Два короля: Первая часть

      

***

      У подножия скалы Предков из стороны в сторону сновала молодая львица миндальной шерсти, острых черт и дикого нрава. Её утончённо-неряшливая чёлка этим утром была особенно приглажена, а раздосадованные фиалковые глазки хищно бросались из стороны в сторону, словно стараясь изловить кого-то в совершенно неподобающем поступке.       Львицу полукругом обступали её сёстры-охотницы, в прошлом тёмной и дикой крови, ныне же светлого и благородного прайдового нрава. Те из них, что были помоложе и поробее, боязливо посматривали на бушующую старшую охотницу, прячась за хвостами более смелых и уверенных в себе сестёр. В стороне от остальных сидела стройненькая львичка светло-песчаной шёрстки, печально обратившая свой взор куда-то вниз и в сторону.       — Хорошо. Просто скажите мне, что происходит, — наконец подала голос Витани, стараясь утихомирить рвущиеся на волю эмоции, — Я же вижу, что это не охота, а как будто бы просто прогулка. Су́ра, ты же лучшая загоняющая, тебе равных никогда не было, объясни мне ты, что это было?       Тёмненькая невысокая львица молча опустила мордочку, стыдливо пряча коготки под подушечками крепких и ловких лапок. Вместо неё голос подала львица постарше, потемнее и покрупнее, что стояла рядом:       — Она просто устала, Витани. Ты же знаешь, все очень утомились с этих нескончаемых охот. А ещё все утомились от непонимания того, зачем они вообще нужны. У нас что, так много голодных ртов?       — Еды много не бывает, — бросила старшая охотница, царапнув землю когтями от досады, — Что, если завтра стада уйдут, или начнётся засуха, или кто заболеет, или…       — Прекрати, сестра, мы же прекрасно понимаем, зачем всё это на самом деле нужно, — раздражённо промолвила другая старая и опытная львица по имени Иши́ма, — Эти споры, грызня, постоянное соперничество за похвалу от короля, неужели нельзя обойтись без всего этого? Я понимаю, тебе это тоже нужно, ты хочешь показать себя лучшей старшей, но подумай и об остальных в круге, нам же тоже очень и очень непросто.       — Всё это нужно не только мне, — отчаянно прорычала молодая львица, сверкнув обиженным взглядом слегка затравленных глазок, — Поймите же, я просто хочу, чтобы и король, и остальные львицы прайда смотрели на вас как на что-то обязательное, необходимое, без чего им никак не обойтись.       — Уверена, король Симба видит, что мы стараемся, — вновь возразила ей старая Ишима, — А ещё уверена, что твой брат и наш будущий король не оставит своих львиц в несправедливости. Просто дай нашим сёстрам больше отдыха, и увидишь, они покажут всем свои острые когти. Пусть будет меньше охот, но добычи будет больше.       Витани прикрыла глазки и тяжело выдохнула, не зная, что возразить. Конечно, она видела правду в словах старой львицы, но понимала, что донести её до остальных охотниц прайда будет весьма и весьма непросто. Словно ощутив на щеке внимательный взгляд беленькой львицы, она чуть обернулась к ней, с надеждой вопрошая:       — Лаи́ни?       Внимание круга обратилось к молодой самочке. Хоть львица и не отличалась особым, уважаемым возрастом, в охоте ей равных не было. Лаини словно чувствовала добычу, а обнаружив её — была стремительной, ловкой и яростной в каждом взмахе, в каждом прыжке. Кто-то из сестёр полагал, что это врождённый дар, а кто-то — что лишь одинокая жизнь на дальних просторах способна сделать из простой и наивной львички такую хищницу-мастерицу. А ещё все знали, что она особенно близка Витани, и к её мнению старшая охотница точно прислушается.       Немного подумав и нервно побив хвостом, Лаини мягко ответила:       — Думаю, сёстрам всё же следует немного утешить лапы, моя старшая.       Витани молча кивнула и медленно приложила лапку к подбородочку, что на особом языке охотниц значило «отдыхать».       