Лиха беда

Вот бы знать каково отражение Когда зеркало смотрится в зеркало

Дайте Танк (!) — Смешно

Такое мирное утро. Тихо, еще никто не успел подняться и начать собираться на завтрак. Тихо и… солнечно? Вот что заставило проснуться. Солнышко теплыми лучами тянулось и обнимало спящих, щекотало, будило, но уговаривало понежиться еще немного. Никита не стал сопротивляться: потянулся, протер глаза, зевнул. И только тогда понял, что в его комнате солнце по утрам в окошки не заглядывает. В его комнате вообще нет окошек, а тут целый стеклянный потолок. Стало немного обидно, потом стыдно. Проспал всю ночь, на чужой кровати, прямо в одежде. Коротко оглядев себя, он пришел к выводу, что видок, мягко говоря, потрепанный. Одежда мятая, волосы запутались, кардиган валяется на полу вместе с покрывалом с Лехиной кровати. Кстати, хозяин кровати явно находился где-то не здесь. Кольнула сознание неприятная мысль: «уж кому-кому, а Лехе точно найдется, где еще переночевать. Мало ли у него таких Никит?». От такой мысли сразу скорчило, она была неправильной примерно по всем параметрам. Бесшумно встав с кровати, Никита накинул кардиган на плечи, аккуратно заправил кровать покрывалом и пошел на цыпочках в сторону выхода. — Проснулся, китик? — даже шепот среди мирного сопения слышно было очень хорошо. — Ты что, прямо тут спал? — Никита так же на цыпочках, не показывая как вздрогнул от его голоса, подошел к Лехе, растянувшемуся поперек кресла, — Тебе стоило меня разбудить. Леха сонно поморщился и улыбнулся в лучах солнца, все еще кутаясь в плед, явно не предназначенный для сна. Леха потянулся, пытаясь хоть немного размять затекшую шею. Леха выглядел… потрясающе. — Так я пытался, — сказал Абрамов сквозь зевок, — но ты так быстро вырубился и так крепко спал. Мы всей комнатой тебя тормошили. — Правда? — Никите стоило немалых усилий не сбиться с шепота, которым они говорили. — Конечно нет. Погоди, дай я соскребусь и провожу тебя до комнаты. Сопротивляться смысла не было: правда нужно было пойти в родную спальню и правда не хотелось потеряться по дороге. Но откуда просыпается эта невероятная благодарность? Ничего же не произошло, просто случайно поспал на чужой кровати, просто проводят до комнаты. Просто он потратил целый вечер, чтобы помочь Никите разобраться с его соседом, просто выдал секрет лучшего друга только для того, чтобы Макарову было спокойнее. Всего навсего спасает, учит, выручает, ловит, привязывает. Как вообще такое называется? Леха поднялся с кресла, он весь — скелет и мышцы под светлой кожей (хотя в школе все не особо загорелые). На нем только пижамные штаны и плед, который неаккуратно свисает с плеч, а под ним видно дракона. — У тебя есть татуировка? — шепчет Никита удивленно. — У меня еще и дырка в носу под пирсинг, но его в школе носить нельзя, — Абрамов ухмыляется через плечо, пока заговорщически шепчет в ответ, — Ты только никому не говори. — А почему дракон не двигается? — Потому что немагические татуировки как и немагические фотографии двигаться не могут. Чему вас вообще учат на вашей «культуре простецов»? Тебе вообще не кажется, что это как-то обидно — называть немагов «простецами»? — Может быть… — Никита не на шутку задумался, — Никогда не обращал на это внимания. Всегда казалось, что это просто название. — А ты подумай. Много что кажется просто названием, но при морфологическом анализе оказывается довольно обидным, — Леха к тому времени успел одеться, — Пойдем, коридоры школы сами себя не облазают. Дойти до спальни получилось совсем без приключений. Не смотря на то, что время отбоя тянулось до половины седьмого утра, шатающихся учеников ловили, в основном, по ночам. Плохо, когда ты допоздна не спишь, а когда ты просыпаешься пораньше — это уже не так страшно. Как ни странно, в комнате больше никого не было. Философ, как его прозвал Леха, ночевал в лазарете, а Костя куда-то пропал. Может, убежал к своей возлюбленной, может, где-то тусил. Его сильно отпустило, когда непутевые соседи разбежались, но он тоже страшно стрессовал, совсем не зазорно отдохнуть. Леха, прямо в своей черной кофте с капюшоном и красных кроссовках, завалился на Никитину кровать. Учитывая как неудобно спать на кресле, Макаров решил, что даже ничего по этому поводу не скажет, пускай счет будет 1:1. Он решил дать яриловцу доспать свои законные часы, а пока собраться к учебному дню и зайти в душ. — Хей, — Леха лежал уже с закрытыми глазами и вид у него был откровенно сонный, — Не рассказывай никому про Марка, пожалуйста. Он пересрется, если кто-то узнает. — Я не скажу, — решительно пообещал Никита, — Хотя и не понимаю, почему стоит скрывать такой талант. — И, если вдруг захочешь, можешь есть с нами, за нашим столом. Это прозвучало уже совсем заспано, а Никита не знал, что ответить, поэтому просто ушел в душ, оставив Абрамова отдыхать. Когда дажбожец вышел из душа, в комнате уже никого не было. *** После утреннего душа и сборов Никита решил заскочить к Даре. Нужно было поделиться впечатлениями, потому что столько эмоций в одной голове никак не могло улечься. В