Позаботься обо мне в следующей жизни

Даже умирая, он не покорялся смерти.

Джек Лондон «Любовь к жизни»

      Это утро не казалось чем-то особенным. Солнце за окном освещало гостиную, как и всегда, те же обои, мягкая подушка под головой, но неизвестное чувство от сна ворошило сознание, не давало воспринимать окружающий мир, каким он был прошлым днём или даже годом. Гермиона будто прожила целую жизнь в сновидениях, а теперь не могла разграничить реальность и грёзы. Соседки завозились в кроватях, стоило только громкой трели будильника разрушить тишину, но даже это не помогало прийти в себя, отбросить наваждение, в которое хотелось поверить, остаться в нём навсегда. Там угроза жизни была уничтожена, наступили мирные дни, хотя и трудностей на пути оказалось гораздо больше, чем можно было вообразить. Возможно, она просто перечитала много книг или переволновалась перед первыми днями учёбы, или… Причин могло быть достаточно много, чтобы мозг воспроизвёл такую чёткую картинку в голове, настолько правдоподобную, будто это происходило в другой реальности, а может и вообще жизни.       Гермиона не стала дальше прокручивать в голове приснившееся. Поднялась с кровати уже под громкие обсуждения девчонок, наскоро умылась и надела школьную форму. Значок старосты сверкнул от лучей солнца, напоминая своей хозяйке, что она теперь отвечает за детей, которых нужно отвести в большой зал, а потом… Голова загудела, затрубило чувство тревоги, которому просто неоткуда было взяться. Утро ведь было прекрасным, безоблачным, обычным. — Гермиона, ты идёшь? — Парвати оглядела вставшую в центре спальни Грейнджер, уже намереваясь шагнуть за порог и спуститься в гостиную. — Да… да, я иду, — взяв себя в руки, ответила Гермиона.       Наваждение не спало ни за завтраком, ни за разговором с друзьями. Те общались, подшучивали друг над другом — ничего нового, но обыденным назвать происходящее почему-то не выходило. Рон с довольной улыбкой тянулся к десерту, Гарри рассуждал на тему Квиддича, чуть дальше за столом обсуждают сплетни — в основном подорванный мост или жуткие убийства. Что же было не так? Наверное, происходящее чудилось старым фильмом, который Гермиона уже смотрела, поэтому он не вызывал никаких чувств и не поражал неожиданными поворотами. События, раскручивающиеся перед глазами, навевали скуку, мелькали быстрыми кадрами, за которыми поспевать не нужно, потому что всё уже давно известно. И трагедия главного героя, потери близких, смерти, радостные моменты, пусть их было не много, не отзывались внутри хоть чем-то.       Гермиона медленно повернула голову к Гарри. Пристально смотрела на названного Избранного, ставшим в её сне героем, мучеником, практически святым. Мальчик, который выжил, казалось, умирал в её фантазии бесчисленное количество раз, а она вместе с ним. И до чего же извращённый ум, раз столько мерзости в нём вылилось в одну длинную и очень болезненную историю. Гарри заметил пристальное к себе внимание, поэтому повернулся, слегка улыбнувшись и вздёрнув бровь, спрашивая, в чём дело. Гермиона только покачала головой, повела плечами, стараясь в очередной раз прекратить так усиленно думать о чём-то бессмысленном и бесполезном.       Не получилось, увы. А когда наступил урок по зельеварению, Гермиона полностью растворилась в тревоге, окутавшей её с ног до головы. Всё повторялось. Три котелка с сывороткой правды, оборотным и амортенцией стояли на столах перед студентами, в воздухе витало предвкушение, но чувствовалось оно как напряжённое ожидание. По крайней мере для Грейнджер. — Ну-с, кто-нибудь может мне сказать, что это за зелья?       Все молчали. Гермиона от парализующего шока даже не могла поднять руки, чтобы ответить то же самое, как во сне. Может, она до сих пор не проснулась и попала в нескончаемый круговорот повторяющихся событий? От этого было действительно страшно. Переживать горе утраты, пытки и… Чувств слишком много, чтобы о каждом вспоминать. Вместо этого она всё-таки подняла руку. Рассказала про два первых зелья и приблизилась к третьему. В нос ударили всё те же запахи, что поразило не меньше зацикленности происходящего. Ведь во сне сложно уловить ароматы, но она помнила запах земли, когда жила в палатке, озона после прошедшего дождя и гарь из-за дыма, охватившего Хогвартс во время последней битвы. Предплечье словно пронзила острая боль, И Гермиона тут же его сжала, вспоминая, как Беллатриса вырезала на коже слово «Грязнокровка». Сейчас оно было чистым. — Я чувствую запах свежескошенной травы, и нового пергамента, и… — тело словно прошибло разрядом тока, когда последний запах оказался не тем, что она ощущала раньше. Это был запах вещей, немного пыльных, со слабыми нотками одеколона, который она не знала, не представляла, откуда ему было взяться в голове, а тем более как он мог вызывать внутри хоть какие-то тёплые чувства.       Щёки покрылись румянцем, голова пошла кругом, и отвечать на вопросы Слизнорта выходило с трудом. Голос так и норовил задрожать в самую неподходящую минуту. Урок продолжился, кажется, её похвалили, но растерянность не позволяла даже обратиться к рядом стоящему Гарри, чтобы спросить: «Ты правда думаешь, я лучшая на курсе?» Это было сейчас не первостепенной важности. Маленькая деталь выбивалась из правильного порядка вещей. Профессор заговорил о «Феликс Фелицис», дал полтора часа, чтобы приготовить хорошее зелье, а тому, кто справится с этим лучше всего, достанется небольшой флакончик с жидкой удачей.       Опять события повторялись. И чтобы в этом убедиться, Гермиона слегка нагнулась к учебнику Гарри. Там размашистым почерком были выведены ингредиенты, подсказки. Учебник Принца-полукровки, доставшийся другу по чистой случайности и всякий раз выводящий Гермиону из себя, теперь вызывал лишь ужас. Вернее, он раздражал же только во сне, верно? Всего лишь глупое сновидение! — Мерлин! Гермиона! — вздрогнул Гарри, когда оторвался от учебника, чтобы добавить следующий ингредиент, и заметил, как близко подруга к нему наклонилась. — Что не так? — Ничего… — тихо прошептала она, чтобы обратившие на них внимание студенты, стоящие поблизости, потеряли интерес, который у них возник от вскрика Гарри. — Хотя нет, дай посмотрю.       Она выдернула учебник, лихорадочно начала перелистывать страницы, встречая такие заклинания, как Сектумсемпра и Левикорпус. Ошибки быть точно не могло — это расширенный курс зельеварения, принадлежащий Северусу Снейпу. А значит, друг сейчас, как и в прошлый раз, одержит победу и получит зелье. — Собственность принца полукровки. — Что? — переспросил Гарри, возвращая себе учебник, а потом тяжело вздыхая, когда профессор сообщил, что до конца испытания осталось двадцать минут. Он быстро продолжил готовку, пока Гермиона осматривала всех студентов, стараясь найти выбивающиеся детали, коей она была сама.       Но никто не делал ничего, что ей было бы не известно. Рон с дёгтем в котле, Эрни с тёмно-синей субстанцией. Кто же ещё? На кого бросить взгляд? Пока Гермиона скользила по чужим лицам, Слизнорт сообщил об окончании работы, обошёл почти все столы, но остановился возле Малфоя. Он что-то ему говорил, только не получалось расслышать, да и их самих Гораций перекрыл своим широким телом, а Драко склонялся к столу, и его лицо не выглядывало из-за плеча профессора. Прочитать хотя бы по губам и приблизительно понять тему диалога не вышло. Наконец проверка дошла и до них. Гермиона глупо смотрела на своё зелье, которое сегодня она даже не успела довести до ярко-фиолетового состояния. — Безусловная победа!       «Гарри и в прошлый… то есть во сне выиграл. Или в будущем? Может, я удостоилась чести видеть вещий сон?» — мысли путались, следующие уроки проходили словно в бреду, вызывая этим переживание на лицах профессоров. Их любимая ученица сегодня была на редкость тихой.       Недели пролетали быстро, даже скучно. Гермиона лишь тяжело вздыхала, когда Гарри начинал свою шарманку по поводу Малфоя, долго косилась на Рона и его новую возлюбленную, не ощущая внутри той же жгучей ревности, что и раньше. Она прекрасно знала, как быстро оборвётся их связь и кто в итоге останется с Уизли на всю жизнь. Её место уже было предрешено, и даже как-то грустно стало от охватившего полного безразличия к происходящему. Она лишь повторяла: «Гарри, Малфой не мог этого сделать. Гарри, ему всего шестнадцать, он не нужен Волдеморту. Гарри, Гарри, Гарри. Малфой, Малфой, Малфой». И так по бесконечному кругу, хотя Гермиона всё знала. О каждом его действии, о выручай комнате и о шкафе, через который пройдут Пожиратели. Но ей было страшно вмешиваться, вдруг одно неверное действие изменит судьбу, увиденную во сне?       