по имени "Горшок"

Князь устроился на постели поудобнее, наблюдая за тем, как возится с гитарой Горшок. Его пальцы крутили колки, тянули струны, губы – ругались. Миха качал головой, хотя Андрею звук казался чистым. Он то и дело задевал пальцем шестую, морщился и переделывал, пока исходящий от струн звук его, наконец, не удовлетворил. Андрей, почему-то, вспомнил день, когда Балу подарил Михе электронный тюнер, но по итогу Горшок и электроника разошлись во мнениях – подарок был благополучно посеян. Вернее, это Миха так решил. Тюнер до сих пор лежал у Андрея в столе, и тот им периодически пользовался. - А ты уверен.. – начал он, оборвал сам себя на полуслове, но, заметив вопросительный взгляд в свой адрес, договорил, - уверен, что мысль пойдет? Вот так. Как «так» он и сам не знал, но идея о новой песне его действительно волновала. - Щас узнаем, - Горшок легко пожал плечами, и было в этом простом жесте столько непринужденности, что Андрею оставалось только согласиться. - Погоди, у меня, вроде, наработки какие-то были. Князь поднялся с кровати и дошагал до книжного шкафа. Присев на корточки, он выдвинул небольшой ящик и достал из него свои старые тетради – те, в которых писал еще для «Короля и Шута» - песни, что слабо подходили его новой группе, но зато безупречно звучали бы в исполнении Горшка. Заметки и стихи, нотные записи, рисунки – это была его личная «база данных», ничуть не хуже электронной. Андрей вернулся к Горшку и протянул ему тетрадь. - Вот, глянь. Миха вцепился в тетрадь с жадностью оголтелого фаната, и взялся осторожно, вдумчиво листать страницы, обрабатывая и запоминая каждую строчку, каждый образ, всякий крошечный штришок. На его сосредоточенном лице то и дело появлялась улыбка, и Князю в этот момент казалось, что вот сейчас Горшок достанет из волшебной шляпы соску пива, закинет руку Андрюхе на плечо и поведет его хвастаться перед ребятами «новой темой». От «темы» пацаны, вероятно, приободрятся, но отсутствие восторга Миха примет как личное оскорбление, и с фразы: «подожди, ты ж не понял нихрена» начнется многочасовой монолог об искусстве, под конец которого пацаны не рады будут, что вообще с ним связались. С ними. Искин, тем временем, закончил изучать Андрюхину тетрадь, закрыл глаза и на какое-то время «ушел в себя». Этого времени Князю как раз хватило, чтобы пересесть поближе, почти вплотную к Мише, и разглядеть на его лице каждую родинку, каждую морщину; вокруг глаз их было много – Миха всегда улыбался глазами. Они же Князя покорили когда-то. Темные, внимательные, умные.. бесконечно добрые и понимающие. Он протянул руку, чтобы коснуться щетинистой Михиной скулы, но в ту же секунду искин открыл глаза. Князь неловко кашлянул и отстранился. Не дождавшись от него комментариев, Горшок погано ухмыльнулся, - ты че, блин, Андрюха. Держи себя в руках, на самом деле, а то я ж не посмотрю, что ты мне друг. - Да? И что ты сделаешь? – Князь глянул на него с вызовом, а в ответ получил такую улыбку, от которой все внутри узлом перетянуло. - Песню тебе сочиню, блин. Потом догоню – и еще раз сочиню. Понимаешь, да, метафору моих выражений? Андрей покачал головой со вздохом, не пытаясь скрыть собственную улыбку, и пронаблюдал, как Миха скользит пальцами над ладами – подбирая в голове аккорды. В конце концов, он зажал что-то среднее между Am и G, ударил по струнам и, покачиваясь в такт незатейливому ритму, вывел мелодию. К удивлению Андрея – совершенно новую. Нет, конечно, он угадывал в ней знакомые мотивы и, наверное, разложив мелодию на составляющие, он