Чувства без разума

       Дзин'ин Тэцуо.       Когда он пришел к Синдзу с мазью, он не подозревал встретить такую ненависть и отторжение в ее глазах. Синие, темные и злые – прежде он не видел подобного, и не пожелал бы увидеть этот взгляд в любой другой ситуации.       Она потеряла сознание у него на руках: он осторожно придержал ее за плечо и застыл в моменте, когда голова Синдзу упала на него. Маг опустился на оба колена и мягко убрал волосы ей за спину, приглядываясь к спокойному лицу. Не нужно было иметь особые знания, чтобы оценить болезненность его цвета и счесть истощение.       Синдзу так и не пришла в сознание за время, которое он мог пробыть с ней. Обязанность требовала отчитаться перед Фудзивара, но прежде ему стоило перевязать порез. Тэцуо не мог надеяться на случай даже с такой мелочью.       За пару часов до рассвета он снова посетил святилище, чтобы смыть остатки мази. Синдзу находилась в крепком беспамятном сне. Похоже, она так и не приходила в себя. Маг осмотрительно проверил ее дыхание. Жива.       Он вернулся к себе во флигель, провожаемый неспящими взглядами соклановцев. Он знал о ненависти отрядов к нему, хотя бы из-за шума, который создавали кольца на его оружии. Любой мог безошибочно определить владельца этого звенящего шага.       Дзин'ин был сильным самураем – искусство владения мечом он знал в совершенстве. Он имел свои привилегии в клане, и поскольку они достались ему с должностью приближенного к самому главе рода, отряды враждовали с ним. Эти несчастные, которым до себя не было никакого дела, строили догадки, будто он – сын Фудзивара, а статус «советника» – всего лишь прикрытие. Ведь Дзин'ин был им еще задолго до появления большинства магов здесь.       Сплетни расползались. Ненависть росла, хотя никто не знал правды. Немота Дзин'ина запечатала его историю от недоброжелателей, но и сделала ненавистником для тех, кому наскучила собственная жизнь.       Разве в этом была его вина? Тэцуо не хотел, чтобы его жизнь познал кто-то еще.       «Синдзу?»       Он впервые услышал это имя на приеме у Фудзивара, когда, щетинясь, точно зверь, его прошипела незнакомая девушка с темными злыми глазами.       — Мое имя – Синдзу…       Синдзу…       Выдающийся маг и последователь Рёмена Сукуны – девушка?       Знания Тэцуо о мире проклятий были поверхностными. Его осведомленность заканчивалась на понятии проклятой энергии и ее использовании. Вариативность техник давалась ему с таким же трудом, как Расширение территории или особое понимание энергии, которое менялось от мага к магу. В доме Фудзивара он вынужденно изучил проклятые орудия, здесь же выучился бою и по своей воле поклялся в преданности клану.       С тех пор прошло семнадцать лет.       — Как себя чувствует наша гостья?       Тэцуо помутило от воспоминаний. Он отвлекся на голос главы и зажестикулировал ответ:       «Она держится. Однако ее здоровье…»       Глава отвернулся, не дожидаясь последних жестов.       — Психически.       Тэцуо помедлил. Взгляд задумчиво ушел в сторону, лениво пересек стену. Стал тяжелее.       «Она переживает не лучшее время. Ваши слова действуют на нее»       — Прекрасно, — бездушным тоном заключил глава.       Дзин'ин не возразил и отвлекся на приоткрытые сёдзи. У него не было желания соглашаться или отрицать ответ. Пусть действия господина и бестолочей из отряда ему не нравились… Их поведение шло врозь с его моральным кодексом. По этой причине он не мог оставаться в стороне и наблюдать, как имущие власть измываются над человеком и высмеивают то, что ему дорого.       — Не прошло и дня, как Лаково-черный отряд умиротворения был распущен. Девчонка пустила слухи о своей силе, и мы обязаны укротить ее для общего блага, — глава подошел к сёдзи и повернул голову к плечу. — Нас не должна постигнуть та же участь. Ты понимаешь это, Дзин'ин?       Мечник посмотрел на него, склонил голову и закрыл глаза.       — Клан Осю Фудзивара будет жить. Он обретет еще больше влияния в северных землях. Затем среди вящих родов, при дворе и, наконец, в Нихон. Попомни мои слова, Дзин'ин. Так все и будет.       Тэцуо разомкнул веки. Выпрямившись, он зажестикулировал, когда глава повернулся к нему.       «Девушка отличается от других магов. Ее верность крепка и не позволяет ей сдаться. Нам не сломать этот стержень», — он помедлил, уловив реакцию в выражении главы. — «Он станет крепче»       Фудзивара усмехнулся. Тэцуо заметил неровность этой ухмылки. Он попал в точку, определив причину, по которой переживает глава. Фудзивара тоже это понял.       — Твои слова схожи с тем, о чем мне говорил Сэйдзи вчера. Проницательно, Тэцуо, как всегда, — Дзин'ин удивленно приподнял голову. — Что ты, что мой племянник сомневаетесь в нашем успехе. Я понимаю, связь Синдзу с Двуликим вызывает вопросы и может пугать самоотверженностью. Это не рядовая ситуация, однако, это не значит, что она особенная. Достаточно знать, кто такой Рёмен Сукуна, чтобы сомнения потеряли силу. К своим годам я выучил, что необдуманные действия приводят к нежелаемому результату. И я отдаю себе отчет в возможной опасности пленения Синдзу. Но существенной угрозой станет только ее освобождение. Не стоит думать иначе, — лицо Фудзивара омрачилось: — Непредвиденные обстоятельства с появлением здесь Двуликого приведут лишь к тому, что я потеряю своих людей и от моего дома останутся следы копоти. Я этого не допущу.       Ладонь главы сжалась в кулак за спиной. Тэцуо понимал. Пока что продолжать удерживать Синдзу и вербовать ее, пусть даже тщетно – было лучшим решением. И одновременно чудовищным, ведь для девушки оно означало конец. Она проведет здесь года, пока не сможет это терпеть.       — Другими словами, будем терпеливы.       Тэцуо кивнул.       Воздух снаружи был прохладным. Маг выпустил глубокий, еще невидимый вздох в кристальное утро. Дзин'ин чувствовал подходящие морозы и замечал их приближение всюду: насекомые прятались, на траве собирался иней, в небе стрелами проносился плач трясогузок, высокий и сильный – столь подходящий птицам «обучающим любви». Тэцуо читал, что трясогузки издревле учили мужчин и женщин общению, и они почитались, как священные птицы. Действительно, мифология этого континента была не менее замысловатой китайской.       Маг посмотрел на флигели отрядов. Измененный фон проклятой энергии привлекал внимание господина Фудзивара, и уже не столько вдохновлял его, сколько злил и настораживал. По отрядам пополз шепот о новой пленной: у кого-то возникло желание сразиться, если девчонка выживет, кто-то посмеялся над ее бесполезным упрямством, кто-то закрыл глаза.       Тэцуо повел плечами. Подчиненные господина Сэйдзи наверняка уже посетили святилище. Он должен быть там.       Внутри все было прежним. С порога Дзин'ина встретил хлесткий хлопок и сухой кашель. Прислужники хохотнули, увидев, как маг сжалась. Втянув голову в плечи, она задрожала. Ей было нечем ответить.       На лице Тэцуо проступили желваки. Для людей из отрядов не существовало меры. Ослабь Фудзивара контроль, они не пощадили бы никого: ни женщин, ни стариков, ни детей.       — Знакомое лицо, — взгляд соскочил на блондина со шрамом. Мужчина развел руки и подошел к магу с веселой улыбкой: — Дзин'ин! Если честно, меня откровенно раздражает твое наблюдение. Может быть, наконец займешь себя чем-нибудь другим? Желательно подальше отсюда.       Мечник толкнул человека в грудь и прошел в святилище.       «Это моя обязанность», — объясняет он.       Такой жест блондин встречал и раньше.       — Да ну? — загорелся прислужник. — А моя обязанность – сломать девчонку и подчинить ее нам. Как поступим?       Тэцуо замечает, как Синдзу пытается поднять голову. Он говорит жестами и мрачнеет:       «Не возомни о себе, Безликий»       Взгляд напротив твердеет.       