Карточный домик.

      Его жизнь превратилась в замкнутый круг. События повторялись одно за одним. Каждый гребаный день. Смены в Сумерках, дорога домой и новый приход от таблеток.       Эндрю мало говорил, мало спал и мало ел. Большую часть своего заработка он старался отдавать Ники. Остальные деньги спускал на наркотики.       За остаток лета у Эндрю даже появились знакомые барыги. Знакомые знакомых. Райские сумерки, как оказалось, кишили этим дерьмом. И как бы парень ненавидел зависимости, он действительно подсел. Но наконец-то понял брата.       Когда твоя жизнь лишь сплошное черное пятно, наркотики помогают не сойти с ума. Они заставляют вновь ощутить себя живым. Эндрю осознавал, что делает, и его даже это не пугало. Жизнь Эндрю была выкинута в мусорник, как только Тильда произвела близнецов на свет. Все остальное лишь закономерность, с которой парень уже успел смириться.       Те четыре таблетки закончились спустя неделю. Первый приход был достаточно слабым. Звезд он не видел, как обещал тот парень, но легкое чувство эйфории поселилось у Эндрю в груди на несколько часов.       Спустя пару дней сыграл интерес. И Миньярд закинулся сразу двумя. И вот тогда он действительно увидел звезды. Такого чувства легкости и счастья он не ощущал ни разу в жизни. Казалось, что все проблемы и заботы просто растворились во тьме.       Последняя таблетка не дала такого эффекта, но хорошо расслабила после пятничной смены на работе. Теперь Эндрю мог понять Аарона, но также начал злиться. Неужели только ради этого его брат отдал жизнь? Неужели ему не хотелось узнать брата по-настоящему? Или он просто бежал от проблем, не заметив, как упал с обрыва?       Вопросов было все также много, и ответить на них никто не мог.       Ники так отчаянно старался вытащить второго близнеца из апатии, хотя сам находился в этой же яме. Он знал Аарона чуть больше, чем Эндрю, и его смерть нанесла непоправимый вред хрупкому сердцу Хэммика. Возможно, чуткому человеку было бы больно даже смотреть на Ники, но Эндрю явно не относился к такому типу людей. Они просто продолжили существовать в одном доме.       После загадочных таблеток из клуба Эндрю вспомнил о пузырьке, который отобрал у брата, кажется, жизнь назад. Они также были неплохи. Расслабление, чувство легкости и эйфория. Это были главные спутники маленьких кружочков. Их было всего пару штук, и они быстро закончились.       Эндрю думал, что на этом все. Больше ему не нужно. И как же он был не прав. Спустя неделю все его мысли были: как бы заново окунутся в эту приятную дымку чувств. И вот тогда он начал очень внимательно наблюдать за посетителями клуба.       Как оказалось, вычислить барыгу в толпе не так уж и сложно, если знать, куда смотреть. Обычно это были непримечательные и очень веселые ребята, которые часто оглядывались по сторонам.       Торговцам очень нравился молчаливый и немного хмурый клиент, который всегда платил исправно и не просил в долг.       Ну а дальше началась школа. Эндрю казалось, что он был там лишним. Все эти люди, занятия. Все вокруг нереально раздражало.       Он все также старался подрабатывать на выходных в Сумерках, и все также спускал свободные деньги на наркотики. Без них парень не чувствовал абсолютно ничего, кроме боли. И когда действие наркотической дымки заканчивалось, единственной мыслью было, где бы достать еще.       Так проходил день за днём. Ники не замечал странностей в поведении кузена. Все шло своим чередом. До одного ноябрьского дня.

