Семь лун
5 января 2025 г., 02:43
Зеленые глаза, под которыми залегли глубокие мрачные синяки, с трудом открываются не по собственному желанию — на его лоб кладут влажную тряпку, что по ощущениям, ранее повалялась в снегу, а после и на ней стал образовываться лед. Но нет, это просто Антон был чересчур горячим, словно бы только что был облит кипятком. Как оказалось, он провел без сознания два дня, и все это время температура его тела была крайне высокой, слуги уже вовсе не знали что делать, но решили довериться докторам, которые уверяли, что с принцем все будет хорошо и тот просто сильно измотан в связи с последними событиями. На удивление, Шастун был даже рад своему состоянию, он словно бы отключил все свои мысли и чувства, с неким торможением глядя на крепостных, что носились перед ним туда-сюда, пытаясь покормить молодого человека или хотя бы заставить принять лекарства, а не сутками лишь пить свой излюбленный чай, с которым тот вовсе перестал расставаться, лишь иногда заменяя его хмельными напитками. Еда потеряла вкус. Если раньше кудрявый хотя бы как-то старался поесть, то сейчас просто перестал видеть в этом смысл, ощущая, что ему становится лишь хуже после приемов пищи. Это очень сильно сказывалось на его телосложении и весе. Он в целом от природы наделен худобой, которой ранее хотя бы занимались родителями, делая все, чтобы их сынок поправился и выглядел атлетично, но, а сейчас юноша не узнавал себя, когда смотрел в зеркало, его руки были критически тонкими, каждая косточка была видна, из-за чего появлялось ощущение, что одно неаккуратное движение и царевич рассыплется, сломается; пропали любые намеки на пресс, вместо этого сейчас можно были лицезреть впалый живот и болезненно торчащие ребра, словно бы обычный скелет просто покрасили в более телесный цвет, если кожу юноши вообще можно сравнить с этим цветом, поскольку сейчас он больше напоминает лишь белый холст, на который не хватило красок.
Как там говорил упырь… Семь лун? Значит, сейчас идет третья, и осталось не так уж и много. Антон уже знает свой окончательный ответ. Он слишком сильно устал бороться, его ничего не держит в этом мире, а остановить кто-либо уж точно его не сможет. Кто ему попрепятствует и вернет смысл жизни? Слуги, которым дай повод — они разведут суматоху и на каждом шагу будут обсуждать и осуждать любое твое действие, стоит тебе только отвернуться, или, может быть, те самые заносчивые люди на балу, что смотрят лишь на твои имения и твой внешний вид? Слабо верится во все это. Все окружение Шастуна в данный момент кажется ему таким гнилым и, если бы он думал об этом всего несколько дней назад, он бы тут же загнался, входя в бесконечный поток грезящих мыслей, что затягивают тебя в пропасть, но сейчас… Юноше было совершенно плевать на все, на то, что его голова раскалывается то-ли от температуры, что не спадает ни при каких условиях, сколько бы таблеток в него не пичкали и сколько бы не заставляли отлеживаться, то-ли от баловства алкоголем, на свой внешний вид, с которого он вовсе начинает смеяться, не зная от алкоголя или от презрения к себе же. Он не живет, он наконец-то просто существует, забыв про такое понятие, как «трезвость», больше не подпускает никого к себе, готовясь к приходу Арсения, чтобы он избавил его от такой ненужной вещи, что зовется «жизнь», даже не подозревая, что все это время Попов находится рядом и наблюдает за своим принцем, словно бы смотрит одно и то же кино на повторе, глядя на пьяные выходки и ужасное обращение к слугам.
— Я же сказал, что не буду есть! — рычит Антон и скидывает с кухонного стола все, разбивая фарфоровую посуду, уже десятую по счету, забирая с собой бутылку алкогольного напитка и выходя из дворца, чтобы прогуляться, растолкав тех, кто старался помешать ему выйти, похоже, что беспокоясь за состояние царевича, хоть ему и мало в это верится. Он еле ходит от слабости в своем теле, но забивает, заливая в себя все больше напитка, вводящего в приятную эйфорию, помогающего перестать чувствовать под ногами землю, не понимая где реальность, а где просто сон, даже не кошмар или та же пустота.
Шатен идет по неизвестной местности в спальной рубахе и штанах, даже не удосужившись надеть тапочки перед выходом, на его голове скорее гнездо, нежели укладка, а он тупо улыбается, когда чувствует первые капли дождя, начиная ловить их языком. Из-за поднятой к небу головы все вокруг начинает кружиться, отчего высокий парень вскоре падает на мокрую траву, прикрывая глаза то ли от усталости, то ли из-за спокойствия. Здесь его никто не трогает, не достает, не напоминает о случившемся. Здесь он, промокший до ниточки из-за ливня, даже смог почувствовать себя живым, не желая возвращаться назад. Вот только ему приходится это сделать, когда он ощущает дикий озноб, содрогаясь и обнимая себя руками в надежде согреться.