Если она скажет: «Ты прав», то что случиться тогда? Возможно, останется жив Дамблдор, Билла не ранят; Грюм, Люпин, Тонкс, Фред: всех не настигнет страшная участь. Или же Гарри умрёт, Тёмный лорд поработит магическое сообщество, а её, как маглорождённую, казнят. Нет, допускать оплошностей нельзя, и лучшим выходом будет просто наблюдать за происходящим. Помогать, если что-то совсем пойдёт не так.       Месяца сменяли друг друга. Не успел выпасть снег, как тут же растаял. Гермиона равнодушно листала учебники, чтобы сделать домашнюю работу, хотя смысла в этом было особо не много. Она по памяти могла пересказать всё, что доводилось ей сдать профессорам во сне. Её тревожило нечто другое. Лицо Маклаггена, покрытое синяками, на приёме у Слизнорта. Руки того била мелкая дрожь, а сам он походил на наркомана, которого охватывают кратковременные приступы тряски. Это зрелище оказалось для неё в новинку и даже слегка повеселило, но признаваться, кто же избил его, тот не стал. Словно у него вылетело из головы или воспоминание выбили точными ударами.       «Может, и чарами», — сжала губы Гермиона, не понимая, кто нарушает последовательную цепочку событий. Впрочем, если и происходили несоответствия, то совсем уж мелкие, не такие значительные.       Она подняла глаза к окну, распахнула створки, чтобы впустить свежего воздуха внутрь. На уме начали вертеться крестражи. Если она пойдёт в выручай комнату и достанет диадему сейчас — это ведь сильно изменит события? Скорее всего, безвозвратно, но удержаться от прогулки по восьмому этажу она не смогла. Выскочила из гостиной, пока её никто не видел, а потом сорвалась на бег. Лёгкие слегка жгло, волосы лезли в глаза, а своевольные лестницы, словно намеренно, именно сейчас решили сменять свой курс движения совершенно не в ту сторону, которая ей была нужна. Наконец восьмой этаж предстал перед ней. Свет, сочащийся из окон, слепил, отбрасываемые от оконных рам тени создавали причудливые, вытянутые формы на полу и стенах. Было очень тихо, по коридору не ходили Крэбб и Гойл, которых частенько Малфой вынуждал принимать чужие облики, чтобы чинить в выручай комнате шкаф.       Вот только сам Малфой неожиданно вышел из-за двери, совершенно один и без стражи. Лёгким движением он что-то подбросил в воздух, но Гермиона, быстро спрятавшись за угол, не смогла точно сказать, что сверкнуло на солнце, а потом попало во внутренний карман мантии. Возможно, предмет помогал тому с починкой шкафа. Это всё-таки оставалось для Грейнджер загадкой, ведь с Драко они никогда не были близки, чтобы он делился подобной тайной. Они быстрее поубивали бы друг друга, чем раскрыли свои или даже чужие секреты. Впрочем, смотреть с чистой ненавистью не получалось. Всё-таки он не выдал Гарри Пожирателям смерти и вроде как помог. Правда, это нисколько не уменьшало поганости малфоевского характера и его преданности взглядам Волдеморта.       Шаги начали приближаться, и Гермиона сорвалась с места, накладывая на подошву заглушающие чары, чтобы её не успели ни заметить, ни услышать. Поворот, ещё поворот, а там скоро лестница. Она буквально спиной чувствовала, как ещё немного, и её обнаружат, а потом обернулась назад, понимая, что никто за ней так и не стал бежать. Сердце выпрыгивало из груди, билось о рёбра, доставляя дискомфорт. Промелькнула мысль, что стоило бы немного натренировать тело перед предстоящим будущим, где будут бесконечные погони. Ей опять завладела скука, когда пришлось вернуться в комнату. Встреча с Драко была одним из немногих событий, что не доводилось знать, и это вызывало внутри нарастающий интерес, от которого отвязаться уже было невозможно.

***

— Скорее, Рон, ну! — Гермиона тянула Уизли за руку вверх по винтовой лестнице. Он не понимал, что происходит, почему его подруга вместо того, чтобы прислушаться к Гарри и патрулировать кабинет Снейпа, несётся сломя голову к астрономической башне. — Что на тебя вообще нашло?       Она сама не могла понять. Почти весь учебный год её снедала такая скука от происходящего вокруг, что была готова лезть на стену. Ей хотелось наконец услышать хоть что-то от других, чего она не знала. Слежка за Драко была единственной вещью, выбивающейся из цепочки повторяющихся событий, но и та вскоре перестала приносить особый интерес, ведь ничего нового не давала. И сейчас, утаскивая Рона на самый верх, Гермиона просто хотела увидеть рассказанную словами Гарри картинку смерти Дамблдора, его убийство, свершённое руками Снейпа, который возложил на свои плечи так много ответственности. Разглядеть его лицо, что оно выражало в эту минуту? Или лицо Малфоя, так и не совершившего преступление, хотя пропуск Пожирателей в Хогвартс, пожалуй, можно было считать не меньшим злом, но всё же… — Сюда, давай же, прячься, — Гермиона запихнула Рона за огромные коробки, возвышающиеся почти до потолка. Они не вошли в класс, в котором открывается красивый вид на звёзды ночью. Так рисковать Грейнджер не стала, рассчитывая, что их присутствие никто не обнаружит и любопытство сильно не повлияет на остальные события. По крайней мере она всеми силами старалась внушить себе именно это, чтобы вина за собственное нарушение правила «Ни во что не лезть», её не сгрызла. — Не понимаю, Герми… м-м-м, — рука плотно прилегла ко рту Рона, когда он уже вознамерился задавать миллион вопросов. Гермиона притаилась вместе с ним, ожидая, когда появится Пожиратель, наколдующий метку над башней, когда вернётся Гарри с директором или когда ворвётся Малфой. Пока всё было тихо и спокойно, даже слишком, но внутренний таймер уверял, что ещё немного и начнётся хаос.       Быстро пробежала фигура в чёрном, а потом через пару минут спустилась по лестнице. Послышались голоса, совсем приглушённые, их тяжело было разобрать, но Гермиона не шевелилась и не позволяла Рону издать хоть маленький звук. Она слегка выглянула из-за коробок, замечая неспешно идущего по лестнице Малфоя. И кто бы сказал, что тот не намеревался убивать Дамблдора, она бы не поверила, потому что сейчас весь его вид только об этом и говорил. Спокойное, равнодушное лицо, не омрачённое мыслями о чужой гибели. Впрочем, перед самой дверью его черты искривились, появились страх, паника и полная неуверенность в собственных действиях. Смена настроения произошла так быстро, что Гермиона шокировано раскрыла глаза, пытаясь отыскать в голове хотя бы одно логическое объяснение произошедшего сейчас.       Дверь скрипнула, Драко вошёл, а Грейнджер утянула с собой Рона к стене. Именно той, что отделяла их от всего происходящего по ту сторону. Достала палочку под недоверчивый взгляд друга, а потом произнесла заклинание, водя концом по камню, пока по стене не пошла рябь, а потом плотный материал и вовсе стал прозрачным. Очень полезные чары, вычитанные ею в книге, правда, не самой светлой, но об этом она тоже думать сейчас совсем не хотела. — Охренеть, — Рон приложил руку, но та не прошла насквозь. — Тише, Рональд, — шикнула на него Гермиона, чуть ближе подбираясь к просвечивающей стене. Заклинание подслушивания она тоже вычитала для сегодняшней затеи. — А нас не видно? — Нет, но, если ты не замолчишь, нас услышат.       Рон заворожённо наблюдал за происходящим, тогда и Грейнджер наконец обратила внимание. Малфой стоял, нацелившись на директора, а Гарри нигде не было видно. Насколько она помнила, его сейчас скрывала мантия невидимка. Лицо Дамблдора было совсем уж бледным, он постепенно сползал на пол, разоруженный, ослабший и… беспомощный. От этого сильно щемило в груди, буквально разрывало сердце на части. Рон порывался подскочить, но приходилось крепко держать его за руку. Только из-за ярких глаз, в которых скопились слёзы, Уизли остановился. — Драко, ведь вы же не убийца. Правда, полагаю, в этом утверждении можно сделать небольшую оговорку… — Вы всё помните? — Малфой слегка дёрнул рукой. То ли она вздрогнула из-за нервов, то ли этим движением намеревались предупредить, чтобы на вопрос отвечали быстро и без раздумий. Муки совести так и отражались на бледном, искривлённом лице. — Память у меня, увы, с возрастом становится хуже, но думаю, вы меня прекрасно понимаете.       