Сказки для взрослых: дитя луны

Ещё совсем недавно он ощущал эти стены, комнату и кровать чуждыми, однако теперь они должны были стать его новым домом. Возвращение в прежнее жилище казалось ему совершенно неприемлемым. Теперь в сознании старый дом был пропитан обманом и воспоминаниями о детстве, которое впоследствии оказалось полной фальшью. Только сейчас, удобно устроившись на мягкой постели, парень погрузился в размышления. От всей его прежней жизни к этому моменту не осталось почти ничего. Тётя была мертва, дядя скрылся и, судя по обстоятельствам, вероятнее всего, тоже не выжил, а контакты с друзьями практически прервались, как и значение школы, до завершения которой оставалось лишь несколько недель. Единственным, что всё ещё связывало Кирилла с его счастливым прошлым и не являлось обманом, был Свят. Человек остался рядом с ним, несмотря ни на какие обстоятельства, и за это Кирилл чувствовал глубокую благодарность. Ночь тем временем снова опустилась на Вечный лес, постепенно окутывая его мраком. Однако парень по-прежнему не мог уснуть, глаза оставались широко открытыми. Ему всё ещё отчётливо слышались шаги в коридоре, возвращая воспоминания о той злополучной ночи. Встав с кровати, парень босыми ногами направился к решётке, установленной на окне. Руки открыли решётку, и фигура высунулась из окна примерно наполовину, внимательно оглядев пространство внизу. Высота четвёртого этажа, если расценивать её по человеческим стандартам, представляла серьёзную опасность для любого прыжка. Затем, вытянувшись ещё дальше из проёма, Кирилл широко расправил свои крылья. Тело плавно вылетело из комнаты, совершая лёгкий манёвр. Пришлось постараться, чтобы штаны не зацепились за острые металлические прутья на оконной раме. Кирилл выбрался наружу, оставив душное помещение позади и устремившись в ночное небо Вечного леса. Вылет из внутреннего двора замка не вызвал никаких затруднений. Однако, оказавшись в ночном небе над лесным массивом, Кирилл начал осознавать всю сложность своего положения. Он совершенно не представлял дальнейшего пути, поскольку никогда ранее не находился в этих местах в одиночестве, да ещё и в тёмное время суток. Не желая рисковать, улетая слишком далеко в неизвестность, парень вернулся к опушке леса, приземлившись на один из упавших стволов дерева. Лёгкая прохлада ощущалась на его обнажённом торсе. Кирилл слегка вздрогнул от холода, предполагая, что совсем недавно прошёл дождь. Внезапно Кирилл ощутил странное, настойчивое влечение, утягивающее его к неизвестности. Следуя внутреннему зову, парень поднялся со своего импровизированного сиденья. Он неспешно направился к неясному объекту, скрытому под обширным листом лопуха. Аккуратно взявшись за край растения, Кирилл осторожно приподнял его, заглядывая под зелёную листву. На земле безжизненно лежало небольшое серое тельце, чужие глазки были плотно закрыты. Отдельные пёрышки лишь слегка колыхались от движения слабого ветра. Парень опустился на корточки, медленно проведя рукой по мягкой спинке птицы и глубоко вздохнув от печали. Тело маленькой совы всё ещё сохраняло остаточное тепло, но её брюшко уже не поднималось ни от малейшего вдоха. Перья были влажными на ощупь, что окончательно подтверждало его предположение о недавнем дожде. Собрав всю свою внутреннюю решимость, Кирилл полностью сосредоточил всё своё внимание на лежащей перед ним птице, прилагая все доступные силы. Он желал услышать хотя бы один звук, увидеть хотя бы один взмах крыльев, уловить хотя бы один последний взгляд. Ладонь медленно оторвалась от безжизненного тельца, застыв в воздухе. Сова медленно поднялась на неокрепшие лапы, осознанный взгляд оставался затуманенным, пока она осматривалась вокруг. Заметив крупную незнакомую фигуру рядом с собой, птица инстинктивно взмахнула крыльями, отлетая на несколько шагов назад. Теперь большое пернатое существо стояло в стороне, внимательно изучая Кирилла, в то время как сам страж пребывал в состоянии глубокого шока. Он не мог поверить, что тело, которое мгновение назад казалось безжизненным, теперь наблюдало за ним со стороны, подтверждая его поразительные способности. Кирилл осмысливал невероятную силу, что позволила ему поднять часть кладбища, и понимал, что одна ожившая птица была лишь малым проявлением этого дара. Сова, похоже, что-то обдумав, подлетела ближе к парню, ее взгляд недвусмысленно призывал следовать за ней. Кирилл немедленно устремился за возбуждённой неведомыми мыслями птицей, чувствуя необъяснимую связь, возникшую между ними. Его новообретенная сила словно провела невидимую нить, позволяя ощущать и понимать эмоциональное состояние птицы. Сильное волнение совы передавалось и ему. Птица приземлилась на одну из толстых ветвей старого дерева, издав громкий, призывный ух. Из маленького дупла в стволе послышался едва различимый писк, и сова принялась активно махать крыльями, просящим взглядом устремившись на незнакомца. Кирилл с легкой неприязнью просунул руку в дупло, касаясь теплых, немного влажных стенок его внутренней полости. Он аккуратно шарил внутри, пока его пальцы не нащупали что-то мягкое и слабо шевелящееся. Осторожно извлекая маленькое существо из укромного места, парень посмотрел на крошечного птенчика, уютно устроившегося в его ладони. Совёнок счастливо запищал, увидев свою мать, но был быстро приструнен одним мягким, но строгим ухом совы. Кирилл внимательно осмотрел детеныша, предполагая, что тот, вероятно, попал в дупло или был выбит из гнезда во время недавнего дождя. Внезапно с ветки послышался глухой треск, и обернувшись, парень увидел лежащее на земле бездыханное тело взрослой птицы. Кирилл сделал глубокий выдох. Он осознал, что первым действием ожившей совы было указать ему путь к спасению её маленького птенца. Даже у животных существовали сильные чувства и глубокая привязанность к близкому сердцу существу. Парень аккуратно поместил птенца в большой карман своих пижамных штанов, после чего направился в сторону дома. Острое желание поскорее лечь в постель и заснуть навалилось на тело. Резкая усталость полностью овладела разумом. Кирилл размышлял, было ли это изнурение следствием применения его силы или же накопившиеся эмоции истощили все его энергетические резервы. Идя между высокими деревьями, Кирилл погрузился в размышления о своей жизни. Ему пришла в голову мысль, что возможно, его мать оставила его в другом мире для его же безопасности. Кирилла продолжал мучить важный вопрос о том, почему его истинное происхождение было так тщательно скрыто. Он задавался вопросом, неужели его