Golden boy

the lion

Утро следующего дня было для меня поистине сладким. Ни орущий, требующий еды кот, ни ругающиеся с утра пораньше соседи сверху, ни собственный желудок, что не видел нормальной еды с обеда прошлого дня, не могли заставить меня подняться с кровати. Раскинувшись звездой, время от времени, как дурачок, трогая себя за губы, я то и дело прокручивал в воспоминаниях момент со своим первым поцелуем. Внизу тянуло от сладкой неги, стоило переиграть в голове ощущения, коих было целое множество. Голову кружила сила, с которой меня держали в руках; жар от горячего дыхания и недостаток воздуха сжимали лёгкие; пальцы на ногах сводило судорогой от возбуждения, а руки, наконец добравшиеся до кудрявого затылка, впитывали ощущения неожиданной мягкости. Мои ожидания по поводу него оправдались лишь на пятьдесят процентов. Догадываясь и раньше, что Микаэль не робкого десятка, я всё же не ожидал, что он будет настолько горяч. Властный, контролирующий поцелуй от начала и до самого конца, он не переходил границы, держа меня над полом, но не запуская пальцы под юбку. Позволял мне делать хотя бы крохотные вдохи между жадными поцелуями, не давая мне задохнуться или потерять сознание. А я был близок к этому. И не раз. Мало того, что застал врасплох, когда пошёл за мной, так ещё и захватил в свои сети, воспользовавшись моей перед ним слабостью. Не будь он мне так сильно симпатичен и при других обстоятельствах, я бы воспринял такое поведение неприемлемым. Но с ним… С ним я бы повторил произошедшее ещё огромное множество раз. Щёки уже болели от несдержанных улыбок. Накрыв ладонями лицо, я громко в них простонал, при этом забив ногами по постели от невозможности сдержать собственную радость. До этого дремавший рядом, не дождавшийся моего подъёма кот взбрыкнул и громко зашипел, кратко давая понять, что думает по поводу моего поведения. — Надо позвонить Софи! Желая скорее поделиться произошедшим с подругой, я стал шарить рукой в районе подушки в поисках телефона. Нащупав его не с первого раза, я быстро стал выискивать в контактах её номер. Салем тем временем, переместившись на моё компьютерное кресло, начал показательно его драть. — Эй! — возмутился я. — Прекрати это, иначе вообще еды не получишь! Я пригрозил коту пальцем, параллельно прислушиваясь к гудкам. Звук цепляющихся за кожу кресла когтей прекратился, сменившись наигранной послушностью в виде мурлыканья и попеременного мяуканья. Покачав головой, я улыбнулся и иронично произнёс: — Король драмы. Практически одновременно с этим на другом конце послышался заспанный, хриплый голос подруги: — Алло… — Софи! — радостно воскликнул я. — Ты не поверишь, что вчера случилось! Помнишь, когда я ушёл… — О, Боже, Лео, — оборвала она меня на полуслове, — прекрати так орать! Я умолк, непонимающе прислушиваясь к шуму в телефоне. С кряхтением и болезненными стонами, Софи, явно тоже ещё валяющаяся в постели, стала что-то бурчать. Не сразу сообразив, что происходит, я лишь через мгновение понял, что у неё похмелье. — Не уж-то кто-то вчера перебрал? — с иронией в голосе поинтересовался я. — А меня ещё предостерегала… Снова застонав, Софи цокнула недовольно языком и следом съязвила: — Будь ты рядом, я бы следила за тем, чтобы ты не надрался, а не напивалась сама! Послышалось очередное барахтанье, а следом стук от поставленного на стол стакана или кружки. Видимо предугадывая, что с утра ей будет плохо, подруга заранее приготовила себе воды. Я засмеялся, сразу же расслышав недовольное шиканье в трубке. — То есть я ещё и виноват? — Ой, ладно, — Софи шумно выдохнула. — Что у тебя там за новости такие радостные, что ты мне звонишь в такую рань и не даёшь спокойно помереть? Я взглянул на часы и, не сдержав смешка, произнёс: — Вообще-то уже время подходит ко второй паре. Я и позвонил-то сейчас именно потому, что в универе должен быть перерыв. — Чего?! — отчаянное. — Боже, я впервые проспала! Я возмутился: — Да плевать на пары! — набрав побольше воздуха в лёгкие, я радостно воскликнул: — Софи, мы вчера с Микаэлем впервые поцеловались! В трубке снова повисла тишина, которую сразу разбавил уже с ума сходящий кот. Издав громкое «Мяу!», он посмотрел на меня с таким видом, что не сложно было догадаться, что его возглас не нёс в себе ничего лестного. Закатив глаза, я стал подниматься с кровати, чтобы его покормить. — Что-о-о?! — наконец подала голос спустя короткую паузу Софи. — То есть вчера, когда ты убежал, он пошёл за тобой, чтобы засосать?! Я поморщился. — Ну, не думаю, что именно ради этого… Но да. Добравшись до кухни, я, первым делом налив себе воды, залпом выпил целый стакан. Стоило же мне оказаться у холодильника, как мельтешащий где-то рядом кот начал путаться в моих ногах. — А я говорила! Говорила, что он не устоит! — вдруг громко воскликнула Софи, вслед за чем практически сразу застонала от боли: — Ой… Переместив телефон на другую сторону и поудобнее перехватив его плечом, я взял в руки кошачью консерву и сочувствующе произнёс: — Тебе, наверное, лучше дома отлежаться. Открыв корм и вывалив содержимое в кошачью миску, я