Сказки для взрослых: дитя луны

Кирилл не мог в полной мере насладиться величественной красотой этого мира. Воздух здесь был невероятно чист, казалось, такой свежести больше не осталось нигде во всех существующих мирах. Мощные крылья рассекали облака, без усилий поднимая хозяина сквозь необъятную небесную синеву. Вечерние лучи заката расписывали горизонт яркими оттенками, медленно опускаясь на зачарованный лес под ним. Парень чувствовал, как воздушные потоки ласково обнимали его, направляя в этом ставшим привычным движении над древними верхушками деревьев.

Внезапно тёмный силуэт стремительно пронёсся в паре сантиметров от него, нарушая покой. Резкое нападение заставило Кирилла невольно закружиться в воздухе, тело дезориентировалось от чужого виража. Волна противной тошноты подступила к горлу. Восстановив равновесие, Кирилл злобно устремил взгляд перед собой, замечая лишь удаляющуюся спину наглой фигуры. Закатив глаза, парень рванул вперёд, желая нагнать и обогнать самоуверенного стража. С нарочитой игривостью Артемис прибавил скорость, намеренно пролетая прямо перед лицом Кирилла, чтобы помешать ему набрать темп. Неистовый ветер яростно бил прямо в лицо, заставляя Кирилла прищуриваться от мощного напора. Затем страж резко снизился, стремительно исчезая среди густых крон массивных деревьев. Едва заметная усмешка тронула губы Кирилла, когда он тоже начал быстрое снижение, принимая этот молчаливый вызов. Кажется, он уже успел освоить сложное искусство лавирования среди коварного лабиринта ветвей, несмотря на свои широкие крылья. С безупречной точностью он резко склонялся набок, аккуратно пролетая между плотно стоящими стволами. Фигура Артемиса периодически мелькала среди яркого полотна листвы. Страж умело приземлился, ноги коснулись немного рыхлой земли. Кирилл опустился на мгновение позже, приземляясь рядом с ожидающим его Артемисом. Хоть и их разница составила всего несколько жалких секунд, даже этого хватило, чтобы на губах стража растянулась торжествующая улыбка безоговорочной победы. Кирилл сморщил нос, показательно закатывая глаза. — Я снова победил, — скрестив руки на груди, гордо выдал Артемис. — Ты меня подрезал, так нечестно, — пробубнил Кирилл, обиженно выпучивая губу. Хоть Артемис был и самым старшим из всех, но вёл он себя точно не как двадцатиоднолетний парень. — Идём же, горемыка! — Артемис властно схватил парня за запястье, увлекая его за собой куда-то сквозь густые заросли деревьев. — Где мы? — Кирилл огляделся, взгляд упал на быстро бегущую реку, стремительно утекающую вдаль, скрываясь среди кустов. — Пред тобой — Великая Река, что простирает свои воды от холодного Севера до Юга. Если когда-либо пожелаешь найти исток жизни, то путь твой проляжет против течения реки. Этот поток является одним из немногих мест, где людской и зачарованный мир соприкасаются. Ибо когда юные девы, утратив всякую надежду, сами бросаются в бездонные воды, их души не исчезают, а перемещаются сюда, обращаясь в покорных служительниц древнего Отца-Водяного. — А мы тут зачем? — Кирилл присел на корточки, проводя рукой над прозрачной водой, смотря на своё отражение. — Через два месяца день солнцестояния, — Артемис отломил одну из ветвей, проводя ей по земле вдоль берега. — И что с того? — Глаза ярко светились в волнах, словно заманивая парня сделать шаг в водную гладь. — Этот торжественный день напрямую связан с нашим бытием, уходя корнями в незапамятные времена. Именно здесь, на берегах этой