Он не помнит как оказывается в собственном замке у камина, даже не открывает глаза, ощущая лишь то, что он укрыт теплым пледом и его кто-то так нежно и по-родному обнимает, позволяя спрятать бледное личико в своей груди. Антон вновь дрожит, но уже не от холода, а просто от знания, что кто-то сидит рядом, гладит его голову, вплетаясь в уже сухие волосы. Шастун не желает открывать глаза, словно бы это все пропадет, словно бы человек, дарящий ему сейчас заботу исчезнет или же… Кудрявый просто разочаруется, что это тупо кто-то из его подопечных, сжалившийся над парнем. А так, юноша может думать о том, что это маменька, прижимающая своего любимого Тошу, что вернулся с прогулки, даже не ругая, что вернулся он поздно и порвал новую рубашку.
— Не уходи, пожалуйста… — еле выдавливает из себя шатен, проскулив это и прижавшись ближе, вот только он слышит… Мамин голос. Действительно мамин!
— Тош, ну чего же ты? Я никуда не уйду, я рядом, — ласково шепчет женщина и целует сына в макушку, что тут же распахивает глаза и видит перед собой немного уставшую, но все равно улыбающуюся мать. Он не верит тому, что видит и прижимается к ней так крепко, как это только возможно.
— Я думал… Я думал вы умерли! — в слезах говорит мальчишка и с трудом вытирает слезы, что попросту не останавливаются.
— Тош, тебе просто приснился дурной сон, — успокаивает его Майя, целуя его в теплый лоб и продолжая мягкие успокаивающие поглаживания. Поверить в то, что это все настоящее кудрявому удается лишь через время, когда его полностью успокаивают и зовут ужинать. За столом уже сидит отец, что еле отрывается от прочтения своей книги, тепло смеясь, когда видит своего сына с бардаком на голове.
— Причесался бы хоть, — шутит мужчина и подзывает к себе зеленоглазого, стараясь поправить его волосы без расчески, что выходит плохо, вызывая смешок и у самого Антона.
— Потом расчешусь, — отмахивается Шастун и крепко обнимает папу, словно бы не видел его лет десять — не меньше, вызывая тем самым удивленное мычание от неожиданности. Несмотря на близкие отношения, они все же слишком редко обнимались. Но отец не отстраняется, лишь улыбается и обнимает, погладив сына по спине.
— Все, Тош, ужинать пора, — хмыкает мужчина, заставляя юнца неохотно отстраниться, но сесть за привычное место. — Успеем еще наобниматься. — успокаивает его папенька, не упустив поникший взгляд Антона, что увидел Альфреда и чуть ли не запрыгнул на него, что-то шепча в его плечо, словно в бреду. Шатену хочется плакать, когда он вспоминает что было в его сне, но быстро это отпускает, потому что его отвлекают самые близкие люди. Но…
Сном оказывается совершенно не то, что сказала Майя. Антон возвращается в свою реальность и понимает, что это его больной мозг решил немного поиграться, добить и так сломавшегося мальчишку. Ужасный, болезненный сон, оставивший после себя неприятный осадок… Принц сдается и сжимается в комочек, укутываясь с головой в одеяло, чтобы хоть как-то ощутить безопасность. Он не сдерживается и с силой кусает свою ладонь, дабы не издавать позорные всхлипы, выливая все те слезы, что, как он думал, смог убрать, живя в иллюзии. Ему и без того было хреново, держался на ногах он только благодаря алкоголю, а сейчас и вовсе не мог пошевелиться, стараясь позвать кого-то из слуг слабым и безжизненным голосом.
— Вы что-то хотели принц? — совсем аккуратно, смотря исключительно в пол, спрашивает совсем маленькая и хрупкая девушка, а юноша просит принести завтрак и таблетки, надеясь, что это поможет окрепнуть хотя бы в физическом плане. Это все из-за чертовой нежити, этого укуса… Из Антона выпили практически всю кровь. Неудивительно, что сейчас он не может банально встать с кровати.
Уже через полчаса шатен пытается поесть, ему даже помогают это делать, вливая в него тарелку супа, поскольку принц слишком давно не ел и его желудок навряд ли оценит такой жест. Игнорируя любые рвотные позывы, кудрявый лишь морщится, но продолжает «завтракать», в какой-то момент даже прослезившись из-за болезненных ощущений. Почему он просто не забил на все и даже решил… Бороться? Очень похоже на то. Возможно всему виной тот самый реалистичный сон… Зеленоглазый не знает, но вскоре уже вновь засыпает, но на этот раз совсем неспокойно, метаясь по постели в слезах и начиная дрожать, совсем тихо выпрашивая, чтобы кто-то оказался рядом. Вот только никто его не услышит, никто не успокоит, не побудет рядом.