отдал лакомство Салему, который, получив желаемое, сразу потерял ко мне какой-либо интерес. — Стой, подожди, — проигнорировав мои слова продолжила уже спокойнее подруга, — ты же впервые поцеловался! — чуть радостнее. — Поздравляю! Я смущённо улыбнулся, выдавив из себя скромное, еле уловимое «Спасибо». Ощущение глупого счастья снова захватило всё моё нутро, пуская по телу приятные волны мурашек от удовольствия. — Ну и как оно было? Рассказывай в подробностях! Включив кофемашину и дождавшись, пока та сделает мне кофе, я присел с кружкой за барную стойку. Пытаясь собрать все свои воспоминания воедино, я неловко заговорил: — Мне понравилось. Он очень круто целуется… Софи на мой ответ рассмеялась. — И всё? — иронично. — Что-то очень скупо, учитывая твои слова. Кинув беглый взгляд на кошачье создание, что, не доев, начало пытаться закапывать остатки корма несуществующим песком, я снова нахмурился, пытаясь сформулировать более конкретный ответ. — Ну… Он очень страстный. Воздуху толком не давал глотнуть, — улыбнулся, вспомнив: — Даже над полом поднял, когда почувствовал, что ещё немного — и я упаду. — Ого! Какой горячий мужчинка тебе достался… — по тому, как Софи произнесла эти слова можно было легко понять, что она веселилась. — Такими темпами и в койку к тебе запрыгнет, оглянуться не успеешь! Я закатил глаза и, цокнув, буркнул себе под нос: — Если бы… — вздохнув, я отпил немного кофе. — Я ему два месяца сигналы посылал, чуть ли прямо не заявил, как он мне нравится. Такими темпами, — я спародировал её интонацию, — и в койку он ко мне запрыгнет только через год! И то, если повезёт… Софи снова рассмеялась, но уже через мгновение успокаивающе произнесла: — Не думаю, что он сам сможет терпеть ещё год. Да и вообще, Лео, секс не главное! Я аж подавился воздухом от возмущения. — Сказал человек, у которого он регулярный! — Это у меня-то? — возмутилась она следом. — Я тебя умоляю! Вот, у кого он регулярный, так это у Хло! Что ни день, то у неё новая пассия! София начала в красках возмущаться, как наша общая подружка буквально вчера вещала ей о том, как переспала с какой-то нереально красивой мулаткой в баре неподалёку, пока я, удивлённый услышанным, только и успевал открывать и закрывать рот. Закончив с этой историей, Софи перешла в более эмоциональные разглагольствования о том, как Хлоя описывала ей своих любовниц в течение прошлой недели, перечислив при этом девчонок самой разной внешности, начиная с панк-рокерши с розовыми волосами и заканчивая какой-то на вид скромницей из нашего универа, что не постеснялась затащить ту для сексуальных утех прямо посреди учебного дня в женский туалет. Стоило же подруге наконец умолкнуть, и я, вздёрнув бровь, с любопытством поинтересовался: — Слушай… И часто она тебе такое рассказывает? Софи, выдержав короткую паузу, задумчиво ответила: — Достаточно. Хмыкнув, я снова посмотрел на кота, что, в наглую запрыгнув при мне на стол, уселся и начал смотреть на меня своими огромными глазами-блюдцами в ответ. Мотая своим хвостом из стороны в сторону, он одним своим взглядом будто говорил: «Я тут царь, а ты никто». И в любой другой момент я бы уже встал и дал ему пиздюлей. Но сейчас, полностью сосредоточившись на разговоре, я неожиданно заметил: — Со мной она таким не делится. На том конце повисла очередная пауза. Ухмылка напрашивалась на лицо сама собой, а слова, что далее крутились на языке, в конечном итоге певуче слетели с моих губ: — Может, ты ей нравишься? Послышалось повторное копошение, за которым последовало раздражённое пыхтение и неразборчивое бурчание. Явно смутившись, Софи стала пытаться перевести разговор в другое русло, говоря о том, что ей нужно срочно собираться на пары. Я же, всё ещё довольно улыбаясь, произнёс: — Нет, ну подожди… — подруга замолчала. — Зачем бы ей ещё говорить тебе о своих похождениях? Послышался тяжёлый вздох. — Ну уж вряд ли для того, чтобы произвести на меня впечатление. Я задумался. Вспоминая экстравагантное поведение Хлои, я как раз склонялся больше к такому варианту, чем если бы она пыталась ухаживать за объектом своей симпатии. Обычно прямолинейная, она либо заявляла о своих чувствах сразу, либо использовала грязный флирт и намёки, тем самым привлекая внимание. А уж сколько раз она над Софи подшучивала таким образом и высмеивала её ответное смущение, невозможно было сосчитать. Мне даже стало обидно, что я раньше не придавал этому значения. Но и развивать тему всё же не стал, так как чувствовал, что Софи к этому была не готова. И без того крутящаяся сейчас в ворохе родительского давления, попыток Джонатана стать ей ближе и нескончаемой работы на кафедре, она явно не хотела сейчас ещё и думать о том, что в неё могла быть влюблена наша общая знакомая. Поэтому, поболтав ещё немного и обменявшись любезностями, мы попрощались, завершив разговор. Думать о Хлое мне сейчас тоже не хотелось. Имея свои любовные терзания, я, так и забыв позавтракать, пошёл собираться на учёбу, гадая, как лучше одеться, чтобы произвести впечатление на своего — я очень на это надеялся! — потенциального парня.