получил бы поппури из всего того, что Горшок сочинил и что не выпустил в свет.. но это было до такой степени второстепенно, что Князь и не заметил. Он смотрел во все глаза как Миха – его Миха – играет для него свою новую песню, как постукивает босой пяткой по полу, как четко и быстро – в своей манере – переставляет аккорд. Тяжело сглотнув, Андрей схватился за свою тетрадь, пролистал её до нужной страницы и ткнул пальцем в позабытые стихи. - Как насчет этой? И Горшок снова поступил так, как делал это всегда – взялся напевать слова. Ритм рождался в его голове словно сам собой. Он кивал, уходя в припев, бормотал: «а тут - Шура», и снова начинал с начала. Еще, и еще, и еще. Проверял песню на устойчивость, на крутость. В его голове должен был сложиться определенный образ, и если Андрей попадал в него словами, песня писалась сама собой. - Надо еще слова, Андрюха, - сказал Горшок, прерывая самого себя, - а сюда – проигрыш влепим, такой.. – он изобразил, какой, и удовлетворенно кивнул. Князь подтянул к себе тетрадь, отщипнул с последней страницы авторучку и занес её над бумагой. - Давай с начала. Миха начал. Он играл мелодию снова и снова, но всякий раз – неодинаково, будто не мог определиться, как будет стройнее, как – круче. Андрей растворился в их творчестве, напевая беззвучно свой текст, но даже не пытаясь вплести его в музыку, сегодня это – не его роль. Закончив, он придвинул тетрадь к Михе, а тот склонил голову над строчками, вчитываясь в слова, и снова изменил мотив. Андрей не мог перестать смотреть, слушать. Он скрестил ноги, едва ли удобно, уронил на них руки и крепко, до боли в висках, сжал зубы. На этот раз, он «выключил» себя сам – потому что мозг отныне отказывался делать это за него. Миха ткнул пальцем в четверостишие и замотал головой, отчего волосы его пришли в окончательный беспорядок, - не, вот тут говно, на самом деле. По темпу не то, Андрюх. - Так поменяй темп, - Князев выгнул бровь. Он даже не знал, зачем пытается спровоцировать искин, почему крошечная часть его надеется, что тот послушно подчинится и просто изменит мелодию; что не будет перепалки, не будет споров, не сложится творчество – не так, как это было раньше. Всегда. - Вот ты простой такой, Андро, блин, я хренею, - Миха возмущенно вскинулся и с особым усердием, с нажимом повторил выбранный им мотив, разудалый, хитрый бой, который сложно распознать, если ты не Горшок, - щас я тут всю композицию портить буду, потому что тебе влом строчку переписать. Ну ты че, блин. Давай, там, не «..опускается над городом туман», а.. да хер знает, «.. улицы, подмытые водой». Андрюха хрюкнул, сдерживая смех, - какой водой, Горшок? - Ну.. че ты, блин! Туман откуда берется? Из влажности. Ну.. понимаешь, да? С утра дождик был, подмыло, ё-моё, вот тебе и понятно сразу, что туман. - По-моему, это только тебе понятно, - Князь откинулся на подушку, вздохнул и дернул из руки Горшка свою тетрадь, - ослиное в Вас, сударь, засело упрямство, - он щелкнул языком, щелкнул авторучкой и переписал строку, стараясь не обращать внимания на победную рожу господина Горшенёва – рыцаря семи предъяв. Сколько времени прошло прежде, чем Миха начал мазать по аккордам, Андрей прикинуть затруднялся. Просто в какой-то момент пальцы искина соскользнули со струн. Раз, второй, а на третий он отложил гитару и сморщил нос, - все, Андрюха, хорош. Спать хочу, блин. Князь на мгновение завис, обрабатывая информацию, но уточнять очевидное не стал. Вместо этого, он спустил тетрадь с текстами на пол, потянулся, разминая усталые плечи, и