голове крутилась мысль про завтрак за столом Лехи: двенадцатиклассники всегда считались самыми крутыми, но среди всех двенадцатых классов больше всего зависти (белой и не очень) доставалось классам «12А». А тут еще компания Лехи. Они, кажется, самые замечательные вообще из всех. Вроде бы и не особо хотелось следить за своим статусом в обществе, но такое отношение было приятно. Возможно, даже немного слишком. Это же не просто столик, это… — Где ты пропадал? Аникина вышла в коридор как только заметила, что пришел друг, и только там начала разговор. Тон Дары показался суровым. Едва ли не враждебным. Но хорошее настроение не позволило обратить внимание нюансы интонации подруги. — Мы поняли, что происходило с ребятами с факультета, представляешь? — Никита привык пропускать прощания и приветствия с Дарой, — Ты говорила про то, что Абрамов может помочь, и он правда… — Ты серьезно пошел к нему?! — Ну да, — нахмурился Макаров, — ты же сказала. Мы были прям как агенты СУМРАКа! Было очень страшно, но, Леший, это того стоило. — Ты серьезно пошел к нему, — Дара как будто не могла поверить в собственные слова, — И что ты теперь от меня хочешь? — Эй… — явно опешил Никита, — все хорошо? Я просто хотел поболтать. — Про своего Абрамова? Спасибо, уже наслушалась. Что-то еще? — Да, — Макаров преисполнился решимости, — у меня есть что еще сказать. Мне не нравится, как ты со мной сейчас разговариваешь. Давай поговорим позже, когда все успокоимся. Никита уже развернулся и собирался уйти, но услышал за своей спиной недовольное фырканье. Сразу стало неприятно и мерзко, и любое желание продолжить конструктивный диалог позже отпало. Пришлось постараться, чтобы ничего не ответить. Успокоили мысли о грядущем завтраке. Это всегда был самый приятный прием пищи для Никиты. Можно было прийти пораньше и насладиться спокойными минутами, которые так нелегко урвать в школьные часы. Перепроверить домашнее задание, поговорить с одноклассниками, скорректировать план на день. В ту же секунду как Никита зашел в столовую, он заметил тот самый столик. Леха сидел за ним один, зевал и потягивал что-то (наверняка кофе) из большой кружки. Столик, за которым они сидели с Костей и Дарой и друзьями Дары был совсем в другой стороне зала. Дара вечно косо поглядывает на Костика и на других одноклассников. И на Леху. Маленький олень на фреске, который обычно просто бегал или лениво пожевывал лишайники, замер и напряженно уставился куда-то вдаль. — Еще раз привет, — Никита нерешительно остановился в трех шагах от стола, — предложение еще в силе? — Конечно! — Леха просиял, сразу проснулся и выдвинул соседний с собой стул, — Падай. — Вы разве не приходите на завтрак позже? — улыбнулся Макаров и сел рядом, подвигая себе тарелку. — Следишь за нами? — Абрамов ухмыльнулся, — Я боялся, что, если ты придешь, а тут никого не будет, то ты не решишься сесть к нам. Никита вдруг понял, что это правда. Если бы за этим столом не было Лехи, он бы точно даже не подошел. — У меня кое-что для тебя есть, — восторженно выдал Абрамов и принялся копаться в рюкзаке, — Ты сказал, что не знаешь, какая музыка тебе нравится и я подумал, что, ну, ты как бы, может, просто не успел послушать чего-то действительно хорошего. Поэтому я… В общем, держи. — Это что, — Никита развернул шуршащую бумагу, в которую неакуратно был завернут подарок, — проигрыватель? — Ага, плеер, — Леха просто светился гордостью. Было как-то неловко. Почему подарок и почему проигрыватель. Никита, конечно же, слушал музыку, даже довольно часто. Дара дарила ему пластинки и значки ее любимых исполнителей, постоянно включала что-то, но музыка никогда не казалась чем-то особенным. Похоже, замешательство отразилось на его лице и не скрылось от Лехи. — Это не просто проигрыватель, — кажется, восторг Абрамова немного поутих, — ты не сможешь на нем слушать музыку, которую ты слушал раньше. Это немагический кассетный проигрыватель. — Погоди-ка, — Никита нахмурился и уставился на зеленый пластик и сплетение проводов наушников, — он не должен работать в школе. — Мы с Марком давно ковыряемся в техномагии, несколько лет назад разобрались с такими плеерами. Современные немагические проигрыватели намного круче, но чем сложнее технология, тем хуже она дружит с магией. — Вау, — наконец решившись, Макаров аккуратно перебирал пальцами провода, — а что я смогу на нем послушать? — Много чего, — Леха улыбался, — каждое лето мы с Марком записываем на кассеты кучу разной музыки, а потом создаем копии Бриль — у нее тоже есть плеер. Если честно, за эти годы у нас накопилось просто неприлично много кассет. — А ты все еще не скопировал мне «Эдем», — Бриль очень неожиданно вписалась в беседу, усаживаясь за круглый столик напротив Лехи, — Здравствуй, Никит. Саша казалась Никите просто замечательной. Такая сильная и храбрая. А еще, каждый раз, когда она появлялась на горизонте, у них с Лехой загоралась такая веселая и теплая химия, что оставалось только нелепо похихикивать над шутками. Через пару минут за стол пришли Марк и мальчик по имени Митя, его двоюродный брат. Марк