***

День предвещал быть интересным, и посему я решил одеться празднично. Любой другой, кто увидел бы меня, посчитал бы, конечно, что праздником у меня и не пахнет. Привыкшие к тому, что чёрный цвет всегда идёт рука об руку с трауром или, ещё хуже, является предвестником несчастья, люди не могли воспринимать его как-то иначе. Я же к их числу не относился. Чёрный всегда был моим любимым цветом. Он гармонично сочетался не только с оттенком моей кожи, но и неплохо подчёркивал цвет глаз. Говорить о том, как здорово он выделял мои золотистые волосы, не было и смысла. Поэтому, надев на себя чёрную рубашку и такого же цвета узкие брюки, открывавшие щиколотки, я не забыл накинуть на плечи и стандартное чёрное пальто. Всё же, хоть я и не любил носить верхнюю тёплую одежду, но понимал, что ноябрь — месяц холодный. Погода на улице стояла дождливая, и, несмотря на то что температура доходила до плюс шестнадцати, влажный воздух казался ледяным. Не забыл уложить волосы, что золотистым пухом обрамляли скулы и, не закрывая лоб, падали косым пробором влево. В уши вдел гвоздики с небольшими камушками, а на пальцы надел несколько золотистых колец. Даже глаза слегка подвёл тенями, чтобы сделать взгляд выразительным. В общем выглядел помпезно, хоть и не ярко. Волновался, ибо ближе к концу учебного дня, который всё же провёл в одиночестве, — Софи таки взяла выходной, а остальные были заняты своими делами, — я так и не встретил Микаэля даже случайно. Но знал, где его искать. Прекрасно понимал, что если хочу расставить все точки над «i», то надо идти напролом, а не ждать у моря погоды. Догадываясь, что свободного времени у Фишера, из-за его нескончаемых тренировок, учёбы и работы в кофейне, явно не много, я делал вывод, что и искать со мной встреч, он вряд ли станет. По крайней мере сейчас. Я же человек, хоть и достаточно гордый, но… всё же ужасно нетерпеливый. Зачем ждать, если можно просто пойти и самому добиться встречи? Даже если короткой. Вот и я так решил, направившись в сторону поля. Время показывало, что тренировка подходит к концу, и уже издалека были слышны голоса переговаривающихся между собой парней. Бесконтрольное напряжение сковало внутренности, стоило среди них различить тот самый, знакомый голос, заставило слегка затормозить и выглянуть из-за поворота, дабы расценить обстановку и найти его взглядом. Это было легко. Он казался выше остальных. Широкоплечий, с убранными назад волосами, которые, как уже мне известно, мягкими волнами касались его шеи, он возвышался над другими ребятами, ненароком выдавая собственное над ними превосходство. Я не смог сдержать улыбки. Без унижений или попыток поставить себя лучше остальных; не пытаясь никого запугать или задавить авторитетом, он всё равно излучал ауру лидера. К нему прислушивались, на нём задерживали взгляд, им восхищались. Одетый так же, как и остальные, в специальную экипировку, в широкую футболку и такие же шорты, он выглядел необычно и в то же время невероятно привлекательно. В отличие от Арчи, который всегда старался выделяться на фоне остальных даже внешним видом, намеренно покупая экипировку отдельно от остальных, Микаэль же, наоборот, не боялся слиться с командой. Сам по себе, но в то же время свой. Я закусил губу. Сжал пальцами края каменной стены, за косяком которой скрывался, надеясь, что никто меня за подглядыванием не застанет. Наблюдал, как ребята постепенно заходят в раздевалку, мысленно молясь, чтобы Микаэль задержался и не исчез раньше остальных. В последний момент выбежал из-за поворота и в пару шагов, в присядку, дабы никто из его ребят меня не заметил, подскочил к нему сзади. Я лишь схватил его за руку, но он, всё равно явно этого не ожидавший, обернулся так резко, что я не смог сдержать испуга и сжался. Правда, заминка была недолгой. Стоило ему понять, что перед ним именно я, как взгляд сразу смягчился, и он, сделав от раздевалки шаг в сторону, тихо спросил: — Ты что здесь делаешь? Вопрос, конечно логичный, но всё же странный. Словно он и не предполагал, что я могу к нему наведаться. — Я думаю… Нам стоит поговорить? — отпустив его руку, так же тихо ответил я вопросом на вопрос. Микаэль задержал на мне взгляд. В его глазах сейчас не было привычного, отталкивающего холода, что мне, если честно, очень нравилось. Всегда испытывая дискомфорт и смятение от непонимания, что за этой холодной стеной может скрываться, сейчас я чувствовал себя максимально расслабленно. — Знаешь небольшое кафе недалеко от крыла с библиотекой? Задумавшись, я попытался сначала вспомнить, где находится библиотека, ибо был там от силы пару раз, а после прикинуть примерное нахождение того самого кафе. Припомнив одно через дорогу, что скромно припряталось между двумя жилыми домами, я неуверенно, но кивнул. — Подожди меня там, я постараюсь подойти как можно быстрее. Обрадованный, я не смог скрыть хлынувших из меня чувств, ярко улыбнувшись. Несколько раз кивнув, как самый настоящий дурачок, я начал пятиться сначала спиной назад, лишь спустя пару-тройку шагов развернувшись и чуть не вприпрыжку отправившись в назначенное место. Лицо Микаэля в этот момент не менялось, и то, что таилось в глазах, я также не смог прочитать, больше увлечённый собственными мыслями. Радость от того, что меня не оттолкнули и даже согласились на разговор, затопила все внутренности, окуная в томительное ожидание и предвкушение. Совершенно не разбирая дороги, я, как умалишённый, отгонял от себя любое возможное негативное развитие событий. Будь в Фишере хотя бы намёк на то, что он не желал меня видеть, и я бы это почувствовал. Но, так как он даже не попытался, как обычно, притвориться безэмоциональным камнем, я надеялся исключительно на лучшее. Как и оказалось, кафе найти было не сложно. Единственное скрывающееся в узком проулке, оно выглядело скромно, но уютно. Обычно такие заведения не посещая, ибо не было надобности, сейчас я вошёл внутрь с желанием познакомиться с атмосферой такой крохи поближе. Как и снаружи, внутренность кафе была сделана полностью из тёмного дерева. Приглушённый свет и всё ещё не до конца убранные после Хэллоуина украшения приятно дополняли атмосферу осени. Изначально не