Солнечное сплетение

С того момента, как Наруто увидел Саске с Карин, время изменило свой ход. Перед глазами хаотично мелькают кадры реальности — словно он пытается посмотреть странное кино на ужасно глючащем компе. Его преследует неотступное ощущение вязкого, сдавливающего грудь кошмара, от которого никак не очнуться. Чувства к Саске не находят выхода и копятся внутри. Каждый, каждый, сука, раз хочется сгрести его в охапку и орать в лицо — правда, Наруто не знает, что именно. Не знает Наруто и причины, по которой продолжает, пусть и нещадно прогуливая, ходить в школу и ошпариваться о его вид и голос. Когда Саске не может этого заметить, Наруто подолгу разглядывает его со спины. Он наверняка может сказать, в каком Саске состоянии, напряжен ли, хорошо ли спал, — потому что выучил наизусть каждую черточку, каждое микродвижение, манеру делать все на свете. Это сильнее него; Наруто тянет туда, где есть Саске, пока существует хотя бы формальная причина там находиться. Они не смотрят друг другу в глаза. Они не говорят друг с другом, не обращаются напрямую даже в общем чате, созданном для проекта по биологии. Когда Сакура попыталась по этому поводу что-то у Наруто выяснить, он ответил коротко: посрались. И отказался дальше это обсуждать. Сакура проворчала: надеюсь, на защите проекта ваши терки не отразятся. Наруто на это безобидное замечание ощутил не меньше приступа гнева — теперь с ним такое часто стало происходить. Снова. Чтобы не сказануть лишнего, он просто покачал головой. Его прогулы не остались незамеченными. Только в этот раз он столкнулся не с нравоучениями или язвительными комментариями Данзо, а с нормальной попыткой поговорить. Ее спустя несколько недель предпринял Какаши. — Я или буду посещать школу так, как сейчас, — пожал плечами Наруто, — или уйду совсем. Мне нужно работать, я не могу просиживать тут штаны с утра до вечера. Какаши пытливо на него посмотрел. Раньше Наруто казалось, что прочесть хоть какую-нибудь его эмоцию сложно из-за того, что половину лица скрывает маска, но за последние месяцы обнаружилось: дело было совершенно не в этом. Взгляд у Какаши, изменившись, не вернулся к прежнему. — Что все-таки произошло? В первом семестре ты посещал исправно, показывал отличные результаты. — Ничего не произошло, — снова начал злиться Наруто. — Сказал же: мне нужно работать. — Тебе не хватает денег? Учитель Ирука упоминал, что ты теперь живешь самостоятельно. Мы могли бы тебе помочь, если… — Нет, — отрезал Наруто. — Я справлюсь сам. И если останусь, то экзамены не завалю, за это не волнуйтесь. Ему показалось, что Какаши мягко улыбнулся. — Я не очень-то волнуюсь за показатели успеваемости. Саске здорово тебя подтянул. — На этих словах он, видимо, заметил, как по лицу Наруто пробежала тень. — Вы, ребята, поссорились? Может, это тоже повлияло на твое отношение к учебе? Офигеть, подумал Наруто: Какаши в роли курицы-наседки. — Не лезьте не в свое дело, — огрызнулся он. И добавил: — Пожалуйста. Честное слово, о чем этот разговор? Контрольные я пишу, экзамены тоже сдам. Осталась всего пара месяцев. Мы ничего нового уже не проходим — одно повторение. — Не хами, — беззлобно приструнил его Какаши. — Я тебе не нотации читаю, а пытаюсь выяснить, что происходит. Так уж и быть, Наруто, в порядке исключения… Но если тебе все-таки нужна помощь… Наруто, ощутив отголосок благодарности, для приличия покивал. Ну чем тут можно помочь? Никто и ничем ему помочь не способен. Остальные, разумеется, тоже заметили перемены в его настроении. Киба списал все на то, что Наруто просто задолбался строить из себя прилежного ученика. Сказал, что завидует возможности пинать хуи и сам скоро сдохнет под гнетом навалившейся зубрежки. Шикамару, тоже в последнее время погруженный в себя сильнее обычного, вообще не стал досаждать вопросами — за это ему Наруто особенно благодарен. Вышло так, что больше, чем с ними, Наруто стал по переписке общаться с Гаарой. В те дни, когда он все-таки приходит в школу, ему требуется чем-то занять