Где ожила душа

Драко не выспался от слова совсем. Скорпиус постоянно просил есть ночью, а ещё просто беспокойно спал. Эльфы просили отдать мальчика им, но Драко не позволил. Он хотел побыть с сыном хотя бы ночью. Поскольку всем нужно было явиться ближе к 12, то Драко мог бы поспать, однако в восемь утра влетел Патронус-кошка и голосом Минервы сообщил, что флакончики для зелий доставят сегодня до 12, а не ближе к трём, как изначально предполагалось, оттого Малфой пошёл на работу пораньше, в надежде, что ни один из флакончиков не был разбит в дороге. Их нельзя уменьшать или передавать порт-ключами, могут побиться, поэтому привозили машинами. Драко шёл по коридору к Минерве, чтобы спросить, не нужна ли какая-нибудь помощь, или он уснёт, когда впереди увидал рыжую макушку. — Идёшь проверять? Драко не ответил, просто застыл на месте, пытаясь понять своим сонным мозгом, что говорят эти соблазнительные губы. — Малфой, ты в порядке? — обеспокоился Рон, когда понял, что тот не отвечает на вопрос. — Малфой? — Уизли ущипнул его за руку, и тот наконец-то очнулся. — Больно! — Ты не реагировал. Говорю, ты идёшь смотреть флаконы? Их привезли минут пять назад. — Уже? — Ты явно не выспался. — Есть такое. Да, я иду проверять флаконы. Точнее, я шёл их ждать на улицу, но раз привезли, значит, хорошо, что шёл. — Собрание на час! — крикнул вслед Малфою Уизли, решая, что нужно позвонить Джинни, и узнать, что происходит с Хорьком. Джинни сидела дома одна, всё-таки 1 сентября выпало во вторник, и Гарри должен был встретить делегацию шведов, а вечером миссис Поттер составит ему компанию, учитывая, что Молли согласилась посидеть с детьми до их прихода с приёма. — Джинни, что происходит с Малфоем? — А что с ним? Ты тоже решил групповушкой с ним заняться? — засмеялась рыжая. — Гарри и Драко с утра поделились тем, что вы с Гермионой теперь в курсе. — Ну и как он? — между прочим спросил Рон, но скучающим голосом, будто ему было не очень-то и интересно, но сестра знала брата, поэтому решила отвечать честно. — Я с ним не спала. Я сделала ему минет, а он мне отлизал. — Фу! Джинни! — Рон уже пожалел, что спросил. — А вот от члена Гарри он стонал. Правда, больше мы не спали вместе, потому что мы с Гарри любим друг друга, а Малфой больше гей, чем бисексуал. Джеймс, отдай игрушку Скорпиусу! — Скорпиусу? У вас сын Малфоя? — удивился Рон. — Астория умирает, Рон. Они не любили друг друга, но уважение им присуще. Проклятие Гринграссов активировалось очень сильно. Ей дают не больше семи месяцев. Он всю ночь не спал, пытался не думать о проблемах, нянчил Скорпи. — Вот почему он такой? — в трубку вздохнул Рон. — Часто у вас бывает Скорпиус? — Они с Альбусом ладят с тех пор, как оба научились ползать, вот только Скорпиус родился в ноябре, а Альбус в апреле, и сначала Альбус не очень играл, но теперь они неразлучны. Дафне он малыша редко отдаёт, потому что сестра Астории не любит полукровок и магглорождённых, Тео на всех тоже смотрит свысока, а Драко не хочет, чтобы Скорпиус вырос таким, каким был он. — Даже родителям ребёнка не оставляет? — Когда он дома, то оставляет. Когда Астории не плохо, то оставляет. А так Скорпиус у нас почти живёт. Мы его любим, — улыбнулась Джинни. — Согласись, что Нарцисса и Люциус будут подавать пример высокомерия, а Драко этого не хочет. — Он стал таким простым? — Мерлин, Рон, он курит маггловские