улыбался своей дежурной улыбкой, которая не затрагивала глаза, и обсуждал с Бриль сегодняшнюю первую пару. Митя улыбался как двенадцатилетний мальчик. Никита тоже только что улыбался как кот, но взгляд Марка царапнул его по коже и он напрягся. Леха, казалось, ничего странного не замечал. Он тихо потягивал кофе, качался на стуле и жевал бутерброды с сыром и вареньем из лесной клубники. Наверное, его губы сейчас были сладкими. Хватит! Такие мысли все чаще и чаще посещали Никиту последнее время, а он бесился, потому что они приносили с собой ощущение, что все уже решено. За него вообще все решили. Решило его собственное тело, мелкое и худощавое, его каре, которое так круто смотрелось в хвостике, Дара, потому что с девочками явно дружат только… Евсеев еще и его долбанная компашка. Лехин поцелуй. А сам Никита еще ничего не решил. Он вообще ничего не понимает, ему только шестнадцать. Почти семнадцать. Так сказал Никита в их первую встречу и до сих пор не понимал зачем. Он прокручивал и прокручивал все те события и они казались такими форсированными и абсурдными. Но больше никто его не трогал. Евсеев сидел тише воды после отбора в Авангард, он не скоро рискнет что-то еще вякнуть в Никитину сторону. Ну и в чем он был неправ? Никита чуть не пролил смородиновый чай мимо чашки, задумавшись. Вроде бы, кроме Лехи никто этого не заметил, а тот только выгнул бровь и продолжил болтать с Сашей, но стоило бросать эти дурные мысли. Особенно когда сидишь за столом с талантливым легилиментом. — А это с тобой Леха ходил на свидание? — Митя привстал, чтобы задать этот неожиданный вопрос, хотя он сидел на соседнем стуле. Довольно громко. Никита ойкнул от неожиданности. Он не называл их пару прогулок по бульвару свиданиями, Леха тоже ничего подобного не говорил, так что, наверное, Митя перепутал что-то. Перепутал его с кем-то еще. — Тш-ш-ш, Мить, не так резко, — засмеялся Абрамов, — Он еще не в курсе, что это были свидания. Мальчик слишком серьезно кивнул, сел обратно на свой стул и изобразил как выбрасывает ключик, которым закрыл рот на замок. Когда Никита недовольно посмотрел в глаза Лехи, тот ему нахально подмигнул. К столу как маленький смерч подлетела красивая блондинка с длинной косой и ярко красными губами. Она бросила неловкий взгляд на Марка и грациозно села между ним и Сашей. И только тогда обратила внимание на незнакомое лицо. — По какому случаю боевой раскрас? — Леха ухмылялся, глядя на девушку. — Захотелось, — отмахнулась она и протянула Никите руку через весь стол, — Стася Левец, староста этих оболтусов. — Очень приятно, Никита Макаров, 11 «Б». — Не слушай дурака, Стась, отлично выглядишь, — Саша закинула руку на плечо подруге. — Спасибо. Староста улыбнувшись снова бросила взгляд на Марка, тот улыбнулся в ответ и показал большой палец, сразу вернувшись к разговору с Абрамовым. Кажется, Стася даже немного покраснела. Интересно. — А вы кстати слышали? — спросила Левец, быстро возвращаясь к серьезности, — Про Сатарова. Никита подпрыгнул на стуле от неожиданности. И почти сразу почувствовал, как Леха аккуратно коснулся его ногой. Макаров решил, что это значит «не шуми». — Это тот, который замзавуч дажбога? — спросила Бриль как будто у Никиты, на что он смог только неуверенно кивнуть. — Говорят его хотят уволить за нарушение должностных инструкций. — Инструкций?! Стась, говорят, он… — Тут ребенок! — перебила Левец подругу. Саша легким движением руки набросила на Митю полог тишины, на что мальчик очень недовольно и осуждающе оглядел всех вокруг и взялся за книжку. Видимо, это не в первый раз. — Говорят, он изнасиловал пацана с дажбога, — Бриль все равно сказала это шепотом. — Пацана? Я слышала, что это была девочка. — Точно пацана, — вбросил Леха, — мне Алгыр сказал. — А я слышал, что их было несколько. — Как минимум один из них сейчас в лазарете. — Из какого он класса? — Я слышала, что ему четырнадцать. — Охуеть. — Вот-вот. А сколько вообще могло быть таких мальчиков? — Наверняка не все решатся рассказать. — Как это вообще допустили? — И вот такие люди должны обеспечивать нашу безопасность. — Надеюсь, его посадят. — Ага, мечтай. Наверняка замнут дело. — Тогда пусть хотя бы уволят. — Плюнуть бы ему в рожу. — Четырнадцать! Ебнешься. — Никита, ты же с Дажбога. Макаров вздрогнул, потому что не ожидал, что его о чем-то спросят. Хотя все указывало именно на то, что должны были: он был с самого сейчас обсуждаемого факультета и единственный, кто не находился под пологом тишины, но все равно молчал. Марк и Леха, бросавшиеся до этого обвинительными фразами так же бодро, как и девочки, переглянулись. Абрамов уже было открыл рот, чтобы сказать что-то за него, но Никита его опередил громким рваным выдохом. Наверное, он показался таким громким, потому что остальные за столом затаили дыхание. — Извините, я просто так переживаю, — Никита потупил взгляд, — На моем факультете такое, а я… не был готов. В эту секунду Митя сделал вид, что застучал по своему невидимому куполу. Саша сняла с мальчика заклинание. Все продолжили негромко говорить, уже о чем-то совсем