Гермиона нахмурилась, ослабив хватку, но Рон, впрочем, больше не предпринимал попыток ринуться на помощь. Он, как и подруга, растерянно наблюдал за происходящим, совершенно не понимая, о чём говорят по ту сторону. Не убийца, но с оговорками? Память, возраст, понимаете — что это могло значить? Драко неожиданно усмехнулся, опуская голову, а когда поднял от сострадания, неуверенности и всех тех чувств, что отражались на его лице секундой назад, больше не осталось и следа. Только холодная, расчётливая и очень пугающая решительность. Такого Малфоя Гермиона никогда не видела, тело парализовало от этого взгляда, хотя он был направлен даже не на неё. — Как это остановить? — Если бы я знал, Драко, если бы, — покачал головой профессор, и теперь на его лице отразилась жалость к собеседнику. — Но, возможно, знаете вы. — Я бы перед вами тогда здесь не стоял. — Конечно, вам хватило мастерства разыграть подобную картину в прошлом. Но позвольте спросить, для чего вы повторяете ошибки? Наступаете на те же грабли?       Драко промолчал, не опуская палочки. Гермиона услышала шум на лестнице, обернулась всего на секунду с Роном, чтобы увидеть приближающихся Пожирателей или Орден Феникса. Она уже не понимала, что ей ожидать дальше. Гарри об этом разговоре ничего не упоминал. А потом услышала леденящий душу голос: — Вы ничего мне не расскажете, сэр? — Нет, — с грустью ответил Дамблдор. — Значит, и в этой жизни придётся стать убийцей, — и стоило Гермионе повернуться, как перед глазами пронеслась зелёная вспышка. Без слов, предупреждения, без чёртового произнесения заклинания. Тело директора перевалилось через перила, а потом полетело вниз. — НЕТ! — завопил Рон, но не от увиденного убийства. Гермиона упала на пол из-за грубого толчка в плечо. Новая вспышка, но уже совсем рядом ослепила её на короткое мгновение, а потом тело Рона повалилось рядом с широко раскрытыми глазами и ртом. Он не подавал никаких признаков жизни.       Грейнджер громко завопила, когда её схватили за волосы и грубо начали трясти. Маска Пожирателя смерти маячила почти перед самым носом, а из-за дрожи в руках, охватившей паники и замешательства от происходящего не удавалось как следует ударить противника хотя бы ногой. Собственная палочка укатилась вниз по лестнице, когда Уизли оттолкнул её в сторону. Во рту появился солоноватый привкус, кажется, она прикусила себе язык, в попытках подавить крик ужаса, рождающийся в глотке. Всё лихорадочно кружилось перед глазами, а упирающаяся в её живот палочка Пожирателя начала нагреваться на конце, опаляя одежду и оставляя ожоги.       Потом… всё прекратилось. Приспешник Волдеморта повалился на пол, открывая вид на Малфоя с направленной в их сторону палочкой. Их глаза встретились всего на миг, прежде чем Драко резко побежал вниз по лестнице, скрываясь среди пыли и сверкающих заклинаний. Гермиона тут же подползла к Рону, схватилась за его рубашку и громко заплакала, утыкаясь в грудь. Больше не было их совместного будущего, она сама его разрушила. — Прости меня, Рон! Господи… — но тот не отвечал, уже не мог ничего сказать. — Гермиона! — Гарри, выскакивающий на лестницу, ошарашенно уставился на лежащего друга. — Малфой… — Нет, — замотала головой Гермиона, еле различая силуэт Поттера из-за льющихся слёз. — Пожиратель, он… целился в меня, а Рон… — Где блядский Малфой?! — прокричал Гарри, сжимая палочку так крепко, что костяшки побелели. Разъярённый, полный жажды убийства, которая ещё никогда так отчётливо не отражалась на его лице. Взгляд, лихорадочно перебегающий с Рона на Гермиону, неожиданно остановился на её ожогах. Это стало последней каплей, и Гарри сорвался с места, спускаясь по лестнице. — Гарри, стой! — взмолилась она, но её, конечно же, слушать не стали. В последний раз взглянув на Рона, Гермиона опустилась к его лицу, закрыла глаза и рот, а потом аккуратно поцеловала лоб. Слёзы продолжали душить, но страх за Гарри и его смерть стали теперь слишком осязаемыми, близким к правде, и времени на оплакивание бывшего возлюбленного и не состоявшегося мужа не было.       Гермиона подхватила палочку Рона, помчалась вниз по лестнице, практически вваливаясь в весь происходящий ужас. Пожирателей было слишком много, гораздо больше, чем Орденовцев, и те медленно отступали, постепенно попадая в ловушку стен замка. Камни падали с потолка, пыль поднималась в воздух, затмевая всё. Лишь вспышки заклинаний иногда подсвечивали фигуры то ли друзей, то ли врагов. Разобрать кто есть кто не получалось. Гермиона старалась выбраться из ожесточённого боя, иногда метая чары в ответ или закрывая себя всевозможными щитами, которые удавалось вспомнить.       Настигнуть Гарри получилось у самого выхода. Он отбивался от нескольких Пожирателей сразу, среди которых, к слову, Малфоя не было. Гермиона тут же обезоружила одного, а второго Поттер выбил из сражения Экспелиармусом. Стоило только подбежать ближе, как сразу стало заметно залитое кровью лицо друга. Он тяжело дышал, выбитый из реальности, но готовый ринуться в бой дальше, чтобы выпустить внутреннего голодного и разъярённого зверя. Стёкла в очках треснули, одежда местами порвалась, оголяя окровавленную кожу и ссадины. На это было невыносимо смотреть, но Гермиона не отворачивалась. — Гарри… — Он сбежал, — выплюнул Гарри, поднимая глаза на разрушенные стены Хогвартса. — Сукин сын сбежал! — Гарри, нам нужно… — Гермиона оглядывалась по сторонам, в надежде, что на них не выскочат Пожиратели смерти. Шум боя приближался, но пока не достиг их. — Крестражи! Нужно забрать диадему Когтеврана! — в ней больше не было уверенности, что будущее не изменилось и что им вообще выпадет шанс вернуться в школу. Кажется, в этот раз Хогвартс решили захватить сразу, иначе зачем тогда отправлять стольких людей? Как они вообще умудрились пройти в таком количестве и не вызвать подозрений у Министерства? — Что? Откуда ты знаешь? — Я расскажу тебе позже. Расскажу всё, пожалуйста, пойдём со мной, пока стало не слишком… — а потом послышался оглушительный взрыв. Пол под ногами затрясся с такой силой, что Гермионе пришлось ухватиться за Гарри, чтобы не упасть. Она тут же потянула друга за собой к лестницам.       Они неслись по коридорам, иногда отбиваясь от Пожирателей, которых становилось больше и больше. Гермионе пришла в голову лишь одна мысль: «Защита пала, Дамблдор мёртв, и теперь Волдеморту ничего не стоит разрушить остальные чары». На восьмой этаж пришлось подниматься под мантией, врагов повсюду стало слишком много, чтобы отбиваться двум школьникам. Пусть Гермиона и помнила все боевые заклинания из сна, будущего, другой жизни — не имело значения! — всё-таки победить целый отряд они не смогут. Когда стена с выручай комнатой оказалась перед ними, пришлось три раза походить возле неё, прокручивая в голове: «Мне нужно спрятать, нужно спрятать…» Дверь не заставила себя долго ждать и, к счастью, здесь никого из Пожирателей уже не было. — Я не понимаю, — растерянно остановился Гарри, наблюдая, как Гермиона отбрасывает барахло, расчищая себе путь. — С чего ты взяла, что крестраж здесь. И вообще, ты ведёшь себя странно, — он неожиданно наставил на неё палочку. Грейнджер обернулась, округлив глаза. — Что? — Гермиона, ты… — В пророчестве говорилось, что ни один из вас не будет жить, пока жив другой и… и ты не подливал Рону в стакан Феликс Фелицис, а ещё я помешала Маклаггену пройти отборочные, чтобы прошёл Рон, — она так быстро перечисляла в голове всё, что только могла, но Гарри остановил её взмахом руки, которую тут же запустил в волосы. Палочку он опустил. — Прости, я в растерянности. А твоё странное поведение доверия не внушает. — Лучше помоги мне найти чёртову диадему, — скривилась Гермиона, продолжая своё занятие. — Твой рот, к слову, ничем не занят, так что объясни мне, пожалуйста, — Гарри тоже стал искать среди мусора и редких, но бесполезных безделушек хоть что-то похожее на диадему.       