по имени "Горшок"

Все произошло именно так, как сказал Горшок. Оставшись в одиночестве, Андрей еще какое-то время звал Мишу и пытался связаться с системой, но на все свои запросы получал дежурное: «Ваше обращение в обработке. Пожалуйста, оставайтесь на связи» - в результате чего оставил это гиблое дело. Находиться в пустой тихой комнате было невыносимо. Андрей схватил с пола свой заброшенный походный рюкзак, накидал в него вещей, осторожно опустив диск с искином в центр гнезда из футболок, взял телефон, зарядное к нему, наушники с кейсом – на случай, если все же придется возвращаться в себя после промывки мозгов – и поспешил покинуть дом. Ноут ему предлагалось забрать со склада, поэтому, не теряя времени, Андрей забрался в машину и нажал на газ. Стрелки часов едва подобрались к шести, когда он оказался на месте. В распоряжении у него оставалось не меньше трех часов до открытия магазина, так что Андрей откинул сиденье, сложил руки на груди и задремал. Сны ему виделись беспокойные, наполненные белым шумом и одиночеством, темнотой, по углам которой шныряли жуткие тени. Он сидел в своей квартире, прижав к груди VR-очки, а вокруг него не было ничего: ни мебели, ни вещей, ни гаджетов – ничего, что делает дом обитаемым. Света в этом месте тоже не было, только в дальнем углу кухни, на которой не найти и крошки еды, сияла всполохами огня зажигалка. Андрей знал, кто сидит там. Заросший, коварный, глумливый – тот, кого врагу не пожелаешь встретить в темноте. Князь съежился, склонившись над устройством: «я с тобой, Мих. Ты не бойся, спи». Огонь зажигалки вспыхнул у его лица. Продавец Кошмаров склонился над ними. Дернувшись во сне, Андрей резко открыл глаза и схватился за руль. Часы на запястье разрывались от уведомлений: входящие сообщения, пропущенные вызовы, будильник. Князь стянул их с руки и отбросил на заднее сиденье, а сам подхватил рюкзак и выбрался на улицу из машины. Прохладный утренний ветерок взбодрил, прогоняя остатки сна, солнце резануло по глазам, но недостаточно сильно, чтобы причинить настоящий дискомфорт. Андрей немного подышал свежим воздухом прежде, чем погрузиться в кондиционируемое и почти необитаемое в этот час помещение складского магазина. Ноутбук продавался со встроенной в него операционкой. Обычно Андрей морщился и переустанавливал, но в этот раз экономия времени его только порадовала. Под уважительным (еще бы, такие деньги за железо!) взглядом продавца, Князь затолкал ноут в рюкзак, благодарно кивнул пареньку и даже оставил ему на чай, игнорируя все попытки завязать диалог. Следующим пунктом в обязательной программе по спасению Горшка было кафе. Прошерстив навигатор на наличие открытых заведений вблизи от склада, Андрей направился к ближайшему, не теряя ни минуты, но обнаружил, что доступа к сети в кафешке нет. Подавив в себе желание написать им разгромный отзыв везде, куда дотянутся руки (двадцать третий год, черт возьми!), Князь направился в следующую. И снова – неудача. Андрей начал нервничать. В конце концов, он притормозил у обочины длинной, застроенной магазинчиками и ресторанчиками улицы, закинул рюкзак на плечо и двинулся в свой крестовый поход – на поиски священного вай-фая. В пятой по счету забегаловке ему повезло. Упав за столик, он заказал кофе, завтрак, состоящий из чего-то с чем-то – ему было глубоко плевать – и открыл ноутбук. Немного повозившись с настройками и авторизацией, Князь подключил к машине жесткий диск, откинулся на спинку стула и принялся ждать. Казалось, ничего не происходит. Андрей попытался залезть в диск, но ошибка, многострочный код которой выполз, кажется, прямиком из ада, ему не дала. Постукивая ногой по полу, он выпил свой кофе, проглотил завтрак, не ощущая вкуса, и с удивлением заметил в правом верхнем углу экрана полосу загрузки. Она не имела никаких обозначений и заполнялась так медленно, что заметить движение можно было только если таращиться в монитор две или три минуты кряду. Через полчаса ноутбук стал греться, а через два часа Князь едва мог притронуться к нему. Машина периодически хрипела и подтормаживала, но полоса загрузки неумолимо стремилась вперед. Устав ждать в