голову и руки. Лучше набирать очередное сообщение, чем смотреть на то, как Саске разговаривает с Карин. Как, склонившись над учебником, они о чем-то увлеченно спорят… Каждый раз у Наруто ощущение, что он ковыряет рану у себя в груди, не давая ей и шанса хоть немного затянуться. Она уже загноилась, но Наруто не унимается. Слушает по порядку все аудиокниги, которые скачал Саске, на плеере, который подарил Саске, и, нервничая, прокручивает в ушах сережки, которые Саске так любил оттягивать зубами. Даже если теперь этот придурок пытается сделать вид, будто ничего не было, между ними успело произойти все. Это невозможно перешагнуть и забыть. Невозможно же? — Говорят, чтобы забыть человека, нужно вдвое больше времени, чем вы провели вместе, — сказала Ино, перехватив как-то очередной его взгляд в сторону Саске. — В вашем случае… получается, около восьми месяцев? — То есть все пройдет к концу лета? — глухо переспросил Наруто, наблюдая, как Саске подворачивает рукава неизменной рубашки. — Так говорят… Люди, которые ничего не знают о настоящих чувствах. — Ты не обижайся, но это хуйня какая-то. Ино не обиделась. Только глубоко задумалась о чем-то своем. Так, заполненные обрывками разговоров, запарой на работе и провалами в тяжелые мысли, проходят дни, недели, месяцы. Пустое, темное, бессмысленное время. Наруто понял, что наступила весна, только когда взглянул за окно, пытаясь найти там ответ на вопрос из контрольной по истории, и увидел, что на ветвях дерева набухли почки. Он даже не заметил, как успел растаять снег. В природе все идет своим чередом, и плевать ей на переживания никчемных людишек. Можно снова достать скейт, пронеслась непривычно безразличная мысль. Можно сменить убогий пуховик на любимый бомбер с оранжевой подкладкой… Лису, на удивление, весна тоже оказалась побоку. Бабуля Чие сказала, что именно поэтому он так прилично себя ведет и не метит территорию. На эти слова Лис приподнял мордочку, а затем снова вальяжно растянулся на подоконнике, греясь в солнечных лучах. Он разнежился и немного обленился, но наверняка не до конца забыл о тяготах уличной жизни. — Только ты у меня и есть, — сказал ему Наруто, поглаживая подставленное пузо — редкое проявление полного доверия. — Но уж ты-то не свалишь, а? Я понимаю, что на улице сейчас тепло и интересно. Запахи там всякие, трава зеленеет… Я выпустил бы тебя погулять, но как знать, что ты не сбежишь? И все же Лис, казавшийся таким свободолюбивым, не выказал никакого желания выйти за порог — только подолгу смотрел, как за окном все расцветает. Наруто с облегчением выдохнул и стал приносить домой сорванные по дороге веточки и травинки, чтобы тот уж точно не затосковал. Когда накатывает особенно тяжелая, болезненная волна, Лис приходит, сворачивается на груди и урчит, успокаивая. — Скоро конец учебного года, — поделился с ним Наруто в один из таких разов. — Представляешь? Завтра мы защищаем проект. Так что придется идти в школу… И вставать у доски втроем (между ним и Саске в роли буфера оказывается Сакура), переключать слайды презентации, демонстрировать видео и окаменелости — это на весь урок. Их группа выступает последней. Видимо, Орочимару решил оставить их на десерт: Сакура старательно посещает дополнительные занятия по биологии, а Саске по-прежнему числится любимым учеником. Орочимару и Кабуто занимают места за освободившимися последними партами и принимаются наблюдать. Пока Саске вставляет флешку и включает презентацию, Сакура нервно перелистывает заготовленную речь и поправляет волосы. Их розовый цвет уже не такой яркий — ей, наверное, некогда сейчас заниматься такими мелочами. Наруто убирает руки в карманы потертых джинсов и нащупывает аммонит, найденный в Долине завершения. Показывать он его не собирается — просто взял с собой. У него нет речи, как у Сакуры: он не будет, да и не смог бы, читать с листа. Есть только схематичная шпаргалка с ключевыми словами на тетрадном огрызке. Благодаря такой можно вспомнить все нужное. Одноклассники, уже отстрелявшиеся