In my room

      Утро следующего дня проходит стабильно.       Ну, на сколько это возможно.       Ацуши, объективно, умирает с похмелья, изображая самого беспомощного человека в мире: ворочается в кровати, пытаясь противостоять головной боли, и периодически поднимается, чтобы залпом осушить два стакана воды подряд. Горло предательски пересыхает после того, как вчера он знатно накидался текилой.       Чуя же прибывает в прострации, не смыкая глаз целую ночь.       У него два неотложных дела.       Первое: следить за тем, чтобы Накаджима не отбросил коньки, бормоча всякую чушь себе под нос в пьяном бреду.       (Что-то про приют, который ему снился, и про то, как воспитатели там, о боже, издевались над детьми.)       Не суть важно. Алкоголь точно делает своё дело, так что рыжеволосый парень просто думает о том, что у Ацуши галлюцинации или что-то вроде того.       И второе: представлять, какого цвета гроб подошёл бы Дазаю.       Он ведь так представился?       Не то чтобы Чуя был его личным киллером, готовым пристрелить человека всего лишь за одну затяжку (сделанную, между прочим, самым наглым способом — прямиком из его рук и без разрешения), но подобные личности вызывали у него отвращение.       Поэтому сейчас он мысленно балансирует между тем, какая формулировка звучала бы лучше в адрес Дазая, — полный мудак или же полнейший.       Мысли об этом, как он выразился восьмью часами ранее, усаживаясь в такси, жалком подобии человека воу-воу, полегче, это были просто сигареты, бесят очень сильно. Настолько, что никак не получается забыть эту дурацкую улыбку.       Чуе хочется заорать в подушку.       Оставшийся день проходит в том же темпе. Благо, им удаётся избежать свирепого тона Ёсано. После работы она звонит мальчикам, чтобы предупредить о неотложных делах — вернётся домой только к утру, так что да… Акико не в курсе, в каком состоянии они прибыли. Чуя радуется этому обстоятельству куда сильнее Ацуши: инициатором попойки был явно не маленький тигрёнок, а значит, отдуваться пришлось бы именно Накахаре. А репутация ему всё ещё дорога.

***

      Дазай, борясь со сном, зависает в телефоне, скролля ленту мессенджера. Сонливость не отпускает, и он хмурится, потирая переносицу.       Его день тоже начинается так себе.       Часы показывают десять утра, а это может означать лишь одно — последняя рабочая смена в этом году окончена.       Спину ломит от нагрузки, а голова трещит по швам. Отголоски ночных треков всё ещё царапают подкорку мозга, поэтому Дазай бубнит их себе под нос, вспоминая обрывки и постукивая ногой по полу.       — Эй, чувак! Ты можешь идти домой, — голос Фёдора возвращает его в реальность. Достоевский по-дружески кладёт руку на плечо, чтобы привлечь к себе внимание.       Хлопая ресницами, Осаму смотрит из-под них на собеседника, медленно кивая, и поднимается с места.       — Виски в восемь утра был лишним… — единственное, что ему удаётся из себя выдавить. Кофейными глазами Дазай уже ищет сумку где-то под барной стойкой.       Да, вечеринка прошла на «ура», не поспоришь. Когда ты бармен и в твоём распоряжении полный стеллаж алкоголя, то счёт до опьянения идёт на секунды. Поэтому теперь в его арсенале имеется давящее чувство в области висков и слегка заторможенная речь.       — Выглядишь так, будто тобой играли в пинг-понг… — не скрывая улыбку, кидает на прощание Достоевский, когда массивная железная дверь открывается со скрипом, а Дазай отмахивается обычным «До встречи».       Славно. Он на свободе, а значит, сейчас самое время вернуться в комнату общежития. Там Дазай сразу же сможет запрыгнуть в горячую ванну, чтобы смыть остатки вчерашнего дня, а после, завернувшись в огромное одеяло, проспать до победного.