способности действительно представляют такую опасность, что ему лучше было не знать о своей истинной сущности. В этот момент Кирилл ощутил легкое шевеление в кармане, где совёнок удобно устраивался в теплой ткани. Разве поступок по спасению птенца не являлся проявлением доброго дела? Ведь использование любой силы зависит от намерений того, кто ею обладает? Кирилл всей душой желал доказать окружающим, что он не является порождением зла, как могли бы подумать другие. Он стремился показать, что ему можно доверять и не стоит испытывать страх перед ним. Кроме того, парень очень хотел принести свои извинения за неконтролируемую истерику, произошедшую недавно в библиотеке. Ему было трудно представить, что именно испытывали стражи, когда находились под жестоким влиянием его опасных способностей. Их взгляды, полные боли и тревоги в тот момент, громко кричали о мощи страданий, охвативших их тела. Лишь одна мысль об этом заставляла Кирилла сильнее задуматься о том, чтобы как можно быстрее обуздать эти способности. Вдалеке показались высокие очертания массивного забора, ограждающего территорию штаба. Расправив свои крылья, парень легко взмыл вверх, искусно преодолевая металлическую преграду. Он бесшумно проник внутрь через всё ещё открытое окно, после чего спрятал крылья и тяжело опустился на свою кровать. Парень испытывал огромное желание немедленно заснуть, но тонкий писк не позволил ему так быстро расслабиться. Кирилл вытащил маленького птенца из кармана, внимательно разглядывая хрупкое тельце. Большие карие глаза совенка сосредоточенно смотрели на Кирилла, привлекая внимание. — Что же мне теперь с тобой делать? — Совёнок ловко спрыгнул с его раскрытой ладони и неуклюже направился к подушке. Он забавно потерял равновесие и упал прямо лицом в мягкую ткань. Кирилл тихо усмехнулся, — дурак, — и нежно провёл пальцами по его спинке, — оставайся пока здесь, но завтра я обязательно сообщу о тебе, — с этими словами Кирилл осторожно опустил голову на соседнюю подушку, стараясь не задеть малыша, и наконец, прикрыл глаза, погружаясь в такой желанный сон.

***

— Подъём! — Нечто со всей силы врезалось в бок, заставляя Кирилла испуганно распахнуть веки. Парень прищурился, пытаясь сквозь сонную дымку разглядеть нависший над ним грозной тучей силуэт. Артемис. Чёртов страж довольно разглядывал расслабленное тело, нагло закинув одну ногу на постель для очередного удара. — Почему так рано? — Проныл Кирилл, пряча лицо в складках подушки. — Рано? Ты издеваешься? Солнце уже высоко в небе. Ты страж или кто? На свою первую миссию со мной пойдёшь, так что давай, вставай. Кирилл промычал что-то неразборчивое, пытаясь зарываться в мягкую ткань. Артемис устало выдохнул, пальцы грубо сцепились на чужом локте, одним резким движением подтягивая безвольное тело. Кирилл, словно кукла, с грохотом свалился на пол, утягивая за собой одеяло, вновь укутываясь в него, пытаясь сбежать от тянущего с холодного бетона морозного ветерка. — Ты, и правда, издеваешься, — выдохнул страж, снова пиная пульсирующий бок парня. — Ещё пять минут, — проныл Кирилл, накрываясь от надоедливого существа с головой. — Я тебя понял, — улыбнулся страж, покидая комнату. Кирилл удобнее устроился на полу, укладывая щёку на сложенные ладони. В следующую секунду тело парня обожгла ледяная волна. — Совсем?! — Кирилл за мгновение оказался на ногах, пылающим взглядом уставившись на улыбающегося Артемиса. — А вот теперь доброе утро. Одевайся и выплывай на завтрак, — усмехнулся Артемис, окидывая взглядом влажную ткань, налипшую, дрожащую от холода кожу, — рыбка, — страж кинул на край кровати комплект выглаженной одежды, окончательно покидая комнату Кирилла, только в этот раз уже в обнимку с деревянным опустевшим ведром. — Командир, — фыркнул парень, подхватывая выданную форму. Кирилл замер посреди просторной комнаты, медленно переводя взгляд на аккуратный свёрток в руках. Ему впервые предстояло примерить экипировку стражей. Парень задумался, насколько новая форма отличалась от привычной повседневной одежды, которую он носил раньше. Кирилл осторожно разложил все элементы выданного комплекта на широкой кровати, затем отошёл на несколько шагов назад, внимательно окидывая взглядом каждый кусочек лежащей ткани. Взор скользил по плотной поверхности материала, отмечая прочность швов и строгость кроя. Он предвкушал ощущение незнакомой тяжести и непривычного прикосновения к телу, полностью погружаясь в собственные мысли. Первым элементом оказалась футболка с глубоким вырезом на спине, заботливо разработанным для удобства крыльев, а затем кожаные штаны, снабжённые вместительными карманами на бёдрах и двумя длинными ножнами из идентичной кожи, аккуратно заделанными на концах. Кирилл моментально сбросил с себя тонкую пижаму, которую он предусмотрительно прихватил из своего прежнего мира, ловко натягивая на тело гладкую форму. Обмундирование мгновенно легло по фигуре, идеально облегая тело без капли дискомфорта. Он невольно задумался о неизвестных мастерах, создающих подобные комплекты одежды для всего воинов. Невероятное количество усилий и времени должно быть вложено в производство такого объёма формы для каждого члена многочисленной стражи. Несмотря на плотный материал, вся одежда спокойно подчинялась каждому движению тела, абсолютно не стесняя его при ходьбе или любом другом более резком действии. Довольно всунув острые лезвия в предназначенные ножны, парень уже мысленно собирался покинуть пределы комнаты, но тут слух уловил тихий, но отчётливо уловимый со стороны кровати писк. Обернувшись на звук, Кирилл сразу заметил маленького птенца, который неуклюже, но упорно двигался прямо к нему. Маленькое существо спешило преодолеть оставшееся расстояние, энергично перебирая своими крошечными лапками. Кирилл слегка склонил голову, пытаясь понять причину такой спешки. Глаза внимательно следили за переваливанием пушистого комочка, приближающегося ближе. — И что мне с тобой делать? — Поинтересовался Кирилл, опуская на корточки. Парень устроился у самого края кровати, выжидая, пока маленький совёнок преодолеет оставшееся расстояние, чтобы остановиться напротив него. Птица издала высокий писк, затем подпрыгнула вверх, активно двигая крыльями, пытаясь оторваться от поверхности. Однако все эти попытки взлететь оказались тщетными, и птенец вновь опустился на мягкую постель. Смешок сорвался с пухлых губ. — Ладно, пойдёшь со мной, — решил Кирилл. — Артемис придумает подходящее решение, — парень аккуратно подхватил совёнка, поместив его в свободный карман, расположенный на бедре.