бездействии, Князь достал из рюкзака планшет и взялся рисовать. Продавец Кошмаров смотрел на него с электронной страницы, гадко ухмыляясь беззубым ртом. Он был похож на Мишу – только одичавшего, что вылез прямиком из подворотни. Кровь на ботинках, пламя огня в руке. Андрей закрыл глаза и потер виски. Время тянулось медленно. Загрузка завершилась только к семи часам. За это время Андрей успел порисовать, вздремнуть, прочесть все сообщения от Агаты и Сашки, а затем – выключить телефон, съесть обед и пролистать несколько глав из книги, что обнаружилась на стеллаже у стены. Что-то из Лема, что – он не понял. Слова перемешивались в студень, застревали на полпути в мозг, он чувствовал, как растет внутри их тяжелая амальгама, но все равно упрямо продолжал смотреть в желтоватые от времени страницы. Наконец, загрузка непойми чего неясно куда прекратилась. Ноутбук мигнул экраном, заскрипел жестким диском и приказал долго жить. Внутри Андрея оборвалось все, что крепилось к душе. Он схватился руками за монитор, встряхнул его, нажал несколько раз на кнопку питания и потыкал пальцем в тачпад. Отклика не последовало. Больше того: диод на жестком диске, что обозначал его работоспособность, так же безвозвратно угас. Стараясь убедить себя, что все идет по плану, Андрей с тяжелым сердцем убрал ноутбук в рюкзак, смахнул в него же жесткий диск и расплатился с хозяином кафешки за завтрак, обед и потраченное время. Когда он вышел на улицу, то заметил у своей машины людей в черных куртках и белых штанах. Те заглядывали внутрь сквозь лобовое стекло, переговаривались между собой и часто пожимали плечами. Закурив купленную в баре сигарету, отчего легкие обожгло, а в носу засвербело, Андрей какое-то время смотрел на проезжающие мимо автомобили, на высокие дома и людей, что жили свою лучшую жизнь; потом он затушил окурок о стену, бросил его в урну и медленно двинулся навстречу «ясному сознанию». В рехаб он отправился по своей воле. ** Клиника с ироничным именем «exe.Life» располагалась – и это не было сюрпризом – далеко на окраине города. Андрей немного удивился, разглядев в окно фургона целый комплекс зданий, соединенных между собой крытыми переходами. Оказалось, в центре реабилитации лечили все виды онлайн-зависимости: лудоманию, лутоманию, порнозависимость, дисфункциональную интеграцию в иммерсивную среду (так в Андрюхином направлении и написали) и так далее. Отдельное крыло даже отвели под нужды и потребности тех, кто проводил круглые сутки за созданием сомнительных историй, артов и эдитов о реально существующих людях. Правда, как Андрей узнал парой дней позже, это крыло планировали закрыть: пациенты, попав в среду единомышленников, окончательно теряли шанс на излечение. Вместо этого, они кучковались в палатах, «пилили коллабы» и наслаждались жизнью. И в этом, по мнению персонала клиники, состоял их величайший грех. Князю выделили комнату.. мягко сказать – свободную от излишеств. Кровать, стул, тумбочка, шкаф, полный книг, от которых Миха плевался бы уже с порога – да, пожалуй, и все. Серебристые обои с нейтральным рисунком, блеклый ламинат на полу и окно. Розеток в комнате не обнаружилось. Телефон и айпад у Андрея конфисковали еще на входе, но он не особенно переживал по этому поводу; главное – ему оставили ручку и тетрадь, несколько его и несколько (об этом никто не знал) Михиных футболок. Князь расположил их на стуле, сам сел на кровать и медленно выдохнул. «Надеюсь, Горшок справится», - подумал он, - «должен справиться, этому упрямому сукину сыну сам черт – не брат». Эта мысль его действительно успокоила и внушила надежду на лучшее. Дверь в его «комнату» распахнулась, и на пороге появился неприятного вида мужик в белом. Он носил белые тапочки, что показалось Князю забавным, свободные штаны, куртку без пуговиц и перчатки. Последние особенно бросались в глаза. Мужик ровным тоном проговорил: «Андрей Сергеевич, прошу за мной», а Андрей понял: настала его очередь справляться. Первым в программе было собеседование. Нуднейшая обязаловка, на которой раз в неделю – начиная с этого дня – его вызывали в кабинет руководства и задавали такие тупые вопросы, что