Достоин ли ты быть мной любим?

             — Суппасит, Майл? — мы только вышли из лифта и сразу наткнулись на улыбающегося мужчину примерно нашего возраста, в довольно дорогом костюме, как, в принципе, и все, кто пришёл сюда. Вот только увидеть его здесь я был крайне удивлён, в этом деловом человеке очень сложно узнать заводилу любой компании. Мы с Сонг учились в одном универе, только на разных факультетах, но это не мешало нам тусить в одной компании друзей, там мы, собственно, и познакомились. После моего разрыва с Бун Ми мы быстро нашли общие интересы и на этой почве сдружились.       — Привет, дружище, сколько лет сколько зим, — как только он к нам подошёл, я приобнял его, похлопав по спине, как старого друга, которого был рад видеть, хотя и в столь странном для него, как мне кажется, месте.       — А ты здесь какими судьбами? —спросил Майл, протянув ему руку для пожатия, такая его сдержанность с ним была обусловлена тем, что Сонг во времена нашей учёбы частенько стебался над Майла по поводу его верности одному омеге, сам-то Сонг насчёт этого не парился, меняя партнёров каждый день. На этой почве у них частенько были стычки, потому что Сонг всё время переходил все границы дозволенного. Хоть Майло и был младше него так же на три года, это никак не мешало ему начищать харю своему обидчику. Честно, я тогда тоже Майла не понимал, потому как и сам погуливал с разными омегами, ну и иногда с бетами, но, хоть я и не поддерживал тогда взгляды Майла, я уважал его мнение, тогда как Сонг предпочитал пошутить на эту тему, за что и получал от Майло.       Прошло почти пять лет с последней нашей встречи, а он, как мне кажется, даже не изменился, лишь поменял рваные джинсы и исписанные футболки на деловой костюм. Моё удивление увидеть его здесь и в таком виде было вызвано тем, что, когда мы учились в универе, он всегда развлечение ставил в приоритет, учёба в принципе его не интересовала. Но его последующие слова меня удивили ещё больше, однако хотя бы объяснили его присутствие на этом семинаре.       — Да мне от деда достался бизнес, вот и пришёл почерпнуть нужную инфу.       Сонг в десять лет потерял родителей, они погибли в автокатастрофе, и его воспитывал дед и, естественно, баловал его безбожно, как единственного внука, благодаря чему тот рос полным распиздяем. Мне частенько приходилось быть свидетелем, как его дед высказывался по поводу безответственности своего внука. И теперь слышать то, что он оставил Сонг свой бизнес, было даже более удивительно, чем его присутствие здесь. Его дед занимался торговлей элитными автомобилями, и он очень трепетно относился к своему бизнесу, и теперь я узнал, что он отдал своё детище в руки столь легкомысленного человека, как его внук. Но, возможно, я смотрел на него, как на того прошлого, а ведь прошло почти пять лет, и, может, кто-то или что-то повлияло на него и из оболтуса он превратился в нормального человека, поэтому и был здесь, а не в компании нескольких омег или бет в своей постели.       — Здорово, значит, конец веселью, теперь ты деловой чел, — Майл тоже был удивлён этой метаморфозе не меньше меня.       — Да, Майл. А я смотрю, ты всё же пошёл работать к отцу? — он сказал это с такой издёвкой в голосе, словно хотел его задеть этим. Видя, как он смотрел на Майла, как и раньше, я понял — не всё в нём изменилось, он так и остался такой же язвой, каким мы его помним.       — Нет, я же говорил, это не моё, я работаю у Суппасита, вице-президентом, — в его словах не было и капли сожаления о его выборе, да, Майл не был владельцем какого-нибудь отеля или курорта, но он занимался тем, что ему нравилось, и он никогда не стеснялся, что работал под моим началом, и я искренне ценил в нём эту черту его характера.       — Ого, Суппат, ты теперь крутой чувак, — Сонг обратился ко мне, но после его подъёбки над Майлом я чувствовал к нему какие-то двоякие чувства, с одной стороны, приятно было встретить кого-то из прошлой беззаботной жизни, с другой — мои взгляды на жизнь поменялись, и мне не нравилось его отношение к моему лучшему другу, и теперь мне Сонг казался слишком заносчивым, в то время как раньше я этого не замечал.       — Да, работаем понемногу, — но, может, я смотрел на него слишком предвзято, а он действительно стал неплохим человеком, ведь меня изменила встреча с Кана, может, и в его жизни появился тот, кто поменял его отношение к жизни.       — Слушайте, ребята, как вы смотрите на то, чтобы после семинара где-нибудь посидеть, поболтать, у меня к тебе, Суппасит, кстати, есть дело.       — Я не против, только у меня срочное дело после. Слушай, может, встретимся завтра где-нибудь,? — как-то немного непривычно было слышать от него о возможных совместных делах, но кто его знает, и на старуху бывает проруха, может, что-то дельное и предложит.       — А давай я заскочу завтра к тебе в компанию, там и обсудим всё, за одно похвастаешься своими достижениями.       — Отлично, — договорившись о встрече, Сонг попрощался с нами и ушёл, увидев кого-то из знакомых, а мы с Майло направились в зал, где должен был скоро начаться семинар.       — Тебя не удивляет, что его дед отдал свой бизнес ему? — спросил я Майла, когда мы заняли свои места.       — Да я чуть не охренел, когда он это сказал, но он вроде изменился, как-то даже, кажется, повзрослел, — я посмотрел на него, и мы оба улыбнулись его предположению, мы, кажется, оба верили в это мало, но завтра я всё узнаю.       — Ладно, я позову тебя, как он придёт, узнаем, какой такой волшебный пендель его перевоплотил, — нам пришлось прекратить болтовню, так как начал своё выступление первый лектор.       Мы послушали эту наискучнейшую лекцию, из которой я мало что для себя почерпнул. Лучше бы вместо этого впустую потраченного времени я утащил бы куда-нибудь Кана и побыл бы с ним, всё лучше, чем слушать эту тягомотину. Дождавшись наконец-то окончания, я с облегчением вздохнул, и мне хотелось срочно отсюда свалить. Как только мы вышли из зала, я спросил Майло:       — Вот ответь мне, друг мой принципиальный, оно того стоило, сюда приезжать, чтобы послушать этот бред? — я решил высказать свои претензии к этому активисту-передовику.       — Слушай, прекрати уже ныть, ты прекрасно знаешь, что такого рода мероприятия тоже нужно иногда посещать, для повышения своего уровня знаний, — вот стоит и заливает мне о надобности посещения этой бредятины, а сам чуть не засыпал, слушая всю эту ерунду, но всё равно продолжал стоять на своём, вот же.       — Знаешь, я и так знаю, что мне нужно, а, если тебе чего-то не хватает, мог бы и один сюда смотаться, — Майл остановился, вздохнул и, покачав головой, высказал своё мнение:       — Боже, знал бы, что ты мне выешь весь мозг, как самая занудная старая омега, точно бы поехал один, — Майл явно не хотел слушать моё нытьё, поэтому решил постебаться надо мной.       — Так, ты поосторожнее со старой омегой, а то я и разозлиться могу.       — Ну что ты мне сделаешь? Клюкой стукнешь?       — Майл, ты младше меня всего на три года, тебе не кажется, что твои высказывания нерациональны? — как мне порой не хватало таких вот шуточных дружеских перепалок, для разрядки. Раньше, когда мы были моложе и не такими деловыми, мы частенько такое практиковали, вот и сейчас этот небольшой стёб возвращал в те времена, когда мы были не такими загруженными по самые помидоры и не такими важными.       — А причём тут сколько кому лет, когда ты ворчишь, как старый дед? Но я знаю, как тебя успокоить, так, сейчас… — он посмотрел на свои наручные часы, — без пятнадцати пять, забирай своего мальчика и иди лечись от своего ворчания, — высказавшись, он продолжил идти к лифтам, я следовал за ним. И здесь мне пришла мысль, которую я поспешил озвучить, воспользовавшись нашей перебранкой, как говорится, куй железо пока горячо.       — А знаешь, я так и поступлю, а ты сам иди на встречу с Вичанг, — его идея мне очень нравилась, ведь в коем-то веке можно было пораньше смыться с работы среди недели и отдохнуть в приятной компании своего любимого.       — Ой, напугал, всё лучше, чем слушать твоё ворчание, — посмотрев друг на друга, мы рассмеялись, как в старые добрые времена, когда любили друг друга подкалывать, но, с другой стороны, нашёлся теперь повод пораньше смыться. — Ладно, поехали в компанию, так и быть, отпущу тебя пораньше, а то ты скоро от недотраха кидаться на людей будешь.       — Завидуй молча, — мы вышли из гостиницы, Майл отдал карточку на получение машины парковщику и после с удивлённым выражением лица повернулся ко мне, до него, наверное, только дошло, что я ему ответил.       — Ты забыл, у меня муж есть, как никак, и причём молодой? Так что мне завидовать нечему.       — Поверь, есть чему, мой секс не сравнится с твоими скучными перепихонами.       — Суппасит, ну и сука ты, — он знал, что у истинных секс был намного ярче, чем у обычных пар, которой и являлись Апо и Майл. Я как-то поделился с ним, какой потрясающий у нас с Кана секс, когда он спросил, каково было быть первооткрывателем. — Ну, а с другой стороны, я за тебя рад, дружище, — он похлопал меня по плечу и, хитро улыбаясь, договорил: — Наконец-то рядом с тобой омега, которого ты не достоин, — я аж чуть не поперхнулся от его высказывания, но я не обиделся, просто он таким образом отомстил мне за высказывания по поводу их с Апо сексуальной жизни.       — Это ты меня так сейчас тонко подъебнул? — он ничего не ответил, лишь пожал плечами и сел в машину, а я, не дождавшись ответа, последовал его примеру. Сидя уже в машине, призадумался: ведь он прав, Кана — ангел, которого я действительно не заслуживал, но, раз он со мной и ещё вдобавок мой истинный, значит, я не такой уж и ужасный человек. Придя к такому выводу, я успокоился, и на этом наша словесная перепалка закончилась.       По приезде в компанию я даже не собирался подниматься на свой этаж. Я был весь в предвкушении увидеть Кана. За такое короткое время я успел по нему жутко соскучиться и поэтому планировал его похитить и увезти его туда, где мы смогли бы побыть в двоём. Выйдя на девятом этаже и завернув за угол, я сразу обнаружил своё чудо возле его любимого автомата за поеданием какой-то очередной гадости. Я немного задержался, любуясь им: он был каким-то воздушным, неземным из-за того, как подсвечивал его свет, льющийся из панорамного окна. В очередной раз в душе я ликовал от того, что этот прекрасный и безумно любимым мной омега принадлежал мне душой и телом.       Подкравшись к нему со спины, я обнял его, уткнувшись в его волосы, и сделал глубокий вдох. Конечно, из-за нейтрализатора я не чувствовал аромат истинного, но его естественный запах тела не меньше будоражил мою кровь, вызывая жгучее желание обладать им, но только не здесь, а жаль, и мне лишь оставалось вдохнуть поглубже его запах и проскулить внутри себя — как же я по нему хронически скучал. Я почувствовал, как слегка напряглось его тело, но через мгновение он расслабился в моих руках, и это его полное доверие мне просто окончательно вышибло пробки.       — Привет, — прошептал я в его ухо, чувствуя легкую дрожь, пробежавшую по его телу. Он всегда моментально реагировал на мои прикосновения, и мне порой не нужны были от него никакие слова, его тело говорило за него ярче, поэтому, стараясь держать себя в руках и не начать его прямо здесь целовать, я спросил: — Надеюсь, ты сегодня обедал, а не ел всю эту гадость из автомата? — он развернулся в моих объятиях, и я увидел, как этот хомячок, посмотрев на меня своими такими счастливыми глазами, что-то дожёвывал, и это было безумно умилительно. Прожевав, он ответил на мой вопрос:       — Ну когда я вспомнил, что нужно поесть, то мне было лень идти без тебя в кафе, поэтому я решил перекусить здесь, — он прижался ко мне ближе и положил свою голову мне на плечо, обдавая мою шею своим дыханием, отчего у меня и самого по телу побежали мурашки. Я до сих пор не мог привыкнуть к тому, как моё тело остро реагировало на него, но эти ощущения лишь ещё больше вызывали желание к нему прикасаться.       — Кана, так нельзя, нужно правильно питаться, а не есть всякую всячину из автомата, — я ворчал, а сам наслаждался этим моментом единения. Прижавшись к нему, я чувствовал себя так, словно мы были совсем одни, а не в здании с тысячей людей. Было приятно вот так стоять, чувствовать, как наши сердца пытаются найти один ритм и стучать в унисон, и, кажется, мир и время исчезли, оставляя нас в этом моменте. Но, как бы мне ни хотелось прерывать наши обнимашки, всё же малыша нужно было накормить, да и я сам не прочь уже был подкрепиться.       — Знаешь, мне безумно нравится вот так стоять с тобой и обниматься, но нужно всё же пойти поесть нормальную еду, — он оторвал свою голову от моего плеча и посмотрел мне в глаза, ему явно хотелось продолжить вот так стоять, но правильное питание тоже было важно, поэтому я чмокнул в его кончик носа и добавил: — Не знаю, как ты, но, честно, я очень голоден, так что пошли, — я взял его за руку, разгоняя сказочный момент нежности, и потянул в сторону лифта, мне хотелось его заласкать, но не здесь.       Пока мы с Майл сидели и слушали всю ту тягомотину на семинаре, мне пришла идея, куда свозить моего мальчика. Поэтому я написал Ламон приготовить всё для пикника, привезти мне в компанию и поставить всё в мою машину, и теперь я был готов устроить своему любимому романтический ужин на природе.       Я не мог больше терпеть, поэтому, как только мы оказались в лифте и лишь закрылись створки, я схватил Кана и с жадным поцелуем прижал его к стене, задыхаясь от того, как он чуть ли не с визгом удовольствия ответил мне на поцелуй. Была бы моя воля, я бы не отрывался бы от него ни на секунду. Я ласкал его мягкие податливые губы с привкусом манго — наверное, он ел что-то с начинкой из этого фрукта, но это только добавляло сладости нашему поцелую. Его запутавшиеся в моих волосах пальчики добавляли остроты ощущениям. И, мне кажется, если мы сейчас не остановимся, нас занесёт и мы прямо здесь займёмся любовью, на потеху охранникам компании. Но вовремя открывшиеся двери впустили прохладный воздух с гаража, что немного нас остудило, и мы, оторвавшись друг от друга, покинули резко ставшее таким тесным помещение. Я всем телом чувствовал, как был возбуждён Кана, от него так и веяло нестерпимым возбуждением. И я стал задумываться: а не перенести бы этот пикник на завтра? Потому как и сам был на пределе. Поэтому нужно было срочно уезжать отсюда, туда, где мы без свидетелей смогли бы снять накопившееся напряжение. Но, дойдя до машины, Кана словно обезумел, он вцепился в мою рубашку своими пальчиками и, пригвоздив меня к моей машине, впился своими губами в мои. Я чуть не задохнулся от него такого, горячего, нетерпеливого и дерзкого, от его порыва мне окончательно сорвало крышу, и я стал жадно отвечать ему.       — Я хочу тебя, — он тихо постанывал в мои губы, и его высказанное желание было, как выстрел по моему самообладанию, лишивший возможности ему сопротивляться. Я трясущимися руками открыл заднюю дверь своего автомобиля, не прерывая с ним зрительного контакта, который был затуманенным от желания. Я первым сел на заднее сиденье, а он, последовав за мной, захлопнул дверь, закрывая нас от внешнего мира. Смотря на меня безумными от возбуждения глазами, он оседлал мои ноги, а я уже был готов кричать от возбуждения, от него такого безбашенного и оттого ещё больше желанного. Мы продолжили наш прерванный поцелуй, только теперь это был поцелуй двух оголодавших животных. Его тихий стон в наш поцелуй лишил меня последней воли, и мне хотелось сделать для него всё, что он только попросит. Я почувствовал, как Кана, расстегнув мою рубашку, коготками царапал мою обнажённую грудь, вызывая у меня животный рык удовольствия. Стянув с него его пиджак и рубашку, я поцеловал его шею, спускаясь на плечи, услышал его сладкие поскуливания, он хотел меня, он был в нетерпении, как и я. Провёл кончиком языка по его соскам, заставляя его выгнуться от удовольствия, и мне казалось, что мой сейчас стояк порвёт мои брюки.       — Мью, возьми меня, иначе я сойду с ума, — он почти хрипел от перевозбуждения, и эта просьба заставила меня действовать. Мы были сильно возбуждены, и на предварительные игры не было сил, да и желания тоже. Поэтому я приподнял его ягодицы и стянул с него брюки вместе с нижним бельём, он помог мне, освобождая из плена одежды одну ногу. Выгнувшись, я приспустил свои брюки до колен, освобождая из тесной одежды свой возбуждённый до предела член. Кана обнаженной попкой сел на мои голые ноги, и это было так приятно и лишь больше возбуждало. Лаская его ягодицы, я ввёл в него свои пальцы, он был влажен, возбуждён, он хотел меня. Эта мысль патокой растекалась по моему телу, я так же, как и он, хотел