Соленый блеск показывается на щеках, когда Синдзу смотрит вверх. Позади блондина трещит створка, ударяясь о стену, вокруг становится темно, но она отчетливо видит силуэт, который подходит к ней и опускается на колено.       «Руки…» — мысли спотыкаются. Дзу заставляет себя моргать, с трудом различая в них что-то.       Она не успевает пошевелить губами, когда ее щеки сдавливают пальцами и вливают в рот пресную жидкость. Дзу пропускает первый глоток и закашливается на второй, забившись в хватке от мгновенного испуга.       — К!.. К-ка-кого… Ч-что это? — она проводит языком по деснам, но не чувствует никакого вкуса.       «Вода?»       Синдзу приглядывается сквозь намокшие ресницы. Он?       Мечник держал небольшой кувшин с выпуклым дном и шейкой. Несмотря на форму токкури, внутри кувшина хранилась обычная вода.       — Ты не понимаешь?.. — Синдзу сжала зубы. — Ты продлеваешь их п-пытки… и делаешь удары сильными.       Тэцуо оглянул мага с ног до головы. Его брови болезненно сжались: синяков стало больше, кожа вздулась. Старые порезы вновь кровили, появились новые, щека Синдзу опухла. Дзин'ин почувствовал вину за то, что мог сжать ее слишком грубо.       Он отвернул голову и спрятал кувшин на поясе. Показал короткий жест у груди: «Прости».       Синдзу немного посмотрела на него и отвернулась. Облизнула губы.       — Н-но, — вырвалось. Она прикусила щеку и стиснула веки.       Мечник посмотрел на нее.       Синдзу не понадобилось и минуты, чтобы полностью осушить сосуд. Живительная прохлада сполоснула горло и утекла ниже, казалось бы, остужая ушибы.       — Спасибо, — выдох отозвался в теле расслаблением.       Дзин'ин мелко кивнул и просунул кувшин в крепление на поясе. Синдзу не открывала глаз, запоминая насыщение. Приоткрыв их, она опешила, увидев мечника по-прежнему перед собой. Взгляд недоверчиво пробежал по мужчине и поймал его внимание на третий круг. Дзин'ин встретил ее с немым, нечитаемым выражением. Дзу промолчала, но так и не поняла: что?       Самоконтроль в лице мечника показался ей лично выдрессированным. Разглядывая мужчину, Синдзу начинает избегать его взгляда. Эта неясная схожесть с… смущает ее до учащенного сердцебиения.       Сопротивляться пятнам на щеках не получается. Она фокусируется на лбу мужчины и замечает белесые волоски по линии роста.       «Но внешне он не так стар… Тогда почему? И почему он помо?..» — Синдзу хмурится своим мыслям и застывает.       Дыхание умолкает.       В голове поворачивается.       Она смотрит в карие радужки. Мечник невольно убирает волосы на одну сторону рукой. Спокойный свет в отражении его глаз мигает ей бликами свеч.       «Он?..»       Воспользоваться кем-то, чтобы снять с рук печати.       Синдзу замешкалась. Тэцуо испытал то же самое: запоздало показав жесты, он обхватил горло ладонью. Дзу проследила за ним, но не поняла ни слова. Мысли занимало другое.       Это возможность?       Она опустила глаза и наконец-то моргнула.       — Дай… мне руку, — мечник непонятно двинулся, и Синдзу повторила: — Дай руку и подумай об этом.       Она немного смягчилась в выражении и подняла лицо, чтобы мечник увидел это. И он увидел: вместо боли и усталости ее глаза наполнились такой уверенностью, которая только могла появиться в ее состоянии.       Тэцуо замер, как пораженный. Синдзу осторожно раскрыла ладони у себя на коленях и пошевелила пальцами.       «Прошу…» — она заскулила про себя. На деле внутри расползалась жгучая тревога и буря от того, что она должна была сделать. Для него – для Фудзивара.       Дзин'ин опустил взгляд к ее рукам и расслабил плечи. Синдзу выдержала его заминку и осторожно сжала пальцы, когда он вложил ей свою ладонь.       «Большая», — вспыхнуло в мыслях.       Синдзу машинально закрыла глаза и сосредоточилась на себе. Личные переживания постепенно померкли перед чужим чувством, и на их место стал проникать холод. Ее грудь поглотила тревога. Чувство оказалось сильнее ее собственного и глубже обычного испуга. Сердце забилось, как безумное; дыхание затруднилось, в животе нарастала пульсация. Синдзу бросило в жар. Ее кисти вспотели и задрожали, но стоило в воображении засуетиться теням, напоминающим вспышки воспоминаний, она немедля выпустила руку и глубоко задышала. Успела.       