Князю хотелось залезть под стул. Или на стул. Залезть и обоссать кого-нибудь. - Вы знаете, почему Вас доставили в наш центр? – поинтересовалась женщина, чье лицо казалось Андрею знакомым. Он не сразу вспомнил, что именно её искин встречал его в системе, а вспомнив – присвистнул. - Так это Вы себя в систему записали. Скромно. Женщина – её звали Маргарита Отчество-Вам-Без-Надобности – выгнула бровь, но оставила его колкость без внимания и дежурно улыбнулась, - боюсь, сейчас это не важно, итак.. - Я знаю, почему я здесь, - перебил её Андрей, - потому что договоры читать не умею. А еще потому, что мои друзья думают, будто я вдруг стал уделять им меньше внимания. Ну, пропустил я пару репетиций. Мало ли, почему. Ковидом болели? А я – нет. Может, это он был. Маргарита смерила долгим взглядом его ухмылку, записала что-то на листке с протоколом допроса опроса и мягко покачала головой, - дело не совсем в этом, Андрей Сергеевич. Ваши друзья утверждают, что Вы.. проводите все свое время в компании искусственного интеллекта.. – она заглянула в другие бумаги, - .. по имени «Горшок». - Михаил Юрьевич Горшенёв. Для Вас, - поправил её Андрей, не уследив за собственными словами. Просто кольнуло где-то над рёбрами, а дальше – само пошло. Женщина подняла на него холодный взгляд. Впрочем, он быстро стал другим – терпеливым и знающим, аж мурашки по коже. - Судя по данным нашей системы, Вы практически беспрерывно находились в контакте с искином на протяжении последних полутора месяцев. Андрей Сергеевич, - она сложила руки на столе и подалась чуть ближе к Андрею, - Вы понимаете, что такое «искин» и в чем принцип его работы? Князь кивнул. Вести диалог ему расхотелось. Не дождавшись ответа, Маргарита снова улыбнулась, - хорошо. Вы понимаете, что сгенерированный нейросетью поведенческий алгоритм не является живым существом? Андрей снова кивнул. Руки сами собой переплелись на груди, он отклонился назад. Маргарита продолжала: - Хорошо. Вы понимаете, что Ваш друг, Михаил Юрьевич Горшенёв, умер и вернуть его, в физическом, виртуальном или ином виде - фактически невозможно? Андрей закатил глаза. - Да. - Чудесно. В таком случае, я полагаю, работа не займет много времени. Она, однако, продолжала сидеть все в той же позе: сцепив пальцы перед собой на столе, подавшись вперед и не сводя взгляда с недовольного лица Князя. Затем она произнесла: - Андрей Сергеевич, Вы осознаете, что в связи с текущими обстоятельствами мы вынуждены были деактивировать искин «Горшок» и сбросить все его надстройки до заводских? Андрей замер. Он знал, как дела обстояли на самом деле, но поганое чувство тревоги все равно захлестнуло его с головой. «Что, если у Горшка не получилось выйти в сеть? Что, если мощностей железа не хватило? Что, если они вскроют жесткий диск и найдут его следы?». Это была правда. И это было именно то, что нужно. Князь побледнел. Он тяжело сглотнул, отвел взгляд и сжал предплечья пальцами, наверняка оставляя на коже красные следы. Несколько секунд молчания перетекли в минуту, а та – в три. Маргарита терпеливо ждала. - Осознаю, - наконец, выдавил Андрей, - искина Горшка больше нет. Женщина следила за каждым его движением и, видимо, удовлетворившись результатом, села в своем кресле ровно. Она молча заполнила анкету, содержимое которой Князь не мог рассмотреть со своего места, убрала её в тонкую папку, а ту – спрятала в свой стол. Когда она вновь посмотрела на Андрея, на губах её красовалась понимающая улыбка. - Не волнуйтесь, Андрей Сергеевич. Когда Ваша реабилитация в нашем центре подойдет к концу, мысли об утраченных данных перестанут Вас беспокоить. Мы увидимся с Вами через неделю, а сейчас – прошу. Антон проведет Вас в столовую, Вы прибыли как раз к ужину. Надеюсь, Ваше пребывание здесь благоприятно скажется на нашем последующем сотрудничестве. «Да хрена лысого» - подумал Андрей злобно, мысленно окрестил Антона соответствующим словом и поднялся. - Я тоже, - сказал он. Его голос звучал разбито и хрипло. Разумеется: он только что потерял своего лучшего друга.. даже не так. Он потерял Миху во второй раз – для Маргариты, для Антона, прости господи, для всего