Довольно смеясь и что-то оживлённо обсуждая, львички неспешно разбрелись по своим важным делам. Кто-то ленно возлёг в тени деревьев, а кто-то вознамерился греть шёрстку на камнях. Дождавшись, когда голоса и шум поутихнет, старшая охотница безвольно опустила хвост и медленно направилась прочь от скалы Предков.       Беленькая львичка тут же её нагнала.       — Сестра моя…       Старшая охотница с усталостью приняла нежные объятия.       — Тебе бы самой отдохнуть, моя хищница, — Лаини заботливо пригладила шёрстку на её щёчке, — Выглядишь, как старая львица перед течкой.       Клыки Витани коварно клацнули у мягкой лапки, и светленькая самочка игриво хихикнула, ловко отпрыгивая в сторону:       — Ну вот, уже лучше!       — Почему они меня не слушают, сестра? Я что-то неправильно делаю? — изловила Лаини безутешные фиалковые глазки.       — Напротив, ты делаешь слишком много, моя хорошая, — снова потёрлась о её щёчку юная кошечка, — Ты слишком сильно стараешься стать львицей прайда. Ты и вправду хочешь этого?       — Наверное, я просто стараюсь отыскать всем нам немного места под солнцем, — немного подумав, ответила Витани, — Оставить вас в тёплых и заботливых объятиях этих пресыщенных богатствами землях.       Лаини беззаботно фыркнула и мягко впилась чуть подвыпущенными коготками в строгое плечо своей сестры-охотницы:       — Мои любимые объятия здесь, стоят на этих красивых, хищных лапках, и других мне не надо.       На такое можно было ответить лишь долгим и горячим поцелуем. Тихо и нежно мурлыча, молодые львицы охотно делились своею страстью. Нехотя выпустив сладкую пастьку своей самочки, Витани благодарно мурлыкнула и мягко укусила беззащитную светлую шейку:       — За этим и охочусь.       Они вновь приласкались пылкими объятиями. Лапка белой львички коснулась щеки сестры-охотницы:       — Думаю, ты слишком стараешься быть и жить тем, что тебе чуждо, моя хорошая. И мне, и другим нашим сёстрам ты природнилась совсем за иное. Я по-настоящему влюбилась в дикую и озорную львицу свободных земель, а не в верно-преданную самочку своего короля, — её лапка поднялась выше и чуть порастрепала старательно приглаженную чёлку Витани, — Так сохрани же в себе немного этой небрежной страсти, сестра моя.       Фиалковые глазки на мгновение вспыхнули особенным блеском, а их хозяйка медленно подняла вверх свою лапку. Лаини ответила тем же, и тёплые пушистые подушечки юных львиц коснулись друг друга, словно обмениваясь особой силой и тёмным огнём своих диких предков.       Так они стояли довольно долго, предаваясь своему чуткому и чувственному молчанию и ласково смакуя глазками друг друга. Наконец, белошёрстая самочка опустила лапку и мягко промурлыкала:       — Мне нужно пойти и проверить нашу прихворавшую ловчую, да и отдохнуть перед вечерней не помешает. Хочешь… со мной?       — Да! То есть… — Витани осеклась на полуслове, чуть сцепив клыки от подступившей злости на обстоятельства и на саму себя, а затем виновато поджала ушки и покачала головой, — Я… я обещала кое с кем встретиться этим утром… Очень обещала… Я обязательно найду тебя, моя охотница, но чуть позже. Чуть позже.       — Только сильно долго не встречайся, моя прелесть, — игриво мурлыкнула Лаини, — А не то опять все силы на своих встречаемых истратишь.       Кошечки посмеялись и обменялись короткими поцелуями.       — Не мучься так, — утешающе проворковала белая львичка, согревая свою дикую подругу светом заботливых, трепетно-преданных лазурных глаз, — Если столь много усилий следует отдать лишь во имя того, чтобы научиться как-то по особенному жить, так следует ли вообще так жить? Доброй охоты тебе, сестра моего сердца.       — Доброй охоты, моя Лаини, — эхом ответила Витани, немного теряясь от обступающих её меланхоличных мыслей.       Но жизнь в прайде требовала быстрого, острого и прагматичного ума, а потому времени на долгие и напрасные измышления о сути вещей и явлений у неё попросту не было. Один особенный, выделявшийся среди прочих долг обязывал её следовать к южным границам.       Туда она и направилась.