Чувства без разума

      Изначальное желание избавиться от искажения энергии было таким же глупым решением, как и надеяться случайно встретить Сукуну после вчерашнего.       Пожалуй, им следовало провести этот день порознь, в себе.       Дзу не искала встречи с Рёменом, но почему-то вновь обходила весь комплекс. Она не замечала теплый свет, который ненадолго проливался на землю; не замечала визиты Ураумэ с едой. Сначала в ее ногах остывал завтрак, потом обед, а затем очередные шаги в галереях.       Синдзу не беспокоило, сколько времени уходило на ее взгляды в пустоту и взгляды Ураумэ, когда он наблюдал за ней издалека, но снова оставлял наедине. Дзу лежала в павильоне рыбалки, покачивая ногой над водой, и бесконечно думала о том прикосновении. Глаза смотрели в белое небо и почти не мигали.       Она не знала, как ей воспринимать произошедшее. Как воспринимать увиденное в момент ее помутнения. Тогда она увидела Сукуну. Вспышка его воспоминаний была спровоцирована чувствами, которые наполняли Рёмена от вида огня.       В то мгновение Синдзу оказалась в старой деревне. Каждая ее минка была охвачена пламенем, от которого в воздух поднимался черный дым. Эта деревня была знакома Сукуне: он знал о ней столько же, сколько она знала о нем – все. Это место, где он родился, где был отвержен и назван табу, как только появился на свет. Синдзу видела его силуэт: на нем была юката темного цвета и варадзи на голую ногу. Крепкий и широкоплечий, Сукуна наблюдал за пожаром и испытывал разочарование с сильным чувством освобождения. Наконец он был волен уйти из этих мест, окончательно и без чувства, что он что-то забыл. В тот день, несколько лет лет назад, он сжег родную деревню, смеясь воплям ее жертв.       Сам же Сукуна попал под технику Синдзу не случайно. “Шёлковые путы” – техника, которую Синдзу обозначила первыми словами, пришедшими в голову, – успокоила его злобу на нее. Но Синдзу никак не могла понять, почему Рёмен не оттолкнул ее сразу же как понял, что его самочувствие – это наглая манипуляция ее рук. Он даже не попытался… он не хотел?       Синдзу закрыла глаза. Раздумывая, она пошатнулась на ногах и вернулась во флигель. Дзу опустилась на энгаве, чтобы видеть сад и искать в его шелесте какие-то подсказки. Как ей относиться к Двуликому? А нужно вообще что-то менять? Ее устраивали отношения, которые они имели до сих пор… Но теперь Синдзу не сможет смотреть на Сукуну так, как раньше. Не сможет просто не смотреть.       Синдзу почувствовала себя бессильной. Будто случилось то, что не должно было произойти. Но оно помогло ей кое-что понять.       Ее техника не связана с простыми эмоциями человека, которые по общему мнению питают проклятую энергию. Эмоции – это искры проклятой энергии. Они внезапны, как вспышки света, и поверхностны. Рёмен испытал их, когда Синдзу прервала его рассказ и начала позволять себе больше обычного, но это заняло всего лишь мгновение. После этого он начал чувствовать раздражение, злобу, но это уже не были эмоции. Он чувствовал. Поэтому “Путы” сработали на нем: расслабили тело, поменяли взгляд и, может быть, даже мысли. Техника не управляла его проклятой энергией как таковой, она искажала ее источник.       Это чувство.       Чувство страха. Чувство гнева. Чувство разочарования, ненависти, отчаяния, боли. Эмоция рождается извне, но чувство – внутри человека, поэтому имеет конкретный источник в теле. Возможно, Сукуна подозревал нечто подобное, когда спросил ее, что она чувствует, держа в руках пламя?       Синдзу побледнела. Что, если он разочаровался? Это не тот потенциал, который он ждал? Неужели в его глазах она стала обузой, которая способна калечить только себя? Он отвернулся от нее? Они не смогут повторить…       Синдзу вздрогнула от удара рядом. Бронзовая чашечка звякнула и прокатилась по дуге, качнувшись рядом.       «У-упал?»       Маг вытянулась назад и уставилась на колокольчик раскрытыми глазами.              