Спроси себя, кто я такой?

Из-за угла выглядывает человек в маске, он целится прямо в меня. Не успеваю разглядеть фигуру и черты нападавшего. Кричу от боли, пронзающей насквозь и начинаю задыхаться. Реальность путается, кошмар перед глазами рассеивается и я прихожу в себя. Какой ужас, до чего же реалистично. Я очнулся прикованный к больничной койке без малейшего понятия, как оказался в этой ситуации. Все тело ломило от неудобной позы. Я попытался подняться, но ни с первой, ни со второй попытки у меня не получилось осилить это элементарное действие. В голове загудело от перенапряжения, в висках пульсировало с невыносимой силой. Я вернулся в лежачее положение и стал осматриваться по сторонам и стараться собрать по кусочкам остатки памяти. Я лежал в одноместной палате, под кучей непонятных датчиков. В окно пробивались лучи солнца, вырисовывая узоры на стене. В голову лезли яркие образы, но ничего конкретного не всплывало. Последнее, что я помню — это ярко-синие глаза. Я тогда только начал углубляться в криминалистику и всего год, как закончил университет. По распределению меня направили в районное отделение полиции, но там было настолько скучно и однообразно, что я сбежал после первого же заявления о пропаже велосипеда. Тогда мне пришлось искать что-то более подходящее под мое представление о детективах из детства. По стечению обстоятельств мне довелось познакомиться с Арсением Сергеевичем Поповым и его деятельностью. Это был мужчина необычайной красоты и харизмы. Я никогда раньше не обращал внимание на такие мелочи как аромат человека или его очертания профиля. Но как сейчас помню, на него я залип знатно. Он появился передо мной в дорогом клетчатом костюме с рисованным галстуком, крутил перстень на безымянном пальце и заставлял сердце пропускать удары. Для меня это был полностью новый опыт. Я застыл как вкопанный, рассматривал, приглядывался, изучал. Внимание, конечно, привлекали необычные голубые глаза; такие бездонные и чистые. Тогда то я и понял, что во чтобы то ни стало, я просто обязан остаться в его агентстве. Так и получилось. Вроде… Я не помню. Обрывками цепляюсь за образы Арсения в своей памяти, но сосредоточиться не могу. А что если мы не стали работать вместе? Или что-то случилось? А был ли вообще этот Арсений? Я уже ни в чем не уверен. Сейчас главное понять: что стряслось и почему я в больнице. Интересно, мне есть куда идти? Из коридора доносится непонятный гул, персонал снует туда-сюда мимо моей палаты. Раздается стук в дверь, сердце делает кульбит и замирает. Дверь со скрипом приоткрывается и я вижу их — бездонные, голубые. Вслед за глазами я начинаю фокусироваться на фигуре и человеке, зашедшем ко мне. Арс провел в больнице всю ночь. После разговора с лечащим врачом, он изрядно занервничал, опасаясь за полную или почти полную потерю памяти, и в надежде, что диагноз ошибочный, не смог поехать домой. В палату ему разрешили зайти только под утро, и то не больше, чем на пять минут. Удостовериться, что с пациентом все в порядке и не тревожить его покой. Замученный переживаниями и недосыпом, мужчина с осторожностью открыл дверь в палату и сделал шаг внутрь. Копна кудрявых русых волос растеклась по подушке, а на него уставились зеленые глазища, которые лишь хлопали ресницами, выражая полное непонимание. О том, что парень пришел в себя Арсению никто не говорил, но оно и к лучшему. Сможет побыть с ним чуть дольше. — Антон? Антон! Тише-тише, лежи. Я так рад, что ты очнулся, — Арсений прошел вглубь палаты, притянул стул к постели, сел напротив и потянулся взять Шаста за руку, — Прости, прости меня пожалуйста, я так виноват перед тобой, — он поглаживал худое запястье Антона и причитал о действительно, как ему казалось, важных вещах, — Я не должен был так себя вести и не должен был отпускать тебя. Но я так благодарен, что ты сейчас здесь, со мной. Не пугай меня так больше. И даже не думай, что теперь я отпущу тебя хоть на шаг от себя. — Арсений Сергеевич? Почему вы извиняетесь? — с полным непониманием Антон смотрел то в глаза напротив, то переводил взгляд на поглаживающую его запястье руку, — Я не совсем помню что произошло, но я уверен, вам не за что извиняться. Шок. Попова предупреждали, что амнезия возможна, но чтоб она полностью стерла несколько ярких лет жизни из памяти, осознать было тяжело. Хотя, может, яркие они были только для Арса? Поэтому так легко улетучились из чужой головы. — Антон, не нужно на «вы», мы давно перешли эту ступень общения. А извиняюсь я за то, что отпустил тебя ехать одного, ночью, в дождь, — несколько глубоких вдохов потребовалось на произнесения этой фразы, слезы потихоньку застилали глаза, — Я на мгновение подумал, что могу потерять тебя и все остальное стало настолько неважным, что больше я не пойду против твоих решений и желаний, даже самых странных. Обещаю, — он было потянулся к ссадинам на лице, как Шаст дернулся и отпрянул в сторону. — Арс, ты… точнее я. Я плохо понимаю, что произошло и в каких мы отношениях. Точнее, я совсем ничего не помню, прости, — он всхлипнул носом и не моргая, уставился прямо перед собой, — Нет-нет, не убирай руку… приятно. Оба замерли: Попов не знал как себя вести, Шастун — впитывая ощущения от прикосновений. Странное чувство собиралось на запястье, прямо под пальцами Арсения, искорками пробегая по всему телу и затягиваясь тугим узлом где-то в районе живота. — Мне не разрешили долго быть с тобой, так что мне пора уходить, — тяжело вздохнул Арс, — но не переживай, скоро придет медсестра и проверит твое состояние. Дмитрий Темурович тоже обещал зайти. А через несколько дней, если ничего не изменится, я заберу тебя домой, — медленно отстраняясь, он вернул стул на место и уже подошел к двери. — Арсений, подожди. Домой? — хрипло протянул Шастун, — А мы что?.. — Нет, мы не живем вместе, но одного в таком состоянии я тебя не оставлю, даже не думай. Заодно постараюсь рассказать тебе всё, что происходило последние годы, — Попов подмигнул Антону и вышел из палаты.