великой реки, в вашем мире свершаются древние обряды, ибо этот поток — сердцевина торжества. В этот момент миры проникают друг в друга, и границы их истончаются, их разделение становится лишь условным. Когда же полночь окутает своим сумраком землю, завеса между измерениями становится зыбкой, её прочность угасает. Находясь на этом древнем перепутье миров, можно стать свидетелем или участником самых невероятных событий. Пусть и не дано смертным проникнуть в наши владения, но созданиям из нашего мира в такой час легко проскользнуть в вашу реальность. — Я никогда раньше не слышал об этом… — проронил Кирилл с лёгкой усмешкой, почувствовав, как в висках нарастает тупая боль, — но разве это не просто старинные суеверия, ребячество для глупцов? Все эти обряды, эти игры… — странное, необъяснимое чувство сжало его грудь, отдаваясь лёгким покалыванием. Кирилл силился понять свои ощущения, чувствуя необъяснимый призыв, идущий из глубины его существа, но источник этого зова оставался для него непостижимым, сколько бы он ни пытался его осмыслить. — Священный день почитается как великий праздник Солнца, — голос Артемиса наполнился торжеством, — на заре, когда первые лучи пронзают тьму, юные девы стекаются, дабы воздать благодарность самому Солнцеликому. В это время небесное божество обретает близость к земным существам, и именно тогда Солнцеликий способен указать смертным их истинный путь, осветить их желания. — А от нас-то, что требуется? Мы не люди, мы сами прекрасно знаем наш путь, — нахмурился Кирилл, виски с каждой секундой кололи всё сильнее. — Перед нами стоит лишь одна задача: удержать тварей из нашего мира от проникновения в мир людей, — невозмутимо ответил страж. — Вы что, совсем не отмечаете его? — удивился Кирилл. — Это день Солнца, а мы дети Луны. Наши сердца и души принадлежат ночи, мы воздаём почёт ей одной. Для нас же день — лишь более протяжённый отрезок времени. — Вы очень преданные, — подметил Кирилл, всем своим существом чувствуя, как страж рядом с ним чтит традиции. — Скорее, мы просто не можем повернуться спиной к тому, кто подарил нам жизнь и сделал такими, какие мы есть, — улыбнулся Артемис, — конечно, есть старая легенда, что если страж потеряет смысл жизни, которую ему даровала луна, то вернуть его сможет только солнце. Но пока в мире еще не появлялось существа, обладающего такой силой света. Да и это всё просто сказки из очень древних книг, не забивай ими голову. — В мире сказок есть свои сказки, смешно, — усмехнулся Кирилл. — Если хочешь, можешь сходить в библиотеку, — предложил Артемис, — там многое о нашем мире описано. Может, найдешь ещё что-нибудь именно о себе. Кирилл лишь кивнул, продолжая смотреть в реку, когда внезапно по голове будто что-то ударило. Парень резко распахнул глаза, уставившись в водную гладь. Опять. Из глубины реки на Кирилла смотрели два абсолютно черных, как воронье перо, глаза. Белые волосы струились по бледной коже, едва прикрывая обнаженное тело девушки. Худой палец призывающе манил за собой. Повинуясь какой-то неведомой силе, Кирилл подался вперед, оступился и рухнул лицом в воду, превращая чёткую картину в размытый силуэт самого себя. — Кирилл! — Воскликнул Артемис, подбегая к парню, помогая тому выбраться обратно на берег. — Опять, — откашлявшись, прохрипел Кирилл. — Лучше пошли, вернёмся в штаб. Я отправлю сюда Асторию. А ты расскажешь, что увидел на этот раз, — Артемис подтянул парня за подмышки, одним движением ставя того на ноги.

