Я буду любить тебя всё лето

Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… (с) Эдуард Асадов

***

Утро для меня стало откровением. Я никогда не любил ни с кем делить постель. Секс, душ, такси. Если партнёр пытался остаться, то я испытывал досаду и раздражение. А тут, ощутив на плече тёплую сонную тяжесть, я наполнился не раздражением, а солнечным светом. Определённо, включить любовь в систему олл-инклюзив на три недели лета было хорошим решением. Погладив буйные кудряшки, я аккуратно высвободился из объятий и пополз под простыню, где пахло морем, летом, Севой, остро и пьяняще. Чуть раздвинул расслабленные бёдра и поцеловал влажную приоткрытую головку утреннего стояка. Сева сверху завозился, и я, прижав его бёдра к постели, занялся им основательно. Господи, как он стонал и всхлипывал! Как хватал меня за волосы, бормоча что-то неразборчивое. Жаль, что всё быстро закончилось. Выскользнув наверх, я лёг на расслабленное тело и заглянул в карие глаза. Там была бездна. ‒ Можно я тебя поцелую? ‒ Почему ты спрашиваешь? ‒ Ты кончил мне в рот. В глазах появилась жизнь. Удивление, даже изумление. А потом Сева сам впился в меня, цепляясь за плечи, вжимая в себя. Оторвавшись, я полюбовался зацелованными губами. ‒ Тебе не тяжело? ‒ Мне нравится твоя тяжесть. Мне вообще всё в тебе нравится. ‒ Как много тех, с кем можно просто жить, Пить утром кофе, говорить и спорить… С кем можно ездить отдыхать на море, Как мало тех, с кем хочется мечтать! Смотреть, как облака роятся в небе, Писать слова любви на первом снеге, И думать лишь об этом человеке… ‒ Красиво. И очень верно. А кто это? ‒ Асадов. Хотя авторство этих строк было доказано только после их анализа специалистами, изучающими творчество поэта. При его жизни это стихотворение не было опубликовано. ‒ Откуда ты знаешь так много стихов? Ты ведь... ‒ Прораб, ‒ хмыкнул я. ‒ Ну, да. ‒ У меня такая память. Я хорошо запоминаю рифмованные вещи. Был бы я артистичным, мне бы это очень помогло при поступлении в театральный, но я не такой. ‒ Я до встречи с тобой не открыл ни одной книги стихов. ‒ Открывай меня, их во мне полно! Сева серьёзно посмотрел на меня и кивнул.

***

Мы почти не выходим с виллы. Свои вещи я давно перетащил к Севе. Я загораю, он работает в тени, мы ходим на завтраки, обеды, ужины. Мы купаемся в бассейне и ходим сидеть у моря по вечерам, глядя на закаты и на звёзды. А ещё мы любим друг друга. В спальне, в душе, в бассейне, у бассейна, на песке у моря. Сева принимает меня так, словно мы две части одной детали, притёртые ещё на стадии производства: полно, до щелчка, до входа в пазы. Я цвету стихами, и он впитывает их, как губка, спрашивает, если что-то непонятно, бормочет про себя рифмы, что его зацепили или удивили. Простодушный, понятный Асадов ему заходит, и он просит ещё и ещё. Мы сидим в тени на шезлонге, обнажённые и потные, даже ещё не разъединившиеся. Сева ёрзает на мне, смотрит в лицо, тщательно ощупывая взглядом каждую черту, словно силясь запомнить. ‒ Расскажи мне. ‒ Что? ‒ Асадова. Такое, чтобы подходило под момент. Пожалуйста. Я прихватываю его за бёдра, прижимая к себе, желая быть внутри до тех пор, пока не отвердею вновь. ‒ День окончился, шумен и жарок, Вдоль бульвара прошла тишина… Словно детский упущенный шарик, В темном небе всплывает луна… Все распахнуто: двери, окошки, Где-то слышно бренчанье гитар. Желтый коврик швырнул на дорожку Ярко вспыхнувший круглый фонарь. И от этого света девчонка В ночь метнулась, пропав без следа, Только в воздухе нежно и звонко Все дрожало счастливое: «Да!» Он идет, как хмельной, чуть шатаясь. Шар земной под ногами гудит! Так, как он, на весь мир улыбаясь, Лишь счастливый влюбленный глядит. Сева сводит брови, потом улыбается. ‒ Он так описывает, знаешь... Вкусно. А ещё от описания картинка сразу перед глазами.       Словно детский упущенный шарик,       В темном небе всплывает луна…       Я прямо вижу это, понимаешь! ‒ Понимаю, ‒ киваю я и дёргаю бёдрами. Сева запрокидывает голову и стонет, цепляясь за меня руками. Я снова готов, и удар вышел удачным. Прямо в простату. Если бы я мог, я бы и не выходил из него. Но ему надо работать, нам надо есть, принимать душ и вообще, мы вроде как отдыхаем. Я не считаю дни. Не думаю ни о чём. Просто люблю его всё отпущенное нам лето.