Грейнджер злобно на него покосилась, но потом выдохнула, стараясь привести мысли в порядок. В голове творилась настоящая каша, руки продолжала бить мелкая дрожь, а воцарившаяся здесь тишина только больше играла на нервах. Она рассказала всё, что знала. О том, как проснулась утром со знанием будущего, как жила весь семестр, притворяясь, будто ни о чём не подозревала, и вела себя так, как должна была. — И ты ничего не рассказывала?! Мы могли спасти Дамблдора и Рона! — это обвинение больно кольнуло. Нет, словно пронзило сердце. — Я не могла рисковать счастливым будущим! И Рон в этом самом будущем был жив! Дамблдора должен был убить не Малфой, а Снейп. Всё изменилось, перевернулось вверх дном, и теперь я даже не знаю, что нас ждёт впереди. Чёрт возьми, где эта диадема?! — Может, её здесь и не было, — уже более спокойно ответил Гарри, хотя по красному лицу было видно, как сильно он сдерживает в себе злость. — А медальон в пещере был? — Был, — с неохотой кивнул тот. Ему явно не нравилась осведомлённость подруги. Она и раньше много что подмечала. — Точнее подделка, но это уже не важно… — Гермиона запнулась, прекращая возиться в вещах. — В смысле подделка? — Крестража здесь и правда нет. — Очередное видение? — едко заметил Гарри, хотя Гермиона не винила его за выходящую желчь. Сейчас они оба были не в ладах с собой. — Не паясничай, Гарри. Его забрал Малфой. — А он-то откуда…? — Не знаю, — она схватилась за голову. — Совершенно не понимаю, но это точно он. Кто ещё крутился здесь весь учебный год?       Гарри тут же подскочил, а потом потянул на себя Гермиону, укутывая их в мантию. В выручай комнате делать больше нечего, но на ум не приходило, куда друг её так быстро ведёт. Вниз с восьмого этажа, мимо тел… Гермиона оступилась и, если бы не Гарри, то наверняка упала в лужи крови, прямо на распластанные тела детей. Их было много. В ночных пижамках они даже не успели толком понять, что происходит, когда в них прилетело убивающее. Где-то недоставало ног, где-то внутренностей, а иные, преимущественно маглорождённые девушки возраста Гермионы, раздеты до гола и скорее всего изнасилованны.       Горло сжали спазмы, пришлось остановиться у стены в тени, чтобы тошнота перестала мучить. Гарри аккуратно поглаживал по спине, совершенно не обращая внимания на то, что вся рвота попадает ему прямо на кроссовки. Он выглядел намного лучше, чем ожидалось. Будучи человеком, не знающим о всех событиях и о чужих смертях, сохранял самообладание намного лучше Гермионы. Впрочем, такой ужасающей картины ей ещё не доводилось видеть. Детей не щадили. — Идём, — прошептал до ужаса бледный Гарри, придерживая подругу и не давая ей окончательно потерять координацию.       До выхода шли молча. Ночной воздух нисколько не бодрил, где-то в Хогвартсе ещё шли звуки боя, но не оставалось сомнений, что большую часть Ордена убили, как и их друзей. День, в который должен был погибнуть только директор, превратился в массовое убийство. Гермиона краем глаза заметила всех уцелевших, точнее, не тронутых учеников. Чистокровных, которых вывели на площадь Пожиратели. Но путь Гарри и Гермионы был совершенно в другую сторону — к подножью астрономической башни. Пришлось сдержать очередной приступ рвоты при виде вывернутого под неестественным углом тела Дамблдора. Настолько ужасна его поза, что, казалось, над старым волшебником измывались даже после смерти. Такого исхода можно было не исключать, учитывая, сколько аморальных уродов ходило по землям школы.       Гарри присел, скрипнув зубами. Ноздри его раздувались от очередной вспышки гнева, но он смог подавить её, оставить внутри. Как это проявится в будущем, оставалось с ужасом гадать. Сколько хватит выдержки юноши, прежде чем он не распадётся на части? Друг сунул руку в мантию, долго пытался что-то нащупать, но в итоге лишь разочарованно выдохнул, поднимаясь. — Медальона нет. — Возможно, его Малфой тоже забрал, — прошептала Гермиона. — Или Пожиратели, что ничуть не лучше, — скривился Гарри, а потом затих, когда мимо них проходило несколько высоких фигур в чёрных, наглухо застёгнутых мантиях и поблёскивающих в свете огня масках. — Нужно уходить, — он говорил это через силу, ведь всё внутри у того разрывало от желания вернуться в замок и найти всех до единого близких ему людей. Только он также понимал, что, если выжившие и остались, они давно покинули стены Хогвартса, а тем, кому не удалось, теперь покрывают своими телами мраморный пол, затапливают его кровью. — Но куда? — Гермиона провожала взглядом Пожирателей. Один из них опустил руку, и Грейнджер могла поклясться, что видела зажатую в длинных пальцах палочку Малфоя, но она быстро исчезла в складках длинного рукава. — Не знаю.

***

      Дом на Тисовой улице, перед которым стояло две фигуры, ощущался отталкивающим. Он был ухожен, с красивым садом, но в тоже время совершенно бездушен. Просто конструкция из кирпича, в которой не происходило ничего хорошего. Гермиона прекрасно знала о всех несчастливых днях, проведённых здесь Гарри. Только выхода, куда им стоит пойти, она больше не видела. Дом Дурслей был под защитой, пока Поттеру не стукнет семнадцать, а значит, до той поры они смогут придумать план, как обезопасить и себя, и родственников. Возможно, выжившие из Ордена придут за ними, помогут попасть в Нору, потому что самим им аппарировать опасно. Даже сюда приходилось идти, не прибегая ни к одному заклинанию и постоянно прячась под мантией. Спали в лесу, закоулках города на картонках, словно бездомные. Сменяли друг друга на посту. И вот, они открывают дверь, уставшие, голодные и не представляющие, как отреагируют Дурсли.       В доме была тишина. Гробовая, почти осязаемая, пробирающая до дрожи. Гарри тут же поднял палочку, готовый атаковать. Гермиона же тянула его за руку назад, чтобы убраться отсюда скорее. Они не переживут встречи с Пожирателями. Им не хватит сил продержаться хотя бы минуту, чтобы аппарировать. Да и если Поттер использует магию, сюда слетятся все приспешники Тёмного волшебника. — Вы достаточно долго, — прозвучал знакомый голос из гостиной. Равнодушный, в нём улавливались нотки вселенской усталости, которую никто и никогда не поймёт. Это задевало душу Грейнджер по непонятным причинам.       Гарри тут же туда рванул, а Гермиона за ним следом. В комнате царил полумрак из-за занавешенных окон, а всю мебель покрывали балдахины — чёрные, словно все жители дома распрощались с жизнью. Гарри быстро направил палочку на Малфоя, но та быстро выскочила из его рук, а потом медленно закатилась под шкаф. Теперь держать на прицеле пришлось Гермионе, и она судорожно выдохнула, понимая, что Драко сделал то же самое, только конец был направлен на друга. Не на неё, словно вообще не представляет никакой опасности, с чем, впрочем, сложно поспорить. По крайней мере она была готова выкрикнуть убивающее, если потребуется, пусть и на задворках сознания понимала — может не хватить желания убить Драко, когда тот в свою очередь спас ей жизнь в Хогвартсе. Интересно почему? — Сука, — процедил сквозь стиснутые зубы Гарри. — Как грубо. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — внутри не было никакого ощущения, что их позиции равны. Судя по невербальным заклинаниям Драко, ждать победы можно было только если произойдёт чудо. Пусть в её голове намного больше боевых заклинаний, чем у Гарри, надеяться на них получалось с трудом. — Не очевидно? — он свободной рукой подцепил тонкую цепочку, а потом вытащил из внутреннего кармана медальон. — А теперь? — Гермиона только сейчас заметила на нём магловские вещи. На чёрную рубашку была наброшена куртка и… джинсы? На Драко Малфое? — Что, подделка не пришлась по вкусу? — совершенно не по-доброму усмехнулся Гарри, слегка оскалившись. — Грейнджер всё-таки рассказала? — он бросил мимолётный взгляд на Гермиону. Вопрос, впрочем, звучал риторически и никакого подтверждения не требовал. — Спустя столько времени вспомнила… — Будущее? Да, правда какой теперь толк, когда ты всё перевернул вверх дном, убив Дамблдора? — За что, кстати, сдохнешь, — дополнил Гарри, и этот его тон вызвал по коже Гермионы табун неприятных мурашек. Драко безразлично пожал плечами, бросая медальон в руки Поттера. — Умереть, я, к сожалению, не могу. — Что ты имеешь в виду? — но на вопрос Малфой просто не успел ответить, Гарри, наплевав на направленную на него палочку, повалил Драко на пол, замахнувшись кулаком и врезав прямо по челюсти. Гермиона только и успела заметить, как тот выбрасывает своё оружие в угол комнаты, чтобы у Поттера не было возможности её отобрать во время драки. Сразу стало понятно, что Малфой и не собирался нападать или даже как-то вредить. — Умереть ты можешь не только от магии. Или не знал, что чистокровные такие же люди, как и все? — говоря это, он бил Драко головой об пол. — Я, пожалуй… — сплюнув кровь, заговорил тот, когда Гарри на минуту остановился, потому что сил почти не осталось. — Ошибся только в том, что мозгов у тебя с каждым разом не прибавляется.       