имея каких-то серьёзных ожиданий от такого места, я всё же был приятно удивлён, когда понял, что это кафе не совсем обычное. Стены были уставлены книжными стеллажами, на некоторых из которых была не только развлекательная, но и научная литература. На полках стояли разные, на первый взгляд кажущиеся антикварными светильники. По бокам были расставлены высокие растения в тёмных с позолотой горшках. В укромных местах, рядом с точно такими же светильниками на небольших столиках были спрятаны кресла, в которых сидели посетители, погружённые в чтение. Ближе к центру были столы побольше для тех, кто приходил не только почитать, но и, очевидно, перекусить. Однако, больше всего привлекла моё внимание винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Именно туда и поднявшись, я, заранее взяв себе кофе у барной стойки внизу, занял свободное место у окна. Вдыхая приятный аромат и ненароком ощущая отголоски голода, ибо так ни разу и не поел за весь день, я смотрел на запотевшее, со стекающими капельками от дождя и влаги стекло. Размышляя о том, что, возможно, и стоит посещать подобные места хотя бы ради атмосферы, я быстро перекочевал на мысли о Фишере. И так увлёкся, что даже, когда тот подошёл и начал присаживаться напротив, инстинктивно вздрогнул, услышав: — Извини, что заставил ждать. Я поднял взгляд. Микаэль был одет в чёрную куртку-парку с капюшоном, обрамлённым искусственным мехом серого с белым цвета. С чуть влажными, явно не до конца высушенными волосами после быстрого душа, он выглядел при этом предельно собранным и таким серьёзным, будто нас ждёт не разговор по душам, а собеседование. Это немного поубавило мой пыл, сбив радостный настрой на несколько градусов вниз. Однако, не испортило настроение полностью. Ведь я не знал, каков Микаэль на самом деле. Мне ещё предстояло, на что я очень надеялся, его узнать. — На улице же очень холодно, — тем не менее, не удержался я от замечания, — надо было высушить волосы до конца. Вдруг заболеешь? Серые глаза аккурат скользнули с разделяющего нас стола на мои собственные. Чуть наклонив голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, он неожиданно, коротко хмыкнул. — И это говоришь мне ты? Человек, что впервые на моей памяти надел хоть какую-то верхнюю одежду? Сконфуженный, я потупил взгляд и опустил тот вниз на всё ещё недопитый кофе. Он, конечно, был прав, но… Почему несмотря на более не скрываемую эмоциональность, он продолжал выглядеть так отталкивающе холодно? Даже фразы были пропитаны чем-то едким. Ещё несколько градусов сползли вниз, ненароком вгоняя меня в тоску. — Лео? — голос твёрдый, наполненный нетерпения. — Я лишь поделился мыслями, а не пытался тебя обидеть. Не воспринимай мои слова так остро. Сжав края своего пальто пальцами рук, спрятанными под столом, я кинул на Микаэля беглый взгляд, всё ещё не желая воспринимать чужие слова за чистую монету. Неожиданное, колющее где-то внутри ощущение, что он со мной снова играет, заставило моё настроение окончательно скатиться за границу «ниже среднего». — Я торопился к тебе, — уже мягче, с толикой нежности произнёс он, — поэтому не стал заморачиваться с волосами. Я не стал ничего отвечать, отчего между нами повисла тишина. Витающий в воздухе запах кофе с нотками муската, коего не было до прихода Фишера, сладостью стали оседать на язык. Инстинктивно сглатывая и ощущая на себе пристальный, кажущимся тяжёлым взгляд, я начал задыхаться, неосознанно желая расстегнуть пару верхних пуговиц на своей рубашке. Тем не менее, я терпел, ожидая сам не зная чего. Признаний, что в меня ответно влюблены? Слова о том, что произошедшее между нами вчера было ошибкой? Что я сам виноват в том, что позволил такому случиться? Особенно, когда предупреждали, что нужно держаться подальше. Всё казалось мне какой-то ерундой. Потому и удивился, когда услышал: — М-да. Нам будет трудно. Глаза инстинктивно скользнули вверх. Непонимание вкупе с растерянностью, что казались уже моими верными спутниками, заставили сердце забиться чаще. — Если ты обижаешься на такую ерунду, то боюсь представить, насколько у тебя чувствительное сердечко, — я широко распахнул глаза, услышав толику нежности в последних словах, — хотя и стараешься выглядеть так, будто тебя ничего не задевает. — Неправда, — слова сорвались сами собой, — сейчас же я этого не делаю. Микаэль улыбнулся, что в очередной раз заставило меня жадно сглотнуть и кинуть взгляд на растянутые губы, позволившие разглядеть еле уловимые ямочки на щеках. Всё ещё не привыкший к такому проявлению чувств с его стороны, я цеплялся за каждое, даже мимолётное в нём изменение. — Это хорошо, — кивнул он, — ты мне доверяешь, а это уже плюс. Я всё ещё был растерян. Почему он говорит о таких вещах так просто? Словно всё моё нутро у него уже на ладони. — Прежде чем мы начнём говорить о вчерашнем вечере, — продолжил он как ни в чём не бывало, явно не нуждаясь в моём подтверждении своих слов, — я бы хотел задать тебе пару вопросов. Вспоминая, на какие именно вопросы он заставлял меня отвечать вчера, я перманентно напрягся. И от Микаэля это так же не укрылось. — Начну с самого банального: у тебя уже были серьёзные отношения? — он прищурился, скользя взглядом по моему лицу, явно пытаясь вычитать настигнувшие меня вслед за его вопросом эмоции. Мне было тяжело под таким пристальным взглядом и неуютно. Однако… В голове всё равно, вопреки дискомфорту, да начали возникать мысли не совсем приличного характера. Вспомнив, как он реагировал на мой отказ вчера отвечать на его переходящие все границы вопросы, я еле сдержал рвущуюся из меня ухмылку. Интересно, если я сейчас снова не захочу отвечать… он меня поцелует? — Лео? — игривая интонация в его голосе заставила меня вернуться в реальность. — Если ты ждёшь, что я начну вытягивать из тебя ответы на свои вопросы так же, как вчера, то зря. В месте, где столько людей, — он кивнул в сторону ограды, за которой скрывался первый этаж и отдыхающие там посетители, — я не стану этого делать. Не успел я до конца осознать услышанное, а мои щёки уже начал заливать румянец. Окончательно убедившись в том, что он читает меня, как открытую книгу, я стушевался и буркнул