***

      — Я не знал, что бумаги для проживания в общежитии нужно подавать заранее, ясно? — недовольно шипит Чуя, сжимая в руках папку.       — Господи, как ты вообще умудрился сюда поступить? — хохочет в ответ Накаджима.       Да, окей. Чуя был смышлёным парнем, но, когда дело касалось бумажной волокиты, он мог сказать точно — в этом он полный ноль.       Для поступления в университет с документами ему помогал отец и…       Ладно, не помогал. Сделал всю работу за него, но суть остаётся прежней, так?       Рыжеволосый парень совсем не смыслит в этой теме, поэтому, когда мать Ацуши узнала, что Чуя почти просрочил срок подачи, она взяла всё в свои руки.       И что ж, теперь-то можно сказать, что первый день в Японии позади и он со всем справился.       Хорошо, первый день в Японии позади. Чуя живёт в гостях у своего друга, а заявление на проживание, наконец-то, составлено. Так что остаётся дождаться подтверждения и — да здравствует взрослая жизнь!       Ладно. Может, не совсем взрослая. Просто отдельная от родительских глаз. Но это уже что-то, и Чуя ликует всеми фибрами души.       — Прикинь! — крик блондинистого парня оглушителен, когда он, широко раскрыв глаза, из которых, кажется, готовы звёзды сыпаться, пялится в экран смартфона, пританцовывая на месте.       Чуя чуть не выпрыгивает из собственной кожи от неожиданности, уставившись на друга.       — Если это не смс о поступлении миллиона долларов на твой банковский счёт, то я не понимаю вздо—       — Лучше! — энтузиазм из него прям бьёт ключом. — На сайте универа сообщили, что для первокурсников сегодня не будет пар. Преподаватели всё ещё заняты подготовкой к началу года, так что все занятия сразу перенесли на вторую половину дня. Ну а сегодня вообще отменили.       Класс.       Они стоят на первом этаже университета. И, если бы эта информация всплыла раньше, то Накахара бы ликовал куда больше, зарывшись в плед посильнее.       Нужно мыслить позитивно. Теперь у него есть достаточно времени, чтобы собрать вещи для переезда, которые он успел распаковать после самолёта. Коробок у него, хвала небесам, ещё нет. Доставка задерживается: должна прибыть к вечеру, — но ему это только на руку. Меньше напряга. Нужно будет лишь изменить в трекере адрес получения.       Ответ от руководства поступает на почту этим же вечером, и Чуя открывает его, пробегаясь глазами по строчкам.       В целом, всё понятно.       Корпус В, 2 этаж, комната 318. Двухместная.       Прекрасно, жить он будет не один — впрочем, и так было понятно, ведь это не люксовый номер в отеле с видом на море. Но Накахара надеется, что его сосед окажется адекватным. Не качком, помешанным на спорте и правильном питании, и не тихоней-зубрилой, не отрывающим носа от книжных страниц. Просто обыкновенный парень, жизнь под одной крышей с которым не будет вызывать хлопот. Может, они даже подружатся.

***

      — Похоже, ты решил перевести с собой не пару шмоток, а всю комнату, — Ацуши кряхтит, как паровоз, поднимая с пола одну из самых больших коробок.       По ощущениям, Чуя решил, что будет суперской идеей привезти с собой кирпичный завод, потому что вес коробки сравним именно с этим. Красная лента с белыми буквами на передней части гласит, что груз хрупкий.       Да как же! Тонна булыжников ещё никогда не разбивалась в дребезги.       — Что в ней? — собирая силы в кулак и тяжело вздыхая, продолжает блондинистый парень.       — Виниловые пластинки… — легко отвечает Чуя: ему проще. В его руках всего по одному пакету с одеждой, так что и звучит он задорнее, когда оглядывает друга.       — О-о, только не ври мне, что ты их слу—       — Я слушаю! Непостоянно. Под настроение…       — Да, мистер гений, уже давно придумали CD-плееры, — лестничные пролёты ещё никогда не были в глазах Ацуши такими длинными.       — И он у меня тоже есть.       Верно. Чуя всегда был немного слишком сильно зависим от музыки. В основном, это был рок, но парень утверждал, что является меломаном до мозга костей.       И правда, парочка треков другого жанра, кардинально меняли всё. Это не так.       Вероятнее всего, отсюда и сформировалась его любовь к гранжу. В более современной интерпретации, конечно. Без кринжовых нарядов из 2007.       Чокеры, чуть пошарпанные зауженные джинсы, свободные свитера, футболки с названиями любимых групп — всё это ещё тогда засело в душу. Как-то раз одна из девчонок в классе сказала, что ему бы подошёл подобный стиль… Это было началом его собственной римской империи.       Под скомканное бурчание: «я так устал» и «мы вообще туда идём?» — Накахара пробегает глазами по дверцам комнат.