и получившие оценки, занимаются кто чем. В основном — спят с открытыми глазами. Наруто ловит взгляд Хинаты, сидящей за первой партой, и она ободряюще ему улыбается. Только он успевает улыбнуться в ответ, как она вдруг опускает глаза, и улыбка ее неловко гаснет. Повернув голову вправо, Наруто понимает, в чем дело: Саске смотрит на Хинату с убийственной мрачностью. Как если бы они готовились к чему-то действительно важному, а она им помешала бы. Наруто подавляет невеселый смешок и крепче сжимает аммонит. Первой держит слово Сакура. Ей досталась нудноватая часть теории — то, в чем она как раз сильна. Наруто едва не засыпает под все эти правильно выговоренные названия процессов и геологических периодов, поэтому легко вздрагивает, когда наступает очередь Саске. Саске никогда не говорит лишнего — только то, что сам обозначает как имеющее смысл. С ним не нужно тратить время, чтобы отделить зерна от плевел. Он говорит понятно, не путается, не исправляет себя (потому что не ошибается, вот же ж), не задумывается дольше необходимого над следующим словом — и слушать его, рассказывающего что угодно, Наруто способен вечно. Совсем некстати думается: я так скучаю по нашим разговорам, Саске. Я хотел бы обсудить с тобой тысячи вещей; обо всем, что интересного вижу, я по-прежнему в первую очередь хочу рассказать именно тебе. Со всеми остальными я говорю на разных языках, и я даже не замечал этого до последнего сентября. А у тебя — иначе? Тебе есть с кем по-настоящему поговорить? Тебе хватает Карин? Тебе с ней действительно не скучно? Вопросы, роящиеся в голове, не находят ответа. И сама голова от этого похожа на холодильник, в котором испортился какой-то один продукт, а воняет теперь все. Сакура пихает его локтем уже в который раз, но приходит в себя он только потому, что слышит: — Узумаки. У-зу-ма-ки. Впервые за все эти месяцы Саске к нему обратился. Обратился — и не стал даже называть по имени. — Ты знаешь, как меня зовут, — зацепившись за его водоворотоподобный взгляд, медленно выговаривает Наруто. Саске, задержавшись на мгновение, словно бы через силу отводит глаза. Вот так, значит, да? Вот и вся твоя храбрость, вот и вся твоя рассудительность, Саске? — Я, разумеется, понимаю, — доносится вкрадчивый голос Орочимару с задней парты, — что в вашем возрасте не обойтись без драм. Но время урока, к сожалению, ограничено… Наруто, ты либо представляй свою часть проекта, либо расскажи, что такого произошло между тобой и Саске. Если окажется достаточно интересно — так уж и быть, зачту как выполненное задание… Еще и улыбается ехидненько — на пару с Кабуто. Пытается разрядить обстановку в своем репертуаре — и потому нагнетает только сильнее. Но Наруто это все же немного отрезвляет. Спавшие до того одноклассники встрепенулись и теперь наблюдают за развернувшимся представлением. За третьей партой, скрестив на груди руки, сидит Карин и тоже пристально палит на Наруто. Вообще-то она, как и Саске, демонстративно перестала обращать на него внимание. Правда, за последние месяцы Наруто все равно изредка замечал, как она на него украдкой изучающе поглядывает. Что Саске ей рассказал? Вряд ли правду. Вряд ли хоть что-нибудь. Но так или иначе она удалила со своей страницы ту фотку. Что именно между ними — до конца не понять, и все же Наруто чувствует: что-то точно есть. Или будет. Осознание этого стягивает сердце леской. Хочется сказать: Саске принадлежит мне, только мне, как и я ему, и никто больше не сможет пробиться в его измерение, увидеть его душу, настроиться на его частоту. Было бы неправильно, если бы кто-нибудь, кроме Наруто, был на такое способен. Это нарушало бы фундаментальные законы мироздания. Рано или поздно, рано или поздно, рано или поздно… — Наруто, — судя по голосу, Сакура начинает не на шутку закипать, — приди в себя! Ты мне обещал! Прийти в себя сейчас — значит, находясь в свободном падении, вдруг найти опору. Наруто не может прийти в себя. Он мажет взглядом по уставившемуся в комп Саске, и перед глазами встает картинка: комната Саске, та, что находится на втором этаже старого дома, овеянного приморскими ветрами. Он открывает ящик стола, а там — контейнеры для фотопленки с окаменелостями и янтарем. Они подписаны аккуратным почерком: перьевой ручкой, красивыми фиолетовыми чернилами. Саске собирал их годами, гуляя по берегу в любую погоду (и особенно — непогоду). Он сегодня принес несколько самых интересных окаменелостей. Переложил в пластиковые коробочки и оставил на первой парте. Когда окаменелости стали передавать по цепочке, Наруто с удивительной отчетливостью ощутил, как Саске неприятно, что его сокровища трогают, вертят в руках. А ведь когда их доставал и рассматривал Наруто, на его лице был только оттенок тщательно скрываемой хвастливости. Наруто тогда еще посоветовал взять с собой на защиту проекта несколько, но Саске свернул тему. И все же… все же сделал это. — Странно держать в руках штуку, которая старше всего, что только можно себе представить, — начинает Наруто с середины мысли, совершенно не по плану, и сминает ненужную шпаргалку. — Я пытался представить эти «миллионы лет», и мозг такой: «не-а». Это же целая… вечность. Как даже не сама вещь — ведь растений, да и другой органики, давно нет, — а ее форма, память о ней может сохраниться навечно? Здесь, например, древесина заместилась кварцем… Слышится клацанье — Саске переключил слайд. И еще один. И еще. — Как думаете, почему именно спираль? — спрашивает Наруто, когда дело доходит до аммонитов. — Потому что красиво, — предполагает Киба. — Выглядит круто, ага, — соглашается Наруто. — Но такая форма еще и просто удобна для выживания. Дом получается компактный, и при этом пространства в нем много. Это как свернуть длинную ленту в рулон. И спираль почти всегда правильная, потому что… Он болтает об окаменелостях до конца урока. Ему кажется, что его с интересом слушают. Даже учителя посерьезнели и принялись задавать вопросы по делу. — Отличная работа, — коротко подводит Орочимару итог перед тем, как всех отпустить. — Думаю, ни у кого не будет вопросов, если мы с учителем Кабуто поставим этой троице высшие баллы. Что такое, Джуго? Ты представлял нам заготовку из интернета — скажи спасибо, что у тебя не кол! На этой ноте завершается не только урок биологии, но и уроки вообще — ощущение жутко странное. Внезапно оказывается, что за окном уже почти лето, все итоговые оценки выставлены (краем уха Наруто услышал, что Саске за шефство над ним даже нечего было повышать — он и так оказался круглым отличником), а впереди только последний звонок и экзамены. Ну и выпускной, разумеется. Наруто: а когда у тебя последний звонок? Гаара: У нас в стране нет такой традиции. Наруто: да ладно не везде есть последний звонок? Гаара: А зачем он нужен, если существует выпускной? Наруто: не знаю не задумывался Наруто: я не был ни на одной репетиции но ребята весь последний месяц что-то готовили после уроков или даже вместо Наруто: не могу поверить что больше никогда не сяду за парту Наруто: СВОБОДА!!!!!! Гаара: Я вообще уже давно был готов сдать экзамены и наконец поступить в универ. Последние пара лет в школе — пустая трата времени. Наруто: это тоже был экзамен Наруто: на терпение Гаара: 😂 Наруто: ты переедешь сюда в конце августа? Гаара: Да. Хочешь погостить в Суне до этого момента? Как раз в самое пекло. Полное погружение в нашу реальность. Наруто: думаешь меня отпугнет погода? Гаара: Уверен, что нет. Устроим тебе вместе с Канкуро сафари на квадроциклах по пустыне. А Темари работает инструктором по сэндбордингу. Она и тебя обучит, если хочешь. Наруто: шутишь!!! Наруто: конечно хочу!!! Гаара: Приезжай. Наруто: после выпускного Наруто: а пока что мне нужно найти белую рубашку на последний звонок и экзамены И куда он ее потом денет? Но делать нечего: Ино на правах старосты потребовала от него явиться в белой рубашке — иначе, по ее словам, никуда его не пустят. Утром в день последнего звонка Наруто эту злосчастную рубашку даже гладит. Чие любуется им перед выходом («Ну жених!») и даже