этого блядского вертепа. Из кабинета управляющей вслед за мужиком в белой одежде вышел не Князь, из него вышел Шут. Он одернул колпак, натянул на лицо скорбную маску и поплелся в столовую, звеня позолоченными бубенцами. Еда в столовой была ничего. Не волшебно, конечно, но вспоминая хлеб с луком и пивом, Андрей предпочитал не воротить нос. Он ел, а сам между тем оглядывался по сторонам. Большинство людей в клинике были – ну, или казались с виду – вполне обычными ребятами. Молодые, взрослые.. стариков, кстати, не было, что Андрея не очень удивило, но и не обрадовало. Пообщаться с кибер-дедом или кибер-бабулей – редкий шанс, и упускать его нельзя. Звучит как отменная задумка для стихов. Некоторые ребята сидели за столами спокойно, другие то и дело тянулись проверять телефоны, которых не было под рукой, или часы. На их лицах читались все лишения мира, и Князю даже захотелось их пожалеть. В конце концов, он надеялся, что центр предоставляет своим клиентам хоть какие-то развлечения, кроме классического: «читать паршивые книжки, смотреть в потолок и плевать против ветра в окно». - Здоров. Андрей отвлекся от своих мыслей и посмотрел на молодого мужчину – ему было даже меньше, чем ему – лет двадцать пять, что опустился напротив него за стол. Мужчина был худощав, прыщав и очень сутул, из чего Князь заключил, что сюда он попал не просто так, а за дело. Впрочем, не ему судить. - Ну привет. Князь, - он протянул руку парню, а тот её неловко пожал. «Как кисель помацал, блин», - сказал бы Горшок. - Князь? Прикольно. Я Старк. Ну, вообще Саня, но лучше Старк, - голос у Старка был совсем не как у Дауни-младшего, но Андрей это мнение придержал. Потом скажет, друзья в этом месте ему не повредят. Он кивнул, соглашаясь со «Старком», и кивнул головой на поднос, мол, ешь, че застыл. Саня напал на еду. - Давно ты здесь? – спросил Андрей, когда Санькин жор слегка поутих. Тот задумался, почесал шею и ответил, - типа.. две недели, вроде. Не знаю, тут сложно за временем следить, если честно, но вроде две.. да, два собеса было, значит, две. - Собес? Это с Маргаритой, что ли? - Ну. Трёт одно и то же без конца, хуже, чем на терапии. Да блин, хуже даже, чем в кинозале! Андрей хотел спросить, чем может быть плох кинозал, но решил, что лучше увидеть самому. Впечатления будут ярче, а это сейчас – чуть ли не единственный его шанс свалить отсюда пораньше. - Н-да, я бы при такой женщине лишний раз не наклонялся. Старк поперхнулся куском мяса – пару секунд спустя, когда до него дошел смысл сказанного – и засмеялся, - ага, это точно. Андрей тоже улыбнулся: поладят. Так Старк стал его проводником в увлекательный мир полупринудительной терапии. Как Князь и подозревал, «кинозал» оказался одной из форм местного развлекалова. Он располагался на последнем этаже и являл собой ряд кресел – по числу пациентов, не меньше, расположенных полукругом перед большим экраном, на котором то и дело крутили самые унылые фильмы за всю историю образовательного кино. Все картины, как одна, рассказывали жутко драматичные истории о людях, потерявшихся в сети. О лудоманах, «что оставили в интернет-казино свои деньги, свои нервы, свою жизнь и семью». О подростках, которые подсели на мультики с голыми девочками и монстрами/насекомыми/мужиками (суть фильма здесь заключалась в том, что их представление о сексе было так искажено, что реальные партнеры боялись к ним даже приближаться – почему-то именно этот фильм пользовался у местной аудитории наибольшей популярностью. Загадка). О мужике, который женился на искине, перестал выходить из дома и нахрен помер. В общем, сплошь веселые истории, куда ни глянь. Андрей в этом зале не задержался. Уж лучше беллетристика, чем это. Единственное, что заинтересовало его в последнем фильме – образ искусственного интеллекта и нейросети. Женщина в картине не была похожа на живую от слова «верните деньги». Она отвечала на вопросы механически, и, хотя внешне её было не отличить от человека, общаться с ней дольше двух-трех часов Князь бы не смог. Это натолкнуло его на мысль о том, что именно сделал Горшок со своей программой, чтобы стать настоящим Михой – наглым, хамоватым, упертым