***

Через три дня Антона выписали из больницы и Арс как и обещал, забрал его к себе. Ссадины и синяки все еще красовались на лице парня, но тело уже не так ломило от слабости. Он уже самостоятельно мог ходить и ухаживать за собой, но давать нагрузки и садиться за руль было еще нельзя. Арсений жил в большом доме, недалеко от квартиры Шаста, так что первым делом они заехали за самыми необходимыми вещами к Антону. — Представляешь, я совершенно не помню дорогу сюда и как попасть в квартиру, — разводя руками ходил по помещению Антон, — Если бы не ты, так и остался бы без вещей. Спасибо тебе. — Ты не должен благодарить меня, уверен, ты поступил бы так же. А сейчас давай я помогу собрать тебе вещи. Я знаю, где лежат некоторые; соберемся и скорее поедем отсюда, — парировал Арс. Вечером того же дня Арсений заехал в магазин и накупил самых любимых сладостей для своего коллеги, еще немного угощений к чаю и лекарства, которые прописал доктор. Антон все это время дожидался в доме и в основном бродил по комнатам, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Обстановка казалась полностью новой и необычной, однако было достаточно спокойно. Антону неловко находиться в доме у незнакомца, хотя таковыми они не являлись, и он явно был здесь не впервые. Попов вернулся глубоким вечером и сразу побрел на звуки в гостиной. Антон сидел, обложившись кучей документов, бумаг и фотографий и с восхищением наблюдал за вошедшим в комнату мужчиной. — Это все мы с тобой? Прости, я немного порылся на твоем столе… — Антон виновато опустил взгляд. — Да, это еще не все наши раскрытые дела. Если хочешь, я расскажу тебе про каждое, если это поможет твоей памяти вернуться, — с улыбкой произнес Арс. — Я бы с радостью. Мы можем заняться этим сейчас? — поинтересовался Антон. — Не думаю, что это хорошая идея. Тебе нужно как можно больше отдыхать сейчас и восстанавливать силы. Давай завтра я введу тебя в курс дел и расскажу подробности, а сегодня мы поужинаем и спать? Я купил твои любимые сладости, — лукаво протянул Арсений. Антон благодарно улыбнулся и обнял Попова. Может он, конечно, и не помнит всего, но так о нем точно никто и никогда не заботился.

***

После сытного ужина и десерта, Арсений достал из шкафчика нужные лекарства на вечер и поставил на стол перед Антоном. Тот хмыкнул и недоверчиво покрутил пузырек в руках. — Я пойду, подготовлю тебе спальню, — пробубнил Арсений, развернулся на пятках и вышел из кухни. Через несколько минут Антон побрел на второй этаж, где все уже было готово ко сну. Арс показал на полупустой шкаф, сказав, что принесет сюда вещи из гостинной завтра и что на верхней полке лежат чистые полотенца и запасное постельное. После чего он как-то скомкано пожелал спокойной ночи и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Спальня Арсения отличалась от основного интерьера дома. Она выглядела более мрачной и неживой, как будто и вовсе необжитая. Темные тона не то успокаивали, не то навевали какую-то тоску и буквально кричали об одиночестве хозяина, который тем временем прошел в ванную комнату и угрюмо смотрел на свое отражение в зеркале. Эти несколько дней его так сильно измотали, что сил осталось только на то, чтобы умыться и лечь в кровать. Он долго не мог найти удобное положение для сна, постоянно ворочался и весь извелся мыслями об Антоне. Рой вопросов не покидал голову и не давал сомкнуть глаз. Антон же крепко спал в соседней комнате и не подозревал о переживаниях Попова. Утром как и обещал, Арсений рассказал напарнику о предстоящем деле. В полицию поступил звонок от лесника о трупе мужчины. По данным экспертизы тело пролежало в болотистой местности не менее месяца и было сильно изувечено. Ни установить личность убитого, ни найти улики не удалось. Именно поэтому офицеры обратились за помощью к детективам. — Нам нужно будет исследовать место преступления и получить заключение судмедэксперта о причинах смерти. От этого будут зависеть дальнейшие действия. Попробуем установить личность погибшего самостоятельно. Поедешь со мной или сегодня еще останешься дома? — Конечно поеду с тобой, Арс. Так не привычно называть тебя Арс… очень мило, — зарделся Антон. — Можешь называть меня как тебе будет привычно, — засмущался Арсений, — А если едешь со мной, то собирайся, выезжаем через полчаса, встретимся с тем лесником, может узнаем что-то интересное.