другом, но девочки то и дело бросали Никите легкие поддерживающие улыбки. Леха снова осторожно коснулся ноги Никиты под столом и улыбнулся. Все это ощущалось как тепло и поддержка. Никита чувствовал себя соучастником разрушения чужой жизни. *** На паре по арифмантике Дара не разговаривала с ним, хотя обычно они задавали друг другу вопросы по лекции и обсуждали материал. После пары Аникина демонстративно собралась и ушла куда-то. Наверняка, к своему жениху. С ней явно нужно было поговорить, потому что эти детские обиды никуда не годились. Никита совершенно не понимал откуда вообще взялись претензии Дары. Им что, по три года? Ему папа купил новую детскую метлу, но Никита запретил ей покататься? А еще Макаров злился, потому что все вокруг обсуждали замзавуча. Столько людей подходили лично к нему и интересовались, что он думает по этому поводу, а Никита только печально вздыхал и качал головой. Почему нельзя было рассказать правду? Но если Леха поступил так, значит, наверное, так было нужно. Откуда это доверие? Леха дал наркотик человеку, который, предположительно, уже был под кайфом. Казалось, если сейчас начать распускать правдивый слух про Сатарова, то в него уже никто не поверит. Люди так бодро съели байку про изнасилованных мальчиков, хотя никто не знал, что это были за мальчики, из какого класса, когда это произошло. Все просто судачили и делали свои выводы из воздуха. Воздух тонкой струйкой прошелся по позвонку, выглядывающему из-под кардигана. Никита обернулся так резко, что чуть не сбил проходящего рядом ребенка. — Прости, китик, не хотел пугать, — Леха смеялся так искренне, что на извинения это было совсем не похоже. — Почему сразу китик? — Никита нахмурился, но одернул сам себя. Вышло как-то ненатурально. — Ты так мило спал на моей кровати, свернувшись калачиком, — сказал тихонько Абрамов, подойдя сбоку, — Это к холодам. Дажбожец отчетливо почувствовал как покраснел. Щеки заполыхали огнем, захотелось нырнуть в прорубь или охладиться хоть как-нибудь еще. Макаров выбрал тактику смены темы. — У тебя где-то поблизости урок? Леший, как глупо, какая банальная фраза. Неужели нельзя было спросить что-то еще? Не специально же к нему он… — Вообще, я к тебе пришел, урок у меня наверху. Так что времени у нас немного! — Леха взбодрился и выглядел очень воодушевленно, — во-первых, мне нужны педальки. — Что? — Кроссовки, в смысле, — вдруг Абрамов махнул ногой и стало очевидно, что он не обут, — без них как-то прохладно. — А где твоя обувь?! — Никита чуть не вскрикнул. — Тут же мрамор сплошной, ты застудишь ноги! — Станислава Яковлевна сегодня не в духе, потому что Марк пригласил Скуратову на Бульвар. Она резко вспомнила, что существуют школьные правила и нагло спиздила, или как она говорит, конфисковала, мои кроссы, но школьные ботинки я надевать не собираюсь. — Нельзя же просто забирать чужие вещи… — Именно поэтому нам нужна месть! Никита задумался. Он никогда никому не мстил и даже никогда не испытывал такого желания. — Месть не очень в моем стиле. Наверное. Звучит как-то жестоко. — Камон, ангел, ты что. Мы же не собираемся никому делать зла. Безобидный пранк! — А что такое пранк? *** Уже через пятнадцать минут операция под кодовым названиям «Птичьи Лапки» началась сбором сообщников. Агент Анисимов, безусловно, был в деле и получил позывной «Кукушка». Основной задачей агента Кукушка на первой стадии задания было распространение информации и внедрение на внутренний рынок для искусственного стимулирования спроса. — Мишка, братан, салам. Как сам? Зацени какие подкрадули отхватил. Да за копейки вообще. Хитрец один перепродает. Ой, да ну этот Дисциплинарный Комитет, что они, сразу со всех эти кроссовки снимут? Или наказание раздадут? Да я тебе говорю, завтра в таких полшколы ходить будет! Я слышал, там Раскольников эти кроссы вообще за просто так раздавать планировал… Агент Раскольников, специально переведенный с другого задания, тоже присоединился к операции и получил позывной «Поморник». Агент Поморник, как специалист в области распространения контрабанды, получил инструкцию по насыщению рынка. — А у нас тут, кстати, неожиданная акция. Сбор макулатуры! Принеси свои старые конспекты и получи пару кроссовок в подарок. Стильно! Модно! Молодежно! Э-ко-ло-гич-но! В подарок, к сожалению, только первая пара, а потом уже придется и денежки заплатить, но и одной пары хорошему человеку не мало будет. Это у меня один коллега, решивший остаться анонимным, кроссовочки завез в нашу обитель. Только представь какие все стилевые будут? Писк сезона! Сегодня конспекты — завтра кроссовки, никакого подвоха. Агент Абрамов, получивший позывной «Павлин», назначается лидером операции. В его обязанности входит планирование, координация агентов, создание реквизита и личный контроль над агентом-стажером Макаровым, получившим позывной «Цыпленок». — А нельзя было мне дать какой-то более крутой позывной? — Это твоя первая миссия, так что не выеживаемся и сидим тихонечко складываем. Тебе еще сегодня силы пригодятся, впереди advanced уроки трансфигурации. — Что?! Для