Признаков одержимости не было. Пальцы потянулись к чашечке, но так и не коснулись мелкого узора. Синдзу обернулась на знакомую вибрацию шагов. Не нужно было напрягать чувства, чтобы распознать шаги Ураумэ и отличить от них еще несколько… неразборчивых. Около двух? На расстоянии, где стих шум, находился павильон для аудиенций.       «Селяне? Наверняка. Ураумэ никогда не впускал сюда кого-то кроме Гоку» — и тогда это было ее желание.       Синдзу повелась на нестабильную энергию. Подавив свою, она прошла по внешней части резиденции и приблизилась к главному павильону.       Внутри находилось два человека помимо магов. Сукуна наблюдал за двумя гостьями: девушки. Синдзу поняла это, как только услышала задушенные всхлипы. Сельчанки держались друг за друга, и горькое отчаяние, которое они источали, неприятно закололо в горле Дзу.       Рёмен лежал на боку. Его сильная поза обдувалась порывами ветра, которые покачивали бордовые ткани полога и заставляли девушек прижиматься теснее друг к другу.       Сукуна призирал на них без жалости. Он был совершенно безразличен к ним.       — Вы. Обе, — бросил он. — Вам же наверняка рассказывали, что с вами будет, когда вы окажетесь передо мной.       — Г-господин… м-мы готовы сделать для Вас все что В…       — Закрой рот.       Сельчанки переплели пальцы в замок. Синдзу нахмурилась, сделав маленький шаг к проходу.       — Надеюсь, вы были внимательны к словам своих стариков, — продолжил он и ухмыльнулся своим идеям. — Ураумэ.       — Господин, — Умэ стоял рядом.       — Подготовь ее. Не траться на одежду.       Слуга проследил за направлением его глаз.       — Приведу в надлежащий вид, Сукуна-сама.       Синдзу слышит новый всхлип. Кажется, девушек разделяют друг с другом: шепот говорившей становится громче, перерастает в крики и сопротивление. Девушка бьется в руках слуги, кричит: «Риоко!». Ураумэ угрожает ей холодом в спину, и незнакомке остается лишь взрыдывать, пока ее уводят в неизвестном направлении.       Двуликий не сводит глаз с оставшейся жертвы. Девушка не поднимает головы и молчит, как мертвая.       Синдзу прижимается к стене. Ей с детства было интересно одно: куда Умэ уводит таких крикливых девушек? Других Сукуна пускал в ужин, но зачем ему эти?       — Молчишь. А могла бы побороться и оказаться на ее месте.       Сельчанка забормотала себе под нос. Шепот заплетался:       — У-уж лучше, — Двуликий вопросительно хмыкнул. — Быть сожженой в огне, чем провести время с Вами, господин.       Молчание нависло над резиденцией. В воздух упала тяжесть. Синдзу проследила, как теплый луч упал на кровлю сквозь облака и померк. Помещение погрузилось в тень.       Рёмен мягко смеется:       — Категорично, — пальцы плотнее прижались к щеке. Маг спиной ощутила, с каким властным и холодным удовольствием смотрели его глаза. — Не переживай так. Я напомню, что старики решили твою судьбу. Кого ты должна винить в своем положении и презирать – так это их.       — Ненавижу… нена-вижу… — Сукуна отворачивает лицо, смеясь глазами. — Из-за тебя мы живем так, — Синдзу подтягивается к краю сёдзи. — Ты… Все ты! Ты – проклятие! Тебя не должно было быть здесь! Не должно быть! Твое присутствие губит все живое! Онрё! Сги-!..       Капли крови прорезались на щеках. Разрез лег вдоль полоски рта.       — Это не мои проблемы.       Синие глаза взметнулись к Сукуне. Двуликий стоял вполоборота. Его белое кимоно с темной каймой почти светилось на фоне растущего пятна крови.       Сукуна вглядывается в покойницу. Не меняя надменного выражения, он поднимает голову.       У Синдзу учащается пульс. Дыхание замирает в первые секунды встречи глазами, но быстро приходит в норму. Она делает шаг в проход.       — Займись, — без лишних слов бросает Сукуна.       — Сделаю.       Рёмен отходит в галерею, вальяжно углубив руки в рукава.       Синдзу проходит внутрь и останавливается одновременно с Сукуной. Он поворачивает голову. Узкий глаз обводит ее с головы до ног, словно запоминает.       — Хм.       Он выходит из павильона.       