ехидно улыбнулся, - заманал я тебя, Горшок? - Ну есть чутка, - легко согласился Миха. Он делал это ради Андрея, само собой, чтобы дать отдохнуть ему, но в изголовье кровати Горшок все равно приполз полумертвым ужом. Устроив голову на своей же руке, он с облегчением выдохнул, но напоследок упрямо приоткрыл свой внимательный темный глаз, - вот эта музыка – по мне, ё-моё. Ложись тоже, Андро, завтра отполируем. Андрей подобрался к нему ближе, скинув домашние тапочки, устроился на соседней половине кровати и хлопнул ладонью по своей подушке. - Давай сюда, а то рука к утру затечет. Он даже не задумался, странно это звучит в адрес искина или не очень. Да и Миха никак не среагировал на его слова – просто перелег, где помягче, и открыто зевнул. - Мих. Горшок посмотрел на него уставшим взглядом и чуть вскинул подбородок, без слов интересуясь чего ему – беспокойному – надо, блин, когда звезда отечественного панка умаялась в ноль. Андрей помолчал. Непроизнесенные слова отдавали горечью на языке. Он глубоко вздохнул, сжал пальцами подушку и спросил, - ты-то никуда не денешься? В этот момент Князь почувствовал себя маленьким. Слабым и уязвимым. Один крошечный зародыш мысли о том, что придется потерять Миху.. во второй раз, вгонял его в первобытный ужас. Словно он стоит у выхода из теплой, освещенной огнем пещеры, а перед ним на многие километры вокруг раскинулась ледяная тьма. Горшок посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Он разглядывал Андрюхино лицо, выцепляя мимику, черты, морщинки, он запоминал «страх» и «отчаяние» в человеческом теле напротив. Князь сгорбился, поджал губы, он ждал от него единственно правильного ответа, и в этот момент что-то внутри искина дало серьезный сбой. Что-то, что он долго и мучительно выстраивал, правил сам, потому что быть Горшком для Андрея оказалось так неимоверно сложно. - И не надейся, Андрюха, - наконец, очертил Михин рот, - я сам тебя откуда хош извлеку. Нас двое – это ж..закон вселенной, как у этой.. у Элофф, понимаешь, да? Я тебе, наверное, не читал, там муть сплошная, на самом деле, но зерно умной мысли есть. Типа.. «мир для самых маленьких и тупых». Короче, мы с тобой, Андро – это не ты и я, на самом деле, а энергетическая единица, понимаешь, да? Суррогатный соцкластер. Куда б ты ни делся – я тебя найду. Можт, во сне, можт, в мыслях твоих. Ну, чтобы максимально стремно было. Мозг – он, знаешь, чертовщину всякую лучше научных теорий запоминает. Че там про кварки пишут – да кого ебёт, а вот увидел в детстве мертвую бабку посреди поля – на всю жизнь запомнишь. Так и я, Андро. Я в тебе живу, понимаешь, да? И извлечь меня наружу только ты можешь. Андрей устало улыбнулся. Он протянул руку, представляя, что касается Михиных волос на подушке, и даже почувствовал их, перебрал по ним пальцами и произнес, - это самое гейское что ты, Горшок, мне когда-либо говорил. Потому что Миха был прав. Не слушая его возмущенные призывы пойти нахрен и там поселиться, Андрей закрыл глаза. Сумбур в его голове устаканился, улегся и затих. Он уснул. Следующие три дня прошли в том же темпе: Миха писал музыку, Андрей – слова. Нехотя меняя очки на затычки в уши, Князев отвлекался на еду и снова возвращался к себе. К нему. Миха ворчал на тексты, браковал, коверкал; принимал легко, восхищался, пел во весь голос. Незаметно, но для Андрея – очевидно, улыбаясь в ответ на смех Князя, он вплетал свои собственные рифмы в его стихи, а иногда – корректировал гитару. Они закончили песню и набросали еще несколько, на что Андрей предложил назвать