Гермиона быстро наколдовала пришедшее ей в голову заклинание, и парни разлетелись в разные части комнаты. Она знала наверняка, что Гарри не хватит сил после долгого скитания, и то, что Малфой ничем ему не отвечал, не значило, что он покорно решит умереть от его рук. Вот только как поступать дальше, в голову не приходило от слова совсем. На глаза попал раскрывшийся медальон с выпавшей запиской. В ней не было ничего нового. — Ты знал о диадеме, но ничего о медальоне?       Драко уже достаточно бодро поднимался с пола, призывая к себе с помощью невербального Акцио палочку, в то время как Гарри едва ли мог поднять руку. Он выдохся от голода, переживаний и той боли, что выплёскивалась из него, когда они сидели в грязных подворотнях под дождём. Слезами, гневом и матом, который он стал употреблять слишком уж часто. Поттер проклинал весь мир, а тот просто насмехался над ним — жалким и не способным ничего сделать. — Упустил этот момент в прошлых жизнях, — он поправил куртку, вытирая кровь с разбитой губы. Провёл рукой по затылку, а кожа ладони окрасилась кровью. Это зрелище вынудило Драко слегка поморщиться. — Прошлых? — неверяще переспросила Гермиона. Сколько их тогда было? Она, получается, вспомнила только одну? — Я отвечу на все вопросы, если мы обойдёмся без дальнейшего рукоприкладства, — с этими словами он посмотрел на Гарри, который поднимался на ноги. — Или парочка ударов по моему лицу не утолила твою безудержную жажду насилия? Думаешь, его маловато сейчас в мире? — Иди нахуй, Малфой. — Значит, разговор придётся вести только с Грейнджер, — он посмотрел на Гермиону, пристально, словно пытался считать мысли. Всего на мгновение проскочила какая-то эмоция на его лице, но тут же скрылась за непроницаемой маской равнодушия. — Я слушаю, но от исхода этой беседы будет завесить, умрёшь ты или нет. — Не сомневаюсь в твоих силах, Поттер. Убивал ты меня достаточно часто. — Готов продолжить традицию и в этой, как ты говоришь, жизни. — Хватит! — крикнула Гермиона, обращая на себя внимание. Оба посмотрели на неё. — Малфой, объяснись! — требовательный тон вызвал на губах Драко ухмылку. Он уселся на кресло, прямо поверх чехлов, и только сейчас Грейнджер вспомнила о отсутствии Дурслей. Очередной вопрос начал вертеться у неё на языке. — Где мои родственники? — спросил Гарри, оставаясь на месте. Его пальцы слегка подрагивали, словно он хотел так же невербально призвать свою палочку, только не особо получалось. — Уехали. Я стёр им память о тебе и внушил, что неплохо бы перебраться в какую-нибудь глушь, — Драко приложил руку к груди, теперь обращаясь к Гермионе. — Одолжил твою идею с родителями, каюсь, — раскаяния не было от слова совсем. — Ты и это знаешь… Но защита дома? Мы же теперь уязвимы. — Пришлось наложить защитные чары, но вы не особо торопились, поэтому у меня хватило времени поколдовать, а потом отправить восвояси маглов. Ну и как видите, Пожирателей здесь нет, хотя дом опустел два дня назад. — Кроме тебя. Откуда столько навыков? Вернее, сколько ты прожил жизней? — Гарри окончательно успокоился, хотя от ядовитых комментариев не отказался. По его лицу было видно, как быстро он пытается анализировать происходящее. — Я давно сбился со счёта. Грейнджер вспомнила только прошлую. Лучшую из всех, что были. Я считал, что именно этого и нужно добиться, чтобы разорвать петлю.       Гермиона присела на самый край дивана, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Голова кружилась, и мир расплывался перед глазами. Нестерпимо хотелось есть и просто отдохнуть. Хоть на ковре уснуть, было не важно, но услышать всю правду от Драко сейчас считалось первостепенной нуждой. Возможно, разговор даст хоть какие-то ответы на вопрос, куда двигаться дальше? — Почему все вели себя как в прошлый раз? Ничего ведь особо не менялось. — Это как остаточная память мира. Ничего и не поменяется, если не вмешаться. Полагаю, не помни бы я каждую свою жизнь, мы бы просто проживали одно и то же из раза в раз. — Но всё поменялось кардинально! — Не люблю хвастаться, но моя заслуга. — Дамблдор тоже всё помнил, — вмешался в разговор Гарри. — Зачем ты его убил? — Ну надо же было мне хотя бы разок… — Малфой! Ты убил человека! — начал закипать Гарри, впрочем, тоже сел на диван чуть ближе к Гермионе, чтобы в случае чего защитить. Это ей совсем не понравилось. Воспоминания о Роне заставили сердце обливаться кровью. Тем более у неё в руках палочка и целая прожитая жизнь за плечами! — Ты убивал не меньше, друзей врагов, невинных, Поттер. Просто ничего не помнишь. — Я бы не стал. — Были страшные времена, требующие жестокости. Винить ни меня, ни тебя тут не в чем. — В такие времена нужно оставаться человеком, а не животным, — возразил Гарри, стискивая кулаки. — Ну, значит, мы с тобой это испытание жизни провалили, — он пожал плечами, наблюдая, как Гермиона от нервов начала грызть ногти. Она и сама удивилась неожиданному порыву, ведь раньше никогда этого не делала. — Тем более, не ты ли недавно хотел меня прикончить?       Ответа у Поттера не нашлось. Он даже слегка взбодрился от этого разговора, словно перед его глазами спала пелена той ярости, что господствовала в разуме. Может, это тоже была остаточная память? Просто из совсем другой жизни? Гермиона не особо понимала всех тонкостей временной петли. Как она вообще работала и с какого момента начиналась? Помнила только фильмы, где персонажи чаще всего проживали один и тот же день, но не целую жизнь. — Всё равно не логично убивать человека, который, как и ты, всё помнит, — заметила Грейнджер, отрывая глаза от собственных ногтей и поднимая их на Малфоя. Тот по-прежнему на неё смотрел, вызывая неудобство и… смущение? Нет, просто ещё одно необъяснимое чувство внутри. Их скопилось там уже так много, что не получалось о каждом подумать, как следует. — Он не собирался мне помогать. — И что? — скривился Гарри.       Малфой тяжёлым взглядом смерил Поттера, то ли поражаясь его недальновидности и не умению соображать, то ли размышлял о чём-то своём в этот момент. Наверное, он всё таким пришёл к какому-то компромиссу в голове, поэтому начал объяснять: — Как я и говорил, изменить события можно только вмешавшись в ход. Маленькие действия не приведут к чему-то существенному. — Воровство крестражей очень даже существенно, — не согласилась Гермиона. Это ведь буквально первостепенная цель Гарри в жизни, которая кардинально поменяла бы ход истории, но Драко так не считал. — Я не был уверен на сто процентов, что ты действительно вспомнила. Пропажу заметили бы не сразу. — Гарри обнаружил бы отсутствие медальона. — И всё же, слишком мало. — Просто скажи, что ты хотел его убить, и всё. Необязательно выдумывать нам сейчас причину! — Кажется, именно это я и сказал в самом начале, Поттер, — Драко поднялся с кресла. На какое-то время пропал из поля зрения, вынуждая обоих насторожиться. Гарри собирался подскочить к шкафу, чтобы достать палочку, но Гермиона призвала её к себе, а потом положила на колени, не намереваясь возвращать. Ей прилетело: «Серьёзно, Гермиона?» Но она проигнорировала злобный шёпот. — Вот, — вернулся Малфой и бросил мешок Поттеру. — Там еда.       