***

      Эндрю должен был встретиться со знакомым торговцем. Оливер был неплохим парнем. Наверное. Главное, не задавал вопросы и еще ни разу не попадался копам.       После занятий блондин шел уже по знакомому пути к зашарпанному переулку в паре кварталов от школы. Таблетки закончились еще на прошлой неделе, и он смог продержаться все это время чистым.       Держаться было немного сложно, но денег не было, поэтому пришлось терпеть. Сейчас Эндрю думал лишь о том, как сможет прийти домой, улечься на кровать и забыть об этом ебаном мире.       Подойдя к переулку, Эндрю понял — что-то не так. Там стоял парень, но это точно был не Оливер. Его барыга был высоким, худощавым парнем с русыми волосами, собранными в хвост.       Человек, который сейчас же стоял напротив, был немного выше Эндрю. На нем были какие-то обноски, но яркий цвет оранжевой толстовки сохранился даже в таком ужасном состоянии.       Сначала Эндрю подумал, что, может, он ошибся, и забрел не в тот переулок. Но его ноги уже знали эту дорогу, как дорогу домой, и не могли привести его в другое место.       Второй мыслью было, что либо точку сбыта у Оливера отобрали, либо чувак влип в неприятности. И даже ломка не могла перебороть нежелание взаимодействовать с человеком напротив.       Воздух ощущался по-другому. В этом переулке витало какое-то сумасшествие. И Эндрю сейчас никак не хотел влезать в это дерьмо.       Казалось, парень даже не заметил его присутствия и продолжил рассматривать обшарпанную стену. Поэтому Миньярд принял решение просто тихо свалить, и как-то узнать у Оливера, что за херня сегодня произошла. Но как только блондин развернулся, чтобы уйти, его окликнул голос:       – О, ты же Эндрю. Тебе ко мне, Оливер сегодня немного занят, – парень повернулся к нему лицом и, скинув капюшон, улыбался во все тридцать два.       И твою мать, перед ним стоял парниша на пару лет младше, чем он сам. Его глаза были насыщенного сапфирового цвета, а волосы представляли собой пожар на голове. На минуту Эндрю завис.       И даже не броская внешность выбила его из колеи, а возраст парня. Какого хера дети вообще этим занимаются? Как будто Эндрю забыл, что сам еще ребенок, потому что никогда таким себя не ощущал.       – С каких пор дети продают наркотики? – Эндрю все так же был ошеломлен этой мыслью.       – С тех самых, как дети стали их покупать, – этот придурок по-прежнему улыбался. – Я Абрам, кстати.       Абрам протянул руку, а Эндрю продолжал смотреть на него, как на идиота.       – Я не говорил своего имени Оливеру, и твое имя меня мало волнует, – Эндрю так и не протянул руку, а полез в рюкзак за деньгами.       – Какой грубиян, – Абрама его грубость ничуть не расстроила, а наоборот повеселила.       Блондин все еще задавался вопросом: какого хера? Нет, он встречал странных барыг, и молодых барыг он встречал, но это же буквально ребенок.       – Передай Оливеру, что такая хрень второй раз не прокатит. Посылать вместо себя ребенка, дурацкая затея.       – На детей падает меньше подозрений, придурок, – сказав это, Абрам отдал пакетик с заветными таблетками, подмигнул и прошел мимо Эндрю, напевая какую-то песенку из рекламы. – Думаю, еще встретимся, мистер «Я очень взрослый».       Миньярд стоял в переулке еще пару минут, пытаясь осознать произошедшее. Во-первых, откуда ребенок знает его имя? А во-вторых, что случилось с Оливером? Терять хорошего торговца не хотелось вовсе.       И в момент, когда он осознал, что это был самый длинный диалог не только с торговцем, но и с любым человеком, у Эндрю в голове произошло короткое замыкание.       В ребенке было что-то не то. И это ощущалось так явно, что Абраму не стояло даже открывать рот, чтобы Эндрю почувствовал опасность.       «Это всего лишь малолетний барыга, ты становишься слишком странным», — сказал голос в голове.       Ну да, а голоса в голове, это вообще не странно.       Когда Эндрю понял, что произнес это вслух, то чертыхнулся и отправился домой, как можно скорее. Все равно на ребенка или что там случилось с Оливером. Главное, сейчас у него в рюкзаке было то, в чем он так нуждался.       Ломка ощущалась отвратительно. Казалось, твое тело вовсе не твое. То ли ты отвергаешь его, то ли оно тебя. Создавалось впечатление, что твои кости ломают раз за разом. Желание употребить становится донельзя большим. И ты готов пойти на многое, чтобы найти нужное.       Эндрю думал, что умеет держать себя в узде, но чем сильнее он закапывался в эту яму, тем сильнее его хваленый самоконтроль летел к чертям. Он становился дерганым и нервным без дозы. И старался тщательно скрывать это от кузена, от преподавателей в школе и иногда даже от прохожих.       В особо плохие дни это выводило из себя. Большую часть времени Эндрю было плевать. Эта жизнь и так сплошное дерьмо. Так почему бы не добавить другое дерьмо?       