сигареты, на которые его Долохов подсадил, — засмеялась сестра. — Он стал простым, оттого и мне нравится. Он хороший друг. И будет прекрасным крёстным отцом Лили. — Ясно, — Рон не знал, что ответить, а Джинни знала, что обычно это слово гласит о завершении разговора. — Что же, братишка, я пошла готовиться к приёму и буду смотреть за Джеймсом, который только и норовит сделать пакость Скорпиусу, да и Альбусу тоже. И, Рон, насчёт секса с Драко — это ничего не значило. — Почему ты мне это говоришь? — В этом году ты не присутствовал на дне рождении Гарри, зато Чарли прилетал. Он рассказал, что ты поведал ему ещё после войны, что тебе в школе нравился Драко. — Во трепло! — рыкнул Рон. — Это было давно. — Ты мазохист, видимо, раз тебе нравился тот, кто унижал тебя и всю нашу семью! — хмыкнула сестра. — Оттого ты раздвинула ноги перед ним? — шипел Уизли. — Я это сделала, когда Драко стал нормальным, ты запал на… — На какого? На харизматичного? На стильного? На умного? На знающегося себе цену? На идущего по головам? — Рон… я не хотела тебя обидеть, — прошептала виновато Джинни. — Я знаю, что из-за того, что мама покупала мне хорошие вещи, ты ходил оборванцем… Но мы ведь выросли? — Да. Оттого я тебя не упрекаю! А ты не знаешь, что творилось в моей душе! Джинни, никто из нас, сыновей, не был любим мамой, кроме тебя! Билл убежал в Египет, и мама вспомнила о нём, когда нежеланная француженка охомутала его, а она хотела в невестки Тонкс! Ты тоже была несправедлива к Флёр! — Рон… — Не перебивай! Чарли свалил в Румынию. И даже в отпуск приезжает к нам всего на три дня, потому что слушать о том, что любимая Джинни жена Гарри, — невыносимо! Гарри не раз просил нашу мать не ставить его выше детей, но мама не слышит! Перси красавчик! Теперь я понимаю его, когда он сбежал из Норы и приезжает туда только на день рождения родителей. Близнецы… Они были друг у друга, а теперь Джордж один, но не будь с ним Фреда с детства, он был бы одинок, как я! Знаешь, почему на пятом курсе мне начали обновлять вещи? Да потому что я начал быстро расти! Не смей мне вспоминать прошлое! Мне есть, что вспомнить тебе! — Прости, Рон… — Не забывайся, что если ты будешь много себе позволять, я молчать не стану. Гарри отсудит у нищенки без образования детей и бизнес, который был полностью построен на его деньги! — Рон, — заплакала Джинни. — И не смей прикрываться беременностью. Может, предложить Гарри влюбить в себя Малфоя? Нам втроём будет интересно! — Хватит, я поняла. — То-то же! Я вырос, Джинни! Не смей мне указывать. Рон бросил трубку, не зная, что Гарри слышал разговор. Когда Джинни встала, чтобы сходить в ванную и умыться, в ужасе посмотрела на мужа. — Я тебя люблю, но не смей так говорить с Роном. — Гарри, он довёл меня до слёз. — Сама виновата. Кричер, где мой смокинг? Я иду один на приём. Джинни опустилась обратно на стул, горько заплакав. Изначально Гарри заявил, что дружба для него всё. Не Джинни прошла с ним все испытания, которые выпали на его долю. Она была в Отделе тайн, да, но она закрепилась возле Гарри после победы, а не до. Джинни и сама поняла, что полезла не туда, куда нужно. Она не хотела быть похожей на Молли, но видимо сунуть нос не в своё дело у них было семейной чертой. Рон ни капельки не жалел, что высказался. Он не любил, когда его в чём-то без оснований попрекали, и он больше не мальчик, чтобы это терпеть.