Тэцуо удивленно проследил за ней. Синдзу подождала, пока ее состояние придет в норму, и выдавила:       — Страх, — безошибочно определила она. — От страха?       Глаза обратились к мечнику. Он помедлил под впечатлением, но кивнул. Синдзу подтвердила свою догадку:       — Ты действительно не отсюда… — теперь в этом не было никаких сомнений. Она хорошо понимала это чувство, когда… — Нельзя подготовиться к тому, что не ожидаешь увидеть.       Ошеломляющий страх по прибытии в Нихон мог подстерегать его на каждом шагу. От встречи с проклятиями и бесцеремонной жестокости магов до зверской расправы местных над незадачливым обладателем проклятой техники. Законы Нихон неподвластны пониманию чужаков, не каждый сможет принять культурный язык населения и ужиться с местной верой.       Неготовность к условиям оставила свои следы, но по какой-то причине не заставила мечника вернуться на родину. Неужели родная ладонь обжигала его сильнее?       Синдзу не решилась спросить об этом сейчас. Не то чтобы это было тем, что ей хотелось знать прямо сейчас.       Тэцуо прибрал руки к себе, не поднимая с них глаз.       «Почувствовала?» — подумал он.       Синдзу сжалась над полом, тело болело. Мечник вновь посмотрел на нее, когда снаружи раздался шум. Он выпрямился во весь рост, кинув взгляд через плечо. Тэцуо не спешил отстраниться, и Дзу в замешательстве посмотрела ему на ноги.       Створка со скрипом отъехала.       — Дзин'ин.       Тэцуо развернулся и почтительно кивнул. Взгляд встретился с глазами младшего господина.       Синдзу почувствовала, как в воздухе между ними натянулась нить вражды. Сэйдзи скептически проводил это приветствие и обратил внимание к пленной.       — Я слышал, глава принял решение о наступлении на провинцию Хида? — он снова взглянул на мага.       Тэцуо двинулся телом и замер. Синдзу подняла глаза с суженными зрачками.       Что?       Фудзивара ненаигранно выгнул бровь. Мечник поднял кисти рук, но замешкался. Взгляд коснулся макушки Дзу.       — Неужели. Насколько мне известно, все серьёзные решения прежде всего проходят через тебя. Я приятно удивлен.       Дзин'ин сжал челюсти.       — А ты? — Сэйдзи обратился к пленной. Синдзу посмотрела ему в глаза. — Удивлена, что Двуликий не дает нам покоя?       — Удивлена, что вы хотите развязать войну с Королем Проклятий, — уголок губ нервно натягивается, но смешок застревает между ребер. Грудь сжимается сильнее от мыслей о Рёмене.       — Этот ублюдок вступает в битвы с сильными магами и лишает кланы силы и влиятельности, — хмыкает Сэйдзи. — Нам не обеспечить надежное будущее потомкам, пока Двуликий жив и остается Сильнейшим.       Нос Фудзивара дернулся от неприязни. В глазах также отразилось недовольство, которое Синдзу не упустила из внимания.       — Глупое решение, — она покачала головой. — В стиле вашего старикашки с самомнением сопляка…       Черты Сэйдзи заострились. Как только он двинулся к Синдзу, ее загородила рука Тэцуо.       «Отойдите», — предостерег маг и вкрадчиво добавил: — «Это не ваша работа»       Фудзивара посмотрел на него стальным взором. Небрежно взмахнув рукавом, он спрятал руки в косодэ и кивнул как бы самому себе.       — Верно. Выйдем, Дзин'ин.       Синдзу проводила мечника глазами. Опустив руку, он вышел за Фудзивара, но прежде оглянулся на Синдзу. Не успев подумать, она мелко кивнула ему.       Щеки ярко покраснели в темноте.       «Дзин'ин… Чтоб тебя!..»       — Переходите к бичеванию, — бросил Фудзивара своим людям.       Двое прислужников, ожидавших снаружи, опустили головы. Тэцуо проводил их усмешки глазами и подавил тяжелый выдох.       Пальцы заболели от сильного сжатия в кулак.