***

— Это очень плохо, — произнёс Артемис, нервно расхаживая по своей комнате из угла в угол. Руки сцепились за спиной, а взгляд блуждал по стенам. Кирилл едва успевал следить за стремительными перемещениями стража. Сам же парень сидел на краю чужой кровати, обхватив колени руками и прижимая их к груди. — Я не понимаю, зачем вся эта паника? — Кирилл свёл брови к переносице, недоуменно глядя на Артемиса. Страж замедлил шаг, сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, стараясь восстановить дыхание и самообладание. Затем он медленно подошел к кровати и спокойно опустился рядом с Кириллом. — Спасибо, — проговорил Артемис, слегка отодвигаясь к стене и прислоняясь к ней спиной, — вижу… ты учишься управлять ею. — Стараюсь, — Кирилл улыбнулся, глядя на Артемиса, но в сердце затаилось неприятное предчувствие. Что-то в тоне стража, когда он говорил о его сущности, настораживало. Кирилл грустно выдохнул. Как бы Артемис ни пытался скрыть это, он чувствовал, что страж всё ещё не мог принять его внутреннюю природу. Сущность Каэля. И, несмотря на все усилия Кирилла, Артемис до сих пор испытывал страх перед Муэрте, — так зачем так паниковать? — Чародейка становится сильнее. Её связь с тобой крепнет, теперь она смогла пробиться в твой разум даже через барьер между мирами. Нужно остановить её до того, как она окончательно проникнет в наш мир. Тебе сейчас лучше держаться ближе к нам и ни в коем случае не ходить к людям одному. Пока мы рядом, мы сможем защитить тебя от этой связи, но останься ты один… просто не уходи без нас. — Зачем так переживать? Я вполне сам смогу себя защитить, — Кирилл с сомнением посмотрел на стража и в доказательство своим словам вытянул из кармана один из бумерангов, демонстративно помахав им перед лицом парня. — Ага, как в тот раз в зале? Если ты забыл, ты тогда чуть Энджи не подрезал, — Артемис быстрым движением выхватил оружие из рук Кирилла, поднимая лезвие перед своим лицом, — тем более, бумеранги. Ими нужно уметь владеть, чтобы не причинить вред себе и своим собратьям. — Это было всего один раз! Может, им тоже не понравилось недовольное лицо Энджи? Зато, как я потом ведьму отделал? Забыл? — Кирилл гордо вскинул голову, выдёргивая оружие из рук стража. Ответом парню послужил еле слышный, сдерживаемый смешок. — Да, ты порезал ей скулу, очень большой прогресс, — саркастично заметил Артемис, — а вот если бы ты ей глотку перерезал, к примеру, я бы был доволен. — Я никого не зацепил, а это главное. И вообще нанёс ей урон больше, чем вы все. Мог бы и похвалить, — Кирилл обиженно скрестил руки на груди, отворачиваясь от стража. — Ладно, — примирительно сказал Артемис, — прости. Для первого раза ты, и вправду, молодец. А с Энджи… это просто случайность, и его эмоции в этом не виноваты, — страж слегка подвинулся к парню, успокаивающе приобнимая его за плечи, улыбнувшись. Этому стражу даже не нужны были силы Муэрте, чтобы внушить кому-то спокойствие. — Почему он такой? — Кто? — Не понял страж, немного отстраняясь. — Энджи. Я, кажется, никогда не видел, чтобы он искренне улыбался, если не считать, конечно, ухмылки от причинения боли другим. Он всегда такой… убитый что ли… — Я не могу рассказать тебе об этом. Это касается только его. Если он захочет, то сам поделится с тобой. Могу лишь сказать, что он не всегда был таким. Когда-то он был чуть ли не самым непослушным ребёнком. Наверное, потому что на тот момент он был одним из самых младших стражей. Тогда Луноликий уже достаточно долго не давал о себе знать, и последним детям уделялось больше внимания. Возможно, боялись, что стражей больше не будет… Артемис замолчал, задумчиво опуская взгляд на свою руку, сжимающую колено, скрытое под плотной тканью формы. Взгляд потух, весёлые искорки исчезли из глаз. Кирилл поёжился от непривычного холода, потянувшего от стража. Сердце болезненно сжалось от внезапно нахлынувшей чужой тоски, настолько сильной, что она с лёгкостью проникла под кожу парня, забираясь в самое сердце. Ком встал в горле, и Кирилл уже не знал, хотел ли он слышать продолжение, которое