — Сукуна…       Рычащий стон оседает в ее памяти как клеймо. Рёмен сгребает мага к груди и опрокидывает себе в ноги. Уже под десятью его пальцами из руки Дзу раздается хруст. Она вскрикивает и сразу зажмуривается в слезах.       «Больно, больно, больно, как же больно!..»       Рёмен мычит ей в ладонь. Углубляется в нее носом, чтобы сдержать голос, который рвется через зубы так, что Синдзу не может услышать звуки за пределами комнаты. Внутри нее вновь разбивается чаша контроля, и сердце наполняется мукой и состраданием.       «П-пожалуйста…»       Синдзу с усилием подносит ладонь к наросту и прячет лицо в крепком плече. Она больше не откроет глаза, нет, ведь красный цвет в спущенном кимоно Сукуны – вовсе не ткань, и на его лице – не случайное раздражение. Это кровь.       Где он был? Что произошло?       Всю ночь Двуликий проводит в беспамятстве. За пару часов до рассвета его выражение понемногу разглаживается. Он похмуривается, как спросонок, и проводит по челюсти ладонью, ощущая во рту сытный привкус железа.       «Где?..»       Он находится в маленькой комнате, не знакомой ему. Широкий зев вынуждает его опустить глаза вниз.              Зрачки сужаются на безвольном теле Синдзу. Какого?..       В попытке вспомнить произошедшее, слух одолевает ненавистный гул.       — Черт…       Двуликий подставляет локоть под затылок мага и поднимает к себе. Ощущение ее дыхания успокивает, однако как он оказался здесь? Как Синдзу очутилась в его руках?       Весь путь до флигеля остается в тумане. Рёмен спокойно оглядывает спящую фигуру в попытке найти объяснение. Замечая припухлость на одной руке, он со знанием ее осматривает и заживляет дефект теплым свечением техники.       — Ты не виновата, Синдзу.       Неестественное сожаление в его голосе сливается с шелестом сада снаружи. Сукуна еще долго пытается расслабиться в своем скверном облегчении. Он проделывает мысленный путь до покоев, ленится и сразу же забывает о нем.       Синдзу задрожала от холода. Поймав глазами ее мурашестые руки, Рёмен проскрипел зубами. Он посмотрел на проем, откуда потянулась утренняя прохлада.       — Тц…       Сукуна ложится на бок и опускает Синдзу рядом с собой. Он небрежно расправляет на ней смятое одеяло и сам решает закрыть глаза. Глубокая усталость начинает давить на виски.       Синдзу просыпается после восхода солнца. Одна, на прогретом татами в своей комнате. На сёдзи блестит вешний свет. Снаружи веет прохладой, но горячее пододеялье не дает холоду приникнуть к телу.       Холод находит Синдзу в ее воспоминаниях.       Маг подрывается на ноги и озирается кружащимся зрением. Подозрение о событиях ночи обращает ее внимание на руку.       «Ничего?..»              Синдзу с недоверием замечает сломанную раму в стене. Пальцы проводят вдоль прорех на бумаге и повторяют крупные царапины на дереве.       Она делает робкие кивки отрицания.       «Черт возьми», — из груди поднимается ком страха и облегчения вместе. — У-Умэ…       Синдзу обхватывает себя руками. Тело съезжает по стене, глотая всхлип на глазах Ураумэ в коридоре. На его беспокойных розовых глазах, точно сердцевинки сливы в саду.