Синдзу сжимает кулаки. Какая-то обида или возмущение проступает краснотой из щек и к горлу подкатывает слишком много невысказанного. К счастью, именно оно заставляет ее промолчать. Неприятно. Захотелось встряхнуться, но вместо этого она опускается рядом с телом.       Еще теплое тело Риоко наваливается на спину. Кровь стекает с изуродованной головы на плечо, вызывая еще больше отвращения.       Когда Синдзу донесла девушку до комнаты приготовлений и оставила на разделочном столе, кожа даже под двойным слоем ткани стала мокрой и липкой, как и руки, локти и ступни. Весь путь сюда тоже пролег красными следами. Отмывание голого дерева определенно займет время, но Синдзу не думала оставлять это на Ураумэ. Она намотала потертые лоскуты на руки, смочила в бочке с водой и вернулась в спальный дворец. Начать следовало с очистки циновок и отлетевшей половины головы. Но спасать циновки было уже бессмысленно. Кровь крепко всосалась в переплет.       Синдзу приволокла испорченные их с оторванной плотью в кухню, сложив рядом с телом, и сдвинула чистые маты для симметричности. Ураумэ появился спустя час и осторожно приступил к телу, перед этим недовольно окинув воспитанницу взглядом. В результате Синдзу отправилась в онсэн, чтобы расслабиться и просто отдохнуть – так велел ей Умэ.       С последнего визита в горячих источниках ничего не изменилось. От воды поднимался пар, пахло деревом. Синдзу это место быстро полюбилось.       Маг перевернулась в воде и сложила руки на выступе. Потянулась к небольшой корзине, переданной Умэ, и съела маринованную шляпку гриба. От мяса в этот раз пришлось отказаться, Рассечение Сукуны было очень сытным зрелищем. Интересно, что же произойдет с подругой Риоко?       Когда Дзу уходила в онсэн, девушка оставалась жива. Это чувствовалось в воздухе, источавшем проклятие. Зачем она понадобилась Рёмену? Зачем нужны все эти девушки, которых Умэ приводил к ним еще в детстве Синдзу?       Вероятно, по возвращении Дзу уже не почувствует ее присутствие. Не зря Синдзу всучили ужин на час раньше и отправили за территорию. Предчувствие подсказывало, что здесь ей придется задержаться.       Синдзу прикоснулась к уголкам глаз и положила голову на плечо. Сегодня она слишком много думала. Сознание уверенно входило в дрему, пока странный шорох со стороны домика подкрадывался к воде бесшумным зверем…       Дзин-нь       Глаза Синдзу открылись.

* * *

      Сукуна вышел на балкон покоев, не задергивая сёдзи и накинутое кимоно. Рукав небрежно скатился с его плеча, когда он сжал ограждение пальцами с шумным дыханием. Томный ветер снаружи едва облегчил жжение красных полос от паха до ребер.       Жалость.       Ладонь массирует плечо в жесткой хватке. Вместе с пульсирующей мышцой пытается ухватить тугой комок нервов, но не выходит. Раздражение продолжает разъедать кожу.       Девчонка оказалась драчливой. Шумной до боли в висках, но выносливой. Рёмену везло на таких, вот только в этот раз выбор обернулся почти болезненым неудовлетворением. Сельчанка оказалась яркой противоположностью тому, к чему он привык в своей повседневности.       Рёмен качнул головой и обхватил шею. Кожа у бровей набухла от хмурости. Чертова жажда женского тела. Застала его впервые за несколько месяцев. Сукуна не вспоминал бы о подношении, если бы не позволил Синдзу так обезоружить себя вчера.              Теперь он терпел разочарование и маялся, будто сам был зеленым в сексе. Будто он был сопляком, не испытавшим удовольствия из-за волнения. Черт, да что он вообще делал с этой девушкой?       Пальцы разглаживают волосы. Грудь наполняется таким же прохладным воздухом, который окружал их с Синдзу вчерашним вечером.              Синдзу… Было бы неплохо встретить ее перед сном, чтобы прийти в себя. Вчера она использовала технику, от которой он впервые почувствовал себя настолько… спокойно. Приятно. Это не могло не заинтриговать его. Как и вся личность Синдзу, которая что-то меняла в нем.       