***

Кирилл бездумно блуждал по коридорам уже минут десять, а возможно, и дольше. Выход из спального отсека оказался самой лёгкой задачей. Однако после спуска по лестнице начались истинные трудности. Кирилл недоумевал, как стражи вообще умудрялись ориентироваться в этих запутанных лабиринтах. Множество одинаковых дверей и повторяющихся поворотов сбивали с толку. Кирилл подумал, что даже если жить в этих стенах всю жизнь, не удастся познакомиться со всеми их обитателями. Он пришёл к такому выводу на очередном повороте, когда так и не встретил ни одного стража или кого-то, кто мог бы оказать помощь. — Потерялся? — Послышался женский голос откуда-то сзади. Кирилл радостно обернулся, заметив знакомую девушку, застывшую у одной из дверей. — Немного, — неловко признался Кирилл, пожав плечами, подходя к Астории. — Бывает. Детей приучают ориентироваться здесь с самого раннего возраста, — девушка закрыла дверь спальни, направляясь навстречу Кириллу. — Я искал столовую, — произнес парень, внимательно разглядывая её внешний вид. Ему трудно было смириться с тем фактом, что стражи не заводили романтических отношений. Кирилл задавался вопросом, как они вообще могли сражаться в одной команде с такими впечатляющими существами и при этом не испытывать никаких чувств. Вся эта ситуация казалась ему совершенно абсурдной и нереальной. А взгляд бесстыдно продолжал гулять по чужому телу. Астория стояла перед ним в одеянии, столь же тёмном, как сама ночь, что плотно облегало её стройную фигуру. Верхний покров из тонкой чёрной ткани имел высокий ворот, полностью закрывающий шею, но оставлял плечи и руки открытыми. Длинные чёрные перчатки, что достигали середины предплечий, скрывали аккуратные руки, в людском теле бы давно стесавшиеся в кровавые мозоли от постоянного контакта с острой тетивой. Тёмные штаны, сшитые из плотного материала, крепко облегали упругие бёдра и ниспадали прямо к земле. Вдоль бёдер по бокам каждой штанины тянулся ряд прошитых петель, через которые искусно продевалась серебристая шнуровка. От колен и до самого низа штанины были украшены множеством горизонтальных прорезей, сквозь которые отчётливо виднелась её слегка загорелая кожа. — Уж в женском секторе её ты точно не найдёшь. Давай, пошли, — рука девушки незаметно проскользнула под плечо Кирилла, крепко обхватывая его локоть, утягивая в противоположную его пути сторону, — эй, успокойся, я тоже иду. А-то я слышу, у тебя сердце сейчас выпрыгнет. — Не опасно в таком ходить в бой? — Не в силах оторвать взгляда от девушки, решился спросить Кирилл. — В бой? У меня сегодня вообще-то выходной. Целый день могу посвятить себе, — гордо вскинула подбородок Астория, выводя парня обратно к лестнице. — У стражей бывает отдых? — Конечно. Или ты думаешь, что мы такие трудяги, что работаем без продуха? Тогда ты сильно ошибся, — усмехнулась девушка, одной рукой толкая массивные двери, пропуская Кирилла вперёд, — правда они выпадают очень редко, но мне повезло. Кирилл с трудом переступил порог, с распахнутым ртом разглядывая открывшуюся картину. Просторное помещение поражало своими грандиозными размерами, представляя собой поистине гигантский зал. Высокие сводчатые потолки уходили вверх, теряясь в полумраке, а массивные каменные стены украшали старинные гобелены с изображениями минувших эпох. По всей территории столовой были ровными рядами расставлены длинные, тяжёлые столы, выполненные из тёмного дерева. За каждым из них сидели многочисленные жители штаба, неспешно принимая пищу. Яркое пламя факелов, укреплённых вдоль стен, и свет от нескольких кованых люстр создавали живую игру теней на лицах собравшихся. Многообразие возрастов среди обедающих бросалось в глаза, однако Кирилл с удивлением заметил, что здесь отсутствовал кто-либо моложе его самого. Эта странная особенность пробудила в нём ещё с десяток новых вопросов. Воздух наполнялся постоянным гулом голосов, перезвоном посуды и общим шумом, который, впрочем, не превращался в хаотичное месиво, а создавал своеобразный умиротворяющий фон. Тяжёлые деревянные лавки были полностью заняты. Кирилл невольно задумался о том, каким образом обеспечивали провизией такое огромное количество едоков. — Пошли, вон наши, — Астория указала куда-то в сторону, сквозь плотное скопление стражей, снующих между столами. Как бы Кирилл не напрягал свой взгляд, пытаясь различить в этой оживлённой толпе знакомые очертания, ему это не удавалось, и парень всецело доверился острому зрению своей спутницы. Девушка ловко вела его через сложный лабиринт столов и многочисленных сидящих за ними фигур, уверенно обходя препятствия и направляясь к определённому месту. Когда Астория, наконец, дотащила Кирилла до стола, где уже собрались их товарищи, Энджи встретил их наигранной улыбкой. — О, а вот и потеряшка, — усмехнулся он, глядя на слегка растерянного Кирилла. — А я говорил, что ему тут потеряться проще простого, проводить его надо было, — произнёс Верронн, немного откусывая от наливного яблока. — Пусть сам учиться ориентироваться, не маленький и слепой птенец, чтобы за ручку водить. Захотел бы есть, по запаху нашёл, — закатил глаза Артемис, придвигая две полные тарелки к только что прибывшим. — Ну, хватит, только первый день. Мог бы и поблажку сделать, — Астория приземлилась на своё законное