наверняка сейчас приносило огромные страдания Артемису. — Как сейчас помню, как Энджи это бесило. Постоянная опека и слежка. Он до глубины души ненавидел правила и законы. Часто сбегал из штаба, лишь бы не учиться. Он был одним из самых быстрых летунов на Юге. Чтобы поймать его, нужно было задействовать чуть ли не всю команду, а его эти догонялки только забавляли. Когда я впервые услышал, в свои четырнадцать, что этого десятилетку определили в мою команду, я был готов рвать на голове волосы, потому что с таким неугомонным существом справиться было просто невозможно. Он пёр напролом, игнорируя все наказы и правила. — Что случилось? Почему он из беззаботного ребёнка превратился в… это? — Я не могу тебе сказать, — устало повторил Артемис, — это его рана, и только он может ею делиться. Скажу лишь, что никому не пожелаю испытать того, что испытал он, ещё и в таком раннем возрасте. — Наверное, это ужасно… — Он ослушался. Ему много раз говорили следовать законам, но он не хотел слушаться и поплатился за это. — Как меня это достало! — Всплеснул руками Кирилл, чуть не зацепив лицо стража, — ваш мир такой странный. Все эти тупые законы, а от правил про любовь я вообще выпадаю. Вы живёте, будто в клетке! — Знаешь, я согласен с тобой, — внезапно прошептал Артемис. Кирилл удивлённо обернулся, взгляд встретился с глазами стража, в которых читалась непривычная глубина и тоска, — я долго размышлял над твоими словами, и, знаешь, к чему я пришёл? Я, и правда, задумался: почему мы, стражи, посвящаем всю свою жизнь исключительно выполнению заданий? Многие из нас погибают в бою, не прожив и половины отпущенного им века. Мы отдаём всё своё существование предназначению, не успевая насладиться жизнью сполна. А если кто-то из нас осмеливается поступить по-своему, то непременно платит за это. Энджи — живой пример тому. Я даже завидую тебе. Ты всю свою жизнь прожил как человек, познал истинное детство, играл с игрушками, тогда как мы с пяти лет уже учились держать мечи. Кирилл не мог объяснить охватившего его чувства. Он словно стал единым целым со стражем, их сердца и эмоции переплелись невидимыми нитями. От Артемиса исходил глубокий страх и неуверенность в собственных шагах. Это был не тот животный ужас, который Кирилл когда-то внушил ему в библиотеке. Нет, это было нечто гораздо более глубокое — боязнь сделать шаг в бездну неизвестности с закрытыми глазами, оставаясь лишь с надеждой, что впереди лежит ровная тропинка, а не погибель. — Я не могу это объяснить, но с самого начала я чувствовал к тебе некое притяжение, — голос Артемиса дрогнул, окончательно выдавая его волнение, — сперва я думал, что это был обычный интерес к новому, чужеродному стражу, но… теперь я понимаю, что это было нечто большее, то, что я никогда не ощущал, или, быть может, боялся ощутить. Я не требую ответа немедленно. Ты можешь размышлять столько, сколько тебе потребуется. У тебя есть полное право отказать. Просто я хотел, чтобы ты знал: ты мне нравишься. Кирилл резко вскочил с кровати, мгновенно развернувшись к Артемису. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь громким стуком в ушах. В голове поднялся хаотичный вихрь мыслей, каждая из которых ускользала, не давая зацепиться. Парень замер с приоткрытыми губами подобно статуе, не в силах произнести и слова. Подобного признания он совершенно не ожидал. Его словно ледяной водой окатило. Сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, Кирилл сделал глубокий, дрожащий вдох, отчаянно пытаясь собрать свои мысли воедино. — Прости… прости меня, — его голос дрожал, а тело ощутимо тряслось. Он не понимал, почему эти слова так глубоко затронули его, но они, без сомнения, отозвались где-то в самых потаённых уголках его сознания, — я не могу ответить тебе взаимностью. У меня… у меня есть девушка. Мне, правда, очень жаль, но я не могу поступить иначе. Когда я говорил тебе о любви, я и представить не мог, что сам окажусь её объектом. — Всё в порядке. Я понимаю, — Артемис выдавил из себя вымученную улыбку, которая не коснулась его глаз. По телу