Дорога до дома заняла, по ощущениям, вечность. Ломка отнимает все силы и желание жить. Как будто оно у него когда-то было. Но парень не мог доставить такого удовольствия многим людям, поэтому оставался в живых дальше.       В доме стояла все та же тишина. Возможно, Ники куда-то отошел или тихо сидит у себя в комнате. Эндрю было абсолютно все равно, но он все же громко хлопнул дверью. Чтобы, если Ники дома, он знал, что кузен пришел.       На столе стоял обед: обычный запеченный картофель и куриная грудка. При виде еды Эндрю хотелось блевануть. За последнее время он сбросил не меньше одиннадцати фунтов.       Миньярд и до этого не был крупным парнем, но сейчас же превратился в тень самого себя. Даже в самых плохих приемных семьях, где еду нужно было заслужить, он не выглядел так плохо.       Ники предполагал, что тот скинул вес из-за стресса. “И теперь больше похож на живой скелет, чем на человека” — еще один случайно услышанный разговор с Эриком. Возможно, так и было. Не то чтобы Эндрю сейчас заботил его внешний вид.       Поднявшись к себе в комнату и закрыв двери на замок, блондин почувствовал себя немного лучше. Никаких планов, кроме таблеток, на этот вечер у него не было. Работать в будние дни в Сумерках ему запретил Ники, а на домашнее задание он давно положил болт.       Учителя лишь сочувственно смотрели на парня. Все знали, что произошло летом у новенького. Так как в школу подавались документы двух Миньярдов, а на учебу пришел лишь один.       От этих сочувствующих взглядов хотелось воткнуть себе ручку в глаз. И даже это не факт, что помогло бы. Ему не нужно было сочувствие. Ему нужен был брат, который так эгоистично его бросил. Разве они не договорились быть вместе? Разве не для этого они заключили сделку?       Злость бурлила в его венах. И Эндрю не был уверен действительно ли это его злость или злость организма, которому не дают то, чего он хочет.       Поэтому, отбросив все мысли в самый дальний уголок сознания, парень закинул в рот две таблетки. И спустя время мир опять приобрел новые краски.       В таком состоянии Эндрю не волновала ни смерть брата, ни его безутешный кузен, ни факт того, во что он превратился. Весь мир был таким замечательным и прекрасным, что от этого чувства просто разрывало изнутри.       Жизнь была не так ужасна, когда ты под кайфом. И плевать, что это рушило его, медленно убивало. Казалось, что и убивать уже нечего. Он живой труп, остался лишь вопрос: когда это закончится.       Может, через неделю он, как брат, не рассчитает дозу. А может, еще пару лет протянет в этой веселой дымке. Кто его знает. Здесь и сейчас он чувствует себя нормально. И пусть у него очень искаженное понятие нормальности. Кому какое дело, не правда ли?

***

      Эндрю не знал, куда делось время. Вроде бы был только конец ноября, и вот он уже снова идет в школу после рождественских каникул.       И не то чтобы время просто быстро пролетело, он действительно не помнил, что происходило все это время. Было чувство, что кусочек жизни в его голове покрылся черной дымкой и никак не хотел рассеиваться.       Это до чертиков пугало. Неужели наркотики смогли убить его идеальную память. Тогда почему именно последние полтора месяца? Почему черной дымкой не покрылись воспоминания об Аароне или, в конце концов, хоть о каком-то дерьме в его жизни?       Возможно, это действительно последствия принятия наркотиков. Тогда он в полном дерьме. Чувство пустоты от потери этого времени неприятно ощущалось, где-то там, в области сердца.       Размышляя, что же все-таки произошло, парень не заметил, как дошел до класса математики. Он хотел тихо проскочить за последнюю парту, как и делал все это время, но что-то очень рыжее зацепило его взор.       За третьей партой у окна сидел Абрам и улыбался так же, как в том переулке. Это было слишком абсурдно, даже для вымотанного мозга Эндрю.       Во-первых, парень точно был младше Эндрю, как минимум, на пару лет. Вундеркинд — барыга? Каждая секунда становилась все абсурднее.       Во-вторых, просто какого черта этот придурок пялился именно на него? Казалось, недовольное лицо блондина только рассмешило Абрама. Смешинки были в его глазах. Мурашки пробежали по спине парня.       – Мистер Миньярд, вы собираетесь занять свое место или так и будете стоять столбом у двери? – мистер "Хрен знает как его" был недоволен.       Терпение преподавателей не вечно, и выносить странного мальчика, который летом потерял брата, становилось все сложнее.       Эндрю молча последовал в самый дальний угол класса, не удостоив преподавателя ответом. Абрам, заметив это, начал что-то черкать в своей тетради.       Когда Миньярд уже удобно устроился для дневного сна на такой скучной математике, в его голову что-то прилетело. Это была скомканная бумажка. И только одному человеку в кабинете могла прийти в голову такая гениальная идея.       «О, ты тоже здесь. Какая неожиданность»       Эндрю посмотрел на бумажку, потом на Абрама. Чего хотел от него этот псих? Эндрю был уверен, сейчас Абрам просто хотел его вывести из себя. И у парня неплохо так получалось.       Кинув эту гребаную бумажку обратно рыжему, Эндрю попытался вернуться к запланированному. Было чувство, что тело пыталось его убить. И он уже смирился с этой участью. Хотелось отключиться и не слышать неприятного голоса преподавателя, не слышать скрипящих стульев и перешептываний одноклассников.       Но высшим силам всегда было плевать на желания Эндрю, поэтому, когда у него практически получилось, опять прилетела бумажка.       Блондин не хотел её открывать, хотелось бы сжечь этот чертов клочок бумаги. Заодно и того придурка, что кидал эти записки, но он хотел знать, чего нужно этому недоумку.       «Мне казалось, такие взрослые, как ты, должны быть на работе, а не на уроках в старшей школе».       Когда Эндрю вновь посмотрел на Абрама, тот улыбался, как будто сделал что-то невероятное. И это выражение лица действительно хотелось стереть парой крепких ударов.       Миньярд не помнил, когда в последний раз чувствовал такую злость. Настоящую, не вызванную ломкой или херовым товаром.       «Иди нахуй»       Да, это было жалко, но это все на что сейчас был способен Эндрю. И все бы было хорошо, если бы на это не обратил внимания преподаватель.       – Мистер Миньярд, вы бы могли не уделять внимания посторонним делам на моем уроке. Я терпел, что вы проспали все мои занятия в прошлом полугодии, все входили в ваше положение. Но вам не кажется, что смерть брата…       И именно в этот момент Эндрю хотел уже уйти подальше из этого класса и не слушать тот бред, что несет этот человек, но преподаватель был перебит.       – Мистер Фини, а вам не кажется, что, указывая на проблему ученика перед всем классом, вы только усугубляете неуважение к вам и вашему предмету? Или вашего профессионализма не хватает на работу с подростками? Тогда возникает вопрос, как вы вообще преподаете в школе. – было чувство, что Абрам просто веселился. Он задал эти вопросы насмешливым тоном, но в нем четко слышалась злость.       – Мистер Уильямс, вы переходите границы.       В классе стояла гробовая тишина. Все смотрели за перепалкой с жадным любопытством. Никто никогда не хотел связываться с Эндрю, не говоря уже о том, чтобы защищать.       Мистер Фини покраснел от такой вопиющей наглости, Абрам же, напротив, был очень весел.       – То есть я правильно вас понимаю? Вам переходить те самые границы можно, а мне нельзя? Я думаю, директору было бы интересно послушать о давлении на учеников. Я припоминаю, что при подаче документов на зачисление, мне говорили об особой дружеской атмосфере. Так что давайте, забудем об этом и продолжим урок.       – Вон из моего кабинета, – вот теперь мистер Фини кричал на весь класс.       – Как жаль, я так хотел получить базовый курс математики, который прошел еще прошлым летом – напускная грусть Абрама была видна даже слепому. – До новых встреч.       Сказав это, Абрам спокойно взял свой рюкзак и отправился в неизвестном направлении, опять напевая дурацкую песенку из рекламы.       Эндрю решил, что сегодня ему здесь тоже нечего делать, поэтому молча взял свои вещи и отправился вслед за Абрамом.       Он хотел вытрясти все дерьмо из этого идиота. Почему он вообще влез? Зачем это делает? Даже «родным» людям было плевать на него, что говорить уже о посторонних. Но этот ребенок по какой-то причине вступился, что заставляло блондина чувствовать себя не в своей шкуре.       Далеко Абрам уйти не мог. Эндрю вышел буквально через пару секунд после него, но тот будто испарился. Пройдя пару коридоров, блондин столкнулся с кем-то. Последнее, что он увидел, пока летел на пол, было яркое, рыжее пятно. Ну конечно…       – Не меня ищешь?       Дурацкая улыбка вообще не сходила с его лица?       – Никого я не искал.       Проигнорировав протянутую руку Абрама, Эндрю поднялся. Сил не было вовсе, ломка отнимала их. Стоять в вертикальном положении было непосильной задачей.       – Хреново выглядишь, Эндрю, будни наркоманов такие тяжкие, не так ли?       – Улыбка на твоей физиономии говорит, что не один я торчу.       Возможно, обсуждать это в школьном коридоре было плохой затеей, но ни одного из парней это не волновало.       – Ты что! Я чист и весел сам по себе. Сдались мне эти ваши наркотики.       – Тогда ты еще более больной, чем я думал.       – Ты думал обо мне? Я польщен.       И только сейчас Эндрю осознал, что сказал. Он не думал об этом паршивце. Совсем не думал. Ну, может немного.       Из головы моментально вылетела мысль о желании: выбить из этого парня все дерьмо. Что бы он там ни хотел, сейчас было плевать. Нужно подняться на крышу и покурить. Это немного ослабит тягу — снять с себя кожу.       