Гарри недоверчиво развязал шнурок, а потом протянул подруге бутерброды с бутылкой воды. После нескольких проверок на яд, оба приступили к трапезе. Гермиона краем глаза заметила очередную улыбку Малфоя, когда она выводила заклинание палочкой. Нормальная пища за долгое время стала словно глотком свежего воздуха. Живот больше не тянуло от голода, и даже голова стала соображать чуточку лучше, правда, душа, чистой одежды и человеческого сна всё равно хотелось. Может, после разговора им удастся наконец нормально отдохнуть, если Гарри посчитает разумным здесь оставаться вместе с Драко. Дальнейшие действия представлялись слишком туманными. — Говоря о крестражах, — прожевав хлеб, заговорил Гарри. — Зачем они тебе? — Думаю, что с помощью них можно разорвать петлю. Уничтожить недостаточно, возможно, есть ритуал. — Ты думаешь, сильное желание Тёмного мага к вечной жизни связано с мнимым бессмертием, которому ты подвергаешься из раза в раз? — на предположение Поттера Малфой даже похлопал. — Неплохо. Думаю, что после отдыха к вам вернётся способность здраво рассуждать. — Оставь шутки, Малфой. Если всё завязано на нём, значит, он должен был тоже помнить каждую из жизней, но, видно, это не так. — Здесь я ответ дать не смогу. Разбираться с крестражами я начал около… думаю, трёх-четырёх жизней назад. — Вау, а нам понадобилась только одна, — усмехнулся Гарри. — На самом деле около двадцати. Очень удобно, когда Дамблдор помогает, верно? — спокойно ответил Малфой. — Наверняка он пытался, как и ты, разорвать петлю. Всё-таки убивать его было глупо, — не обращая внимания на явные попытки задеть друг друга, продолжила Гермиона. — Думаешь, он мне это потом припомнит? — задумался Драко, демонстрируя на своём лице наигранный страх. Он ловко умел менять эмоции по щелчку пальца. Если тот сейчас неожиданно заплачет или состроит гримасу ужаса, Гермиона скорее всего поверит в весь фарс, находя тысячу причин такого поведения. Уж слишком правдоподобно Малфой менял свои маски. — Что? Да нет же, возможно, он продвинулся к разгадке намного дальше тебя! — Вот только делиться своими соображениями он не стал. Ты ведь наверняка подслушивала.       Все замолчали, погружённые в свои мысли. Гарри доедал бутерброд, сверля одну точку на ковре. Его руки дрожали, это было тяжело заметить, так как друг всеми силами сжимал бумажную упаковку. Брови хмурились, иногда даже был слышен скрип зубов. Гермиона отложила в сторону бутылку воды, ожидая вердикта. Она не останется, если Гарри решит уйти. Не бросит его на произвол судьбы, пусть и верит в слова Малфоя. Всё-таки в её голове прошлая жизнь уже успела устаканиться, в полной мере пришло осознание открывшейся перед ними проблемы, в то время как Поттер скорее всего просто тонул в новой информации. — Почему мы должны тебе поверить? — спустя минут десять наконец задал вопрос друг. — Мы, конечно, можем здесь дружно убиться, чтобы воссоединиться в следующей жизни, — задумчиво протянул Драко. — Только нет никакой гарантии, что вы всё вспомните об этой, — серые глаза встретились с карими. Гермиона заёрзала на своём месте, ощущая на плечах груз какой-то непосильной для неё ответственности. Может, ей и показалось, но в холодной стали радужек промелькнуло горе одиночества. — Ладно, — с большой неохотой согласился Гарри, протягивая руку подруге. Та наконец вернула палочку, правда, всё равно ощущала исходящее от Поттера желание запустить в Малфоя вредоносное проклятие. — Сколько у тебя уже крестражей? — Почти все. Не хватает медальона и кольца. Правда где кольцо, я не знаю.       Гермиона поднялась наконец на ноги, начала вышагивать по комнате, почувствовав в себе безудержное желание не сидеть на месте. Гарри удивлённо смотрел на её метания из стороны в сторону. — В завещании… ну, то есть, в снитче, который Гарри поймал на своём первом матче, — заметив выразительный взгляд Поттера, она продолжила. — Ты сам об этом восторженно кричал долгое время. — Так говоришь, словно я что-то помню… — Тогда не смотри на меня так. — Как? — Ближе к делу, — прервал их Драко. — В общем, к нам приходил Министр магии, чтобы отдать оставленные директором вещи. Только теперь совершенно не ясно, как их заполучить, потому что попасть в Нору будет крайне тяжело, а он именно там пытался нас допросить. Сюда же ему не попасть. — Если он вообще теперь решит их отдать, — невесело заметил Гарри. — Министерство пало, так что вероятнее нет, чем да, — Малфой повесил куртку на подлокотник кресла, демонстрируя оголённое предплечье без тёмной метки. Это поразило Поттера, но, видно, он уже постепенно начал мириться с происходящими вокруг несостыковками. В его-то голове Драко был Пожирателем. Как, к слову, и в Гермиониной. С прошлой жизни, видимо, поменялось всё-таки много вещей, но, как и говорил Малфой, этого не всегда достаточно для резкого поворота судьбы в другую сторону. — События развиваются несколько быстрее, — задумчиво прикусила губу Гермиона. — Полагаю, придётся пробираться в Министерство, чтобы похитить кольцо и, вероятно, медальон. Думаю, у Кикимера его уже украли, — её глаза слегка прищурились. — Но ты ведь должен был знать о нашем визите туда. Ещё с прошлой жизни. — Мне пришлось приложить не мало сил, чтобы пробраться в Гринготтс. А раз уж ты всё вспомнила и рассказала Поттеру, что весьма кстати, я решил не отказываться от помощи… — Мы её тебе не предлагали, — цокнул Гарри. — От помощи вам, — продолжил Драко, будто слов Поттера и не было. — В прошлом приходилось убить много времени, чтобы придумать план. — Не больше, чем вечность, Грейнджер.       Она нервно перевела взгляд с Гарри на Малфоя, неуверенно кивая. Пожалуй, с вечностью это не сравнится точно.

***

      В комнате было темно. Гарри ворочался на полу, сминая подушку и покрываясь потом от кошмаров, которые его мучали. Он что-то говорил во сне, невнятно бормотал, но Гермиона сколько ни старалась прислушаться, никак не могла разобрать слов. Её терзала бессонница из-за страха, что в спальню ворвутся Пожиратели смерти и убьют. Ещё она переживала за Малфоя. Пусть ему и не было смысла распинаться перед ними, подробно объясняя о множестве жизней и своих планах, а потом убивать, но мерзкое ощущение нависшей опасности просто не сходило. Доверять Драко было сложно, даже невозможно, от этого сон не приходил. Гермиона смотрела на мучавшегося друга, ощущая подступающие к глазам слёзы. Может, если бы Рон остался жив, было бы гораздо легче переносить тяготы жизни. Он знал бы, как справиться с приступами ярости Гарри, обнимал бы её этим тёмным вечером, чтобы успокоить и заверить, что будущее будет хорошим.       Осторожно поднимаясь с кровати, чтобы не потревожить своими действиями сон друга, Гермиона вышла из комнаты. По босым ногам пробежал ветерок, волосы неприятно прилипли к мокрым щекам. Поднимая палочку над головой, чтобы осветить путь, она медленно спустилась на кухню. Заварить себе горячего чая, который, как оказалось, остался в почти пустых навесных шкафах. Они вместе с Гарри провели небольшую проверку всего дома, отыскав консервы, старые одноразовые пакетики чая, несколько кубиков сахара. Малфой заверил, что к утру принесёт еды побольше, поэтому сейчас Гермиона не ожидала увидеть Драко на кухне, опирающегося на гарнитуру и сверлящего взглядом несчастную, местами треснувшую чашку.       Он обернулся от звука тихих шагов или всё же скрипа половиц, потому что Гермионе казалось — она крадётся почти беззвучно. Малфой полностью повернулся к ней, опираясь поясницей на тумбу и разглядывая. От медленного скольжения чужих глаз по её фигуре, рукам и ногам, по телу словно прошёл разряд тока. Захотелось тут же оттянуть и так большую футболку Гарри по самые пятки. Это сбивало столку. На неё никогда в жизни так не смотрели. Даже Рон, поэтому дать точную характеристику взгляду не получилось. Не пренебрежение, но и не восхищение, даже близко не безразличие. — Миленько, Грейнджер, — уголок губ слегка приподнялся. Наглая ухмылочка привела в чувства, вынуждая бросить раздражённый взгляд на Драко.       Новую одежду пришлось брать у друга. Малфой свалил все вещи Гарри в чулан, чтобы Дурсли ненароком на них не натолкнулись при сборах. Но даже несмотря на комплекцию Поттера и его невысокий рост, футболка висела на Гермионе, как мешок, а шорты закрывали колени. Она в целом чувствовала себя пугалом, которого нарядили, чтобы разгонять птиц на грядке. — С каких вообще пор ты не называешь меня грязнокровкой? — слетело с языка, быстрее, чем удалось обдумать этот вопрос в голове как следует. Просто хотелось заполнить неловкую тишину, потому что обращение к себе её не сильно уж заботило. — Думаю, с достаточно давних, — пожал плечами Малфой, провожая взглядом недовольную Гермиону, которая прошла мимо него, стискивая палочку в руке. Ей нужна была кружка и вода из-под крана, чтобы заварить чай. — Но в прошлой и этой жизни… — она осеклась. — А, ну да, игра великого актёра погорелого театра. Драко усмехнулся, но назвать его смех весёлым не получилось. — И как давно? — продолжила она наседать с вопросами, бросая пакетик в кружку. Спиной так и ощущала чужой взгляд, но боролась с желанием обернуться. Успокаивала себя лишь тем, что, если бы Малфой их хотел убить, сделал бы это сразу. Хотя план по проникновению в Министерство можно было считать хорошей попыткой их всех угробить. — Тебе посчитать количество жизней или прожитые года? — он изогнул бровь. — Ну… — Раз уж ты решила провести вечер откровенных разговоров, то задай более интересные вопросы.       