Девичья Башня

Над стволами дворцовского парка Ночь стоит, и тиха, и черна, И по ветру и хрипло, и жарко Донеслось до мнгновенья: " Дурна!" - " Снова здесь ты?"- Дурна задрожала. Хан перед нею растерян, угрюм... -" Или было мне тягостей мало? - Или мало мучительных дум? Иль забыл, что любовью своею Истомил ты мне душу вконец? Что ответить я не умею, Мой несчастный, мой падший отец!"- -" Ты права: свой венец опозоря, Отдал все я безумной любви, И подобны Хазарскому морю Ненасытные чувства мои. Но напрасно, меня упрекая, Ты любви той не ценишь, Дурна: Пусть безудержная, пусть слепая, Эта страсть и права, и верна. Если чувство вселенной огромней, Что поделать?- так хочет любовь. Кем бы ты ни была- все равно мне, И тянусь я к возлюбленной вновь. Ведь божественным предана сферам, Ты любого пленишь без труда; Если б был Кантемир пейгамбером, Полюбил бы тебя и тогда! Ты- цветок, чей удел, пламенея, Лечь на эту широкую грудь. Что же плачешь? Засмейся скорее И меня улыбнуться принудь! Слишком много надежд погребенных В глубине этих черных очей... Не грусти же,мой бедный ребенок Если смерти не хочешь моей!"- И смеется насильственно дева, Хоть змеею душа обвита: -" Неужели народного гнева Не страшишься ты, низкий ата?"- Теплый ветер подул на мгновенье, И на миг засмеялась весна, Но опять улеглось дуновение, И повсюду опять тишина. Кантемир в исступлении снова: Как меджун,он теперь одержим, И усы у его в пене, и слово Из души исторгается им. -" О, Дурна!- говорит он, стеная,- Не пойму я боязни твоей. И откуда стыдливость такая У прекраснейшей из дочерей? Что мне смертный? Что мне ангел крылатый? Я ему не подсуден сейчас. Ни китаб,ни седые адаты, Ни коран- мне теперь не указ. Ни аллах, ни слова пейгамбера Не послужат преградою мне. Власть и ханство, народ мой и вера- Все мне видится, словно во сне. Эти кудри могли лишь присниться, Эти очи- два черных зерна, И невинные эти ресницы,- Лишь они мне желанны, Дурна! Эти полные негою взоры, Эти губы, что плачут, смеясь, И святая улыбка, в которой С божеством ощущается связь. И глаза что смеются жестоко Надо мною, и призрачный вид- Красота эта даже пророка, Ане только меня соблазнит. Рассеку эту грудь огневую: Сердце только тобою занято. Если губы твои поцелую, Бог не будет в обиде на то... Полюбил ведь свое же созданье Вседержитель, Марией пленен... И, мое презирая желанье, Красоты тебе не дал бы он!"-