ответ на его вопрос себе под нос: — Были. Микаэль тут же довольно кивнул и, выдержав короткую паузу, будто размышляя, о чём спросить далее, наконец продолжил: — Как так вышло, что ты, будучи уже достаточно взрослым парнем и имея за спиной серьёзные отношения, никогда не целовался? А вот это было вполне ожидаемо. Конечно, я предполагал, что после произошедшего между нами он будет задаваться таким вопросом. Однако, услышав его напрямую, я всё равно не смог скрыть болезненной на него реакции. Я не заметил, как мои плечи поникли, будто на них повесили придавливающий меня к полу груз. Вместе с не отпускающим смущением меня начал сковывать и внутренний страх, смешанный со стыдом. Вспоминая то, какими были мои прошлые отношения, я не раз сам задавался вопросом, почему так сильно боялся переходить подобные грани. Даже элементарный поцелуй являлся для меня чем-то невероятно интимным, серьёзным и действием предельно ответственным. От того и так странно было сейчас осознавать, что этот самый поцелуй я подарил парню, которого практически не знал. — Это больная тема, — не стал отпираться я, но и дав конкретно понять, что развивать эту тему пока не готов. — Я не смогу легко тебе об этом рассказать. По крайней мере, не сейчас. В глазах напротив не промелькнуло удивление. Не было там и раздражительности от неоднозначного ответа, в котором я прямо прошу терпения и немного времени. Это меня частично порадовало. Всё же он уважает мои границы, особенно если они не размыты, а чётко прочерчены. — Я не буду на тебя давить, — прозвучало спокойное в ответ, — но и ты должен понимать, что мне нужно знать, если у тебя есть какие-то проблемы с этим. Я не хочу навредить тебе по незнанию. Я невольно расширил глаза. Странное, приятное и непривычное чувство теплотой обволокло внутренности, позволяя мне познакомиться с новой, впервые увиденной в Микаэле чертой. Его желание быть со мной аккуратным и неприкрытый намёк на будущее наше друг с другом взаимодействие тотчас вернули моё настроение в правильное, радостное русло. Неужели у нас правда что-то может получиться? Я не смог скрыть тёплого тона: — У меня нет с этим проблем. Глупо, наверное, в целом говорить об этом после того, как я уже подпустил его к себе. Но тот факт, что он желает убедиться в том, что это была не случайность или тем более не его же вина, меня искренне порадовал. Значит, он беспокоится. И его действительно волнует моё моральное состояние. Это о многом говорит. — Хорошо, — голос Микаэля стал более расслабленным, но взгляд всё ещё оставался предельно сосредоточенным — я ведь правильно понимаю, что… — запнувшись, он умолк буквально на пару секунд, раздумывая, прежде чем всё же договорить: — Интимной близости у тебя тоже ещё не было? Я вспыхнул тут же, даже не попытавшись скрыть, насколько смущающим и личным является этот вопрос. Только что радуясь тому, что он якобы уважает мои границы, я моментально был грубо брошен в реальность, в которой эти самые границы нарушаются по чужому желанию. Чувствуя, как жар заливает щёки, я упёрся взглядом в уже давно остывший кофе и недовольно запыхтел. Микаэль же, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди и спокойно произнёс, никак не отреагировав на моё раздражение: — Ты снова остро реагируешь. В этом вопросе нет ничего страшного. — Это слишком личное! — не сдержал возмущения я. — Как можно о таком спрашивать так… так… — я не смог подобрать слов, отчего покраснел только сильнее. — Лео, — с иронией в голосе, — я же не спрашивал, сколько у тебя было половых партнёров. Я всего лишь спросил, была ли у тебя уже близость. Но… — он тяжело вздохнул, — можешь не отвечать. Мне и так всё понятно. Я обиженно насупился. Ну не настолько же я деревянный! Знал бы он, что я вытворяю иногда дома… Хотя нет. Если он узнает, то я точно умру от стыда. — Что в этом плохого? — в горле встал предательский ком. Теперь я был уверен, что он пошлёт меня на все четыре стороны, сказав, что такой неумёха, как я, ему не нужен. Конечно. Кому захочется возиться с девственником? — А разве я сказал, что это плохо? Я сконфуженно поднял взгляд. В глазах Микаэля играли странные, довольные искорки, которые дополняла нечитаемая мной, необъятная, на самом дне радужки темнота. Её нахождение там я не понял, но и сильно внимание на ней концентрировать не стал. Было просто не до этого. — Мне важно было это знать, чтобы понять, как себя с тобой вести. Он замолчал, а я не нашёлся с тем, что ему на это ответить. Неожиданное напряжение, возникшее от наших общих гляделок, заставило меня сжать губы, тем самым привлекая чужой к ним взгляд. Он лишь мельком на них посмотрел, а я тут же почувствовал, как жар начал заполнять мои внутренности. — Если всё так, как ты говоришь, — его тон стал тише, отчего я невольно прислушался, — тогда почему вокруг тебя такие слухи? Забавно, но именно этот вопрос не вызвал внутри меня вороха каких-то негативных чувств. Скорее, даже наоборот, меня он повеселил. Поэтому я, не особо желая это скрывать, глупо улыбнулся и, сделав лицо — а я откуда знаю? — пожал плечами. Однако, почему-то именно такое поведение Микаэль не оценил. — Я спрашиваю серьёзно, Лео. Я ухмыльнулся. — Мне нечего тебе на это ответить. — Врёшь, — сразу же, без раздумий, — не делай из меня идиота. Такая резкая вспышка и не имеющий сомнения тон медленно убрали ухмылку с моего лица. На её место практически сразу пришло хмурое выражение, подтверждавшее, насколько мне не понравилась чужая грубость. Чуть наклонив голову вперёд, я посмотрел на Фишера из-под упавшей сбоку чёлки и, не скрывая недовольства, произнёс: — Никого я из тебя не делаю, — Микаэль скептично поднял бровь, — я сам не знаю откуда ползут слухи. Сузив глаза, он, скопировав мою позу, так же наклонился вперёд и уверенно произнёс: — Не знаешь, но, скорее всего, догадываешься? Выдержав на себе чужой взгляд, что очень быстро наполнялся ворохом раздражения и недоверия, я, не имея желания злить того ещё больше, всё же решил не увиливать. Да, обсуждать эту тему мне совершенно не хотелось, как и вдаваться в подробности, ибо догадки есть, а прока от них всё равно нет. Но не имея причин отрицать очевидное и давать