Когда он вернулся в покои, девушка лежала на смятых тканях без чувств. Ее кожа уже побелела, на шее рядом с синим следом от ладони высыхала кровь из укусов. Безвольные запястья будто все еще сжимали татами в страхе и отвращении. Одежда была разбросана рядом темными тряпками.       Рёмен хмыкнул. Синдзу меняла его, меняла его представление о женщине. Сельчанка не откликалась у него в груди, как и другие девушки до нее. Все они были понятны и неинтересны ему. Их лица его раздражали. Они всегда сопротивлялись ему, колотили его по спине и плечам, надоедали криками и проклятиями. Ему нравилось, когда его проклинали, но желание оторвать им руки и убить было сильнее. Иногда он заливал кровью все ткани, только чтобы выдохнуть спокойно, но зачастую обходился удушьем. Правда, потом вид безжизненного тела не так возбуждал.       Сукуна отодвинул фусуму и облокотился в проеме.       — Синдзу не вернулась? — он пригляделся к опущенному лицу слуги. Его фигура, пусть и стояла прямо напротив, тонула в потемках.       — Еще нет, Сукуна-сама.       Рёмен поглядел в проход, одергивая кимоно к груди.       — Ясно. Смени ткани, — губы растянулись в недоброй ухмылке: — О теле не заботься. Выложи в деревне на потребу проклятиям.       Слуга спотыкается на мысли.       — Мастер?..       — Вшивота стала зазнаваться. Я не намерен оставить это без внимания, — поясняет он, — Мы надолго здесь задержались. Что с приготовлениями?       Поморгав, Умэ стиснул веки.       — Осталось несколько пунктов. Мы сможем выйти завтра. Насчет Синдзу… Мне следует поставить ее в известность?       Маг задумался. Усмехнулся чему-то и качнул головой в покои.       — Не нужно.       Он приподнял руку, пропуская слугу внутрь. Сам же вышел за порог и направился в сторону флигеля.

* * *

      Дзу выбралась из источника в тяжелом дыхании. Прижимая руки к груди, она долго смотрела на розовые разводы в воде, тудв, где почти заснула, но пережила нападение.       Дождь сыпался прохладным каплями с неба. В моменте их дробный стук показался таким неожиданным и неуместным, что Синдзу испугалась шума и спряталась под кровлю домика. Вокруг поднялся запах влажности, дымка. Дзу осмотрела себя. Кожа была испещрена царапиными от клыков и когтей. Кое-где выделялась стертая кожа, скатанная в трубочку. Пришлось хвататься за все подряд, чтобы выбраться из воды.       Синдзу огляделась в поисках шустрой лисицы. Дух не мог просто испариться, ощущение присутствия никуда не делось. Он наблюдал за ней и вот-вот должен был появится.       За спиной звякнул язычок. Синдзу успела схватить свою одежду и отскочила. Проклятый дух прегродил ей темную тропу в лес. Его черные глаза показались еще бездушней, чем в первую и вторую встречи. В них не было разума или знания. Лишь жажда боя и крови.       «Конечно, ты же проклятие…»       Лисица стала крупнее. Хвост – толще, уши заострились, выгнулись в стороны. Черная линия меха протянулась по центру лба до носа, вдоль хребта поднялась и сочилась сизым светом. Черные зрачки сужались на Синдзу.       Маг подвязала юкату. Разжав пальцы, выставила перед собой руки. Быстрый взгляд наткнулся на колокольчик у серых лап.       Все же зря она взяла его с собой…

* * *

      Было непривычно думать о ком-то и до сих пор не увидеть его. В этой ситуации Рёмен оказался бессилен, ведь сам приказал отправить Синдзу из резиденции. По-настоящему в невыгодном положении он будет только в разговоре с ней, когда при первой же встрече она спросит в лоб, что случилось со второй девушкой. Обсуждать это с Синдзу хотелось меньше всего. Ей не за чем об этом знать.       Какой же она была неудобной… и непонятной ему. Она похожа на Умэ, но во многом отличается от него. Он легко узнает ее осторожный шаг, ему интересно приглядываться к ней и слушать мысли – смелые, где-то наивные, молодые. Это приносит разнообразие в его жизнь.       «Утопилась там, что ли?»       Дождь усилился. Постояв у звенящего сада, Сукуна возобновил путь во флигель. Цыкнул на свои мысли: сначала она искала его, теперь он ищет ее.       