место, сразу притягивая желанное блюдо. — Сам сказал мне идти с тобой на миссию и свалил, — обиженно пробубнил Кирилл, садясь рядом с девушкой, недоверчиво смотря в свою тарелку. — Не смотри так, это вполне обычная еда, — Артемис перетянулся через весь стол, набрав в чужую деревянную ложку изрядное количество содержимого из его тарелки. Одним резким движением он впихнул полную ложку прямо в рот Кирилла, — парень сморщил нос, придирчиво пережёвывая еду. — М… а это вкусно, — признал Кирилл, — что это? — Артемис слегка усмехнулся. — Это рис с сёмгой и клюквенным сиропом, я же говорил, почти ничем не отличается от вашей еды. Теперь ешь скорее, а после мы летим. — Летим? — нахмурился Кирилл Артемис демонстративно отвёл взгляд, словно специально издеваясь над ним. — Ну, если тебе действительно легче перемещаться пешком, это твоё личное дело, — беззаботно произнёс он с напускной серьёзностью, — однако наша территория весьма обширна. — Я тебя понял, — вздохнул парень, смирившись.

***

Утренний лес предстал перед Кириллом в совершенно ином обличье, нежели он выглядел ночью. Здесь, в этом мире, свет солнца и сияние луны обладали властью преображать окружение, придавая привычным формам новые, невиданные ранее ощущения. В человеческом мире ночная тьма часто рассеивалась бесчисленными огнями фонарей, делая её почти неотличимой от дневного света и стирая границы между временем суток. Однако здесь, в настоящей природе, извилистые ночные тропы освещались только мягким мерцанием светлячков и загадочных существ, о которых Кирилл ничего не знал. Парни опустились на зелёную опушку леса, сразу же внимательно осматривая всё вокруг. — И что мы тут делаем? — Спросил Кирилл, облокачиваясь об один из стволов дерева. — Ночью был дождь. Достаточно сильный. Нужно проверить, всё ли хорошо, — стоило Артемису замолчать, как из-за дерева показалось миловидное личико. Девушка выскользнула на свет, открывая себя чужим взглядам. Тёмное каре и голубые глаза явно говорили о сущности этой дамы, старше парней всего на пару лет. — Даркнес, — кивнула она, убирая оружие обратно в ножны. — Хаустие, что с птицами? — Спросил страж, отзеркалив приветствие незнакомки. — Многих раскидало по лесу штормом. Некоторых уже нашли, но двоих сов… — покачала головой стражница, опуская потускневший взгляд в землю, — я даже почувствовать их не могу. — Подождите, — произнёс Кирилл, привлекая чужое внимание, почувствовав лёгкое шевеление у себя в кармане. Он осторожно опустил руку под ткань, извлекая оттуда проснувшегося совёнка. Затем парень протянул раскрытую ладонь девушке, — это не один из них? — Он, — улыбнулась стражница, аккуратно забирая маленького питомца к себе на руки. Птенчик сделал несколько оборотов на новом месте, устраиваясь поудобнее, а ты, случайно, не видел его маму? — Девушка с надеждой посмотрела в глаза парня. Кирилл моментально стушевался, быстро устремляя взгляд в землю. — Она… — Я тебя поняла, — кивнула незнакомка, прижимая совёнка к груди, — я сообщу своей группе, что у нас здесь всё. Спасибо тебе, — Кирилл заметил, как быстро девушка поменялась как в лице, так и в голосе. Серьёзность поглотила её, стирая с лица ту слабую улыбку, которой она встретила их. — Где ещё не проверено? — Около горячих вод. Нужно убрать ветви, оторванные от деревьев, иначе они попадут в воду и застрянут в водорослях, — уже исчезая среди ветвей, крикнула девушка, взмывая в небеса. — Значит, летим на пляж, — кинул Артемис, устремляясь в воздух. Кириллу ничего не оставалось, как отправиться вслед за ним. Деревья стремительно проносились под ними, одно за другим. Сквозь густую листву мелькали силуэты существ, которые Кирилл никогда прежде не видел. Увлечённый любованием красотой своей истинной родины, парень не сразу заметил, как закончился плотный лес. Перед ними раскинулась обширная песчаная местность, усыпанная опавшими листьями и тонкими ветвями. Артемис пикировал вниз, мягко приземляясь на землю. Кирилл опустился рядом, и даже сквозь подошвы обуви он почувствовал приятное тепло нагретых солнцем песчинок. — Нужно собрать в кучу весь мусор. Главное укладывай их где-то вдали от воды, чтобы волны не растаскали их, — Артемис подхватил пару веток, откидывая их ближе к лесу. — Что плохого в том, что ветки уплывут в океан? Это же не пластик, не вижу в этом проблем, — Кирилл повторил действия стража, с неохотой перетаскивая деревяшки в одну кучу с парнем. — Если они уплывут в океан, то ничего. Но шанс того, что они доплывут туда, мал. Они съедают дерево и в принципе всё, что попадает к ним, за пару минут. — Они — это кто? — Живые водоросли. Прожорливые твари. Пока они живут на дне, но если отъедят себе массу, то поднимутся на берег и заполонят его своими тушками и доступ к воде будет закрыт. — Почему бы их не уничтожить? Они же вредят другим. — Знаешь, лично я считаю, что уничтожать что-то живое, лишь потому, что оно было рождено таким — это неправильно, — спокойно произнёс Артемис, — тем более, они не причиняют вреда другим существам. Всё на что они способны — утянуть на дно, чтобы поиграть, хоть иногда это и может привести к смерти, но даже это происходит ненамеренно. — А как же ведьма? Вы ведь хотите её уничтожить. Она тоже была рождена такой. — Нет, — Артемис устало покачал головой, — она сама выбрала этот путь. Ты