ему повод ещё сильнее во мне сомневаться, я таки согласно кивнул. — И мне ты ничего не расскажешь? — прозвучало больше риторически. Между нами повисла очередная пауза. Его лицо немного смягчилось, оставив лишь на дне серой радужки всполохи лёгкого недоверия. Это было неприятно, особенно учитывая, как он легко раздражается от любой моей попытки утаить правду, словно я не имею права на тайну. Но и понять его злость я мог. Всё же не из-за праздного любопытства он мне такие вопросы задаёт, а потому что ему действительно важно это знать, как человеку, возможно, желающему стать моей парой. Я снова поджал губы. На мгновение, которого было достаточно, чтобы отключить мой мысленный процесс, я снова ощутил уже более приторный, ореховый аромат. Чужое тепло, исходящее от парня напротив, в сочетании с влагой и осенним ветром словно преумножало сладость отталкивающего меня муската. Догадавшись, что, скорее всего, это запах нового геля для душа, который остался на его коже, я не сдержался, сказав невпопад: — Мне не нравится ореховый запах, — взгляд упал ниже, на крепкую шею с той самой выпирающей венкой, о которой я некогда грезил, — морской аромат тебе идёт больше. Фишер на мои слова не выдал ни одной эмоции. На его лице не дрогнул ни один мускул, а губы не выдали настроения, улыбнувшись хотя бы уголком. Но глаза… В глазах я практически утонул. — Не провоцируй меня, — голос хриплый, с налётом нетерпения и сдерживаемого жара. Сглотнув, я невольно сильнее свёл под столом ноги. Хотелось продолжать эту игру. Наблюдать за тем, как собственное напряжение в теле передаётся телу напротив, уже знакомо отдаваясь томлением внизу живота. Чужая реакция мне очень льстила, как и физический голод, просыпающийся с каждой секундой на дне зрачка. Однако, несмотря на взаимное желание, я видел, что Микаэль сам эту черту не перейдёт, и потому не стал сильнее его распалять — он всё же прав: момент не располагал, — сказав: — Мои догадки не имеют никакого смысла. Считай, что я просто… — с усмешкой, — кому-то не нравлюсь. Между нами прошли ещё несколько напряжённых секунд, прежде чем Фишер, моргнув и согнав наконец наваждение, отстранился. Я последовал его примеру, прикидывая, что ещё может меня ждать неожиданного. Чужая непредсказуемость была пугающей, но и в то же время какой-то таинственно… притягательной. — Мы ещё вернёмся к этой теме позже, если… — он вновь улыбнулся, — ты согласишься остаться со мной. Вот об этом я и говорил. Дыхание моментально спёрло, как и обдало жаром лёгкие. Только что приятная, скопившаяся внизу живота нега в одночасье распространилась по всему телу, пуская мурашки от предвкушения. — А почему я должен отказаться? — я отзеркалил его улыбку своей. Микаэль странно повёл плечами, выдавая собственное, неожиданно возникшее волнение. Внимательно на него посмотрев и уловив в серых глазах мимолётно промелькнувшие сомнение вкупе с напряжением, я ещё больше растерялся. В голове сразу стал крутиться ворох вопросов, которые тот не дал мне задать, заговорив раньше: — Потому что для этого могут возникнуть причины, — он снова взял себя в руки, натянув нейтральную маску. Теперь я знал, что он делает так всегда, когда хочет поговорить о чём-то серьёзно, без лишней эмоциональности. — Готов меня послушать? Я удивлённо на него уставился, не представляя, что он хочет мне сейчас сказать, но всё же кивнул, надеясь, что это хотя бы не что-то чрезмерно интимное или переходящие рамки приличия. И почти не прогадал: — Если ты действительно хочешь отношений со мной и то, что вчера было является тому подтверждением, — я вязко сглотнул, заранее чувствуя, как на этот раз растёт иное, никак не связанное с сексуальным, напряжение, — то у меня есть условия. Я весь вытянулся, приготовившись неизвестно к чему. — Если ты со мной, то ты только мой, — начал он перечислять с серьёзным лицом, — никаких ужимок, попыток с кем-то флиртовать или, ещё хуже, ответов на флирт. Я такое не приемлю. Микаэль замолчал, пронзая меня взглядом, в котором читалось ожидание ответа. Честно говоря, я почему-то предполагал худшее… Особенно после того, как он нагнал перед этим необъяснимой жути. Я спокойно и согласно кивнул. Внутри даже появилось какое-то приятное чувство, что меня, очевидно, не хотят ни с кем делить. С одной стороны это выглядело, наверное, не совсем адекватно, а с другой… Я и сам шибко нормальным себя не считал. — Если ты с кем-то встречаешься, банально, куда-то идёшь, то всегда ставишь меня в известность, — продолжил он, всё так же прожигая взглядом, в котором чёрным по белому было написано ожидание, что я его тотчас пошлю. Но и в этом условии я не увидел ничего страшного. — Без проблем. Микаэль хмыкнул. Было видно, что его это удивляет, будто то, о чём он просит, является чем-то сверх меры. Однако, это я ещё просто не знал, что меня ждёт дальше. — Старайся минимизировать контакт с людьми, — я удивлённо выгнул бровь. Как мне это удастся? — Родственники не в счёт. — Подожди… — попросил я, — даже с друзьями нельзя? Микаэль тяжело вздохнул и, будто бы задумавшись на пару секунд, ответил с налётом напряжения в голосе: — Если только ты уверен на все сто процентов, что у них нет к тебе иных чувств. Я отвёл взгляд. Странное условие, особенно если учитывать, как я сам любил иногда пообниматься с Софи во время наших одиночных посиделок в её баре. Но и, в принципе, сильно сложным его не считал. Догадывался, что тот скорее имеет в виду того же Арчи, что любил распускать руки и с которым, я был уверен, мне будет тяжелее всего договориться, если он в очередной раз начнёт нарушать мои личные границы. Однако, я всё же был согласен. В любом случае, я сам не любил, когда меня трогали люди, чьи касания приносили лишь дискомфорт. — Хорошо, но… Ты же понимаешь, что могут быть моменты, когда я не смогу избежать контакта? — даже говорить об этом было странно, но и, в то же время… интригующе. Микаэль кивнул и, без недовольства, спокойно со мной согласился: — Поэтому я и сказал, чтобы ты старался его минимизировать. Я снова в согласии опустил голову, даже почувствовав какую-то дурацкую за себя гордость. Правда… Чему я вообще радуюсь? Не на экзамене же нахожусь, который