Махнув самому себе, Эндрю неторопливо поплелся в пункт назначения. Но проблемы же не пропадали сами по себе. Именно поэтому рыжее недоразумение последовало за ним.       – Я тебя с собой не звал, – даже голос Миньярда звучал слабо.       – Правильно, я сам себя позвал, – Абрама ни капли не беспокоила грубость Эндрю.       Блондин чувствовал себя настолько ужасно, что даже не мог прогнать Абрама. Поэтому решил вынести из этого какую-то выгоду.       – У тебя что-нибудь есть?       – А? Что? Ты о таблетках? Ни в коем случае. Если я один раз помог Оливеру, не значит, что я торгую.       – Тогда ты бесполезен.       – Как будто у тебя есть деньги.       Эндрю прищурился на такое заявление.       – Ну давай размышлять логически, у тебя ломка, и нет таблеток. Если бы были деньги, то и таблетки были бы. Логично, не правда ли?       И засранец был прав. Он был на мели, и от этого хотелось раскроить себе череп. Только вот как успел оказаться в затруднительном финансовом положении, парень не помнил. Дерьмо.       Но говорить этого не стал. Просто промолчал. В тишине они дошли до входа.       Замок Эндрю вскрыл еще в сентябре. Однажды, на немецком преподаватель слишком скучно бубнил, и уйти на крышу было идеальным решением.       Абрам ничуть не удивился, когда двери легко поддались. Выйдя на крышу, он присвистнул.       – А тут хорошо.       – Ага, – Эндрю уже поджигал сигарету, немного даже забыв о парне.       Блондин подошел к краю и сел, как можно ближе, свесив ноги. Он ужасно боялся высоты, но это было то, что нужно. Хорошо ощутить что-то без дымки наркотиков.       – Зачем ты влез? – голос парня отчего-то был хриплым.       – Ты о мистере Козле? Ну он вел себя, как придурок, почему бы не указать ему на это, – Абрам опустится в метре от Эндрю, – А что, не привык, когда за тебя заступаются?       Миньярд не хотел отвечать и не хотел слушать разговоры рыжего, но стоило признать, что чувствует он себя нормально в присутствии этого идиота.       Видимо, Абрам что-то увидел во взгляде Эндрю, поэтому немного стушевался.       – Извини, – он выглядел действительно виноватым.       – Та похер. Мир жесток, – Эндрю усмехнулся, говорить бред было забавно.       – Жесток не мир, а люди, – от этой фразы у блондина пробежали мурашки по коже. – Поэтому таких козлов нужно ставить на место.       – Как я уже сказал, похер.       А дальше была лишь тишина. На удивление ребенок вел себя необычайно тихо. Эндрю ожидал, что тот будет сыпать вопросами или опять напевать дурацкую песенку, но он просто молчал и смотрел на горизонт.       Перед тем как уйти, любопытство Эндрю пересилило его молчаливость.       – Как ты оказался в одном классе со мной? Ты явно младше.       Было видно, что вопрос его развеселил, но Абрам старался это скрыть.       – Я знал, что тебя это заинтересует. Я же ребенок. Считай, что я вундеркинд. Смог перескочить несколько классов. Программа — полное дерьмо.       После слов Абрама все стало более логичным. Но не будем забывать, что происходящее всё равно подходило под определение «абсурдность».       Не сказав больше ни слова, Эндрю отправился обратно в школу.

***

      Эндрю казалось, что ребенок его преследует. По крайней мере, в школе точно. Какой бы урок у него ни был, Абрам уже был там.       — Просто совпадение, – как-то сказал ему рыжий. Но Эндрю не верил в эти совпадения. Становилось странно и напряжно.       Каким-то образом, Абрам стал человеком, с которым парень говорил. Не сказать, что Эндрю много рассказывал о себе, но он воспроизводил слова в присутствии другого человека.       И узнал кучу бесполезных фактов об Абраме. Например, этот придурок фанател от экси, но не играл в него. На логичный вопрос: "Почему?", тот лишь пожимал плечами. Больше Эндрю не спрашивал.       Так же Абрам не любил сладкое, но вечно таскал с собой яблоки, которые периодически пытался впихнуть в Миньярда. В такие моменты Эндрю хотел задушить рыжее недоразумение.       Блондин ни капли не удивился, что у этого засранца острый язык, который он не брезговал использовать против всяких придурков. Таких, как учителя, которые пытались давить на Эндрю.       Это казалось бредом. Миньярд как-то набросился на Абрама, прижав его к стене, и кричал, что ему не нужна нянька. Он был особо нервным. Употребление наркотиков давало о себе знать.       Абрам на этот выброс лишь пожал плечами и сказал, что он хочет и будет это делать. Как бы Эндрю ни брыкался, в итоге он сдался. Учителя перестали докучать, а у одноклассников появился новый повод для сплетен.       Большую часть времени Эндрю казалось, что рыжий поставил себе задачу вывести его из себя, как можно сильнее. В рюкзаке парня появлялось сделанное домашнее задание. Хотя он более, чем уверен, что в тот вечер был в наркотическом угаре. И никак не мог его сделать. Абрам же все также пожимал плечами. Такое чувство, что это пожимание отвечало на все вопросы.       