Кирилла пробежали мурашки. Несмотря на приподнятые уголки губ, глаза стража оставались пустыми, они смотрели куда-то сквозь него, в невидимую даль, — я же говорил, ты имеешь полное право решать. Мои чувства — это лишь мои проблемы. Надеюсь, это не помешает нашему дальнейшему сотрудничеству? — Нет… Артемис, мне, пожалуй, нужно проветриться. Можно? — Голова и вправду кружилась, а тупая боль, казалось, превратилась в его постоянную спутницу. — Конечно, — кивнул страж. Голос потерял любую даже каплю чувств, став лишь пустым ровным звуком. Кирилл стремительно покинул комнату, как ошпаренный кипятком, набранным в самом аду. Быстрым шагом он направился вдоль коридора, следуя за собственными ногами, позволяя им вести себя куда угодно. В своём забытьи он не заметил, как миновал неприступные стены замка и оставил позади пределы штаба. Окружающий лес уже полностью поглотила непроглядная тьма, и лишь когда расстояние до замка стало ощутимым, Кирилл сорвался с места, бросаясь вперёд, в неведомую глубину ночи. Ему отчаянно требовалось отвлечься от гнетущих мыслей, от тягостного ощущения, которому он не мог найти названия. Нельзя было винить себя за отсутствие ответных чувств к стражу, но простить себе тот отчаянный взгляд Артемиса, источником которого он стал, Кирилл не мог. Парень бежал без оглядки, не замечая дороги под ногами. Мозги забились совершенно разными мыслями, пытаясь вытеснить свежие воспоминания о боли, что он ощущал на собственном сердце. Зацепившись за предательски выступающий корень, Кирилл стремительно рухнул вперёд, лишь чудом успев выставить руки, чтобы избежать столкновения лица с жёсткой землёй. Ближайшее дерево ощутимо пошатнулось от его падения, рассыпая с веток пригоршни сухой листвы. Он быстро поднялся, счищая налипшую грязь со штанин, и в этот момент его взгляд случайно скользнул по белому листу бумаги, лежавшему на земле. Подняв предмет, отдалённо похожий на раскрытую тетрадь, парень внимательно вгляделся в тонкие, чёткие линии, искусно выведенные на листе. Со странного импровизированного холста на него смотрело чьё-то отдалённо знакомое лицо, вызывая в парне лёгкое замешательство. Затем прямо перед Кириллом бесшумно приземлилась фигура. Ноги с поразительной лёгкостью коснулись земли. Незнакомец мгновенно выхватил тетрадь из его рук, и Кирилл наконец поднял взгляд, встречая заинтересованные глаза стража. Тот не выражал ни осуждения, ни сочувствия, лишь странное, почти хищное любопытство. Воздух вокруг них наполнился незримым напряжением. — И снова наш великий Кирилл уступает в поединке неподвижному предмету, — усмехнулся Энджи, ловко пряча блокнот в карман своего плаща. Кирилл ощутил прилив раздражения, хоть и уже привык к манере стража. — Ты… рисуешь? — Вместо застывших на языке ответных издёвок, удивлённо спросил Кирилл. Энджи лишь закатил глаза. — Представляешь, — сморщился страж, — это успокаивает, знаешь ли. Особенно когда вокруг тебя постоянно обитают какие-то придурки. — А почему на дереве? — не унимался Кирилл. — Потому что там меня мало кто достанет. Но ты, похоже, решил сломать все устоявшиеся границы, — Энджи скрестил руки на груди, окидывая запыхавшегося парня оценивающим взглядом, — ты от кого убегал? — Неважно, — отмахнулся Кирилл, поспешив сменить тему, — ты красиво рисуешь… сколько уже занимаешься этим? — Года четыре, — неопределённо пожал плечами Энджи, и, похоже, посчитав диалог завершенным, снова повернулся к дереву, собираясь запрыгнуть обратно на своё нагретое место. — Стой, — Кирилл подлетел к парню, хватая того за запястье. Либо сейчас, либо никогда. Если он не спросит, то точно умрёт от любопытства. Ему нужно было чем-то занять мысли, чтобы хотя бы на время выбросить слова Артемиса из головы. — Ну что ещё? — Энджи раздражённо скрестил руки на груди, разворачиваясь обратно к нарушителю его спокойствия. — Я всё хотел спросить… почему ты не летаешь? — Заметив расширившиеся, похоже, от такой наглости, глаза Энджи, Кирилл вытянул руки вперёд, защищая от возможного удара, который мог последовать, начиная глупо тараторить, — я