сдаю с отличием. — Мне не нравится, что ты не последовал моему совету и не нанял себе охрану, — неожиданно напомнил он, на этот раз не скрыв недовольства в голосе, — причины ты мне назовёшь позже, а пока… Я постараюсь встречать тебя с утра и провожать до дома вечером. Если заканчиваешь учёбу раньше меня, — он цокнул языком, — заказываешь такси. И всегда, — с акцентом на последнем слове, — всегда мне отчитываешься. Он начал в деталях перечислять требования, по которым я обязан был рассказывать ему всё: начиная с марки и номера машины, и заканчивая внешностью и примерной национальностью водителя, который будет меня подвозить. Я же только успевал открывать и закрывать рот, представляя, насколько муторно будет всё это делать. — А если я после учёбы иду не домой, а, к примеру, в гости к подруге? Микаэль тут же дал чёткий ответ: — Значит предупреждаешь об этом и пишешь всё то же самое о подруге. Кто она, как зовут, сколько лет и где живёт. Я понуро уточнил: — Адрес нужно указывать? — Обязательно. Так, ладно… Видать я погорячился, когда подумал, что в этом есть что-то интригующее. Попахивает каким-то чрезмерным контролем, на что я и указал: — Как-то это… Слишком, не находишь? — Микаэль тотчас помрачнел. — Я имею в виду, что не понимаю, почему для тебя это так важно? Разве недостаточно просто знать, что со мной всё в порядке? Взгляд напротив не изменился. Казалось, что он стал лишь острее. — Мне недостаточно, — строго. — Но почему? — я искренне не понимал. — Вдруг я забуду по случайности или… — Нет, Лео, — Микаэль тяжело вздохнул, — ты должен быть готов к тому, чтобы таких случайностей не допускать. Он серьёзно на меня посмотрел, подтверждая всем своим видом, что не примет отказа. И вот это уже было не просто не интригующе или сверх меры, а даже пугающе. Я не представлял, как можно подобное постоянно контролировать. Вдруг меня отвлекут? Элементарно позвонит отец или младший брат, что для меня всегда было и будет являться на фоне остального приоритетом. Мне просто собственное положение не позволит их игнорировать. Как же мне тогда поступать? Сбрасывать звонки? Я так не смогу. — Послушай… — заметив мои колебания, вновь заговорил Микаэль, — я понимаю, как это звучит. Именно поэтому перечисляю тебе свои требования сейчас, до того, как может стать поздно, — он на мгновение умолк. В его взгляде всё ещё плескался раскалённый металл, доказывающий, что то, о чём он говорит, действительно для него очень важно. — Поэтому, если ты считаешь, что это слишком, то… нам лучше просто остановиться уже сейчас. Я нахмурился. Мне не нравилось всё это, но и терять шанс быть с парнем, который по моим скромным примеркам выглядел как мечта, хоть и со своими загонами, я совершенно не хотел. Именно поэтому, решив действовать на свой страх и риск, я аккуратно поинтересовался: — Могу я иметь хотя бы возможность объяснить причины, по которым не смог тебе отчитаться? — я вгляделся в его лицо, надеясь увидеть там хотя бы мнимое согласие. — Я понял, что «забыл» — это не причина. Но могу я хотя бы, условно, отчитываться с задержкой? Ведь может произойти всё что угодно. Договорив, я продолжил ожидать вердикта, почему-то заведомо приготовившись к худшему. Выражение же лица Микаэля было странным, будто то, что я у него попросил от себя лично являлось чем-то… неестественным, что ли? Я даже напрягся, когда он заговорил: — Мне, конечно, льстит, что ты настолько серьёзно воспринял мои слова, — он неожиданно улыбнулся, — но я не тиран, чтобы ждать от тебя ответов прямо здесь и сейчас. Для меня главное, чтобы они были в принципе, — послышался ироничный смешок, — ну и чтобы не было ситуаций, когда ты мне сообщаешь, что просто забыл. Не прошло и пары секунд, как моё лицо постепенно начала заливать предательская краска. Потупив взгляд и опустив тот в стол, я вновь нервно затеребил пальцами полы своего пальто, ощутив, как внутренности обволакивает стыд. Не только от того, что сам же себя накрутил, но и потому, что не смог этого никак скрыть. Микаэль же на моё нескрываемое смущение отреагировал достаточно однозначно: его глаза выдавали игривое лукавство, а сам он выглядел предельно довольным. — Забавно, — вдруг бросил он, отчего я посмотрел на него исподлобья, — вместо претензий или хотя бы жалоб, ты пытаешься искать компромиссы. Мне это нравится. Я почувствовал, как к смущающей краске стало прибавляться и внутреннее, вечно раздражающее меня ощущение тепла вкупе с затапливающей меня радостью от похвалы. Глупое удовольствие от того, что неосознанно сделал что-то, что ему нравится, снова отдалось жаром в теле, а в груди, с пульсирующей болью в лёгких, стало биться сердце в ускоренном ритме. Стало снова жарко, что, естественно, наполнило тяжестью и моё дыхание. Было в очередной раз стыдно. За реакции тела и за то, что не смог их от него скрыть. — Есть ещё один важный момент, — тем не менее, как ни в чём не бывало продолжил он, — который, я очень надеюсь, ты примешь во внимание со всей серьёзностью, — он усмехнулся, а следом, чуть склонив голову, с иронией договорил: — Правда, учитывая, как ты реагируешь на мои слова, я больше чем уверен, что так и будет. Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Всё ещё чувствуя жар на щеках и недостаток дыхания, я неловко попытался оттянуть воротник рубашки, недовольно бросив: — Прекрати. Микаэль пожал плечами, чуть поведя головой в сторону, вновь выпрямляясь. Сделав жест, а-ля «как скажешь», он вернул себе серьёзность в голосе, но не убрал ухмылку с лица. — Я не люблю, когда мне перечат без причин. Если я тебя о чём-то прошу, пожалуйста, старайся этой просьбы не игнорировать, — он вновь окинул меня взглядом, на этот раз, будто бы с долей оценки. — Я уже понял, что ты умеешь показывать зубы, если тебе что-то не нравится. И я не против, если тому есть веская, — с очередным акцентом, — причина. В других случаях ты только нарвёшься на неприятности. Более-менее наконец выровняв дыхание, я снова вскинул бровь и заговорил, постаравшись звучать уверено: — А если у нас с тобой будет разное представление, — я задумался, — об этой самой вескости? — Я так не думаю, — он вздохнул, отвернувшись к окну, на котором