Спроси себя, кто я такой?

Жаркая весенняя ночь. Проливной дождь и скрежет тормозов. Вспышка. Удар. Еще вспышка. Визг шин. Я не успеваю среагировать и с испуга хватаюсь за руль, резко выворачивая тот вправо. Это была роковая ошибка, после той, которую я выкинул накануне, но об этом позже. Машина улетает в кювет, делая при этом несколько оборотов через крышу. Дым повалил густым столбом. Я повисаю на ремне безопасности, все тело горит от боли, а в ушах стоит невыносимый звон. Хочу пошевелиться, но тело словно не мое, не слушается. Я болтаюсь, как тряпичная кукла, не в силах даже издать звук. Вой приближающихся сирен оглушает. Не знаю, сколько я находился в этом состоянии: может час, может два; плевать, мне уже даже не больно. Я оставил попытки самостоятельно выбраться из искореженного автомобиля, точнее той груды металла, что от него осталась. Кто-то открывает дверь с моей стороны и перерезает ремень безопасности. Меня поднимают сильные мужские руки и кладут на носилки. Обстановка вся как в тумане, различаю разве что сине-красные маячки. Сил ни на что не хватает. Я провалился во тьму. 

 Что это черт возьми вообще было? 

Где я? 

Кто я?..
 За два часа до произошедшего: — Арс! Я тебе еще раз повторяю, — Антон срывался на крик все больше, — Мы не можем взяться за это дело. — Шаст, я не понимаю, чему ты так противишься? Полиция не справилась, они просят нашей помощи. Мы не можем отказаться, репутация пострадает, — Попов еще сдерживал свои эмоции, но уже был на пределе. Детективы второй час не могли договориться, и этот диалог порядком измотал. Хотя скорее это был монолог, ведь все, что говорил Антон, ограничивалось редкими «нет» или «нет, мы не станем в это ввязываться». Несмотря на доводы и аргументы, приводимые Арсением. Сегодня утром в их детективное агентство пришло письмо с просьбой о помощи. Местное отделение полиции запрашивало условия сотрудничества и ставило вопрос о возможности приступить к расследованию как можно скорее. — Ты понимаешь, что тело пролежало черт знает где херову тучу времени? За полгода ни одной улики и ни одной нормальной версии. Что ты там расследовать собрался? Антон не унимался, активно жестикулируя руками, делая паузы после каждого слова. Арсению ничего не оставалось, как пойти на крайние меры. Он об этом пожалеет уже этой же ночью, но в данную секунду прозвучало все так, как есть. — Антон Андреевич, если вы не собираетесь помогать мне с этим делом, вы можете покинуть мой кабинет и идти на все четыре стороны. У нас полно работы и без этого. А здесь я справлюсь без вас, — сквозь зубы выдавил из себя Арс и отвернулся к окну. Его всего трясло от злости и обиды на своего коллегу. Он искренне не понимал причин такого странного поведения, но сил на выяснения отношений не осталось. «Без вас», — эхом отдалось в голове Шастуна. Сердце пропустило удар. — Поступай как знаешь! Я тебя предупредил, — язвительно бросил он через плечо и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Разъяренный Антон вылетел из здания, взяв с собой только телефон и ключи от машины. Он не планировал сегодня возвращаться домой, так же как и не планировал сильно ругаться со своим напарником. Но он ничего не мог с собой поделать. Когда Попов упирается в какую-то бредовую идею, никто и ничто не может его переубедить. И как бы Шаст не старался: ни сегодня, ни когда-либо ранее, у него это не получалось. Он прыгнул в свой навороченный спорткар и вжал педаль газа в пол, вылетая с парковки с дымом из-под колес. Парень жил в съемной квартире на окраине города, в которой его никто не ждал. Время близилось к полуночи, а все, чего хотелось — это хорошенько разогнаться по трассе, постепенно выкидывая все мысли из головы, накопившиеся за прошедший день, отпуская ситуацию, охлаждая разум. Упертый, упертый баран! Какого черта, он решает за нас двоих? Я не понимаю, почему он не послушал меня. Главное, я же ему все: и аргументы, и доводы, и причины! Но нет же, ты у нас лучше знаешь, выскочка недоделанная. Посмотрим, как ты справишься с этим висяком без меня. Это мы еще посмотрим… Так Антон Андреевич Шастун оказался на неосвещенной трассе глубокой ночью. Его машина летела с бешеной скоростью, проглатывая мелкие кочки и ухабы. Ему хотелось выплеснуть весь пар и обиду на дорогого ему человека. Они с Арсением были рядом на протяжении уже многих лет и никогда, никогда Попов не доходил до таких резких высказываний. У них, как и у любых людей случались разногласия или недомолвки, но парни всегда держались вместе и были лучшими в своем деле. А сегодняшний день больно ударил по Антону, хотелось выть и карабкаться на стену от сдавливающей боли в груди. 

Автомобиль все набирал и набирал скорость, усиливая звуки дождя, барабанящие по лобовому стеклу и капоту. Неожиданно прямо посреди дороги остановилась лисица. Свет фар ослепил бедное животное, не давая сдвинуться с места. Водитель заметил её в последний момент. Уходя от столкновения, он вывернул руль вправо, слетая с дорожного покрытия на обочину. 

