Schizophyllum commune* или Щелелистник обыкновенный
14 июня 2026 г., 03:12
В последнее время только и слышно жалобы на безалаберность молодых сотрудников. Не младших, а именно молодых – высшее звено и само кому угодно преподаст урок академического кафкианства и вопиющей оруэллщины.
Признаться, я и сам частенько грешу, в сердцах высказывая подобные упрёки. Но я другое дело. Я если и ворчу, то любя, только во благо им же самим. Никто не спорит, они головожопые моллюски, каких поискать, однако верно говорят: «Jugend hat keine Tugend (“Не знакома молодость с добродетелью”)». И, если раньше я не сомневался в справедливости своих укоров, теперь готов достать швейный набор и распустить французский флаг.
Разве не стала их безответственность следствием нашей? В конце концов именно «ешь кашу, потому что я сказала» стало предвестником «смотрите, красная линия нарисована выше синей, поэтому дайте нашему отделу ещё денег».
В детстве я жил в пригороде с мамой и младшим братом, и по настоянию первой мне вечно приходилось таскаться со вторым. Так случилось и в тот мерзлотный вечер. Я волок за собой неподъёмную сумку с продуктами, а он, закутанный в старую шубу, неуклюже переваливался через сугробы.
Услышав писк, я повернул голову. Щенок, больше похожий на медвежонка, сидел на обочине у ёлки. Я взял его на руки, а в голове тотчас возник план: у мусорных баков в нашем квартале всегда было, чем поживиться. Руки уже были заняты, так что тащить ещё и собаку было тяжеловато. Приставными шагами брат то и дело обгонял меня и, глядя прямо в глаза, умолял позволить ему нести щенка. Смутно предугадывая, что ничем хорошим дело не кончиться, я всё же не смог отказать и доверил ему начинавшего понемногу отогреваться пса.
Когда раздался душераздирающий вой, я уже знал, что произошло. Мой брат стоял над колодцем, но щенка в его руках теперь не было. Спотыкаясь, я подбежал к ближе, понимая, что вытащить его самостоятельно точно не смогу. Выхода не было.
Сжав губы до белизны, мама вышла из подъезда и спустилась в колодец. Когда рука с щенком показалась над поверхностью, я облегчённо выдохнул. Но это был последний лёгкий вдох в моей жизни.
— Это всё он от тебя понабрался, — буднично произнесла она, даже не покосившись в мою сторону. — Ты злой.
Решаясь поговорить с родителями об их ошибках, вечно наталкиваешься на стену непонимания и обвинений в неблагодарности. Казалось бы, кто-кто, а наше поколение-то точно научилось разрушать стены. Надеясь услышать её версию событий, я уже во взрослом возрасте пересказал историю со щенком. Я ожидал чего угодно, начиная с извинений, заканчивая упрёками, однако реальности снова удалось меня удивить. Мать пожала плечами: «Не помню такого».
К старости родители и сами превращаются в детей, капризных и мнительных. И теперь мы кругом виноваты: перед своими детьми, которых не сумели правильно воспитать, и перед вторящими им бабушками и дедушками, чьи надежды мы так и не оправдали.
Я оторвался от газеты, запрокинул голову и позволил гравитации поправить мои очки. Говорят, процент образованных людей в мире неуклонно растёт. Вместе с тем уменьшается среднее количество детей в семьях бакалавров и магистров. Совсем в другом ключе говорят об ещё одном общепринятом и неоспоримом факте: количество глупых людей увеличивается также неумолимо.
Считается будто бы явления эти совсем не связаны. Согласно «официальной» риторике, благодаря распространению интернета выдающаяся «дурь каждого всем видна стала». Но позвольте, это всё малозначимая чепуха. Зайдя дальше, я сопоставил два феномена. Очевидно, что популяция проходит через бутылочное горлышко. Не дай бог жить в эпоху перемен или в эпоху вымирания.
Жена поставила две кофейные чашки на пробковые подставки из ИКЕИ. Прочистив горло, я обратился к её поправляющим кружку рукам: «Знаешь, у меня тут появилась одна занимательная теория. Послушаешь?».
Она склонила голову, насильно заставив меня заглянуть ей в лицо.
— Так вот, один умный человек в среднем оставляет одного ребёнка, в то время как идиоты плодятся, что хорьки. И раз у нас с тобой три высших на двоих, я чувствую себя немного виноватым перед миром.
Она нахмурилась. Я сглотнул и, насилу уняв постоянную дрожь в пальцах, попытался придать своему голосу уверенности:
— Да-да, именно виноватым! — Так уж случилось, и мы с ней образовали пару, отняв друг друга у товарищей-питекантропов. — Простым самовоспроизведением нам, как ни крути, не отделаться. Нужно завести хотя бы троих, а лучше сразу пятерых. Но план-минимум – три.
Она молча откинулась на спинку кресла и чиркнула зажигалкой. Я терпеливо ждал, пока моя супруга докурит.
— Ты, кажется, сказал, будто бы умные люди заводят по одному ребёнку?
— Да, именно.
— Вот одним я и обойдусь.
Я был поражён. Возможно, она всё-таки не поняла мою цепочку умозаключений. Я предпринял попытку объяснить ещё раз, но она выставила ладонь вперёд:
— Ты работаешь журналистом. Я инженер. Думаешь, мы сможем прокормить и обучить половину футбольной команды?
— Я не работаю журналистом. Я являюсь журналистом.
Она закатила глаза и шумно вздохнула, как делала каждый раз, когда понимала, что неправа, но не желала этого признавать. Хотя некоторые из её доводов на первый взгляд казались не лишёнными смысла, большинство всё же представлялись полной чушью. Тем не менее, переубедить её мне не удалось.
В конце концов мы достигли компромисса и сторговались на одном. Возможно, тут была и моя вина. Наверное, я ошибся и слегка переоценил её умственные способности. Оставалось только надеяться, что ребёнок пойдёт в меня.
Искренне Ваш, Продавец свободы
*Schizophyllum commune (Щелелистник обыкновенный) – древоразрушающий гриб, известный тем, что имеет не менее 23 328 разных полов, каждый из которых совместим с 22 960 разными полами в популяции.