***

Гермиона вошла в учительскую перед совещанием и Маркус сразу спрятал под стол журнал, который он просматривал вместе с Драко и Антонином, а увидев Гермиону, за которой вошёл Рон, то выдохнул. — Секретничаете, — поняла Гермиона. — Я выбираю Пэнси кольцо. Хочу сделать на Рождество ей предложение. Нас и так все считают женихом и невестой, но хочется торжества истинного, — хмыкнул Маркус. — Тогда купи ей помолвочное кольцо с топазом. Сколько помню, она на третьем курсе постоянно серьгами с топазом хвасталась, пока не утопила их в Чёрном озере, — хмыкнула Гермиона. — Я же говорил, что это был не аметист, фиолетовый цвет любила Дафна, — заявил Драко. — Спасибо, — произнёс Маркус и быстро бросил каталог Гермионе в руки, заметив, что Пэнси вошла спиной, разговаривая с колдосестрой Измельдой Мёрк и профессором Лиз Таттл. Гермиона удивлённо посмотрела на Флинта, из-за поступка которого смеялись Рон, Антонин и Драко, а Гермионе осталось только подыграть. — Грейнджер, ты решила купить себе украшений? — засмеялась Пэнси. — Могу позволить, — это был удар под дых. Участники войны, которыми считались все, кто участвовал в битве за Хогвартс, каждый месяц получают по 1000 галлеонов от государства, а Герои Поттер, Грейнджер, Уизли и Лонгботтом — именно они уничтожали крестражи — получают по 5000 галлеонов каждый месяц. Обычные профессоры получает по 400 галеонов в месяц. Именно после войны было решено поднять их заработную плату из 200 галлеонов до 400. Деканы факультетов получали плюс 200 галлеонов. Заместитель директора плюс 400, а сам директор 1000 галлеонов в месяц. — Раунд, — хмыкнул Антонин, восторженно глядя на гриффиндорку, а та только улыбнулась. — Я умею играть. Научилась за долгие годы в Министерстве. — Могли бы ходить навещать меня в Азкабане, профессор, и я бы научил большему, — в открытой двери застыла Аврора, которую явный флирт Долохова с Грейнджер унижал. — Вы всё равно забыли бы меня, — засмеялась Гермиона. — Раунд, — съязвила Паркинсон, глядя на Антонина. — Все собрались? — спросила Минерва, входя вместе с поникшим Невиллом. — Профессор Синистра, Вы встали на входе, — темнокожая женщина поспешила сесть на диван. За директором вошли остальные профессоры, которые были только рады провести собрание в учительской, а не в кабинете МакГонагалл, ведь статус директора и взгляды портретов немного смущали. — Итак, мне профессор Лонгботтом кое-что напомнил. Раньше первокурсников в Большой зал заводил заместитель директора. Вы помните меня на этом посту, — все угукнули, кроме Долохова. — Когда я стала директором, эта роль была передана профессору Флитвику, который не особо её любил, оттого и передал её профессору Синистре, а учитывая, что она последние два года была моим заместителем, то всё по правилам происходило. В этом году у нас новый заместитель. Все покосились на Гермиону, которая сидела между двух кумовей. Они с Роном не единожды слышали, как Невилл мечтал о том, чтобы заводить первый курс впервые в Большой зал, знакомя со школой. — Думаю, профессор Лонгботтом, — Невилл сразу расплылся в улыбке, — с этим справится лучше. — Гермиона, спасибо, — мужчина обнял подругу. — Это очень важно для меня. Я об этом мечтал. — Я помню. — И везде гриффиндорцы, — рычала Синистра. — Начнём совещание, — Минерва быстро перевела внимание на себя, чтобы не было конфликта. — Профессор Грейнджер, решили порадовать себя украшениями? — Да, — о журнале позабыли, но МакКошка всё замечала. — У меня ведь день рождения 19 числа, хочу себя порадовать. — Правильно, профессор. Вы молодая, незамужняя и привлекательная женщина, радуйте себя. — Этого месяца? — поинтересовался Долохов. — Я о дне рождении спрашиваю. — Да, мне исполнится… три годика, — все женщины, кроме Авроры, засмеялись, оценивая шутку, ведь женщины считали, что они вечные девочки. — И какой металл любит Золотая девочка? — любопытствовал Долохов, заставляя всех смотреть на ревнующую и униженную Синистру. — Я предпочитаю галлеоны в кошельке, чтобы отдыхать на берегу океана и навещать родителей в Австралии, а если вы живёте побрякушками, мистер Долохов, то я в Вас разочарована. Я думала, Вы умный мужчина, знающий, что старость обеспечат деньги, а не побрякушки. — 2:0, Долохов, — ухмыльнулась Паркинсон. — Так, я попрошу минуту внимания, пока ваши перепалки не зашли дальше, — вздохнула