украдкой смахивает слезу, вспомнив, наверное, своего внука. Чтобы компенсировать безынициативность в подготовке к празднику, Наруто вызвался помочь украсить актовый зал — для этого нужно прийти пораньше. Еще Ино просила разучить песню, которую они будут петь хором, но Наруто решил, что просто пооткрывает рот. Настроения на это все нет вообще. — Наруто! — машет ему Ирука, завидев издали. Наруто только вышел из гардероба. — Как дела? Сегодня у вашего класса большой день. — Ага, я как раз иду надувать шарики. Надеюсь, кто-нибудь из девятого тоже будет. — Как ты красиво выглядишь! — Да ладно вам… Смутившись, Наруто взъерошивает пятерней волосы. — Совсем стал взрослый, — Ирука оглядывает его с ног до головы. Вдобавок к рубашке Наруто купил новые черно-белые кеды. — Помню тебя во-о-о-т таким… А теперь выше меня! Наруто снова что-то мямлит в ответ. — Джирайя-то придет? — А? — Джирайя. Сегодня же будет полный зал родителей. — Он не сможет. — Как же так? — Ирука качает головой. — Ну, впереди еще выпускной… Пока разговор не успел зайти дальше, Наруто спешно прощается, взбегает по лестнице, перешагивая через три-четыре ступеньки разом, и влетает в актовый зал. Посреди хаоса, словно главнокомандующий, возвышается Ино на огроменных каблуках и отдает указания девятиклассникам, у которых сегодня тоже последний звонок. — Пришел наконец-то! — бросает она вместо приветствия. — Давай-давай, в темпе, а то не успеем ничего! Говорила же, что нужно все подготовить накануне! Постепенно подтягиваются и остальные. На полуметровых каблуках сегодня не только Ино, но и остальные девчонки. Даже Хината и Тентен, обычно одетые очень скромно, с видимым удовольствием цокают туфлями по истертому полу. Это, как подозревает Наруто, всего лишь слабенькая тренировка перед выпускным: от них разговоров о платьях в последние дни слышится не меньше, чем об экзаменах и поступлении. — В рубашке ты еще сексуальнее, чем обычно. От неожиданности Наруто подпрыгивает и лопает шарик, который в этот момент надувал. — Блядь, Сай! — Все еще не согласен мне позировать? Наруто фыркает и с раздражением выкидывает то, что осталось от шарика, в импровизированную мусорку. — Ты меня специально из себя выводишь? Сай склоняет голову набок и задумчиво на него смотрит. — Исключительно из любви к искусству. Ну и еще меня забавляет, что ты действительно не понимаешь, насколько ты красив. Впрочем, благодаря этому от тебя и веет такой харизмой. Красавчики, которые осознают, что они красавчики, — скука смертная. Сегодня только ленивый не сказал что-нибудь о том, как Наруто выглядит. А у Сая еще и такая манера выражаться, что, не зная его, можно впасть в ступор и все неправильно понять. — Меня эти, блин, комплименты… Не знаю… Лучше вон девчонкам что-нибудь приятное скажи, они оценят. Сай кивает и, оборачиваясь, громко зовет: — Эй, Ино! Дальше Наруто не слушает, потому что замечает, что пришел Саске. Дыхание вмиг перехватывает. Тот и в обычный день выглядит так, словно оделся на торжественную линейку, но сегодня… — Занимайте свои места! Скоро будем начинать! — раздается скрипучий голос Данзо. Все еще будучи завучем, он использует оставшуюся власть при любой удобной возможности и всюду продолжает совать свой нос. Всерьез его, правда, уже особо не воспринимают. Теперь остается слушать бесконечные речи. Саске садится прямо позади, и невероятно сложно заставить себя не оборачиваться: Наруто кажется, что он ощущает тяжелый взгляд всей кожей. В нервном напряжении он с остервенением подергивает коленом и зарабатывает замечание от Тентен. — Дорогие ребята… Вы, выпускники двенадцатого класса, стоите на пороге взрослой жизни, говорит Какаши. Скоро для вас прозвенит последний школьный звонок, и вы навсегда оставите эти стены, выпорхнете в большой мир… Закончив с общими фразами, он зачитывает решение о допуске к экзаменам, желает всем удачи и передает микрофон Ируке. В глазах у того уже стоят слезы. Под трогательную речь Ируки на экране, который установили сбоку от сцены, начинают