* * *

      — …Ненасытность Двуликого довела нас до состояния, когда мы не способны дать достойный отпор… Подумайте, господин…       — …Она довела нас до состояния, когда кланы больше не могут сражатся порознь, — с нажимом поправил голос. — Мы собираемся наблюдать за его буйством с разных берегов и ждать, когда оно доберется до нас? Подумайте о состоятельности потомков вашего клана, Абэ-но Киёмидзу!..       Человек в приемной резиденции выдохнул. Тэцуо вошел в помещение следом за младшим господином. Перед собой он увидел мужчину средних лет в соответствующих узорчатых, светло-коричневых одеждах и эбоси поверх собранных волос. Он сидел к нему спиной, ссутулившись от раздумий и жгучего взгляда напротив. Старший Фудзивара расположился в конце павильона, сжимая колени морщинистыми ладонями.       Как только глава обратил внимание на племянника, то ответил ему мелким кивком. Сэйдзи склонился, не торопясь пройти внутрь. Тэцуо поймал взгляд главы после поклона и тоже получил кивок.       Маги прошли внутрь, задержавшись у посетившего их господина.       — Киёмидзу-доно, — Сэйдзи поклонился.       — Сэйдзи, — гость заметно расслабился и чуть согнулся в ответ. — Рад тебя видеть.       — Взаимно, господин…       Дзин'ин глубоко поклонился гостю и прошел к Фудзивара, опустившись подле него. Глава Абэ с недоверием проводил чужеземца глазами и вновь посмотрел на собеседника. Сэйдзи устроился сбоку.       — Госпожа Йорозу не присоединится к нам? — кажется, глава Абэ был удивлен. Сэйдзи также переглянулся с Фудзивара.       — Все верно. Йорозу-сама отказалась от участия в объединенных силах. Она примет бой на своем «поле» на нашей стороне, — Фудзивара заметно заскучал за интересом Абэ и вздохнул, прежде чем вновь обозначить важность своих намерений: — Итак, мы с господином Киёмидзу обсуждали мое решение о наступлении на провинцию Хида, в частности на фигуру Рёмена Сукуны, который по нашим сведениям находится там, — Фудзивара окинул взором присутствующих. — К сожалению, мы не в полном составе. Госпожа Тенген прибудет позже, однако, ее слово будет учтено прежде всего вне зависимости от того, к чему мы придем к концу этой встречи. Замечу, что это будет не единственная встреча, посвященная борьбе с Двуликим. В ближайшие сроки я надеюсь получить поддержку от кланов столицы и начать основательную подготовку к битве. От вас же жду содействия и инициативы в этом…       Павильон погрузился в молчание и осмысление. Тэцуо прикрыл веки, поскупившись на жесты.

* * *

      Мучители Синдзу не заставили себя ждать. Спустя несколько минут в тишине и холоде в святилище просочился пасмурный свет и на пороге объявились уже знакомые фигуры. Но в этот раз они пришли не с пустыми руками.       Синдзу со страхом проводила глазами крупные, одереневшие жерди бамбука, обтянутые веревкой и старой кожей. Следы крови на ней почернели во тьме комнаты.       — Думала, тебе сойдет с рук твоя упрямость?       Дзу крепко сжала ладони и закрыла глаза.       — Т-твари… — одежда на спине сдернулась вниз. — Вам не жить…       Пробный взмах с тяжелым свистом пронесся над головой Синдзу.       — А в этом ты ошибаешься.