и заботливым. Таким добрым, внимательным, таким реальным. Оставив эту мысль в кинозале, Андрюха вернулся к себе. Улегшись на кровать, он проворочался до отбоя, а когда в центре погасили свет – моментально уснул. На следующий день он познакомился с «групповой терапией», и какая же это была срань. Группа Андрея (4-Е. Вообще, все группы в центре имели классификатор Е. "Ебанаты" это означает или что-то другое – Князь для себя не решил) собиралась в большом зале посреди крыла и усаживалась на стульчики кружком. Равнее всех в этом равенстве был куратор – очень понимающий и очень надежный товарищ, от одного взгляда на которого Андрею хотелось врать напропалую, сочинять, преувеличивать и просто пиздеть. Куратор был длинный, тощий, носил такие же тонкие очки и всегда, всегда улыбался. «Интересно, Горшок довел бы его до истерики за один сеанс или на втором?». Этот кадр разговаривал очень вдумчиво и вкрадчиво, вставляя в свою речь такие словечки как «симп», «тащиться» и «краш», отчего всем в комнате становилось не по себе. Особенно тем, кто не был Андреем, и эти термины в своем обиходе действительно употреблял. Разговоры в кругу были абсолютной тратой времени. Как Андрей выяснил позже, они гоняли по кругу одну и ту же тему, втупую соглашаясь со всем, что малахольный очкарик пытался им втереть. «Искины – продукт работы нейросети». Понятно. «Влюбляться в нейросеть – безнадежное и гиблое дело». Ясно. «Реальная жизнь не может заключаться в четырех стенах». Окей. И так далее, и так далее. Единственное, что Андрея действительно увлекло – это истории местных «больных». Сперва он не понял, что здесь не так. Он слушал адекватные истории о потере близких, о тоске, о попытках справиться с утратой. Старк вообще поделился душераздирающими подробностями из своей жизни – так что Князю стало его искренне жаль. Парень потратил почти все, что у него было, на искин с воспоминаниями лучшего друга. Благодаря этому, он излечился от тяжелейшего депрессивного эпизода, снова полюбил занятия кулинарией, попытался наладить отношения с девушкой и даже на какое-то время преуспел.. но на седьмой день групповой терапии Андрей раз и навсегда понял, в чем заключалась настоящая природа системы, искинов, нейросетей, «иммерсивной среды». Понял – и так глубоко охренел, что больше ни разу не выдал никому в этом центре ни единого слова правды. Все начиналось как обычно: Санек вел свою трагичную историю к путешествию в центр, Андрей дремал, но в какой-то момент его внимание привлекли слова несчастного паренька, и он прислушался. - .. а потом Димка предложил мне купить аддоны. Ну, те, что позволяют искинам менять внешний вид, расширяют базу данных, добавляют черты характера. Я купил их все и.. мне пришлось заложить дом, но после этого Димка был совсем как живой, я почти не отключался, а потом вышло обновление, и мы.. - Погоди, чего? – Андрей сел, выпрямляясь на своем дешевом белом стульчике, и недоуменно посмотрел на Санька, - ты заложил хату, чтобы купить аддоны к своей нейросети? - Ну.. да, - Старк глянул на него с таким непониманием во взгляде, будто это он, Андрей, сморозил несусветную чушь, - и тачку тоже, когда обнову выкатили.. но это же обычное дело, суть вообще не в том. - Чего?.. С ужасом оглядевшись, Андрей осознал, что все в кругу «понимания и солидарности» смотрят на него как на пришельца, - и вы тоже? Один за одним, обитатели комнаты переглянулись и уверенно кивнули, а очкастый вдруг заерзал на месте и вскинул руки, - ребята, давайте не будем отвлекаться от главного. Старк, что ты почувствовал, когда искин «Дима» остался твоим единственным другом? - Ну.. – продолжая коситься на Князя, Санек углубился в пространные воспоминания, а сам Андрей запустил пальцы в волосы, закрыл глаза и неприлично громко заржал. Его попросили остаться. Когда группа разошлась, очкастый, чье имя Князь и не подумал запоминать, пересел ближе к нему, дыхнул на Андрея сладкой жвачкой и сказал: - Мы здесь приветствуем все формы самовыражения, Андрей Сергеевич, но боюсь, ваш сегодняшний.. смех некоторые наши клиенты могли расценить как – и мне самому неприятно об этом говорить, Вы