ведь родился таким же, но не стремишься уничтожить весь колдовской мир, — страж посмотрел на парня, вопросительно приподнимая бровь. Кирилл отрицательно покачал головой, — вот именно. Артемис замолчал, вернувшись к складыванию своеобразной крепости из обломанных сучков и веток. Кирилл тоже не спешил продолжать этот разговор. По лицу стража он понял, что смог затронуть какую-то глубокую и болезненную тему, которую, скорее всего, вовсе не стоило поднимать, только не в этот момент. Но чёртова привычка, выработанная годами в людском мире, лишила его язык каких-либо костей, делая из Кирилла не затихающую пластинку. — Множество лет назад колдовской мир и мир людей сосуществовали вместе, образуя единое пространство, — внезапно прервал затянувшееся молчание Артемис, — однако со временем люди обнаружили присутствие волшебных существ. Они стали использовать их для пошива одежды и в качестве еды, а более могущественные существа, в свою очередь, начали истреблять человечество в ответ. В итоге Чародейки объединили свои силы и разделили единый мир на две отдельные вселенные. Одна была предназначена для людей, а вторая — для всех магических существ. Договорившись с Луноликим, Чародейки создали разумных существ, чтобы поддерживать порядок в зачарованном мире и охранять завесу между измерениями. Каждая из них отдала часть своих сил, разделив стражей по родам. Некоторые из Чародеек уже умерли, другие до сих пор живут в этом мире, но предпочитают уединение, а некоторые… приняли сторону тьмы, как Муранака. — Значит, отсюда у людей и появились знания о жителях этого мира? — спросил Кирилл, пытаясь собрать воедино услышанные факты. — Ага, — подтвердил Артемис, — но только знания у них и остались. Видели они их очень давно. Конечно, есть существа, которые остались в том мире. Например, лешие, домовые… — Артемис опустил взгляд, закусывая губу, — ладно, нам нужно разобраться с этим до заката, — внезапно бросил он, всем своим видом показывая Кириллу, что их разговор завершён. Кирилл не собирался возражать.

***

Они, действительно, успели завершить работу до наступления заката. Уставший, но глубоко довольный Кирилл без стеснения скинул с себя обувь и шагнул в воду, погружаясь по самые бёдра, совершенно не обращая внимания на вмиг пропитавшиеся влагой штаны. В этот момент он, наконец, осознал истинный смысл названия «горячие воды»: хотя сама вода оставалась прохладной и освежающей, песчинки под его ступнями излучали ощутимое, приятное тепло. В памяти всплыло далёкое детство, когда они всей дружной компанией летом бежали к пруду, на ходу сбрасывая с себя мешающую одежду и с криками вбегая в прохладу водоёма. Кирилл грустно улыбнулся, вспоминая те беззаботные, но уже минувшие дни. Теперь тот пруд заполнили рыбой и полностью отдали рыбакам для их занятий, а он с друзьями незаметно повзрослели, теряя те невинные весёлые моменты жизни. Это лето должно было стать последним в родном городе, ведь после все разъедутся каждый своим путём, и поддерживать связь станет всё труднее, особенно тяжело это будет для него самого. Кирилл глубоко погрузился в раздумья. Кем он на самом деле хотел быть? Раньше одна лишь мысль об этом вызывала у него сильную дрожь и смятение, ведь время стремительно поджимало, а он никак не мог сделать окончательный выбор своего пути. Однако теперь он чётко осознавал, кем хочет стать и чему готов посвятить всю свою жизнь, обретя внутреннюю ясность, которой так не хватало прежде. Единственное, что продолжало пугать его в этом новом мире, были все его строгие правила и суровые законы. Сколько бы он ни пытался убедить себя в их необходимости, Кирилл никак не мог смириться с тем фактом, что для того, чтобы стать настоящим стражем, ему придётся полностью отказаться от всех естественных чувств и других удовольствий, присущих обычной человеческой жизни. Эта мысль вызывала нестерпимое беспокойство и неприкрытое раздражение. — Всё хорошо? — Артемис подошёл к Кириллу, аккуратно касаясь его плеча. — Ага, просто задумался, — улыбнулся парень, поворачиваясь к стражу. — Отлично. Значит, ты готов к очередному уроку о стражах. — В смысле? — Стражам подвластно всё. Земля, небо, вода. Для хождения по земле нам даны ноги. Для неба — крылья, а для воды… — Артемис растянул губы в хитрой улыбке, не давая Кириллу произнести и слова, как тотчас повалил его в воду. Песок исчез из-под ног, заставляя парня уйти на дно. Кирилл в панике замахал руками, пытаясь выплыть наверх. Воздух быстро заканчивался, обжигая лёгкие. Лицо Артемиса показалось прямо перед парнем. На чужих губах продолжала играть хитрая улыбка. Рука стража взметнулась к лицу, указывая куда-то на свою шею. Кирилл нахмурился, стараясь сквозь водную толщу рассмотреть, на что именно указывал парень. На глазах кожа на шее зашевелилась, затем разрезалась. Верхняя плоть приподнялась, создавая подобие жабр. Кирилл распахнул глаза, в шоке уставившись на тонкие шевелящиеся пластины. Артемис вытянул руки вперёд, призывая Кирилла успокоиться. Страж схватил парня за запястья, не давая уйти глубже. Артемис призывно дёрнул бровями, побуждая повторить его действия. Кирилл попытался расслабиться, изо всех сил представляя, как кожа на его шее разрезается на несколько ровных линий, образуя слабый просвет. Дышать стало легче. Кирилл коснулся