проведения второго этапа операции «Птичьи лапки» все агенты были собраны во временной штаб-квартире, организованной в одном из самых засекреченных мест Колдовстворца — в комнате Травника. Во время второго этапа агенты должны были подготовить реквизит в виде бумажных самолетиков, сложенных из ранее собранных конспектов студентов. — А почему их нельзя было сложить с помощью какого-нибудь заклинания, а? Мы же тут затрахаемся. — Саня, соберись, у тебя отлично получается. И не тупи. Заклинания надо поддерживать. А если с них снимется трансфигурация, то снимется и самолетиковое заклинание. Статистика по миссии: студентов поделились конспектами — 53, самолетиков сложено — 437, средняя оценка агента Цыпленка по трансфигурации — 3,5, агентов уснуло во время подготовки — 2. — Так, смотри, уже неплохо. Теперь попробуй сделать точно такие же, но сорок второго размера. — Как это вообще возможно сделать?! — Формула меняется всего в одном месте, смотри… Это мы еще не дошли до разных цветов. — Разных цветов?! — И моделей… *** Утро следующего дня снова началось не в своей кровати. Оно началось на диване в комнате у Травника. Никита снова был заботливо укрыт пледом, а Леха уснул сидя на полу и положив голову на этот же диван. Вокруг него были разбросаны бумажки со схемами трансфигураций. Марк тоже пытался разлепить глаза на соседнем кресле. — Саня, хули ты орешь? — А потому что подъем, страна! Там целое вавилонское столпотворение и они все жаждут нашего внимания. Когда Никита осознал, кто он и где находится, он тут же подскочил с дивана. — Сколько мы поспали? — Марк не спешил подпрыгивать так же бодро, он медленно встал и потянулся. — Ваша милость изволила пойти почивать еще часике так-этак в первом, — неодобрительно фыркнул Раскольников, — а во сколько голубки завалились я не в курсе, сам уже пятый сон видел. Абрамов не просыпался несмотря на весь шум вокруг. Дальнейший план без него было не осуществить, тем более это был его план, так что Макаров осторожно потрепал зачинщика беспорядков по плечу. Никакой реакции за этим не последовало. — По голове его стукни, — подсказал недовольный Марк, ехидно ухмыльнувшись. Никита, ничего особо не понимая от недосыпа, даже занес руку, но в итоге одумался и просто положил ее на волосы Абрамова. Короткие розовые волосы кололись. Леха тихо вздохнул во сне, а Никита так и замер, забыв как шевелиться. Марк перестал ухмыляться. Он посмотрел на Никиту, на Никитину руку и, как будто отпустив внутри себя какой-то груз, выдохнул и расслабился. — Извини, можно? — Он подошел к парням. Никита, вздрогнул, будто в себя пришел, убрал руку и вообще отодвинулся на другой край дивана. Марк уверено отвесил подзатыльник лучшему другу, Леха проснулся с криком. — Вставай, Павлин. Пора вершить великие дела. *** После завтрака Стася всегда делала обход по этажам. На самом деле, она просто шла до кабинета старост, но делала это довольно длинным путем, стараясь заглянуть в разные уголки школы и проверить, все ли хорошо в коридорах. За очередным поворотом ей встретился знакомый хвостик. — Никита, привет! Что-то я тебя сегодня не видела в столовой. Как и Марка с Лешей. Все хорошо? — Стася нахмурилась, — выглядишь уставшим. — Да, я как раз туда бегу, надеюсь еще успеть что-нибудь урвать, — Макаров обворожительно улыбнулся. — Всю ночь сидел с… э-э-э… трансфигурацией, важная контрольная сегодня, а я ни в зуб ногой. Зато смотри! И Никита довольно показал Стасе на ноги, обутые в красные кроссовки. Чистые, стильные, совсем новенькие, чуть не блестят. Староста недовольно уставилась на его обувь. — Где ты их взял? — Мне сосед подарил! Здоровские, правда? Почти как у Лехи, тоже красные. — Никита, в такой обуви нельзя ходить по школе в урочное время, тем более, на занятия. — Ой, правда? — невинность и непонимание в Никитиных глазах сразили бы наповал почти любого. — Прости, я обычно не нарушаю школьные правила, всегда в форме ходил. Даже не знал, что так нельзя. — Прости, но мне придется выписать тебе замечание, подожди немного. — Блин, Стась, я очень тороплюсь, — Никита перемялся с ноги на ногу, — Я правда не знал и больше так не буду. Может, ты просто их заберешь, а я побегу завтракать? — Ну, на первый раз можно и… Погоди, ты что, босиком пойдешь? — Не переживай, я только недавно переобулся, школьные ботинки у меня с собой, — и он достал ботинки из своей обвешанной значками сумки, быстро переобулся, всучил Стасе кроссовки и убежал за поворот. Левец круглыми глазами посмотрела вслед убегающему, а потом на кроссовки. Что с ними делать было не очень понятно, поэтому она просто засунула их в свой безразмерный кошель, выполняющий функцию школьной сумки и пошла дальше. Но, когда она прошла еще пару коридоров и подошла к Колодцам-лифтам, где всегда толпились студенты, ей пришлось остановиться. Чертовы. Кроссовки. Примерно на половине учеников были кроссовки. Такие же дурацкие, огромные и всех цветов радуги. *** Никита не пошел завтракать, он бесшумно следовал за Стасей уже минут пятнадцать. Она вызвала других старост на подмогу, она честно