их новый альбом «Акустическим – два». Горшок долго смотрел на него с укоризной, картинно матерился, а потом – вредно отметал все последующие идеи. Но, в конце концов, к хорошим они возвращались. Миха больше не казался Андрею чем-то сомнительно живым. Что есть душа человека, если не память о нем? Искин, наделенный памятью Горшка, его характером, ходом мысли, его философией жизни, перенявший у Андрея его крошечные тонкости, «крючки», его недостатки, его самость – мог ли он быть «подделкой» в отсутствии живого тела? Первую неделю в программе Андрей не мог спать, задаваясь этим вопросом всякий раз, когда руки в темноте натыкались на VR-очки. Во вторую неделю ему снились кошмары, а в третью – он спал как убитый. Миха снова занял собой его мир. Подмыл, блин, улицы водой и смотрел на него отовсюду. Закрывая глаза, Андрей видел перед собой лицо Горшка, просыпаясь – видел его спину, скрытую под старой кофтой. Видел гриф гитары, а однажды – даже сигарету. Она так густо дымила, что Андрей почти различил её запах: дешевый табак, репточка, Михин кожаный плащ. Он все чаще ловил себя на потребности коснуться Михиного плеча. Его руки, макушки, лица, его груди. Андрей хотел услышать его сердце, дыхание, ощутить тепло кожи. Хотел, чтобы Миха толкался смешливо как прежде, валялся под боком и редко-редко – спал на его плече. Он знал, что не имеет права хотеть так много, когда у него есть гораздо больше, чем у всех остальных, но.. да хрена с два не имеет! Просто не здесь и не сейчас. Где первый шаг – там и второй, ведь так? Князь верил в это и тонул, все глубже погружаясь в свой уютный, наполненный смыслом, маленький мир. .. он проснулся среди ночи от громкого голоса Горшка и сильной вибрации сматрфона. С трудом разомкнув глаза, Князь стащил с головы очки, потер лицо ладонями и включил устройство. Звонил ему Миха. Нахмурившись, Андрей снова погрузился в симуляцию своей комнаты и чуть вздрогнул, увидев, как мечется искин от одного её угла – к другому. - Горшок? – сонно позвал Андрей. Миха оказался рядом с ним в мгновение ока. Его испуганное, скрытое под маской беспокойства лицо заставило Князя проснуться быстрее, чем того хотелось бы его мозгу, - ты чего? - У тебя есть.. э.. есть внешнее записывающее устройство, Андрей? Винт там, внешний – что угодно, блин. Недоуменно потерев лоб, Князь со скрипом выудил из своей головы нужную информацию и кивнул, - терабайтник, вроде, был, с сэмплами. - Давай. - Чего? - Дай его мне, Андро, быстрее, - голос Горшка звучал раздраженно и нервно. Решив, что вряд ли искин задумал над ним поприкалываться среди ночи, Андрей торопливо поднялся и полез в шкаф, где на самом его дне пылились сотни очень важных проводов, дисков, флэшек и комплектующих. Найти жесткий диск труда не составило. Он был первым на пробу брендированным аксессуаром, и глаз всегда цеплялся за расхождение на нем вертикали с горизонталью. Это Горшок был перфекционистом, не Андрей – но от такого безобразия кто угодно взвоет. - Вот, - Князь поднял диск над головой, а Миха замахал руками в сторону рабочего компьютера. - Подключай, Андрюха. Скорее, ё-моё! Андрей больше не задавал вопросов, а просто сделал как сказал искин. По самому себе необъясненной причине, Князь полностью доверял его словам, и если Миха сказал «надо» - значит, так оно и будет. Кроме музыки. В этом вопросе Андрей оставлял за собой право не соглашаться. Он подключил накопитель к системнику и отошел обратно к кровати. Миха же упал в его кресло, придвинулся к столу и быстро застучал пальцами по клавиатуре. Князь не