Внутри завозился жгучий интерес. Любопытство, охватившее в данную минуту, отбросило всякий страх перед таким опасным человеком, как Драко Малфой. А он действительно был опасным, в этом сомневаться не приходилось. И разве может быть что-то более занимательное, чем задавать вопросы человеку, прожившему сотни, а то и больше лет? Другой вопрос — на какие он решит ответить. Гермиона быстро обернулась с чашкой в руках, сверкая воодушевлёнными глазами. — Ты избил Маклаггена? — Это неинтересный вопрос, — покачал головой Драко, ожидая чего-то совершенно другого. Кажется, в его голове даже был конкретный вопрос, который он очень хотел услышать, но Гермиона даже не могла представить, какой именно. — Это просто разогрев. — Да, я. — Зачем? — Были за его душой грешки. — Как мелочно, — скривилась Гермиона, но, когда увидела тяжёлый на себе взгляд, тут же выпрямила спину. Ей стоило уже принять на веру, что если в этой жизни Маклагген ничем плохим кроме своей не приятной натуры не раздражал, то в других мог вполне быть самым настоящим, как выразился бы Гарри, гандоном. — Ты его… пытал Круцио? А потом стирал память? — если это было действительно так, то стала понятна причина лихорадочной трясучки Кормака. — Почему? — Следующий вопрос, Грейнджер. — Но… — Следующий.       Впрочем, понять все действия Малфоя ей точно не дано. Переносить обиду из одной жизни в другую, пытая при этом человека, который ещё ничего не сделал, да и вряд ли бы подумал сделать, неправильно и даже мерзко. — Хорошо, тогда я задам, — замечая растерянность на лице Гермионы, сказал Драко. Сразу стало не по себе. Что может интересовать человека, знающего намного больше? — Как давно ты вспомнила прошлую жизнь? — В начале учебного года, — облегчённый вздох. — И ничего не стремилась поменять? Повторяла все действия, как по учебнику? — он руками изобразил, словно открывает книгу, явно насмехаясь. От этого злость быстро окрасила щёки в красный. — Да, Малфой. Сверялась с инструкцией «Как не похерить собственную жизнь». — У тебя феноменальная память, раз ты запомнила каждый шаг, — а теперь это была похвала?       Гермиона терялась от скачков, её и саму штормило в разные стороны — от понимания и резко к полному неведению происходящего. Мир, который был известен от и до окутало густым туманом. Что ощущать к этому, не до конца понятно. Скука от осведомлённости выгрызала всякую радость и интерес к жизни, но и теперь назвать себя счастливой получалось с трудом. Впереди маячила опасность и страх смерти, к которому из них троих привык только Малфой. Он даже был готов умереть здесь от рук Гарри и никак на этот счёт не переживал. — Не так уж часто я действовала по шаблону, — она отмахнулась от мыслей, словно те были навязчивыми насекомыми. — Ну да, — задумчиво протянул Малфой. — За мной в прошлой жизни ты не следила. — Это… был праздный интерес. Раз ты знал, почему позволял? — Праздный интерес, — передразнил тот, хотя тон его оставался безжизненным. — Сначала думал, что ты могла что-то вспомнить, но ты ничего нового не совершала. Тогда решил, что это из-за моих небольших изменений мира. К примеру, я не всегда вынуждал Крэбба или Гойла составлять мне компанию. Это и могло стать причиной. — А как тебе удалось впустить стольких Пожирателей? — неожиданно возник вопрос, который всплыл в голове. — В Министерстве уже происходила перестройка. Никому не было дела до кучки магов, околачивающихся в Лютном. — Да там была целая армия! Детей… — она подавилась воздухом, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Убили невинных детей из-за твоих действий!       Малфой пару минут молчал, наверное, давая немного времени успокоиться, ведь потом он произнёс до ужаса спокойно: «Я знаю». Всё тело охватил озноб. Пальцы задрожали, будто их свело судорогой, а язык прилип к нёбу. Не было слов, чтобы выразить всё происходящее внутри. Тот Малфой, которого она знала, был высокомерным, грубым и до ужаса разбалованным юношей, но он любил семью, кажется, даже ставил под сомнения собственные действия и ощущал от них невыносимую для его души тяжесть. А сейчас кто перед ней? Кто этот парень, без тени сомнения убивающий, равнодушный и потерявший всякую ценность как к своей, так и к чужой жизни? Неужели за прожитые года не было ничего светлого, а лишь сплошная тьма?       Драко оттолкнулся от кухонной тумбы, намереваясь уйти. Гермиона слишком долго молчала, и тот посчитал, что разговор закончен. Пересиливая желание поднять палочку из-за резкого движения Малфоя, Грейнджер быстро пыталась сообразить, что спросить ещё. Она не понимала, зачем ей вообще лезть в душу, когда там, судя по всему, ничего хорошего нет. Это как вскрывать гноящуюся рану. — А вы с Гарри дружили в какой-нибудь из жизней? — Нет, — Драко остановился, обернулся, приподнимая брови, не до конца понимая, почему его собеседница до сих пор имеет желание продолжить разговор. — Наши пути пересекались, когда я вставал на сторону Ордена, но друзьями нас назвать было сложно. — Но тогда как ты узнал о крестражах…? — она затихла, пару секунд прокручивала в голове возникшую мысль, не в состоянии поверить и даже принять её. — А мы с тобой, ну… дружили?       Драко склонил голову, уводя глаза в совершенно противоположную сторону от собеседницы. Возможно, он размышлял или пытался вспомнить, было ли между ними что-то в прошлом, подходящее под описание дружеских отношений. Потом вернул взгляд к Гермионе и уверенным голосом ответил: — Нет.       Сомневаться или не верить причин не было. Гермиона собиралась задать следующий вопрос, но в кухню ввалился Гарри с широко распахнутыми глазами. Вид его, кажется, стал ещё бледнее, чем был после побега из Хогвартса. Пальцы впивались в дверной косяк, ноги подкашивало, а потом он выплюнул почти весь поздний ужин на пол, содрогаясь от приступов рвоты. Почти задыхался от спазмов и рвано дышал, запуская небольшие порции кислорода в лёгкие, и продолжал выхаркивать желчь. Гермиона тут же подбежала к нему, закидывая руку друга на своё плечо, чтобы тот не упал, если силы окончательно его покинут. — Волдеморт… — прохрипел Гарри наплевав на запрет имени, о котором Гермиона говорила ему в бегах. — Ищет нас и, кажется, скоро будет здесь…

***

      Дом на площади Гриммо стал новым убежищем. Знакомые стены вызывали неприятные воспоминания, серые обои и выкрикивающая проклятия Вальбурга доставляли даже больше неудобства чем раньше. Наверное, дело в том, что сейчас никакой защиты Ордена на кирпичные стены наложено не было. Драко пришлось несколько суток обходить комнаты и здание, чтобы наложить чары, которые, как показала практика, долго могут не протянуть. Они чудом смогли сбежать в другое укрытие, не дожидаясь Волдеморта и его приспешников. И сейчас, сидя за большим дубовым столом, рассматривая все чертежи Министерства с чётко выстроенным планом, Гермиона поддавалась охватывающему её ужасу от предстоящей работы. Судя по прошлой жизни, всё должно пройти не так плохо, но сомнения не отпускали из крепких тисков, а уверенность покинула после слов Малфоя: «Сейчас в Министерстве всё должно быть гораздо хуже, чем раньше».       Ещё сковывало неудобство, накрывало безудержной тоской, когда за очередным обсуждением плана на месте Рона был Драко. Эта непривычная и выбивающаяся картина приводила к полной дезориентации. Словно из конструкции вырвали важный кусок и на его место вставили другой, вынуждающий работать механизм совсем по-другому. Только вот, как бы парадоксально ни звучало, глубоко внутри голос шептал, что именно так и должно быть, что именно это правильно, а не наоборот. Тогда настроение окончательно скатывалось в уныние, разбавляющееся нотками омерзения к самой себе. — Я не могу! — прокричал Гарри, сжимая обивку кресла с такой силой, что, казалось, ткань вот-вот затрещит. Он выгибался, стискивал зубы до громкого скрипа. — НЕ МОГУ! — Можешь, Поттер, — холодно отрезал Драко, опуская палочку, которую пару секунд назад направлял на Гарри. — Уж поверь мне. — Мне хреново даётся окклюменция, — грудь тяжело вздымалась, ткань футболки полностью пропиталась потом, а тёмные, топорщащиеся волосы, липли к лицу. Казалось, словно его не учили закрывать разум, а пытали уже несколько часов Круцио.       