отлавливала каждого ученика в кроссовках от мала до велика. Многие присоединились к акции по сдаче макулатуры только утром, поэтому людей в нестандартной обуви оказалось даже больше, чем было запланировано в операции «Птичьи Лапки». Каждому, кто бесплатно получал кроссовки, было передано два обязательных условия: взять с собой школьные туфли (ну вдруг вас правда будут ругать, мало ли, переобуетесь) и провести свободное время после завтрака в лифтовом холле. Поэтому Стася и другие старосты потратили немало времени, но таки смогли изъять все кроссовки, постоянно удивляясь, что студенты как будто и не особо переживают: бухтят, но просто достают из школьных сумок туфли и переобуваются. Никита видел, как старосты доходят до своего кабинета. Он, подглядывая из-за угла, дождался, пока за ними закроется дверь, а потом подождал еще десять секунд. После этого Макаров, слегка подрагивая от адреналина, достал зеркальце-болталку, которое одолжил Саня (новомодное, даже звук передает!), и сказал: — Птичка в клетке! Отменяй трансфигурацию! И увидел под аккомпанемент визгов старост как из окошка для важных сообщений вылетают бумажные самолетики. Никита убежал с места преступления, смеясь и представляя, как среди гор бумажных самолетиков из старых конспектов стоят единственные яркие нетрансфигурированные Лехины красные кроссовки. *** После урока они втроем встретились на балконе, чтобы обсудить удавшийся пранк. Макаров до сих пор чувствовал себя окрыленным адреналином, двенадцатиклассники вели себя, будто их совместный сын только что наколдовал свое первое заклинание. — Надеюсь, теперь старостский произвол прекратится! — смеялся Марк, которого этот самый произвол практически не касался, — Как думаешь, она вернет твои педальки? — О, Марк, если ты попросишь, точно вернет, — Никита тоже улыбался от уха до уха. Кажется, эта фраза немного выбила парней из колеи диалога. Он сказал что-то не то? Может, он все неправильно понял? Никита же почти не знал этих людей, зачем нужно было так рано делать выводы? Марк глянул на Никиту непонимающе, все еще, будто по инерции, продолжая улыбаться. Леха как-то странно скривился. Дажбожец успел занервничать. — Ты это о чем? — Прости, я… я просто подумал, что ты ей сильно нравишься, подумал, — Никита подтянул рукава кардигана на пальцы, — просто это заметно, вот я и думал, что ты знаешь, вот. — Что? — моргнул Анисимов, будто пытаясь сфокусироваться. Леха вздохнул. Вздохнул устало и… обреченно? Он перевел взгляд с Никиты на своего лучшего друга и сказал: — Ты буквально по памяти можешь нарисовать граф всех взаимоотношений на потоке, но иногда становишься таким неебически невнимательным. — Ты тоже в курсе?! — Брат, буквально только слепой не увидит и глухой не услышит. Марк задумался. Глубоко задумался, будто пытался вспомнить все знаки, которые пропустил. Или будто пытался решить, что это все для него значит. — Мне, наверное, нужно с ней поговорить… — Да ниче тебе не нужно, расслабься. Это недавно началось, скоро, надеюсь, закончится. — Но как же, — Анисимов продолжал скрипеть шестеренками в мозгу, — я же теперь знаю. — Ну вот и что с того? — Леха махнул рукой с сигаретой и пепел рассыпался по полу балкона, — Она тебе нравится, скажи? Или тебе все же больше по душе брюнетки? — Да при чем тут это? А Саша? — А Саша тебя вообще не касается, — Леха чуть не прорычал эту фразу, — ее трогать не надо. — Это же просто нечестно! Да и как я теперь буду с ней разговаривать вообще. — Это всего лишь еще одна тайна. Как странно прозвучала эта фраза. Слишком… высокопарно что ли? Что-то проскочило между парнями, Никита заметил это, продолжая безмолвно наблюдать. Какое-то понимание. Потому что дело было не в словах, сами эти слова Никиту бы в такой ситуации не убедили. А вот на Марка они произвели должное впечатление. Он повздыхал и разлегся на полу балкона, видимо, немного успокоившись. — А ты, Никита, получается еще и психолог. Второй день знаешь Левец, а уже все про нее раскусил. — Прости пожалуйста, — Макарову правда было неловко за сложившуюся ситуацию, — я был уверен, что ты знаешь. Ты, говорят, все про всех знаешь. — Это скорее про Брынзу, — рассмеялся Марк. — Но вообще, это ты прости. Я на тебя бесился, а ты, похоже, хороший парень. — А почему ты на меня бесился? — Никита нахмурился и, почему-то, снова подумал о котах. Которых дергают за усы. — У меня проблемы с доверием. — Ты не похож на человека с проблемами с доверием. Марк снова рассмеялся и посмотрел впервые за весь этот разговор прямо на Никиту. — Я стараюсь. *** Целый учебный день пролетал как в тумане. В голове все еще крутились события утра: грандиозный пранк, в котором Никита поучаствовал, эти странные разговоры, Марк и его проблемы с доверием, Леха и его розовые колючие волосы. Дара все еще с ним не разговаривала, так что на уроках оставалось только учиться и погружаться в собственные мысли. А на обеде он снова сел за один стол с двенадцатиклассниками и Митей. Это уже казалось таким привычным, у всех было свое место за столиком, Никита даже начал замечать маленькие