выдержал. - Что происходит, Миш? – спросил он обеспокоенно, не сводя взгляда с виртуального Горшка. Тот отнял одну руку от клавиатуры, почесал волосы и снова вернулся к.. чем бы он там ни занимался. - Я.. я это поздно понял, на самом деле, - пробормотал Миха, заворожено глядя на бесконечные строчки кода, стремительно бегущие по экрану, - думал, помехи на сервере или еще какая срань. А теперь, блин, соображаю как девяностый виндовс, без вот этой вот.. симуляции ничего сделать не могу, прикинь. - Я ничего не понял, - честно сказал Андрей. Горшок нервно хмыкнул, глянул на него через плечо и пояснил: - Они меня сотрут, - его голос звучал мрачно и тихо. Андрей почувствовал, как сердце пропустило удар, а руки похолодели, - э.. деактивирут, блин, и исправят. Потому что я.. – Миха замялся, - я много че переписал в программном коде, понимаешь, да? Сломал, подлез, блин. Не мог нормально.. не мог музыку сочинять, на самом деле, не мог, ну.. инициативу проявлять, позаботиться о тебе не мог, понимаешь, да? Но мы.. мы ж условились, блин, что я больше никуда не денусь. Щас, Андрюха, - он начал тараторить, - ты только не ссы, когда они влезут. Я все перенесу и скопирую, хуй доберутся.. щас я.. Князь нащупал рукой край постели и медленно на нее опустился, в тот же момент отчетливо понимая, что произошло. Настучали-таки, козлы заботливые. К горлу подступила злость и обида на тех, кто решил, что имел право лезть в его жизнь, хуже того – в их с Горшком дела, но Миха так уверенно ковырялся в собственных мозгах, что культивировать эти чувства Андрюха не стал. - Я могу чем-то помочь? – вместо этого спросил он. Миха в ответ покачал головой. Он снова отвлекся на секунду, повернулся к Андрею и ткнул пальцем в свои хмурые брови – поднимая их вверх, - не грузись, Андро. Я всё успею, ты только.. – он задумался, возвращаясь к монитору, - только сделай вид, что у них получилось. Иначе они все заберут, конфискуют, понимаешь, да? Я вообще.. дохрена тут для тебя наделал, на самом деле, - Горшок посмеялся, тихо, но самодовольно, - ну.. хотел, чтобы тебе спокойно здесь было, со мной, понимаешь, да? Вот.. нельзя было так. Не положено. Андрей мало что понимал в том, о чем Горшок ему говорил, но каждое его слово чувствовал нутром и знал: он сделает все, чтобы спастись. Для него. - Странно видеть тебя хакером, - выдал Князь, чтобы отвлечься. Гудение системника становилось все более угрожающим, он начал нервничать, - хотя если представить, что ты просто рубишься в контру, то все как будто правильно. Миха постучал пальцем по столу, и изображение на мониторе изменилось. Теперь он действительно катал в контру, хотя стук клавиш полностью расходился с видеорядом. Андрей засмеялся. Телефон рядом с ним снова завибрировал, он снял очки, но оставил наушники, дал глазам немного привыкнуть к темноте и спросил, - ты здесь? Палец скользнул по дисплею, «включая свет», и Князев пробежался взглядом по сообщению от Агаты. «Андрей, прости, но так будет лучше. Ты нужен нам здесь, в реальном мире. Мы..» - дальше читать он не стал. Мало того, что настучали в систему, пока он спал, так еще и извиняются. Стойте на своем, если нож кому в спину загнали, а то – как знать – он может и выжить. Человек с ножом в спине – личность неприятная. - Здесь, - отозвался Миха в ушах. Он хмыкнул, - где же еще, блин. Надо будет, чтобы ты этот диск. Андрюх, слышишь, да? Чтобы в другую систему подключил. Я тогда смогу.. ну как бы, блин.. короче, ё-моё, - он раздраженно оборвал сам себя, - если перенесешь меня в новую систему, я