Два короля: Первая часть

      

***

      Огромное солнце медленно тонуло у горизонта, окрашивая небеса в мрачно-алые тона. Изрядно помятые и усталые львицы возвращались с охоты в холодном и озлобленном молчании. На небольшом островке жизни, где они остановились, дабы переждать ночь и вытрясти песок и пыль, уже успевшие, как казалось, забраться во всякую щёлочку на их теле, предсказуемо не оказалось больших стад. Редкие, весьма отчаянные копытные старались пастись вдалеке от группы львов, и, наученные суровостью местной жизни, они оказались куда внимательней и проворней двух опытных и ловких охотниц, что скорей мешали друг другу, нежели пытались слиться в единстве своего хищного круга.       Сильнее, конечно, пострадала Нала. Она снова и снова останавливалась позади Витани, скаля мордочку и потирая нечаянно ушибленную копытом щёку. На все просьбы дикой львицы осмотреть рану поближе, королева отвечала красноречиво-агрессивным молчанием, указывая резким кивком в сторону, что им следует двигаться дальше.       Черногрив, тревожно поджидавший в тени полуиссушенной акации, тотчас подскочил на лапы, встречая своих усталых и измученных самочек. Наскоро сообразив, что охота прошла не самым лучшим образом, он решил не тратить времени на глупые и неуместные вопросы и просто указал на место подле себя:       — Я осмотрелся вокруг, думаю, лучше остаться и заночевать здесь. Чуть дальше есть ещё несколько камней, но укрыться от солнца и дождя там уже не получится.       Витани молча кивнула, хмуро высматривая небольшую череду скал вдалеке.       — Думаю, завтра лучше проснуться пораньше, поохотимся все вместе… — осторожно продолжил лев, поглядывая на Налу, болезненно поджимавшую лапку к щеке, — Просто нам нужно обязательно что-то покушать, иначе…       — Я знаю! — резко блеснула фиалковыми глазками львичка, огрызаясь на брата, но тотчас опомнилась и виновато понурила голову, взывая о прощении, — Извини… просто устала, и… она… можешь глянуть, что у неё там?       — Что-то произошло? — Кову беспокойно обернулся к королеве. Та тотчас отвернула мордочку в сторону, не желая демонстрировать самцу свою слабость.       — Мы почти поймали уже… а та как дёрнется… В общем, вырвалась, ударила её… Посмотришь? Мне она не хочет даваться.       Заслышав эти слова, Нала самым показным образом фыркнула, а её изумрудные глазки замерцали то ли в оскорблении, то ли в обиде.       Принц с готовностью кивнул и аккуратно приблизился к королевской львице, немного опасаясь её нечаянной ярости:       — Покажешь, что у тебя там?       Самочка недовольно поморщила носик, не желая сдаваться льву сама. Набравшись смелости и уверенности, вынуждаясь нетерпеливо-выжидающим взором сестры, Кову протянул лапу сам, мягко касаясь благородной щёчки:       — Ну же, давай, иди ко мне.       К его изумлению, Нала не проявила никакого сопротивления, скорей наоборот, охотно и даже устало сдалась объятиям крепких лап самца. Её мордочка приобрела скорбный, немного жалостливый вид. Черногриву даже на мгновение показалось, что та вот-вот заплачет.       — Так больно? — он чуть надавил ей на шёрстку там, где виднелась небольшая и неглубокая ссадина.       — Немного, — тихонько прошептала львичка короля, понурив голову и прислушиваясь к мерному дыханию груди самца.       — Вроде бы всё хорошо, — медленно и внимательно осмотрев мордочку королевы и не заприметив на ней чего-то пугающе-страшного, рассудил Кову, — Похоже, просто ушиблась.       Витани, всё это время внимательно и встревоженно наблюдавшая за происходящим, облегчённо выдохнула.       — Впрочем, я и не шаман, — тотчас добавил лев, — Лучше бы ей показаться тому, кто хоть немного умеет лечить.       — Покажемся, — отрешённо вымолвила сестра, обессиленно касаясь плеча черногрива, — Вот придём, куда надо, и сразу же покажемся.       Медленно, почти полубессознательно, львички безвольно приткнулись мордочками к крепким плечам своего принца. Кову, ощущавший жар дыхания двух измученных долгой дорогой и разбитых неудачной охотой кошек, тихонько, почти инстинктивно, приглаживал за ушком то одну, то другую, на что те отвечали ему своим тихим полусонным мурлыканием. Так, не меняясь ни в позах ни в выражениях, они простояли ещё какое-то время.       — Давайте спать, — наконец предложила Витани, нехотя отстраняясь от брата, — Завтра трудная дорога, да и вставать нам рано.       Предпочитая не утруждать себя новыми спорами и ссорами, троица изнурённых львов запряталась у корней старого древа, прижимаясь друг к другу так, словно они впервые и по-настоящему ощутили своё истинное родство.