сменяться фотки. Наруто даже слегка отвлекается, с улыбкой рассматривая себя много лет назад. — Какие мы были смешные малявки! — шепчет Сакура. От нее терпко пахнет духами. У Наруто на всех кадрах — воинственный взгляд заядлого хулигана. Он словно бы отдельно от остальных: злой и потерянный. Как и сейчас. — Мне невероятно повезло быть вашим первым учителем, — произносит Ирука, улыбаясь, и в улыбке этой — светлая грусть. — Я никогда не забуду вас… — И мы! И мы! Будем приходить в гости! — доносится со всех сторон. Девчонки шмыгают носом. — А у меня есть для вас сюрприз, — заявляет Шизуне, давая знак Шино, который отвечает за проектор. — К сожалению, не все сегодня могут находиться здесь с нами. Поэтому, пожалуйста, послушайте, что хочет сказать вам человек, который болеет за вас всей душой. На экране появляется лицо Цунаде. Несмотря на аккуратную прическу и макияж, она заметно осунулась и постарела, но глаза у нее остались прежними: горящие неугасимым огнем, неукротимой волей к жизни. По фону невозможно понять, где она находится. Интересно, Джирайя все еще рядом с ней? Помогает, делает все, что в его силах, и не променял это на бутылку и жалость к себе? И хотя Цунаде стала говорить немного медленнее, ее уверенная манера речи не изменилась. — Никогда не позволяйте судьбе диктовать вам условия, — наставляет она. — Жизнь приготовила для вас множество испытаний, и ваша задача — выдержать их с достоинством и гнуть свою линию. У вас обязательно все получится, если вы будете верить в себя. Упрямиться! Да, очень важно упрямиться, не сдаваться. Даже если никто больше в вас не верит — к черту их! Ухватитесь за свою мечту и стремитесь к ней. Оставайтесь верными себе, честными, хорошими людьми. Живите так, чтобы не было обидно за упущенные годы… Кто-нибудь скажет: какая банальность! Но все действительно так и есть, поверьте мне. Слово по очереди дается остальным учителям и даже родителям, после чего пара первоклашек (среди них и бойкий Конохамару) читают стихи. Дальше Наруто теряет нить событий — все перемешивается: благодарности выпускников, песня, слов которой он не знает, юмористические сценки, еще больше фотографий и видео, мелькающих на экране… Ему начинает чудиться, что он ощущает на затылке дыхание Саске. — Приглашаю всех выйти во двор школы, где прозвенит последний звонок, — говорит наконец Данзо. Наруто протискивается к сцене и берет один из шариков, который каждый выпускник должен будет отпустить в небо. Гудящей гурьбой они вываливают на улицу. После душного зала свежий, почти летний воздух опьяняет, ударяет в голову. По-прежнему сложно поверить, что это все взаправду, что это все — в последний раз. Первоклашку, которая будет давать последний звонок, понесет на плече Саске. Наконец-то снова можно смотреть открыто, не таясь. Приклеиться взглядом. Первоклашка смущается вниманию. Она очень миленькая: большие светлые глаза, вплетенные в косы-баранки ленты. Саске опускается на корточки, и она залезает к нему на плечо, крепко сжимая в руке колокольчик. Когда Саске выпрямляется, все затаивают дыхание: настал тот самый момент. Но Наруто едва слышит звук колокольчика. Он оглушен, совершенно потерян в пространстве и времени. Поражен, словно ударом молнии. Так было и в сентябре, здесь, на этом же самом месте, когда он посмотрел в глаза Саске — еще не зная, чем это обернется, но сразу же ощутив, что вся его жизнь навсегда изменилась. Разделилась на «до» и «после». Опустив первоклашку на землю, Саске совершает ошибку: смотрит в ту сторону, где, замерев, стоит Наруто. Такие мгновения — все равно что вечность. Карин пытается всучить Саске шарик, но тот качает головой, не отрывая от Наруто взгляда. Еще бы. Наверняка Саске считает эту затею ниже собственного достоинства. Что ему какое-то там загадывание желаний, если он исключительно своими усилиями построит свою жизнь так, как ему хочется? И Наруто улыбается, когда отпускает в небо свой шарик. Если бы понадобилось, он за Саске просил бы не то что у неба, а у самого дьявола.