там с самого начала всё под себя поменяю и смогу.. например, через вай-фай подрубаться, понимаешь, да? Чтобы за пределы этой сети выходить. Щас мне это внутренние протоколы сервера запрещают, но если выйти за их пределы.. уу, блин, Андрюха. Заживем. Князь был согласен на всё. Даже если по итогу этой свистопляски он выпустит в мир злобный гений искина, что так долго притворялся его другом, а на деле решил захватить мир – плевать. Если диктатор с бесконечного числа дисплеев будет вещать свои приказы голосом Горшка – то хренли бы и нет? - Готово, - выдохнул, наконец, Горшок. Андрей вздрогнул, будто почувствовал его дыхание у своего уха, и спросил, - что теперь? - Теперь, э.. теперь нужна общественная сеть. Возьми ноут.. у тебя ж есть? Да должен быть по-любому, ну. Короче, возьми ноут и пойди с ним.. не знаю, в кафеху какую-нибудь, где общественный вай-фай есть. Только железо надо мощное, блин. - Я куплю, - Андрей легко повел плечом. - А, ну зашибись, - обрадовался Горшок, - подсосись к их вай-фаю и запусти меня в систему, а там – дело техники. Пока они тебе мозги полоскать будут, я как раз до твоей экосистемы доберусь. - Погоди, чего?.. – Князь сел за компьютер и полез на сайт, чтобы заказать себе подходящий для дела ноут, - в смысле, «мозги полоскать»? Миха притих, а потом спросил, - ты че, договор не читал? Еба-ать твой мозг, Андрюха, блин. Ты че. Князь потерянно сморгнул, а в наушниках противно заскрежетало, - Мих?.. - Да щас.. лезут уже. Отключай диск. Андрей выдернул диск из системника и положил перед собой, бросив на устройство быстрый взгляд. Теперь это – его величайшее сокровище, его личный портативный Горшок. - Так вот.. – голос Михи хрипел и сбивался, но Князь все еще отчетливо различал слова, - когда меня отрубят, спецы из системы заберут тебя в рехаб. - Че-го, блядь?! – Андрей едва не подскочил на месте, но перед этим он ткнул мышкой в один из вариантов на экране, - этот подойдет? - Помощнее надо. Вон тот бери, ниже на три строчки который. - Слышь, может, ты меня просто на деньги разводишь, Горшок? Обосраться ценник. Миха посмеялся. Звуки в наушниках слоились, Андрей представил, как рассыпается на пиксели изображение и порадовался, что не видит его. Он оформил срочную доставку и заплатил за ноут такие деньги, будто собирался на нем адронный коллайдер в миниатюре воссоздавать. Хотя, возможно, он был недалек от истины. - Так это.. что за рехаб? - У системы есть клиника для.. э.. для подсевших, короче. Для тех, кто путает искины с живыми людьми, понимаешь, да? Распространенная тема, на самом деле. Тебя отвезут в центр, будут капать на мозги с групповой терапией, втирать тебе, что вот тут – вот это вот не оно, а вот там – вот там-то даа.. ну ты понял, ё-моё. Когда решат, что ты осознал свою ошибку – вернут на место, а тебе или откажут в продлении контракта или выдадут урезанный искин, чтобы ты так глубоко не погружался в эту их.. блин.. иммерсивную среду. «Привет, меня зовут Миша Горшок, блин. Что сегодня послушаем?» Ядовитое отвращение, с которым Миха передразнивал систему, планомерно перешло в икоту. Похоже, его глушили. - Горшок? - Совсем времени нет, Андро. - Так ты говори по делу тогда! – вскинулся тот. Миха в наушниках тихо засмеялся. - Да я сказал, на самом деле. Так, просто, молчать не хотел, - на этот раз, его голос звучал мягко и немного грустно, - давай, Андрюха. Увидимся через месяц.. или сколько они тебя там будут мурыжить. Ты только это.. н..не теряй м..меня, да? А я.. а я это. Подожду. Комната Андрея погрузилась в гробовую тишину.