рукой места на своей шее, ощущая странную шероховатость. Артемис улыбнулся, а затем быстро всплыл. Кирилл устремился за ним, выныривая из-под воды и пытаясь догнать стража, который уже оказался на берегу. Только коснувшись воздуха, жабры Кирилла исчезли, без следа срастаясь с кожей. Парень побежал за Артемисом, едва его ноги коснулись земли, явно намереваясь проучить того за столь незапланированные водные процедуры. Страж босиком мчался вдоль пляжа, постоянно оборачиваясь и дразня Кирилла наглым взглядом. Чужое веселье начинало до жути раздражать. Раскрыв крылья, Кирилл взмыл в воздух, быстро нагоняя Артемиса. Вцепившись в чужие плечи, Кирилл повалил стража на землю, спешно убирая крылья, прежде чем они столкнулись с песком. Чего-чего, а вымывать песчинки из перьев ему совершенно не хотелось, да и не представлял он, как это вообще можно было сделать, двух рук ему точно не хватит в этом деле. Тяжело дыша, парень повалился рядом, поворачиваясь к стражу. — Слушай, хоть ты и являешься стражем, но поведение у тебя точно из того мира, — улыбнулся Артемис. — Вы вообще не развлекаетесь? — Удивлённо спросил Кирилл. — Нам не до этого. Знаешь, раньше я думал, как люди могут давать так много времени своим детям, что они столь долго остаются беззащитными существами, когда нас с самого детства уже обучают обороне. Но сейчас… я бы сам хотел ещё хоть немного времени побыть человеческим дитём, чтобы испытать все радости жизни, — задумчиво ответил Артемис. — Так почему ты этого не делаешь? — Спокойствие отступило, а привычное раздражение против воли хозяина начало набирать силы. — По правилам… — начал Артемис, но Кирилл его перебил. — Правила тут, правила там. Надоело! Что это за жизнь, когда всё ограничено правилами? Даже чувства… если ты хочешь жить, так живи! За то, что ты влюбишься, никто тебя не посмеет убить или наказать. Они ничего тебе не сделают, не посмеют, — Кирилла потряхивало от подступившей злобы. Артемис молчал, но парень отчётливо видел сомнение в его глазах, а также страх. Было ясно, что страж хотел бы переступить черту, но просто не мог, он боялся. И это было совершенно нечестно по отношению к нему… ко всем стражам. — Кирилл, давай закончим эту тему? — Парень передёрнулся от того тона, которым Артемис выделил его имя. Только сейчас он заметил, что даже теперь, когда все знали его истинное имя, никто не рисковал обращаться по нему, словно каждый не хотел принимать его настоящую сущность, отрицая причастность парня к ведьме. Это сильно било по сердцу Кирилла. — Я… — Что? — Артемис схватился за камень на шее, устремляя взгляд куда-то вперёд. Глаза стража наполнились страхом. Кирилла передёрнуло, кожа неприятно зачесалась от зародившегося в груди беспокойства. Артемис вскочил с земли, протягивая руку парню, выпустив кристалл из дрожащих пальцев, — пошли. Немедленно. — Что случилось? — Кирилл принял протянутую руку помощи, поднимаясь с тёплого песка. — Энджи плохо, — этой одной фразы оказалось достаточно, чтобы обида, которую Кирилл испытывал, стёрлась в прах, освобождая место для глубокого переживания за стража.

***

Парни влетели в комнату через открытые решётки окна, мягко приземляясь на пол. Артемис первым подлетел к кровати, на которой лежал Энджи, склоняясь над ним. Астория с Верронном стояли по обе стороны от постели, на лицах стражей играла неприкрытая тревога, моментально передающаяся и самому Кириллу. Они смотрели на тело в кровати, но не рисковали подходить, лишь испуганно наблюдая со стороны. — Что с ним? — Воскликнул Артемис, внимательно осматривая Энджи. Паника нарастала, раскаляя воздух. С каждой секундой дышать становилось всё труднее. Кирилл сглотнул тугой ком, вставший в горле, пытаясь перебороть переполняющий тело страх. — Не знаем, — тихо ответил Верронн. Голос стража заметно дрожал, а руки тряслись в лихорадке. — На тренировке ещё нормально себя чувствовал, а потом, как жаром дало и вот… — Верронн кивнул на раскинувшееся тело, подкрепляя свои слова. Кирилл медленно подошёл ближе к кровати, заглядывая через плечо Артемиса на стража, пытаясь понять, что заставило бесстрашных стражей вмиг обратиться в испуганных мышей. Энджи пластом лежал на постели, пустые глазницы скрывались под дрожащими ресницами. Слёзы неудержимо струились по раскрасневшимся щекам, оставляя влажные дорожки на пылающей коже. Она налилась пунцовым оттенком, резко контрастируя с привычной розоватой бледностью. Крупные капли пота беспрестанно стекали по лбу и шее, орошая простынь влагой. Пальцы Энджи судорожно впивались в тонкую ткань, ногти рвали её, оставляя глубокие белые следы. Каждая мышца в его теле билась в немом протесте. Тело выгибалось в неконтролируемых спазмах, а голубые глаза с кроваво-красными белками беспомощно закатывались под веки. — Из-за чего это могло случиться? — Взгляд Артемис метался от одного стража к другому, лихорадочно выискивая в их глазах хоть какую-то долю ответа, но встречал лишь такое же непонимание и ужас. Лицо исказилось нарастающим страхом. — Кофе, — прохрипел Энджи, запрокидывая голову назад, натягивая кожу на шее и открывая вид на острый кадык. Голос ослаб и хрипел, губы потрескались, даже не пытаясь восстановиться. — Что такое кофе? — Артемис схватил Энджи за щёки, пытаясь осторожно уложить его обратно на подушку, чтобы тот