просто даже никогда не видел твоих крыльев. Вот мне и интересно стало. Но если это что-то личное, и ты не хочешь говорить, то не надо, это твоё дело и… — Заткнись, — прикрикнул страж, закатывая глаза. Энджи устало смотрел на существо перед ним, что-то обдумывая, — хорошо, но тогда ты тоже ответишь мне на один вопрос. — Хорошо, — Кирилл сглотнул, чувствуя, как нарастает напряжение. Он не представлял, что может заинтересовать стража, но был уверен в себе: он никогда не врал им, и ему просто нечего было скрывать. — Когда мне было тринадцать лет, — начал Энджи, поворачиваясь спиной к Кириллу. Он аккуратно подхватил воротник плаща, затем стянул одеяние с себя, — я отправился погулять. В тот день обещали сильный шторм, няньки, конечно, пытались отговорить меня, но я был так юн, так упрям. Мне не хотелось проводить целый день в стенах штаба, и я сбежал. Парень подцепил края футболки, стягивая её с себя, оголяя спину с уродливыми шрамами у лопаток. Десятки маленьких белых рубцов обсыпали кожу. Энджи был таким худым на фоне остальных стражей, если бы Кирилл захотел, то смог бы пересчитать каждый позвоночник парня, даже не приближаясь к нему. Нездоровый образ Энджи дополняла слабо загорелая, а где-то и вовсе бледная кожа, не видевшая солнца. Казалось, парень старался и вовсе не обнажать спину, чтобы даже лучи не видели его боли. — Я отлетел слишком далеко, не подумав о последствиях. Шторм настиг меня там, в самых небесах. Ветер был жесток, он рвал меня, а я… я был так мал, так беспомощен. Пытался долететь до штаба, но ветер оказался сильнее меня. Я просто не смог совладать с собой и полетел вниз… как камень. Энджи выпрямил спину. Из-под слоя разорванной кожи показались тёмные пушистые перья, и массивные крылья медленно, с особым усилием, вытянулись, раскрываясь во всей своей мощи. С первого взгляда они, казалось, ничем не отличались от крыльев других стражей, но Кирилл всё равно заметил отсутствие пары перьев на основании левого крыла, которое было совсем немного выше правого, что говорило о давней травме, о которой никто никогда не упоминал. — Я не успел убрать крылья, не смог. Мне ведь говорили… много раз говорили, что гулять в такое время опасно. Но я не послушался… и поплатился за это. Я сломал крыло. На его восстановление ушёл почти год, год мучительного ожидания. — Но сейчас… они в порядке? — Парень настороженно коснулся мягких перьев перед собой. Энджи слабо дёрнулся, что стало для Кирилла подтверждением: крыло до сих пор функционировало, хоть и, возможно, с некоторыми ограничениями. — Перелом сросся, — глухо произнёс Энджи, отворачиваясь, стараясь незаметно увести крыло от чужих прикосновений, — но после того случая я больше никогда ими не пользовался. Лишиться крыльев для стража равносильно лишению сердца. Я не могу так рисковать, чтобы снова потерять их. Я всё ещё помню ту адскую боль, которую испытал, когда очнулся. Страх, что я снова ощущу ту боль, если взлечу, преследует меня по сей день, — Энджи быстро спрятал крылья, натягивая на себя сброшенную одежду, спеша скрыть свою уязвимость. — Но… как ты перемещаешься по такому большому лесу без крыльев? Пешком же просто нереально добраться из одного края в другой! — Кирилл недоумённо смотрел на него. Энджи задумался, прикусывая нижнюю губу, его взгляд блуждал по деревьям. — Хочешь знать, как перемещаюсь, значит? — спросил страж, получая утвердительный кивок. Энджи усмехнулся, в небесных глазах блеснул огонёк озорства, — тогда смотри, — парень поднёс к губам браслет, подхватывая ими странного вида продолговатый деревянный предмет, размером не больше десятирублёвой монеты, по форме похожий на миниатюрную птичку. Еле уловимый свист разнёсся по округе, почти сливаясь с шумом ночного леса. Не прошло и минуты, как откуда-то сбоку послышалось шуршание. Ветви заскрипели, листва разошлась от движений массивного тела. Кирилл неосознанно отступил назад, упираясь спиной в ствол дерева, сердце замерло в предвкушении. Глаза расширились от шока, впившись в существо, представшее пред ним. Ком непонятного страха встал