Дорога, по которой ехал Антон, не пользовалась популярностью и в дневное время, про ночное и говорить не стоит. Надеяться, что хоть одна живая душа проедет мимо не стоило. Единственное, что спасло парня — новенький, подаренный его коллегой, смартфон. В новой модели предусмотрено обнаружение серьезных аварий и вызов спецслужб. Еще Арсений настоял на добавлении себя в список «контактов на случай ЧП», вдруг что. После нескольких неудачных попыток достучаться до Шаста, телефон автоматически позвонил сто двенадцать, проигрывая сообщение об аварии. Одновременно с вызовом скорой, умная техника отправила стандартное сообщение адресату:

 «Обнаружена серьезная авария. Вы получили данное сообщение, потому что абонент добавил вас в список контактов на случай ЧП» 
 Далее в сообщении было указано время вызова скорой помощи и примерная геолокация произошедшего. Арсений получил сообщение глубокой ночью. В комнате отдыха, сквозь неглубокий сон, мужчину постигло смутное чувство тревоги, а внимание привлек мерцающий экран телефона. На нем красовалось то самое оповещение. Не разбираясь, что и куда, брюнет сорвался с места, впопыхах натягивая на себя одежду и распихивая по карманам документы и ключи. Он выбежал из офиса, не закрывая за собой дверь. Сбежал вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Его машина, не такая как у Шаста, была всегда припаркована неподалеку от главного входа. Попов придерживался правила «комфортно и безопасно», и сто раз говорил об этом Антону, у которого все было «модно и опасно». Он влетел за руль своего внедорожника и помчался по присланным в сообщении данным локации. Арсений приехал практически одновременно со скорой помощью. Он замер на обочине, не в силах подойти ближе. Из дымящегося автомобиля доставали изувеченное тело Антона. Он был не похож на себя. Кровоподтеки по всему телу, разбитое лицо и пустой взгляд. Попова пробрали мурашки по всему телу. Из транса выдернул грубый незнакомый голос. — Мужчина, это не представление, — хмуро произнес врач скорой помощи, подходя ближе, — Долго тут стоять будем? — Ааа, да, извините, — растерявшись, шепотом произнес Арс, — Я Арсений Попов, а это мой близкий человек. Я получил оповещение о случившемся и примчался как только смог. Что с ним? Он жив? — Состояние критическое, он жив, но я не могу вам ничего обещать, — без единой эмоции произнес он, — Вы поедете с нами? — Конечно, но на своей машине, — слезы на глазах и ком в горле мешали говорить, — Могу ехать за вами? — Хорошо, мы в ближайшую реанимацию, не отставайте, — с этими словами доктор развернулся, возвращаясь к пострадавшему и помогая загрузить носилки в машину скорой. Дорога до больницы заняла без малого пятнадцать минут. Весь путь Попов нервничал и крутил костяшки пальцев, не обращая внимания на скоростной режим и светофоры, он мчался впритык скорой, молясь лишь об одном. По приезде Антона сразу же доставили в реанимацию. Состояние было тяжелое, но жизни уже ничего не угрожало. Арса пустили только в приемный покой, не давая пройти дальше. Врач обещал выйти после осмотра и дать заключения по пациенту. Попов не мог найти себе место. Миловидная медсестра протянула ему успокоительные, но тот отказался. Пытаясь не думать о плохом и не погружаться в состояние паники, он слонялся туда-сюда по коридорам больницы, прокручивая каждое слово, сказанное в последнем споре, обвиняя себя в случившемся. По прошествию трех мучительных часов ожидания, врач показался в дверях. Арсений тем временем не моргая сверлил стену напротив себя, сидя на больничных железных стульях, со смятым стаканчиком кофе в руках. Его лицо полностью отражало состояние: опухшие красные глаза, полопавшиеся кровеносные сосуды, синяки под глазами и уставший вид. Со стороны казалось, что мужчина не спал по меньшей мере сутки, а может и больше. — Арсений Сергеевич? — обратился лечащий врач — Меня зовут Дмитрий Темурович. Операция прошла успешно. Сейчас Антону Андреевичу ничего не угрожает. Мне нужно будет обсудить с вами несколько вопросов, и, думаю, вам следует поехать домой и отдохнуть. — Да-да, конечно. Все, что угодно. Как он сейчас? — Мне нужна будет контактная информация и общая информация о пациенте. Еще подскажите, есть ли у Антона близкие родственники? — Кроме меня, никого. Родителей нет, ближайших родственников тоже, — с досадой в голосе произнес мужчина, — У вас есть какой-то прогноз по его состоянию? — Есть. Я считаю, что его жизни сейчас ничего не угрожает, как я уже сказал ранее, но по моему опыту, и по травмам, полученным в результате аварии, я смею предположить, что, скорее всего, Антон частично утратит память. Это травматическая амнезия, он, вероятнее, сохранит воспоминания о себе и о своей личности, но какие-то эпизоды будут утрачены. Пока рано делать выводы, я бы рекомендовал дождаться, когда пациент придет в себя. — Я вас понял. Когда я смогу его увидеть?