МакГонагалл. — У нас вечером будет в гостях министр Образования Швеции в сопровождении Министра магии Гарри Поттера и министра Международного магического сотрудничества Блейза Забини. — А нельзя было об этом сказать раньше? — ужаснулась Синистра. — Был приказ молчать до последнего. Ужин у нас на 19:00, и они втроём явятся уже в 17:00, а после у них приём в Министерстве на 20:00. Поймите, министр Швеции не желает огласки и улыбок на колдокамеру. — О, Блейз проведёт время с обожаемым Поттером. Только и слышу от него о том, какой умный Поттер, оттого и не захожу к нему в гости, — засмеялся Драко. — Блейзу нравится Гарри? — ужаснулась Гермиона. — Он желает после него стать Министром магии, восхищается Поттером, так что, ему нравится Гарри. А что, Поттером можно восхищаться только в одном ключе? — хмыкнул Малфой. — Нет, — синхронно ответили Рон и Гермиона. — Хорошо, — протянул в малфоевской манере Драко, растягивая гласные и заставляя возбудиться Рона, который сразу забросил ногу на ногу, чтобы скрыть своё состояние. — Значит так, в этом году 14 студентов, тоже не густо. — В прошлом было 19, хоть на немного, но больше, — подметила декан Хаффлпафф Пенни Хейвуд. — Учитывая, что это был год правления Волдеморта, скажите спасибо, что хоть какие-то дети есть, — буркнула Минерва. — Профессор Лонгботтом, свиток Ваш, — Невилл забрал свиток из рук директора, не переставая сиять, ведь его заветная мечта сбылась. — Эй, Лонгботтом, Люпин будет моим, — хмыкнула Пенни. — Его отец был гриффиндорцем, так что, он мой, — хмыкнул Невилл. — Ставки? — сразу запела азартная душа Долохова. — Да, — согласилась Минерва. — А тут весело, — хихикнул Рон. — Кто ведёт ставки? Долохов? — Всегда я, — заявил мужчина, заколдовывая пергамент. — Итак, ставлю 100 галеонов, что Люпин — хаффлпаффец. — Почему? — удивилась Гермиона. — Разве ты помнишь Дору? — Наслышан о родителях мальчика, да и глядя на Андромеду, то могу сделать вывод, что дочь была огнём. — 100 на Гриффиндор, — заявил Рон. — На Гриффиндор, — заявила Минерва, тоже складывая в наколдованный мешочек деньги. — 100 на львятник, — хмыкнула Гермиона. — Да к такой львице и я бы не прочь попасть, — флиртовал Долохов. — Да с таким змеем упаси, Мерлин, остаться один на один. — Паркинсон, только посмей что-то сказать, — рыкнул Антонин, видя, как слизеринка уже открыла рот. — Да я хотела поставить 100 на Хаффлпафф, — а сама подмигнула Гермионе, заставляя ту смеяться. — 100 на барсуков, — ответил Драко, нагло глядя на недовольного Рона. — Что? Только не Гриффиндор. Рон засмеялся, а после показал ему фак, отчего уже смеялся Драко. — 100 на жёлтых, — ответил Маркус. — На Хаффлпафф, — в унисон произнесли Измельда Мёрк и Лиз Таттл. — На жёлтых, — ответила Тулип Карасу. — На жёлтых, — ответил Диего Каплан, недовольно косясь на Гермиону, которая закатила глаза. — Хаффлпафф, — ответила Пенелопа Кристалл, до сих пор обижаясь, что Перси её бросил. — Хаффлпафф, — рыкнула Синистра. — На красных, — последним деньги в мешочек положил Невилл. — На Хаффлпафф поставили 10, а на Гриффиндор — 4, — засмеялся Долохов. — Странно, что мы не поставили на Слизерин, учитывая блэковские корни. — Тедди точно не слизеринец, слишком солнечный и говорящий всё, что думает, в упор, — заявила Гермиона. — Змеи потайные. Говорят завуалировано, — она сразу покосилась на Драко и Антонина. — Крошка не любит слизеринцев? — хмыкнул Долохов. — Я не крошка. — Детка? — прищурив глаза, спросил маг, Минерва уже было хотела вмешаться, но Рон поднял руку, говоря, что подруга справится. — Я не крошка, не детка, ни маленькая и ты меня не трахнешь! — Ты перевела мою речь, — засмеялся Долохов. — Львица! — после чего получил пощечину. — Буду высказываться по статуту. — Отлично. И на «вы», мистер Долохов, а то я не Гарри, я не забыла ничего: ни Отдела тайн, ни кафе, ни Битвы за Хогвартс! — рыкнула ведьма. — Согласись, я хоть какой-то адреналин добавлял в твою жизнь. — В «Вашу» жизнь! Я предупредила. Синистра даже ухмыльнулась тому, что Грейнджер отвергает флирт Долохова, сама она раздвинула ноги спустя неделю после начала работы мужчины в школе, и долгое время они просто трахались, пока их не застукали выпускники. Синистра знала, что туда выйдут покурить, она надеялась, что после этого Антонин предложит ей встречаться, но он молчал. А теперь и вовсе на неё болт забил.