в горле. Взгляд неосознанно заметался по фигуре, мысленно уже подмечая потенциальные угрозы. Существо было всего на полторы головы меньше стража. Оно встало рядом с Энджи, внимательно рассматривая чужака перед собой. Пурпурные глаза заглядывали прямо в душу, казалось, видя его насквозь. Львиный хвост мерно бился об землю. Тело и задние лапы тоже можно было отнести ко льву, в отличие от передних конечностей и головы. Острые когти на птичьих лапах упирались прямо в грязь. Орлиная голова была склонена чуть вбок, ближе к Энджи, словно ожидая команды. Завершали весь образ просто гигантские крылья, по всей видимости, даже больше, чем у самих стражей. — Грифон, — наконец выдохнул Кирилл. Только сейчас он осознал, что всё это время не дышал. Он никогда прежде не видел таких существ, несмотря на всё время, проведённое в этом мире, — я не знал, что они водятся здесь. — Они и не водятся, — спокойно ответил Энджи, опуская ладонь на макушку существа, — этот малыш отбился от стаи и попал на Юг. Он был ещё птенцом, когда я его нашёл. Тогда я только восстанавливался после раны, когда обнаружил его. Он был ранен, я помог ему выжить здесь, и он вырос в это прекрасное существо, — Энджи потрепал животное по шее, впервые за долгое время искренне улыбнувшись, без тени насмешки. — Малыш? — Кирилл настороженно сделал шаг к грифону, не зная, чего ожидать. — Ему всего десять лет. Он совсем мал. Он потерял семью, а я крылья. Мы помогли друг другу. Я заменил ему семью, а он стал моими крыльями. — Значит, вы знакомы четыре года? — Подсчитал в голове Кирилл, пытаясь связать воедино все сказанное. — Ага. Но такое чувство, что я знаком с Пиронисом всю жизнь. Он единственный, кто понимает меня, — Кирилл наблюдал, как нежно и с какой теплотой парень смотрит на своего могучего друга, поглаживая того по голове, — не хочешь полетать? — С радостью, — настороженно протянул Кирилл, шокированный таким неожиданным предложением от самого Энджи. Парень раскрыл свои крылья, благо футболка с открытой спиной позволяла это сделать. Пиронис немного пригнулся, а затем крылом помог Энджи взобраться на его широкую спину. Кирилл взмахнул своими широкими крыльями, первым устремляясь в ночное небо. Однако грифон не намерен был уступать первенство стражу, и могучий зверь взмыл в воздух за долю секунды, едва не сбив парня мощным потоком воздуха. Стало очевидно, что они с Энджи идеально дополняли друг друга, их энергии сливались в едином, стремительном порыве. Кирилл быстро набрал высоту, догоняя оторвавшихся вперёд существ, чувствуя, как ветер ласково обволакивает его тело. Он взглянул на стража, который прикрыл глаза, слабо сжимая перья на шее своего верного друга, всем своим существом наслаждаясь прохладным ветром на огромной высоте. — Помнишь об одолжении? — спросил страж, не открывая глаз. Кирилл мгновенно напрягся, мысленно готовясь к любому каверзному вопросу, который мог придумать этот необычный парень. Но то, что последовало дальше, оказалось совершенно неожиданным; Кирилл даже завис на мгновение в воздухе, чуть не свалившись вниз, потеряв бдительность, — что делают люди, чтобы понравиться кому-то? — Вопрос прозвучал, и Кириллу показалось, что грифон в этот момент тоже закатил свои кристальные глаза, выражая немое недоумение. — Ну… — парень попытался собраться с мыслями, силясь выдать что-то вразумительное и не слишком глупое, — обычно люди стараются удивить и поднять настроение своему объекту обожания. Они могут дарить подарки, например, красивую одежду, или, скажем, конфеты, цветы… — его голос постепенно обретал уверенность, пока он перечислял примеры. — То есть что-то, что может удивить… — задумчиво повторил Энджи себе под нос. — Ага, — протянул Кирилл, исподлобья косясь на стража, пытаясь разгадать его внезапный интерес. — Хорошо. Теперь мы квиты, — легко произнёс Энджи и слабо ударил ногами по бокам грифона, призывая того набрать скорость. Кирилл лишь закатил глаза, внутренне посмеиваясь над этим странным дуэтом, и сам ускорился, стремясь не отстать от странного, но до жути интересного стража.