315, 316, 317 и…

      ...318.       — Отлично, мы дошли, — победно кивая, улыбается Чуя.       Об Ацуши подобного не скажешь: на его лице нечто среднее между искренним счастьем и полнейшим отчаянием.       Не теряя времени, рыжеволосый парень вздыхает, а после ловко проворачивает ручку, распахивая дверь настежь.       Ему всегда казалось, что жизнь, по отношению к его персоне, несправедлива.       Например, все парни в его окружении наделены типичным ростом для старшеклассников, а сам Чуя остаётся в очевидном пролёте.       Много чего ускользает из его рук именно из-за этого.       И сейчас, когда его челюсть буквально держится на святом духе, желая отпасть, когда он хлопает глазами, прибывая в немом шоке, Чуя думает, что всё остальное — лишь подготовка к дальнейшему ужасу, который судьба приготовила для него, ведь—       — Ты чего застыл? Будто приведение увидел, — робко тянет Ацуши, наблюдая за тем, как его друг врастает в землю и опускает тяжеленную коробку на бетонный пол. Из-за спины не совсем видно, что же происходит в комнате, но, кажется, что-то, что травмирует сознание рыжика.       Чуя шумно сглатывает, пытаясь издать хоть какой-то звук, но в горле внезапно пересыхает. Пакет падает на пол, потому что он не в силах сжимать ручку, слишком ошеломлённый картиной перед глазами. Голубые зрачки встречаются с карими напротив. Эти глаза разделяет комната. Дазай на кровати и немного занят. Не один.       БАХ!       Деревянная дверца с пронзительным стуком закрывается прямиком перед его носом. Чуя сам её закрывает.       — Ты чего? — полушёпотом интересуется друг, протягивая руку вперёд. Её ту спешно перехватывают на полпути, крепко сжимая.       — Идём! — цедит сквозь зубы Накахара, пытаясь как можно скорее скрыться из виду.       Исчезнуть из этого мира.       Купить билет в другую часть планеты.       — Чуя, что случилось?!       Вопрос остаётся без ответа. Пока что.       Скрип слышится за спиной, а по позвоночнику бежит табун мурашек.       Темноволосая девушка вылетает из комнаты, пробегая мимо них в сторону выхода из кампуса. Её волосы слегка растрёпаны, на щеках румянец, а дыхание сбито.       Сейчас до Ацуши начинает доходить.       — Я прошу прощения… — теперь раздаётся до жути знакомый, супер ровный голос, и Накахара не знает, как в подобной ситуации парень может звучать настолько спокойно. — …не думал, что ко мне ворвутся в такой момент.       Ворвутся ко мне…       Ну конечно! Ты такой болван, Чуя. Отвлечённый и ошарашенный увиденным, ты совсем забыл самое главное.       Добро пожаловать в общежитие.       Познакомься, твой сосед на ближайший год — Осаму Дазай.       Голубоглазый парень медленно поворачивает голову, надеясь, что в этот раз этот бинтованный придурок хотя бы додумался прикрыться. В его взгляде плывёт гигантская бегущая строка.       Не-ет. нет. нет. нетнетнетнет.       Только не это. Дазай не может быть его соседом по комнате. Это просто сон. Стопроцентно.       — Что только что… — Накаджима всё ещё пытается разведать обстановку, оглядываясь на коридор, за углом которого уже скрылась девушку, а после таранит взглядом этих двоих по очереди.       — У меня было крошечное рандеву, — разводя руки в стороны, начинает изъясняться Дазай. — Но вы его прервали.       Чуя ещё долго не сможет выкинуть из головы картинку, где Осаму, устроившись между ног девушки, спрашивает близка ли та к…

О господи Иисусе…

      — Свали с дороги! — Накахара не робкого десятка, и он всё ещё помнит, как Дазай порядком вымотал ему нервы на вечеринке, поэтому не церемонится, подхватывает пакет и проходит мимо, изображая трамвай, грубо толкая своим плечом чужое.       Комната выглядит не маленькой и не большой. Скорее дефолтной по размерам. По обе стороны от окна стоят одноместные кровати — что не особо удобно в понимании Накахары, потому что в родительском доме он занимал двухместную, — а недалеко от подоконника устроился письменный стол. Оглядываясь по сторонам, парень подмечает дверь, ведущую в ванную комнату, и это уже отлично: не придётся драться за место в общей, на этаже. Несмотря на то, что в комнате явно живёт парень, она довольно чистая, что не может не радовать. Кучка постеров с металл-исполнителями украшает белоснежную стену, а над шторой, слегка отступая от потолка, налеплена светодиодная лента.       Осаму проходит следом, ошарашено оглядывая рыжеволосого парня, пытаясь понять, что здесь вообще происходит.       — Я занимаю эту тумбу и точка, — цедит сквозь зубы Чуя, указывая на предмет интерьера, где в хаотичном порядке разложены дазаевские принадлежности.       Если судьба решила поиздеваться, то Накахара обязан извлечь из этого хоть какую-то пользу. Даже если дело касается обыденных вещей.       — Чего уставился? — пакеты с вещами находят место около ножки кровати, когда Чуя начинает прожигает дыру в своём соседе. — Твои вещи переезжают на стеллаж. Это плата за мою сломанную психику.       Осаму с секунду подвисает, словно старый телевизор, слишком обескураженный происходящим, а после заливается смехом. Когда он подходил к Чуе вчерашним вечером, то и подумать не мог, что всё обернётся таким образом.       — Ещё чего! — руки скрещиваются на груди, а выражение лица Дазая кривится от возмущения. — Это моя комната, а значит, я буду решать, что мне делать.       Да, Дазай. Чуя определённо неправ, но это же та-ак по-взрослому, улаживать проблему подобными методами.       Ацуши же в данный момент бронирует себе место в первых рядах дверного проёма, наблюдая за разворачивающимся спектаклем и с ужасом осознавая, что год для них будет очень сложным.