В большинстве случаев Абрам нес какую-то несуразицу, что так же выводило из себя. И может показаться, что все это раздражало Эндрю, и он хочет избавиться от рыжего и его болтливого рта, но нет — это было не так.       Несмотря на то, как много нервных клеток уничтожал ребенок, он заставлял чувствовать. Это не могло сравниться с сидением на крыше или наркотиками. Чувства ( пусть и негативные) вызывал другой человек.       Наркотики никуда не исчезли. Несмотря на то что Абрам заставлял его чувствовать, и даже в какой-то степени отвлекал; этого не хватало. Эндрю употреблял только дома. Не то чтобы он боялся, что его заметят. Просто чувствовал максимально нормально именно в таких условиях: за закрытой дверью своей спальни.       Он катился в кроличью яму все быстрее. Абрам, замечая его дерганость во время сложных моментов, лишь прищуривал глаза и старался отгородить Эндрю от всего мира.       Они не взаимодействовали вне стен школы. Абрам просто испарялся, как в коридоре в первый день. Телефона Эндрю у него никогда не видел, словно будь он, Эндрю попросил бы номер.       Он ему не нужен.       Абрам чувствовался, как прохладный ветерок в особо жаркий день. Его сложно было заметить, но с ним было легче. Пусть Эндрю и не признается в этом ни одной живой душе.       Со всей этой катавасией парень не заметил, как наступила середина февраля. И кажется, его жизнь пытались сделать еще более ужасной.       – Я не буду этим заниматься, – Эндрю устал от спора, который длился уже час.       Они сидели на крыше, куда впервые за все время его потащил Абрам. Обычно ребенок просто находил там Эндрю, если тот вдруг пропадал с радаров.       – О нет, ты будешь это делать. Это было единственное требование учителей, которые продолжают закрывать глаза на то, что ты спишь каждый гребаный урок.       – Так пусть не закрывают.       – Тебя отчислят к чертовой матери, – лицо Абрама покраснело и слилось его волосами. Это было немного комично.       – Плевать, – Эндрю был непоколебим.       – Да ради всего святого, все, что тебе нужно сделать, это помочь с украшением спортзала к этому дурацкому празднику.       – Ты, кажется, упустил часть, где я еще должен туда прийти.       – Ну так это совсем пустяк. Я тоже пойду. Ты не будешь один. Тебе требуется засветиться на глазах учителей, и можем слинять.       – Еще раз напомни, почему я должен это делать.       – «Не хочет учиться, пусть принимает участие в школьной жизни», – Абрам попытался спародировать неприятный голос их директора, но вышло ужасно.       – Ах да, все еще не понимаю почему.       – Подумай о Ники. Что будет с ним, если тебя отчислят?       Эндрю пытался откопать в голове момент, когда что либо говорил о своем кузене. Но так и не смог вспомнить. Провалы в памяти из-за наркотиков? В дерьме ли он? Определенно.       – Допустим, я согласен.       – Ну хвала небесам. Я думал, скорее умру, чем ты согласишься.       Почему-то эта фраза неприятно царапнула слух Эндрю. Он часто размышлял о своей смерти. Он даже её не боялся, скорее ждал, как старую подругу. Рано или поздно она за ним придет. И глядя на то, что происходит с его организмом, это будет довольно скоро.       Но когда Абрам говорил о своей смерти, пусть и в шуточной форме, хотелось заткнуть его. Волосы вставали дыбом от осознания. Стоит просто выбросить это из головы.       Вся неделя была дерьмовая из-за подготовки к празднику. Еще немного, и Эндрю начал бы блевать этими сердцами. Были даже мысли начать употреблять перед школой. Но когда он сказал об этом Абраму, осуждающий взгляд того заставил отбросить эту идею.       Как и обещал ребенок, все это время он был с Эндрю. Все также отгоняя людей от них, говоря кучу несуразиц, и просто был собой.       Несмотря на детскую внешность, Абрам вселял в людей страх. Его тон в моменты, когда люди переходили границы, мог соперничать с холодом Антарктиды.       Почему его еще не отчислили, было большим вопросом. Абрам не делил людей на учеников и учителей. Он сносил всех своим словесным потоком. Это создавало много проблем, но он все еще был здесь.       – Когда это уже закончится? – Эндрю ныл хуже любого ребенка.       – Сегодня последний день, прекращай это, – на данный момент Абрам был стороной здравомыслия.       – Я это пережил? Какая удача. Умереть от этой херни было бы очень плохим вариантом.       – Ты слишком драматизируешь.       – Похер. Я сваливаю.       Эндрю уже был у выхода, когда услышал нечто необычное.       – Стефан, ты мог бы еще на пару минут задержаться?       Блондин не помнил ученика с таким именем. И уже решив, что ему плевать, он неожиданно услышал голос Стефана.       – Да, конечно, – ответил Абрам.       И какого черта? Эндрю ни разу не слышал от Абрама этого имени. Тот не просил обращаться к нему так. И это первый раз, когда он услышал это имя.       Видимо, Абрам почувствовал пристальный взгляд на себе и обернулся. Эндрю махнул к выходу, показывая тем самым, что будет ждать на крыше.       Две сигареты ушли в ожидании рыжего недоразумения. Эндрю было любопытно. Это еще одно чувство, которое в нем разжигал Абрам. И это бесило так же, как и все остальное.       – Я думал, не дождешься. Ты же вроде хотел поскорее свалить, – парень опустился недалеко от Миньярда.       Солнце уже заходило, и сейчас приятно играло с волосами Абрама. Казалось, что в лучах заката его волосы становились медными, а веснушки на лице становились более заметны.       Сердце пропустило пару ударов, а мозг судорожно пытался вспомнить, зачем он вообще здесь. О, Эндрю по уши в дерьме.       – Стефан? Что это было?       – Это мое имя, которое числится в документах. Тебя что-то удивляет? – парень действительно не понимал в чем дело.       – Как минимум, что уже какое-то время я знаю Абрама. А вот кто такой Стефан, не знаю.       – Если я скажу, что это мое второе имя, тебя устроит?       – Меня устроит правда.       – Я так и знал. Стефан числится в документах. Абрама знают только два человека в этом мире.       – Предполагаю, что первый я. А второй?       – Ты второй. Этим именем называла меня моя мама.       – Называла? – Эндрю не хотел давить на больное.       – Не сегодня, Эндрю, – парень больше не улыбался. Просто смотрел на заходящее солнце.       – Я тебя понял.       Отправив окурок в свободное падение, Миньярд поднялся и отправился к выходу. Он понимал, что надавил на больную мозоль, и сейчас стоит дать Абраму немного пространства.       – Помни, что я жду тебя завтра в пять в зале. – кинул Абрам вдогонку, даже не оборачиваясь.

***

      Завтра пришло быстрее, чем ожидал Эндрю. Была пятница, и уроки в честь праздника решили отменить. Неожиданная радость для всех учащихся.       Также в «Сумерках» была тематическая вечеринка, и Ники с самого утра был там. Поскольку Эндрю был обязан присутствовать на отвратительном школьном мероприятии, Ники сказал, что выгонит его из клуба, если тот решит работать.       Выбора не было, и это душило. Закинув в себя с утра пораньше парочку таблеток, Эндрю просто ждал, когда наступит вечер.       В этот день таблетки выбрали своей целью Абрама. Все мысли крутились вокруг этого засранца. Вот в голове всплывает момент, где тот подавился яблоком и чуть не задохнулся. Затуманенному мозгу Эндрю это виделось очень забавным.       А вот момент, когда Абрам ставил на место каких-то придурков в коридоре. Эндрю даже не помнил, что именно он говорил. Ярость Абрама была прекрасна. Это был огненный торнадо, который сжигал все на своем пути. Эндрю же он только грел.       Телефон издал звуки. Нужно было собираться. Наскоро приняв душ, блондин натянул на себя первые попавшиеся шмотки, которые еще были чистыми.       Идти не хотелось вовсе. Толпы школьников, давка и мало воздуха. Это явно не то, что требовалось Эндрю, но когда это кого-то волновало?       Как бы сильно он ни пытался оттянуть неизбежное — время пришло. Мысль, чтобы закинуться, мелькнула в его голове, но кажется осуждающий взгляд Абрама преследовал его. Поэтому Эндрю откинул эту идею так же быстро, как она и возникла.       Как и предполагал Эндрю, в школе было душно, громко и слишком много всего. Но даже в свете дурацких стробоскопов он смог заметить рыжую копну.       Абрам прижался к стене рядом со столом, где стоял пунш, и одним взглядом отгонял людей от себя. Что ж, возможно, это будет не так плохо.       – Вау, ты смог это сделать. Я горжусь тобой, – и вот перед ним Абрам. Мягкий, веселый и даже немного игривый.       – Час — это потолок времени, которое я смогу здесь выдержать.       – Мне нравится, твой позитивный настрой. Засветись перед преподавателями, большего я не прошу.       – Говоришь так, будто тебе это нужно.       – Конечно, нужно, кого мне донимать, если тебя отчислят?       Эндрю проигнорировал этот вопрос. Пусть Абрам и шутил, но что-то теплое поселилось в груди от осознания, что он кому-то нужен.       Далее был адский час. Люди не подходили к ним, но это не означало, что они не напрягали.       Парни сделали круг по залу, чтобы показаться перед преподавателями. Все это время Абрам рассказывал самые несуразные факты, которые только мог.       Теперь Эндрю знал, что на языке эскимосов есть более двадцати слов определения снега. И что флаг Аляски создал тринадцатилетний мальчик.       Это забавляло, но уже через сорок минут Эндрю накрыла головная боль такой силы, что хотелось закончить эти муки самоубийством прямо на месте.       