***

Гермиона ворвалась к себе в кабинет, тяжело дыша и бросая злополучный журнал на столешницу. Упёршись руками в неё, пыталась совладать со слезами и яростью. Мужчина, который ей нравился, который много лет посещал её сны, который всегда был недостижимым, но не сейчас, играет с ней, видя только очередную давалку. Рон подошёл тихо со спины и крепко обнял, позволяя гриффиндорке плакать навзрыд. — Ты не должна показывать, что тебя задевают его слова. Ты сейчас успокоишься. Будешь улыбаться Гарри, Забини и шведу, а после всей школе. Никто не должен знать, что у тебя есть сердце. — Очень сложно не показывать, что у меня есть сердце, Рон, — ведьма повернулась к другу и упёрлась головой в его грудь — это максимум, куда она доставала даже на каблуках. — Ты сегодня хмурый. Что случилось? — Неприятный разговор с Джинни. Она обвинила меня, что я запал на Драко ещё в школе, когда тот обзывал всю нашу семью. Но он хотя бы говорил в лицо, говорил о проблеме, которую всю наша семья пыталась не замечать. — О нищете. — Именно. — Интересно, а если она узнает, что мне нравится Долохов с Отдела Тайн, когда в меня попало его проклятие, она мне синдром жертвы поставит? — Мы не можем доказать, что нас сразила сила или что-то другое. Но мы и не обязаны оправдываться. — Рон, так чего Малфой такой… никакой сегодня? — Астория умирает. Ей дают не больше семи месяцев. Гермиона не знала, что ответить на это, ведь не была близка с Драко. Но когда ребёнок в возрасте двух лет остаётся без матери — это ужасно, и никакими словами не помочь. — Переодевайся, делай причёску с макияжем, будь на высоте. Рон поцеловал подругу в лоб, оставляя её одну, позволяя ненавидеть Долохова, жалеть себя, но она должна вспомнить, что является львицей, которой не престало плакать из-за какого-то пресмыкающегося. Гермиона надела красный брючный костюм, говоря о своём факультете. Губы накрасила яркой помадой, а глаза только тушью и немного тенями. Волосы она накрутила и те волнами спадали с плеч. На шею повесила медальон со львом, обула чёрные туфли и отправилась встречать Гарри. Рон надел синий костюм, который подходил к его голубым глазам, причесался и отправился покорять студентов. Долохов, как смотритель, не садился за стол, он находился у входа в Большой зал, поэтому только наблюдал. Драко какого-то непонятного лешего впервые надел изумрудный костюм, видимо хотел показать, что не стыдится причастности к факультету змей. Уже все профессоры болтали с Гарри и шведом, пока Блейз что-то рассказывал Драко и Маркусу, отчего оба смеялись. — Золотое Трио во всей красе, — пропел швед, видя, как вошли Рон и Гермиона, держась под руки. Долохов оценил Гермиону, а Драко пытался не думать, что Уизли чертовски сексуален в этом костюме с чёрном рубашкой, но всё естество говорило, что перед рыжим нужно встать на колени и отсосать ему. — Рад вам, — Гарри поцеловал Гермиону в щеку, а после обнял Рона. — Я слышал ваш с Джинни разговор. Она посидит дома и подумает о своём хамском поведении, — прошептал Поттер на ухо. — Спасибо. Рон и Гермиона сразу нашли взглядом Блейза, который откровенно пожирал Гарри глазами. И не скажешь, что тот его кумир, скорее, мокрая мечта. Но Рона и Гермиону не волновал друг. Им бы со своей жизнью разобраться. Когда наступило распределение, то Невилл с удовольствием завёл первый курс. Тедди помахал крёстному, который помахал в ответ, и мальчик изменил от этого цвет волос из чёрного на синий. А когда он попал на факультет барсуков, то обиженно вздохнула Минерва, надеясь, что маленький метаморф станет львом, однако и барсуки имели клыки. Затем Минерва представила всем новых преподавателей, отчего овации в Большом зале стояли пару минут. Вечер заканчивался спокойно, но Рон и Гермиона понимали, что уважение детей нужно как-то заслужить. Им предстоит очень много работы. Личная жизнь пока отойдёт на второй план. И возможно, судьба поможет им обрести счастье в стенах этой школы.