случайно не свернул себе шею в припадке. Руки дрожали, боясь ещё сильнее навредить парню. — Это напиток из нашего мира… — Кирилл сглотнул, чувствуя на себе три пары ожидающих глаз. — Что это за напиток? — Астория сделала один неловкий шаг на трясущихся ногах, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. — Горячий напиток, обычно его пьют по утрам, — Кирилл пожал плечами, совершенно не понимая, что ещё можно сказать, но, видя, как усиливается страх на лицах стражей, сам начинал впадать в панику. — Почему его пьют по утрам? — Артемиса передёрнуло от внезапно осенившей его догадки. — Чтобы взбодриться… — То есть поднять энергию? — Артемис начинал пугать Кирилла. Вопросы наполнились гневом и сталью. — Ну да, — Кирилл всей душой не понимал, к чему ведут эти расспросы. — Чёрт, — казалось, что все стражи вмиг потеряли землю под ногами. — А что такое? — Кирилл напряжённо оглядел побелевшие лица. — Стражи физиологически отличаются от людей. Наше сердце бьётся быстрее людского. Мы были рождены для риска. Бои, драки и другое приносят нам удовольствие. Уровень серотонина в нас буквально зависит от уровня адреналина. Легче сказать, чем больше в нас адреналина, тем мы довольнее, — Артемис сильнее сжал ладонь стража в своей, — обычно мы получаем его в бою… — А так называемое кофе является искусственным источником энергии, поднимающим её без каких-либо усилий… — выдохнула Астория, растирая свои пылающие щёки. — То есть вы хотите сказать, что кофеин для вас является сильным наркотиком? — В голове Кирилла никак не складывались пазлы. — Да, — одновременно произнесли стражи. — И сейчас у Энджи без кофе ломка, — уже тише подвёл свой итог Кирилл. Сознание обухом ударило по голове, — и что нам делать? Дать ещё кофе? — Нет! Нельзя, чтобы его зависимость переросла в обыденность. Нужно срочно остудить его желание, если он недолго употреблял кофе, то привязанность должна отпустить, — Верронн коснулся плеча Артемиса, привлекая его внимание к себе, — нам нужно что-то холодное и сладкое. — А зачем сладкое? — Кирилл подошёл ещё ближе к стражам, замечая, как с каждой минутой Энджи становилось всё хуже. — Сладкое для нас, как лекарство, — сказал Артемис. — Но у нас нет льда. А если просить об этом Север, придётся объяснять ситуацию, — Астория металась по комнате, в панике перебирая растрепавшиеся пряди волос. — Я знаю, что нам нужно. Можете переместить нас в мой дом? — Кирилл вытянул из кармана почти севший телефон, смотря на жалкий знак отсутствия связи в углу. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — выдохнул Артемис, подхватывая ослабшее тело Энджи на руки. Ситуация, очевидно, была совсем критической, раз страж без каких-либо пререканий согласился с Кириллом. Энджи всего трясло, словно он замерзал, хотя тело пылало адским жаром. Мутным взглядом он смотрел на остальных, пытаясь понять происходящее, но его разум мог думать только об одном, ощущая невыносимую жажду. Язык совсем высох, желая ощутить сладкий манящий вкус. — Верронн, портал, — приказал Артемис. Страж моментально выполнил приказ, открывая дверь в другой мир. — Положите его на кровать, вон туда, — Кирилл на ходу набирал нужный номер на телефоне, свободной рукой указывая на смятую кровать. Парень прижимал трубку к уху, вслушиваясь в оглушительные гудки, — намочите на кухне тряпку холодной водой и протрите его тело, — Астория быстро побежала на кухню, пока парни осторожно укладывали горячее тело Энджи на постель. Наконец, слух уловил знакомый голос по ту сторону линии, — У тебя есть мороженое? — Выпалил Кирилл. — Чего? — Удивлённо пробормотал Святослав. Это были не те слова, которые ожидал услышать Свят от друга, который совсем недавно валялся без чувств в глубокой депрессии. — Некогда объяснять. Энджи плохо. — Энджи? Что с ним? — Голос Святослава моментально поменялся. Усталость испарилась, Кирилл ощутил мощный прилив адреналина в жгучем коктейле с беспокойством даже сквозь звонок. — Некогда. Дуй сюда, потом всё разъясню, — Кирилл не стал ждать ответа, скидывая звонок. Он и так знал, что друг придёт. Он никогда не бросал его в беде. Как и ожидалось, не более чем через пятнадцать минут, Свят уже стоял на пороге. Не сказать другу и слова, Кирилл резко выхватил из его рук пакет с узнаваемым логотипом крупного магазина. Без единого объяснения, он тотчас же скрылся в своей комнате, оставляя за собой лишь нарастающую тишину, которая звенела от невысказанного напряжения, заполонившего весь дом. Святославу не оставалось другого выбора, кроме как последовать за другом. — Вот, — коротко произнес Кирилл, с осторожностью извлекая из шуршащего полиэтиленового пакета стаканчик идеально белого, кремового мороженого, сразу же протягивая его Артемису, взгляд которого был неотрывно прикован к кровати. Свят же, едва войдя в приоткрытую дверь, инстинктивно замер чуть поодаль от склонившихся над постелью стражей. Взгляд остекленел, потрясенно устремившись на тяжело дышащее тело, лежащее на простынях. Каждый вздох нездоровой фигуры, чье лицо совсем побелело и осунулось, отзывался в груди мучительным, невыносимым ударом сердца. Колени Святослава подкосились. Если бы не несколько пар глаз, человек бы свалился на пол прямо там. С предельной осторожностью Артемис приподнял бледную голову Энджи. Он бережно поднёс прохладный