его безумно. Он с тихими стонами сам насаживался на мои пальцы, выгибаясь в спине, вдавливая свои когти в мою кожу. Я целовал его, слегка прикусив нижнюю губу, и глубокий его выдох обдал теплом мои губы. Я ввёл в него ещё один палец, и тихий стон мне в награду прошёл прямо в меня. Мы оба были на пределе, и не было уже мочи продолжать эту игру, и Кана, положив свою голову мне на плечо, умолял меня прекратить эти муки. Я приподнял его попку и плавно вошёл в него своим голодным членом. Стон… вздох облегчения, да, эта сладкая мука, и я сделал плавное движение и полностью оказался в нём, чувствуя, как плотные стенки его ануса сдавливали мой член, и это было так горячо и так остро, отчего хотелось сразу набрать скорость и трахать его попку. Но я терпеливо выжидал, когда он привыкнет, и, лишь почувствовав, как он в нетерпении начал ёрзать на моём члене, сделал первое движение, а за ним ещё и ещё, и вот уже наши стоны сливались в одно дыхание. Своими пальчиками он впивался в мои плечи, вызывая рык и желание войти глубже, резче, он кричал, не сдерживая себя. Я пытался поцелуем заглушить хоть немного его крики, и его горячее дыхание обжигало мои губы. В салоне становилось невыносимо жарко, но я не обращал на это внимания, лишь усиливая вхождение в него, разрывая сознание на миллион нейронов.       Я знал, что наши действия раскачивали машину, но мне было плевать, главное — то безумие, которое происходило между нами. Наши тела сплетались во что-то дикое, страстное, прижимаясь друг другу, мы оставляли метки на наших телах, а синяки от моих пальцев на его бёдрах ещё надолго оставят память об этом моменте. Я прижал его к себе сильнее, набирая бешеный темп, наше дыхание сбилось, он сжимал мои бёдра своими ножками, и напряжение его тела кричало о скором финале, и мне хотелось прийти к нему вместе с ним.       Крик моего имени смешался с моими стонами, и я почувствовал, как он, кончая, сжал анусом в оргазме мой член, это было так плотно, так крышесносно, отчего меня надолго не хватило, и я последовал за ним, выкрикивая его имя, наполняя его своим семенем. Наши стоны затихли, а движения замедлились, и мы расслабились в объятьях друг друга, пытаясь утихомирить наше сбившееся дыхание. Немного отдышавшись, Кана отстранился от меня, поцеловал мои губы, а после посмотрел на меня своими счастливыми сытыми глазами и, улыбнувшись, сказал:       — Теперь и я не прочь поесть, — я улыбнулся его словам, протянул руку и убирал за ушко его упавшие на лицо локоны.       — Отлично, — но мы так и продолжили сидеть, наслаждаясь друг другом, и он не просил меня выйти из него, а мне и не хотелось прерывать эту связь, мы ласкались, нежно целовались, приходя постепенно в себя.       — Знаешь, я хотел отвезти тебя сегодня на пикник, но вот теперь, думаю, возможно, стоит отложить его на следующий раз, — я нежно поглаживал его плечи, спускаясь на спину, чувствуя под пальцами, как по его коже пробегали мурашки.       — Знаешь, я не против поесть на природе, но мне нужен душ, и я бы не против ещё раз повторить, — в полголоса проговорил он мне это в губы, и я был счастлив, что мы с ним были на одной волне, а то, что он хотел продолжения, было нехилым бонусом. Мы привели себя в более-менее подобающий вид, пересели на передние сидения и двинулись домой.       Выехав из гаража, я сразу же взял его руку, поцеловал и, продолжив её держать, повёл машину домой. Мне нравилось вот так передвигаться с ним по городу, всё время держать его руку в своей, чувствуя его тепло под своими пальцами. Я стал тактильно зависимым от него, мне постоянно хотелось прикасаться к Кане, ласкать его, обнимать. Мне кажется, я таким образом компенсировал нехватку его в моей жизни, мне хотелось больше проводить с ним времени, чаще видеть его карамельные глаза и застенчивую улыбку, слышать его мягкий голос и звонкий смех. Мы ехали в полной тишине, периодически играя в переглядки. Примерно через двадцать минут мы оказались дома, как приятно было когда и Кана называл эту квартиру нашим домом, это давало мне надежду на наше совместное будущее, только в нашем большом доме, стоящем на холме, из окон которого можно было наблюдать закат и восход вместе.