От возникших воспоминаний у Гермионы вновь заныла рука, поэтому она тут же положила на предплечье ладонь. Попытки избавиться от фантомной боли лишь больше вызывали жжение. В ушах звенел громкий и безумный смех Беллатрисы. — Если ты не научишься закрываться, нас найдут везде, куда мы только ни пойдём, будут знать о каждом шаге. Можно сразу тогда ставить крест на этой жизни и лезть в петлю.       Гермиона поморщилась. Она ещё не могла привыкнуть к подобным высказываниям Малфоя. Гарри, видимо, тоже, ведь на его поблёскивающим от капель пота лице появилась эмоция сильного отвращения. К тому же, он явно был не рад обзавестись учителем в виде своего школьного врага, который рылся в его голове уже раз десять, а то и больше. Гермиона после пятого перестала считать.       Драко ничего не говорил об увиденном, никак не комментировал, а только повторял: «Сосредоточься и вышвыривай меня из своей головы. Будто толкаешь что-то материальное. Как если бы тебе нужно было вытолкнуть за дверь непрошенного гостя». Получалось у Гарри неважно, и у Гермионы возникал вопрос — причина заключалась в способностях друга или виной были феноменальные силы Малфоя? Судя по словам последнего, Поттер что-то да умел в прошлых жизнях, а сейчас просто пытался сотворить невозможное. Выставить за порог не человека, а тяжёлую, вылитую из платины, статую, если говорить метафорами Драко. — Может, стоит закончить? — робко вмешалась Гермиона, больше не способная видеть происходящее. Друг порой кричал так громко, что стены дрожали. — Завтра слишком сложный день, у Гарри может просто не остаться сил. — Если он прекратит упираться, оправдывая нежелание учиться своими хреновыми способностями, дело пойдёт гораздо быстрее. — Я не упираюсь, — возразил Гарри, откидываясь на спинку кресла. — Думаешь, мне по приколу знать, что Волд… ОН шарится в моих мозгах? — Но разве это не доставляет ему сильную боль?       Драко и Гарри перевели взгляды на Грейнджер. От их пристального внимания та повела плечами. Казалось, что они только сейчас в полной мере заметили её присутствие здесь. — Думаю, именно это и удерживает его от того, чтобы часто залазить к Поттеру в голову. Нам главное обезопасить воспоминания о… — Малфой замолк, а потом, тяжело выдохнув, продолжил: — Обо всём. — В частности, о петле. — В первую очередь о петле, — кивнул тот на слова Гермионы. — А ты раньше никому о ней не рассказывал? — Гарри поднялся, а потом присоединился к подруге за столом, притягивая к себе заметки о деле. — Легилименция и сыворотка правды как-то отбивали желание быть откровенным. — Что изменилось сейчас? — нахмурился Поттер.       Малфой посмотрел на Гермиону, а потом пожал плечами. Она сразу поняла, что дальше последует ложь. — В сущности ничего, но с вами гораздо быстрее удастся добыть крестражи. Всё равно нет гарантии, что вы в новой жизни хоть что-то вспомните, поэтому сейчас главное не подставиться в этой. — А может и вспомним. — Обливэйт не сложная вещь, Поттер. Если ситуация станет критической, мне придётся. — Ты боишься, что ОН узнает о петлях и начнёт вспоминать прошлые жизни? — от подобной мысли мурашки пошли по телу, а волосы встали дыбом. Сложно представить, в какой хаос погрузится мир, если у Тёмного мага окажется такой инструмент в руках. — То, что он перестанет забывать прошлые, уже плохо, но в целом — да. Ему ничего не будет стоит каждый раз стирать мне память или пытать, выведывая знания и информацию. Он сам по себе очень могущественен, и не хочется знать, каким станет при таком раскладе. — Но ты ведь не сразу смог овладеть окклюменцией, как тогда до сих пор не прокололся? — Гарри приспустил очки, потирая переносицу. — Сначала, — Малфой взял в руки исписанный листок. Буквы прыгали по строчкам, слова в некоторым местах съезжали. Распознать почерк Гермионы сейчас было очень сложно, будто в руки ей попало вредное перо, старающееся превратить текст в неразборчивые каракули. Виной тому нервы. — Я избавлялся от всех воспоминаний, оставляя только безудержное желание обучаться окклюменции. Потом травил себя сывороткой, чтобы выработать к ней иммунитет. Хотя в памяти остались только принципы, как ей противостоять. С самого рождения приходится практиковаться по новой. — А ты ещё хочешь, чтобы я в кратчайшие сроки научился, когда у самого было много времени, — пробубнил Гарри. — Знаешь, мысль стереть тебе память сейчас выглядит очень даже неплохой. — Давайте лучше приступим к повторению плана, — тут же вмешалась Гермиона, чувствуя намечающуюся ссору.       Хотя с момента их перемещения на Гриммо парни стали меньше цепляться друг к другу. Возможно, общее дело немного остудило пыл или Гарри, чаще всего являющийся инициатором, сильно уставал, чтобы вообще говорить. Они могли молча просидеть в гостиной у камина, занятые каждый своим делом. Это беспокоило Гермиону, она не понимала, что творится в голове друга, и, если пыталась аккуратно спросить, её одаривали лишь вымученной улыбкой. Иногда он срывался на бедного Кикимера, но потом быстро приходил в себя, погружаясь в ещё большее уныние. Рассказывать историю домовика Грейнджер в такие моменты считала не лучшей идеей, поэтому просто держала рот на замке.       Следующий день наступил быстро. Выспавшимся выглядел только Малфой, в то время как Гарри и Гермиона были похожи на привидения. Бледные, истощённые и не имеющие внутри ни капли надежды, будто их успела поглотить собственная смерть без остатка. Впрочем, мысли о ней не покидали и вертелись в голове ежесекундно. Драко запер кладовку, в которой они решили оставить Министерских работников, закатывая глаза на громкие возражения их убить. Он считал, что этим они бы упростили себе задачу в сто раз. — Если хочешь с нами сотрудничать, научись милосердию, — раздражённо говорил Гарри в теле Альберта Ранкорна. Его грубый тембр звучал очень угрожающе, и некоторые идущие рядом маги отходили на пару шагов в сторону, чтобы не столкнуться и — ни дай Мерлин! — случайно обратить на себя внимание. — Прошу прощения, сэр, — робкий голос Малфоя очень подходил его новой оболочке, хотя не заметить в нём скрытого снисхождения Гермиона не могла. — Придерживайся роли, — прошептала она другу, на что тот скривился. — И не забывай, встаёшь в унитаз и нажимаешь на слив. — Да помню я, — отдёрнув неудобный ворот мантии, Поттер старался вести себя естественно. В отличие от Малфоя или той же Гермионы, которая не в первый раз изображает Муфалду Хмелкирк, у него получалось погано. — Кто вообще придумал этот уёби… дурацкий способ перемещения? — Хах, — послышалось со стороны Драко, и оба перевели на него недовольные взгляды. — Серьёзно? Как тебе это вообще в голову пришло? — Гермиона остановилась, понимая, что дальше ей нужно идти в женскую часть. — Был человек, у которого очень хорошая фантазия на всякие нелепицы. Не смог удержаться. — Этому человеку бы поменьше фантазировать, — пробубнил Гарри.       С этими словами парни скрылись за дверью, а Грейнджер, перебарывая в себе плохое предчувствие, зашла в туалет, а потом в кабинку. Чувство омерзения нисколько не ослабло даже во второй раз. У Малфоя и его знакомого было какое-то извращённое чувство юмора и совершенно ненормальное понятие развлечения. Все мысли перекрыло неприятное ощущение перемещения в атриум, но там беспокойство не накрыло новой волной. Вместо него вспыхнул ужас, парализующий всё тело, хотя раньше он вынуждал адреналин бежать по сосудам и действовать. — Это ловушка! — кричал Гарри, которого уже успел отпихнуть обратно в камин Драко, и друг скрылся в сполохах огня. Но его эхо отразилось от стен, звучало в ушах нескончаемо. Ловушка, ловушка, ловушка!       Перед ними стояло несколько десятков Пожирателей, направляя свои палочки в угодивших в ловушку жертв. Гермиона даже не успела сообразить, как посыпался град проклятий, и среди этого крика заклинаний ей в последнюю минуту удалось выцепить отчаянный вопль Малфоя. — ГЕРМИОНА!       Но было поздно. Убивающее прилетело прямо в грудь, после чего последовала кромешная тьма.