***
С каждым прожитым днем юноша все больше понимает, что он хочет жить, хочет дальше бороться. Он не может так просто сдаться, хотя бы ради близких ему людей. Пускай их и нет рядом, но они бы отдали все, лишь бы Антон не угасал, не причинял себе вред, чтобы он жил и снова радовался мелочам, как делал это всегда. Он заряжал всех своей солнечной энергией, в любой патовой ситуации отчаивался самый последний, раздавая действительно полезные советы и всячески стараясь помочь. Так вот, если у него есть шанс держаться за эту жизнь, то ему нужно это делать. Пускай, по условию Попова сам Шастун перестанет быть человеком, но кудрявый точно знает, что не перестанет быть человечным. Сейчас он извиняется перед слугами, попросив выкинуть все, что как-либо связано с алкоголем и имеет градус, решив больше никогда не возвращаться к этому. С этих пор он будет позволять себе лишь несколько бокалов на балах или в гостях, но напиваться больше точно не собирается. Конечно, он не перестает терзать себя мыслями целиком, но уже меньше себя винив во всем, хоть он и действительно виноват в произошедшем. Он старается запихивать гнетущие мысли куда подальше, стараясь хотя бы как-то вести диалог с крепостными, чтобы вновь не оставаться наедине со своей дурной головой. Физически, к сожалению, ему становится лишь хуже, на шестую луну он и вовсе ничего не может, ему даже разговаривать не хочется, потому ему просто читают вслух какую-то книгу, когда он не приказывает, а слезно просит об этом, засыпая наконец спокойным сном под тихий чужой голос.***
— Оставьте меня в покое! — раздраженно рявкает парень, когда в его комнату вновь кто-то заходит. Сегодня он старался вновь отдалиться от всех, боясь, что его встречу с Поповым смогут прервать или случайно увидеть. Сам Антон не видит кого-либо, он даже не смотрит, просто лежит с закрытыми глазами, ощущая чужое присутствие. Но его просьбу никто не принял всерьез, на что тот перестал реагировать, не находя себе в сил для того, чтобы прогнать этого человека. Вот только… Это вовсе не человек. Понимает это кудрявый лишь тогда, когда ощущает прикосновение ледяной руки к собственной щеке, отчего тут же распахивает глаза и пытается отстраниться, несмотря на свое слабое и изнуренное состояние. Перед ним стоит тот самый статный мужчина с надменным и жутким взглядом, разглядывая свою работу с хищной и самодовольной улыбкой. — Тш… — из уст вампира звучит угрожающе, заставляя жалкого человечка замереть, пока острые ногти касаются нежной кожи его шеи, словно бы назло надавив на одну из дырочек незажившего укуса наслаждаясь слабым и бессильным шипением со стороны младшего, что зажмурил глаза, не имея никакой возможности прекратить чужие действия. Вот только рука никуда не пропадает, а в следующее мгновение возле чувствительного уха принца звучит тихий, но отчего-то завораживающий шепот, посылающий разряды тока по всему телу: — Ты знаешь зачем я пришел. Что же ты выбираешь, смертный? — не произнося ничего лишнего, Попов ведет кончиком носа по изысканной шее зеленоглазого, довольствуясь совсем слабым запахом самой сладостной крови, что он когда-либо пил. Будет даже обидно лишаться такого достойного ужина. Сухие безжизненные губы легко размыкаются и тянутся ближе к пульсирующей от страха венке, оставляя там предельно нежный поцелуй, силясь, чтобы тут же не укусить. — Я… Я хочу жить… — тихо и жалобно отвечает шатен, ощущая бешеный стук собственного сердца, что все эти семь дней еле билось, а сейчас было готово выпрыгнуть в руки упыря, наткнуться на его когти и быть проткнутым. — Мудрое решение, мой мальчик. За это я сделаю все чересчур нежно, чтобы оттянуть твои муки, — горячо шепчет вампир в ту же шею, лишь украдкой взглянув в серые глаза, в коих не осталось и намека на былой густой зеленый лес. Антону хватает еще одного шепота, как он сам выгибается навстречу и тихо стонет от удовольствия, когда клыки Арсения пронзают кожу с точеной легкостью. Боли не приносит даже то, что брюнет тупо возобновил старый не до конца затянувшийся укус, что удивило бы шатена, будь он не под чарами, плененный голубыми глазами с красивым красным отливом. Кровопийца делает все максимально аккуратно, да так, что ни одна струйка не бежит по коже Антона, что с каждым мгновением становится лишь бледнее. Зеленые глаза прикрываются и сердце их обладателя перестает биться, дыхание пропадает, а кровь начинает медленно остывать, лишь тогда голубоглазый отстраняется, кусая свое запястье, чтобы приоткрыть пухлые губы и влить алую жидкость в чужой рот, которые через несколько мгновений жадно примыкает к ране, поглощая кровь вампира с прикрытыми от наслаждения глазами, пока Попов не отстраняется, отдернув собственную руку с недовольством. Но вот Шастун начинает метаться по собственной постели в жутких агониях, скуля и шипя, сгибаясь и сжимая то собственный живот, то грудь, пока старший смотрит на эту пытку с удовольствием, складывая руки на груди. Брюнету жалко только то, что эти муки Антон ощущает недолго, тут же отключаясь. — Слабак, — фыркает упырь и берет худое тело на свои руки, скрываясь в ночи со своим принцем.