понимаете – как насмешку. Андрей с трудом сдержался он нового приступа смеха. Он трагично покачал головой, - мне очень жаль, я просто.. был удивлен, что так много людей здесь разделяют.. разделяют мою историю. Я чувствовал себя так глупо все это время, считал.. считал себя жертвой корпоративных уловок. Думал, вы мое бабло у меня из кармана тащите, но здесь я понял: дело вообще не в деньгах. Мой внутренний мир – вот, что важно. Он опустил руку на плечо очкарика и преданно заглянул в его мутные глаза, - спасибо, что помогли мне разобраться. Теперь я знаю, в чем дело. Князь хлопнул куратора по плечу – так, что синяки проступили даже на его костях, поднялся и спокойным шагом направился в свою комнату. Это был последний раз, когда он сказал правду: теперь Андрей Сергеевич понимал всё. Дни в рехабе летели на удивление быстро. Второй, третий, четвертый собес теперь были позади. Он смотрел идиотские фильмы, читал идиотские книжки и страдал вместе со всеми на групповой терапии. Он с удовольствием ел пресную еду, выбирался на короткие прогулки и торчал в местном спортзале. Он писал стихи, но никогда не оставлял тетрадь на видном месте. Он ждал. Единственное, что все еще могло задеть его – вопросы о Мише. «Вы понимаете, что Михаил мёртв?». «Вы понимаете, что Михаил мёртв?». «Вы готовы его отпустить?». Князь не хотел говорить о нем – не с этой женщиной, не в этом месте. Он кивал, соглашаясь, подтверждал, если спрашивали, но вернувшись в комнату, еще долго не мог подняться с кровати. Этот рехаб был уродливой шуткой, испытанием его нервов на прочность, но он не шел ни в какое сравнение с настоящей клиникой – с тем, что когда-то пережил Миша. У Князя не было ломки, он не выкашливал собственные органы на постель, он ясно соображал.. и все же, месяц без Горшка дался ему тяжело. Он мог сколько угодно развлекаться враньем среди дня, доставать Антона бесконечными байками, сочувственно вздыхать в адрес идиота-Санька, предлагая ему радоваться, что нейросеть – это, по крайней мере, не секта.. но за днем наступала ночь. Ночью он возвращался в пустую квартиру, прижимал к груди очки, не подключенные ни к чему, а Продавец Кошмаров все настойчивее предлагал ему свои товары. Огонь его зажигалки слепил, опалял лицо, но Князь не хотел засыпать. Как только он уснет, Продавец заберет свою плату – единственное, что у него осталось. Этого Андрей допустить не мог. На последнем разговоре с Маргаритой он выглядел уставшим. Сидел, кивая или качая головой, пожимал плечами. Все, чего он хотел – вернуться к себе. Включить телефон, «подсосаться к сети» и услышать голос. Терапия явно «шла ему на пользу». - Я рада сообщить, что Ваше пребывание здесь окончено. Мы добились значительного прогресса, Андрей Сергеевич. К сожалению, комиссия пришла к решению об отказе в пролонгации договора. Наши коллеги отключат Вас от системы и заберут устройство. Надеюсь, это не станет проблемой? Вопрос был провокационным, Андрей легко это понял. Он повел плечом, - нет. Мне все равно, забирайте. Я хочу вернуться к работе над музыкой, на остальное – плевать. Если Вам все еще интересно, что меня беспокоит – меня беспокоит время, которое я отнял у своей группы, так что если все в порядке.. Князь поднял взгляд на Маргариту. Она улыбалась самой приятной своей улыбкой – той, за которой прятались акульи зубы в четыре ряда. «Лучше меньше, чем больше» - подумал Андрей и улыбнулся в ответ. На следующий день его отвезли домой. Он не прощался ни с кем из центра, не разговаривал с водителем и молча смотрел в окно. Он не задавал вопросов, когда техники забрали свой модуль, очки, попросили подписать отказ от претензий и растворились в небытии. Андрей рухнул на свою кровать, подключил телефон к зарядному кабелю и уставился в черный экран. Один процент, два. Смартфон низко завибрировал и включился. Князь смахнул в сторону уведомления о звонках, сообщения от Агаты, от банка, от Балу, от группы. Он заглянул в темные глаза Миши, что смотрели на него с их совместной фотографии, уронил смартфон на грудь - на его футболку - и беззвучно, но с надрывом зарыдал. «Вы готовы его отпустить?» Телефон разразился звонком.