особенности поведения ребят. Митя постоянно читал учебники, подсовывал их всем вокруг, перегибаясь через стол и тыкая в задания с большим энтузиазмом. Чаще всего он обращался к Лехе, но когда он был не уверен в собственном понимании хода разговора, он оборачивался на Марка или на Сашу. Иногда Митя как будто немного застывал в собственных мыслях, и Бриль щелкала пальцами у его носа. Саша иногда хлюпала чаем, невероятно громко смеялась и даже кидалась маленькими кусочками еды, а иногда у нее начинали проскакивать истинно аристократические манеры и она тщательно и изящно кромсала еду и клала тканевую салфетку на колени. Стася часто вела себя как мамочка, настаивая, чтобы все «обязательно попробовали» именно сегодняшний суп, и вообще, «суп — это очень полезно, это же первое блюдо, без него полноценного обеда не получится». К ней тоже часто подходили поздороваться люди, но к Марку чаще. Сегодня Стася прилетела на обед позже всех, разъяренная как аспид. Она сразу же накинулась на Леху, тот не успел спрятаться под столом. Она ни секунды не сомневалась, чей трюк с кроссовками выжег ей столько нервов в это утро. Левец отчитала Леху за неподобающее поведение и за то, что он привлек к делу Никиту, на которого он «явно плохо влияет». Но потом она бросила на пол рядом с ним его кроссовки и отметила, что такая масштабная и точная трансфигурация заслуживает уважения. Велела больше не паясничать и подписала тем самым свою капитуляцию. Леха пытался ее расцеловать, хотя и не очень усердно. А потом, когда все немного успокоились, Абрамов шепнул на ухо Никите приглашение: — Найди меня за полчаса до начала ужина у Колодца. Покажу кое-что. За последние пару дней случилось столько всего. Очень насыщенные дни. За эти дни у него почти не оставалось времени подумать, поэтому сегодня он пытался разобраться со своими мыслями по максимуму. И сейчас Никита вышел пораньше длинной дорогой, чтобы урвать еще крупиц тихого времени в коридорах. Леха уже ждал его. Получается, он часто его где-то ждал: на дуэльных занятиях, за их столом, ждал пока он проснется на его кровати в комнате Ярила. А иногда все было наоборот, и уже Макаров ждал, тогда Леха придет его спасать. Никите теперь казалось, что он ждал его, когда на него нападал Евсеев, хотя в первый раз они были даже не знакомы, а во второй он не хотел видеть это розововолосое безумие. Раз Леха спасал его каждый раз, когда Никита его ждал… может и сам Абрамов ждет не просто его? Может, он ждет спасения? Может, Никита прямо сейчас и идет его спасать? Леха ждал. В своих красных как огонь кроссовках, со своей странной прической и прячущимся под рубашкой драконом. Он улыбался и, казалось, хотел обнять Макарова, но не решился. Вместо этого он протянул Никите свой яриловский галстук. — Завязывай глаза! Они поднимались на лифтах, а потом шли. Вроде и не очень долго, но Никита все равно схватил Абрамова за руку на первой же лестнице. Просто чтобы не упасть, но его рука была такой теплой и приятной, что эта причина показалась оправданием. Они шли, почти не разговаривая. Леха командовал, когда нужно было повернуть или что-то перешагнуть, а Макаров постоянно спотыкался. После очередного неожиданного порожка, он спросил: — А завязанные глаза — это точно обязательно? — Конечно. Во-первых, это сюрприз. Во-вторых… вот тут ступенька, осторожно! Во-вторых, говорят, что если ограничить данные от одного органа чувств, то остальные будут замечать больше. И Никита сразу же поверил в это. Как иначе объяснить, что все его ощущения как будто сосредоточились в лехином голосе и его теплой руке. — Ну а в-третьих, конечно, просто не хочу, чтобы ты сюда потом кого-то другого привел. Вдруг ты меня возненавидишь. И Леха рассмеялся, хотя, похоже, это была не шутка. — Ну все, можно. — Судя по лехиному голосу, он улыбался. Никита снял галстук с глаз и первое, что он увидел — свет. Разноцветный, разложившийся пятнами по каменному полу, по деревянным скамейкам, по лехиному лицу и рубашке. Синие, зеленые, красные и золотистые, золотистые, золотистые солнечные лучи. Это был витраж. Совершенно сказочный, пару метров в высоту, шириной во весь коридор. На нем был изображен зеленый лес и яркое солнце, а по центру рос огромный дуб. Вокруг летали птицы. Сверху был орнамент из зеленых ветвей, прямо как на кардигане Никиты. Лето, Дажбог. — Как красиво… — Макаров совершенно завороженно разглядывал вроде бы простой сюжет и пляску света, которую он создавал. Леха отпустил его руку и сел на стоящую за Никитой скамейку, усмехаясь. — Это еще что. Шагни немного вправо, увидишь магию. Никита послушался, и лето сменилось осенью. Красные и золотые листья осыпались с пышного клена. Дажбожец обернулся на Леху, того все еще покрывали пятнышки света всех цветов сразу. Сам Макаров теперь был окутан красным и желтым светом. Все вокруг стало закатом. Осень, Сварог. Леха сказал: — Люблю красный цвет. А Никита молча двинулся дальше. Свет, который только что обжигал кипящим золотом, стал холодным, как мрамор, но от того не менее красивым. Все кругом — холод, и сосны, и