Двадцать минут, и вот Эндрю в школьном коридоре. Абрам остался еще на какое-то время, чтобы никто не заметил пропажи их двоих.       Уже поднимаясь на крышу, Миньярд услышал голос. Сначала подумал, что ему показалось. Этого не могло быть. Он не слышал этого голоса больше полугода, и никогда больше не услышит.       Далее он не на шутку испугался. Чем ближе подходил к входу на крышу, тем отчетливее слышал голос. Этот голос молил о помощи.       Снося дверь, Эндрю забежал на крышу. И в этот момент крик застрял у него в горле.       На краю стояла его копия, но он знал, кто это. Пусть они и были близнецами, но Эндрю прекрасно знал отличия.       Лицо Аарона осунулось, но имело все такие же мягкие черты. Темные круги под глазами близнеца были больше, чем глаза. Он был в той же одежде, в которой был похоронен.       – Эндрю, помоги мне, – в глазах Аарона стояли слезы.       Брат протягивал к нему руки, и Эндрю не мог пересилить себя. Он умер, этого не может быть. Эндрю сам видел его безжизненное тело. Видел, как то самое тело погребли под землю.       Против воли ноги понесли его навстречу брату. Сердце колотилось в груди. Хотелось закричать. Хотелось понять, что происходит. Но Эндрю лишь шел к брату, которого так сильно хотел вернуть.       И когда осталось сделать последний шаг, его неожиданно откинуло назад. Эндрю покатился по крыше. И вдруг рыжее пятно возникло перед глазами.       Пелена слез не давала разглядеть, кто же перед ним. Мозг, пораженный шоком, не мог осознать, что только один человек имел такой цвет волос.       Когда спустя пару мгновений зрение прояснилось, Эндрю смог четко увидеть лицо Абрама. И оно искажено злостью, которая была направлена точно на Эндрю.       – Мать твою, Эндрю, что ты творишь? – он кричал, заикаясь. Парень был не на шутку напуган.       – Аарон… он там… звал меня, и я…– Эндрю не понимал, почему Абрам злится.       – Ты проторчал последний мозг, Эндрю. Там никого не было. Я пошел сразу за тобой, не хотел оставлять тебя. Вхожу, а ты в шаге от края. Я уже подумал… – Абрам просто не мог продолжить.       – Я не понимаю, – Эндрю пытался понять, но не мог.       Неужели его мозг уже настолько убит наркотиками, что уже начал транслировать галлюцинации без таблеток? А если бы Абрам все же остался на время, как и хотел?       Возможно, если бы он все же сорвался, проблемы были бы решены. Разве он не делает то же самое, только очень медленно.       Эндрю полностью лег на крышу, смотря на небо. Может, всё же стоит сделать это? Раз, и всё. Его бренное тело не будет приносить боль ни себе, ни окружающим. Только вот, что поделать, если маленький лучик начал светить в его жизни?       Абрам пытался отдышаться, сидя рядом. Он был не на шутку встревожен. Только есть ли в этом смысл? Общаться с наркозависимым человеком, значит ждать, пока тебе сообщат о его смерти.       Они сидели в тишине. Сколько времени прошло, Эндрю даже предположить не мог. Может, прошло всего десять минут, а может, уже скоро наступит рассвет. Неожиданно тишину нарушил Абрам.       – Эндрю, – голос парня звучал ровнее, чем до этого.       – М?       – Я хочу заключить с тобой сделку.       Это было не то, что ожидал услышать Эндрю.       – В чем же суть твоего предложения?       – Ты слезаешь с дряни, на которой сидишь.       – Звучит как-то не очень. Можешь предложить что-то стоящее?       – Я сделаю так, что ты захочешь жить без них, – Абрам был уверен в своих словах.       – Ты так уверен в своих силах?       – Как никогда.       – Зачем тебе это?       – Я не могу смотреть, как ты себя убиваешь, – голос уже не звучал так уверенно. – Я хочу увидеть тебя без всего этого. Я хочу показать тебе, что можно жить без наркотиков. И я уверен, что смогу это сделать.       Мир Эндрю рушился, чтобы заново построиться. Никогда никому не было дело до него, его проблем и его жизни. Но появился он, и все пошло наперекосяк.       Слова Абрама заставили сердце Эндрю биться быстрее. Он не мог поверить, что это реально. Абрам не мог быть реальным.       – Я хочу тебя поцеловать. Да или нет?       – У тебя нервный срыв. Я не хочу быть таким, как они. Я не воспользуюсь тобой, – он точно не мог быть реальным.       – Я никогда не делаю того, чего не хочу. Просто ответь да или нет?       – Ты согласен на сделку?       – Да.       Абрам притянул к себе Эндрю, накрыв его губы своими. И это было лучше любого наркотика. Фейерверки взрывались под закрытыми веками.       В этот поцелуй было вложено все. Боль, отчаяние, одиночество, привязанность, страсть. Это была битва за первенство, и ни один из них не хотел уступать.       Тело Эндрю было напряжено до предела. Хотелось остаться в этом моменте навсегда. Хотелось оставить весь мир позади, и быть только здесь и сейчас.       Возможно, его карточный домик еще можно отстроить? Если ему помогут.       Только вот неожиданно свет погас…