пломбир к иссохшим, истрескавшимся губам, слегка пачкая их. -Что с ним? — Едва слышно прошептал Святослав, еле шевеля языком, онемевшим от страха. Парень застыл на пороге, боясь даже шелохнуться, чтобы не усугубить ситуацию. Человек был не в силах оторвать взгляда от мёртво бледного лица. — Ваше проклятое кофе! — Прошипел Артемис сквозь стиснутые зубы. Он продолжал безуспешно уговаривать ослабевшего парня съесть ещё хоть немного пломбира, отчаянно пихая белый лёд в небольшое промежуток между губ. — В смысле кофе? — Святослав неосознанно отступил назад, его разум отказывался принять столь абсурдное, но, очевидно, реальное объяснение. — Оказывается, для них кофе — это как для нас наркотик. Причём очень сильный, — Кирилл с горечью взглянул на друга, — и сейчас у Энджи настоящая, невыносимая ломка, — возвращаясь взгляд на извивающееся в болезненных судорогах тело. — Не… не может быть. Ты же пил кофе, ничего не было! — Голос Святослава задрожал, предавая его внезапный ужас. Всё его тело мелко тряслось от волнения, а леденящий страх, что именно он стал причиной столь плачевного состояния стража, мертвой хваткой стиснул горло. — Свят, я никогда не пил кофе. Я же говорил тебе, что не могу его пить из-за горечи, — удивлённо произнёс Кирилл. От услышанного голова Святослава начала кружиться, и каждый вдох давался с возрастающим трудом. Он пошатнулся, крепко вцепившись в край компьютерного стола, чтобы не свалиться на пол, отчаянно пытаясь осмыслить ошеломляющую информацию. — Ну, правильно, стражи обожают сладкое, но ненавидят горькое, — Артемис, не отрываясь, наблюдал за Энджи, — только не пойму, раз кофе такое горькое, то каким образом он выпил его столько, чтобы развить подобную зависимость? — Он уже сумел скормить стражу половину стаканчика, но по тому, как он продолжал почти насильно впихивать в него это чёртово мороженое, было ясно, что этого по-прежнему катастрофически мало. — Я добавлял туда сахар… — едва слышно прошептал Святослав. Взгляд безжизненно застыл в одной точке, словно он смотрел сквозь стену, осознание собственной вины обрушилось на него тяжелым грузом. — Ясно. Больше никакого кофе, — выдохнул Артемис, осторожно опуская голову Энджи обратно на подушку. В его второй руке остался лишь небольшой кусочек вафли от стаканчика, но всё мороженое было съедено; через невероятное усилие страж добился необходимого. — Нужно вернуться обратно в штаб, Хозяин и так сильно негодует из-за наших внеплановых вылазок в этот мир, — аккуратно напомнил Верронн, указывая взглядом на отключившегося стража, затем перевёл его на лидера, — если мы задержимся здесь, придётся давать ему ещё более неприятные объяснения. — Если мы сейчас попытаемся перенести Энджи, ему может снова стать намного хуже, — строго возразил Артемис, — его нельзя двигать. Только не в таком состоянии. — Тогда оставьте его здесь, а завтра вернётесь, — предложил Кирилл, подойдя ближе к Артемису. — Оставить его тут одного? А что, если появятся враги? — С сомнением проговорил страж, тяжело вздыхая. Страх и паника выкачали из тела все силы, и теперь, когда опасность отступила, на её место навалилась тяжёлая волна усталости. — Я останусь с ним, — уверенно заявил Кирилл, — если возникнет угроза, я немедленно свяжусь с вами. Я умею драться, а приближение ведьмы почувствую сразу и сообщу вам. Я защищу его, обещаю, доверься мне, — добавил он, крепко сжимая запястье Артемиса и вглядываясь прямо в его глаза. — Хорошо, — устало выдохнул Артемис, уступая, — но если что, сразу сообщи. Если ему снова станет хуже, дай ещё этого, — он указал пальцем на оставшееся в пакете мороженое, — понял? — Кирилл энергично закивал в ответ, — тогда, Верронн, открывай портал, — приказал лидер. Страж без промедления выполнил указание, и один за другим стражи покинули комнату, оставляя Кирилла и Святослава наедине в наступившей тишине, прерываемое лишь тяжёлым дыханием Энджи. — Свят, можешь идти, — Кирилл, с трудом подняв руку, махнул в сторону двери. — Нет. Я останусь, — Святослав покачал головой, решительно подходя к другу. — Свят, ты, правда, свободен, — глаза начинали слипаться. Кирилл мечтал лишь поскорее распрощаться с другом и самому завалиться спать. Оказывается, страх был способен за мгновение вытянуть из тела всю накопленную за день энергию. — Это моя вина, — настойчиво ответил Святослав, — я обязан остаться и присмотреть за ним. — Ты ведь не знал… — тихо заметил Кирилл, пытаясь утешить друга. — Это ничего не меняет, — упрямо настаивал Святослав, — я мог ему навредить. Кир, ты тоже, должно быть, измотан. Иди отдохни немного. Я обещаю, что не позволю никому обидеть Энджи. Я хочу извиниться перед ним за собственную глупость. Взгляд Кирилла смягчился, а на губах расцвела та самая редкая, добрая улыбка, что была свойственна только ему одному, полная понимания и нежности. — Если что, — бросил парень уже на ходу, направляясь к выходу из комнаты, — разбуди меня. Я буду ждать в гостиной. — Ага, — едва слышно кивнул Святослав. Парень молча проводил эхо шагов, скрывающихся в коридоре, затем выкатил компьютерный стул и опустился на него. Встревоженный взгляд внимательно скользнул по спящему телу у противоположной стены. Он удобнее устроился на стуле, понимая, что впереди его ждёт бесконечно долгая и полная бессонных ожиданий ночь.