снег-снег-снег. А сосны были не зелеными, тоже какими-то холодными, голубоватыми. А росли они ввысь. Зима, Хорс. Еще всего лишь шажок, и можно увидеть его. Пробуждение, капель, ивы и сходящий с озера лед. И ярко-ярко голубое небо, и проснувшееся солнце. Свобода, Ярило. Никита сел на скамейку к Лехе. С каждым его шагом вдоль витража тот менялся и плясал всполохами света. А когда он сел, глазам его снова предстало лето, но пятнышки и на нем стали цветные. — Знаешь, нам очень нужно с тобой поговорить, — Никита не отводил взгляда от витража, но не нужно было смотреть на Абрамова, чтобы понять как тот вдруг напрягся. — Знаешь, я ужасно не люблю такие заходы для разговоров. — в его голосе было слышно улыбку и панику. — Мне кажется, этот витраж похож на меня. Он совсем разный с разных точек зрения. Какой он зависит только от наблюдателя. Вот мне кажется, что я тоже не существую, если никто на меня не смотрит. — Никит… — Прости, но послушай — у меня накипело. Я всегда делал так, как мне говорят. Подстраивался. Как хотели родители, как хотели друзья, Дара. Может, я тогда на вечеринке тебя поцеловал, потому что этого хотел ты. — А ты этого не хотел? Леха смотрел на него, не отводя взгляда. Разглядывал, как будто это последний раз, когда он его видит. Никита смотрел только на витраж. — А я не знаю. Я просто… как будто никогда не думал, чего я хочу. Но мне вдруг стало так… что я испугался. И совсем запутался. Мне как будто неожиданно подарили свободу воли, и я не сразу разобрался, что с ней делать. Как будто я впервые за жизнь задумался, что мне не обязательно быть таким, как будет удобно всем. И сразу же пожалел об этой мысли, потому что теперь не смогу вернуться к тому, как все было. — Макаров как-то не весело хихикнул, — а ведь было бы так просто продолжать жить как жилось. — Но все постоянно меняется и ты уже не сможешь повернуть назад. Никита, наконец, посмотрел на Леху. И получилось сразу прямо в карие темные глаза. Леха был предельно серьезен, каким был нечасто, он понимал. В его глазах было столько участия, что дажбожец аккуратно улыбнулся. — И теперь мне приходится думать, какой мой любимый цвет. Вдруг это не просто цвет моего факультета? Наверное, мне нравится бежевый. И какая мне нравится музыка. И с кем я хочу проводить время. Абрамов как будто ждал этих слов, он изобразил расслабленность и натянул улыбку, отводя глаза от глаз собеседника. Леха посмотрел на витраж и беззаботно начал. — Ангел, я не думаю, что за тобой не было тебя. Ты особенный, и мне показалось так почти сразу. Бросая мнение большинства ты не становишься человеком, ты и раньше человеком был. Просто теперь ты узнал что-то новое о мире, что вот так тоже можно. А то что теперь думать придется, так с'est la vie, мы за этим тут и учимся. А ты не создаешь впечатления человека, которому лень думать. Я думаю, ты с легкостью разберешься, что и кто тебе нравится, мир для тебя теперь открыт. Ангел. Это было принятие. Леха понимал его эмоции и поддерживал. А еще он прощался. Он пытался скрывать это, но любой, кто видел Абрамова больше раза за жизнь понял бы, что ему печально и он прощается. Никита хотел было перебить его, но Леха вздохнул обреченно, поднялся с лавки и продолжил: — Я не хочу больше навязываться тебе, когда ты сам не уверен в своих желаниях. Я рад, что помог тебе немного лучше себя узнать, но теперь я больше не буду тебя заебывать, правда. Но если вдруг ты однажды все-таки захочешь проводить со мной время… Никита не стал дослушивать, он тоже поднялся со скамейки и просто обнял Абрамова. Крепко, зацепившись руками за его рубашку. Тот сбился, так и не закончил свою фразу, только выдохнул и замер. — Дурак, я не хочу чтобы ты уходил. Пока что точно не хочу. Если ты сам все еще хочешь остаться, конечно. За закрытыми глазами не было видно реакции Лехи. Никита не понял, когда эти самые глаза закрыл, наверное, когда уцепился за него как утопающий. Наверное, он это зря. Вдруг, на самом деле, он все-таки не прав? Вдруг после всех этих тирад он правда просто хотел уйти? Но все дурацкие сомнения отступили, когда Абрамов обнял его в ответ. Сжал крепко, еще бы чуть-чуть и кости бы затрещали. — А чего ты хочешь? — Хочу чтобы ты помог мне выяснить, какая музыка мне нравится, — Никита улыбнулся, ему было так тепло, — но ты уже начал работу на этом поприще. Дажбожец наконец рискнул поднять взгляд. Он встал на цыпочки и носом коснулся носа Лехи. Тот замер, практически не дышал, только глаза светились счастьем и удивлением. — А еще я хочу тебя поцеловать, — шепнул Никита осторожно. — Можно? Кажется, Леха не дожидался окончания фразы. Он, не выпуская Никиту из объятий, легко поцеловал его и замер, боясь, что морок вдруг спадет, Макаров вырвется и сбежит. А когда тот не сбежал, не испугался, а ответил, Абрамов разулыбался и поцеловал Никиту в нос. А потом в уголок губ, в щеки, в лоб, в подбородок. Никита смеялся и щурился, несерьезно пытаясь увернуться от этого маленького урагана нежности, а Леха никак не мог поверить своему счастью. На ужин они пошли вместе, никто никого не ждал.