Он останавливается в галерее. Телом поворачивается в проход и наблюдает, как к нему выходит фигура Дзу. Бледной рукой держит измазанные в земле гэта, пряча глаза за мокрыми волосами. Сукуна поднимает брови. Множество прорех на юкате и весь мало опрятный вид Синдзу, промокшей до нитки – определенно новое зрелище в его памяти.       Дзу остановилась и убрала волосы в шумном дыхании. С порозовевшего лица скатывалась вода.       «Бежала?»       Ироничный смешок отвлекает ее. Маги поймали друг друга в тихом стуке по крыше.       — Все-таки не утопилась, — шепнул Двуликий, не двинувшись с места. Синдзу моргнула и спешно вытерла щеку основанием ладони. — Вижу, ты провела время с пользой, — прикрикнул он.       — Промокла, — ответила она тише обычного, — И околела. За косодэ сойдет.       Лицо Рёмена потемнело. Он дождался, пока Синдзу подойдет к нему, и долго не сводил с нее взгляд.       — Где ты научилась этому выражению?        Суровость тона насторожила.       — В деревне…       Сукуна криво ухмыльнулся.       — В таком случае, я вынужден прикончить там всех.       В груди снова проснулось мерзкое скольжение чувств. В основном раздражения, но не такого критичного, как раньше.       Заметив беглое внимание у себя в ногах, Синдзу обернулась на дорожку своих следов.       — Дождь…              В данный момент Дзу не до конца понимала любое свое действие и слово. Сознание пребывало в каком-то помутнении. Ощущения были такие же неопределенные. Может быть, она совсем ничего не чувствовала, а может, чувствовала слишком много.       — Забудь об этом.       В носу защекотало. Подняв плечи, Синдзу спрятала чих в ладонь. Сукуна поднял глаза ко лбу.       — И не нужно убивать тех людей. Что… в деревне, — помедлила она. — Зачем?       Двуликий промолчал. Синдзу почесала нос пальцем и не теряла смутной надежды услышать ответ. Она привыкла не получать объяснений на подобные вопросы «не по делу», но бессознательно напряглась и снова провела по жгучей щеке ладонью, смывая кровь.       В тесном воздухе повисло настроение, сильно граничащее с недоверием. Оно провоцировало странное чувство в теле. Синдзу оно не понравилось.       Сукуна устало склонил голову. Розовые волосы едва шевельнулись.       — Приведи себя в порядок и скройся. Не мозоль глаза.       — Ты куда-то уходишь?       Он остановился рядом с ее плечом. Маг повернула голову.       — Нет.       Щеки́ коснулась жесткая подушечка и провела по ране. Синдзу вздрогнула всем телом, усилием удержав себя на месте. Техника охватила щеку.       — Тогда…       Двуликий перехватил ее плечо ладонью, не дав отойти, как только маг попыталась избежать нового контакта.       — Просто не оставляй врага у себя за спиной. Поняла?       Он смотрел перед собой. Синдзу глядела на маленькое расстояние между их руками, не понимая. Неожиданные, странные, неуместные слова. К чему они были сказаны?       Кончик носа опустился на его руку. Так ли это важно сейчас? Ей тепло. Быть близко к Сукуне, но находиться на огромном расстоянии от понимания его мыслей – недостаточно. Хочется думать, что ее не одну расслабляют мгновения их положения; что Рёмен тоже хочет коснуться, поговорить…       — Сукуна…       Ей так хочется поговорить с ним. Еще немного, о чем угодно. Поделиться своими чувствами, которые только начинали проклевываться в ее жизнь, будто она все еще была глупым ребенком. Хочется сберечь эту ранимую сторону себя и не показывать ее никому кроме тех людей, которых она считала своим домом.       Две радужки перекатились к ней.       «Мы можем повторить вчерашнее?» — думает она, но говорит:       — Теплой ночи.       Его пальцы пошевелили мокрую накидку. Сжав ее, Сукуна убрал руку.       Синдзу полоснула по здоровой щеке зубами и зашагала во флигель. Бронзовый колокольчик тихо подпрыгивал на бедре от широкого шага, но именно это могло волновать ее меньше всего.       «Нужно выспаться. Выспаться»       Рёмен стиснул зубы. Ураумэ подошел к нему, вглядываясь в мокрые следы на полу.       — Мастер, — сливовые глаза проводили Дзу за угол. — Покои готовы.