стало появляться всё больше и больше дождевых капель. Погода вконец испортилась. — Всё будет зависеть от ситуации. Поэтому если у тебя будут претензии, то я готов их слушать, просто… — он вновь вернул ко мне свой взгляд, неожиданно с плескающейся там мольбой, — постарайся не раздувать из элементарных просьб трагедию. На этот раз я ощутимо осознал, что мне нужен перерыв. В голове был целый ворох вопросов, связанный не только с причинами, из-за которых Микаэль хотел следовать таким, на мой взгляд, изнуряющим правилам, но и с тем, как эти самые правила исполнять. Тот факт, что мне придётся быть с ним на связи регулярно, меня в целом не так сильно пугал, хоть и беспокоил. Я был не против отчитываться ему о том, где я, с кем я, какие планы у меня на день и даже на неделю. В этом проблем я серьёзных не видел. Меня напрягал скорее факт… Как быстро я от этого устану? Ведь желание быть вдали от подобного контроля рано или поздно, но проявится. Но это ещё ладно. С этим, я надеялся, мне придётся столкнуться ещё не скоро. Меня больше пугал момент, который я считал для себя очень важным. Наглядно же убедившись, как Микаэль любит всё контролировать и, очевидно, заявлять права на объект симпатии, я уже готовился к тому, что мы схлестнёмся в споре. Но и игнорировать подобное я не мог, поэтому, набравшись смелости, произнёс: — Я тебя услышал и в принципе на всё согласен, — Микаэль моментально навострился, не скрыв промелькнувшего на лице удивления, — однако, у меня тоже есть… просьба. Я начал закусывать губу в волнении, ожидая, что мне ответят. Ощущение давящего напряжения сковывало внутренности, как и заставляло в беспокойстве опускать плечи. — Какая? — голос снова хриплый, с толикой предвкушения. Я вздохнул, попытавшись звучать спокойно и без очевидного волнения: — Можем ли мы… не демонстрировать наши отношения? — прошло одно мгновение, но резко сменившаяся между нами атмосфера сразу дала о себе знать. — Я не говорю о том, что мы будем их скрывать. Если кто-то захочет со мной познакомиться или пофлиртовать, я сразу дам понять, что мне это не интересно. — Выдержав короткую паузу, раздумывая, как продолжить, я намеренно смотрел куда угодно, но только не в глаза напротив. — Если кто-то спросит напрямую, я не стану скрывать, что у меня уже есть парень. Просто, без необходимости, я бы не хотел… — я мотнул головой, снова выпрямляясь в спине. Мне стоит иметь больше смелости. — В общем, не хочу кричать об этом направо и налево. Микаэль продолжал прожигать меня взглядом, не выдавая в себе, но излучая явно витающее над столом раздражение. И я был не удивлён. Понимал, что после всех выдвинутых им требований, моя просьба покажется ему неприятной. — С чем именно это связано? Голос был спокойным. Это хоть немного, но добавило мне уверенности. Было приятно, что он, хоть ему и не нравится услышанное, всё равно пытается со мной сначала поговорить, а не сразу посылать на хер. — Если не брать во внимание, что нас просто могут сфотографировать и выложить в сеть, — сдержанно ответил я, — то это просто добавит повода для новых слухов, коих и так в моей жизни предостаточно. Я неуверенно поднял взгляд, ожидая вердикта. Микаэль, сузив глаза, стучал пальцами себе по подбородку, уперевшись им в ладонь. Он смотрел на меня внимательно, с излучающейся заинтересованностью и ощутимым, всё ещё витающим раздражением, которое он явно пытался подавить. Судорожно сглотнув, я хотел было вновь заговорить, дабы просто разбавить эту напряжённую тишину, но не успел, перебитый: — Давай так. Мы оба подумаем до завтра, — я хотел было тотчас воспротивиться, ведь уже успел согласиться на его условия, но и в этот раз мне не позволили, опередив: — Нет, Лео. Тебе тоже надо подумать. Я не хочу столкнуться с тем, что ты, сразу бросившись в этот омут, через неделю дашь заднюю. Он снова выпрямился, неожиданно начав подниматься из-за стола. Мои же внутренности скрутило в узел после услышанных слов… В смысле, через неделю? То есть, он уверен, что я могу захотеть сбежать от него так скоро? — Тебе ещё нужно куда-то зайти? — его голос прозвучал для меня приглушённо из-за собственного, перебивающего внешние раздражители сердца. — Лео? Я вскинул голову, посмотрев на Микаэля снизу вверх. Оказавшись ко мне достаточно близко, он вдруг протянул мне руку в пригласительном жесте. Я окинул её взглядом, прежде чем, взявшись за горячую, чуть грубоватую ладонь своей, подняться следом. — Нет, я планировал идти домой, — произнёс, не сумев скрыть смущения в голосе. Он задвинул за мной стул и, мягко подтолкнув в спину, предложил пойти к выходу первым. От столь резкой перемены в поведении и явного, показательного ухаживания, я ощутил снова затопивший меня изнутри жар. Было до безумия приятно, как и неловко. Успел уже отвыкнуть от подобного. — Я ведь правильно понимаю, — решил всё же уточнить я, стоило нам оказаться на улице, — что все те правила, которые ты устанавливаешь, распространяются и на тебя тоже? Микаэль окинул меня удивлённым взглядом, заведомо дав понять, какой будет ответ. Я же в смущении отвернулся, желая спрятаться в вороте своего плохо согревающего, особенно в ледяной сырости, пальто. — Естественно, Лео, — я расслышал в его голосе неожиданную теплоту, — смысл мне просить у тебя чего-то, если я сам не могу тебе этого дать? Звучало до дурости логично. И всё же… — В жизни бывает всякое, — буркнул я, — вдруг, повесив на меня кандалы, сам ты будешь ходить налево? Микаэль вдруг замер, заставив и меня остановиться на месте. Обернувшись, я всмотрелся в его глаза, в которых стали просыпаться искорки раздражения и даже обиды. Я тотчас понял, что сболтнул лишнего. — Я не думаю о тебе так, — сразу попытался оправдаться, — не воспринимай на свой счёт. Я это ляпнул… не подумав. Выдержав на себе ещё мгновение придавливающий к земле взгляд, я не придумал ничего другого, кроме как подойти к нему ближе и взять за руку. Почувствовав, насколько велика разница температур наших тел, ибо мои пальцы на фоне его были обжигающе холодными, я, несильно их сжав, сказал: — Мне нравится осознавать, что мы будем равны, — и усмехнулся, добавив: — Даже если для этого придётся отчитываться каждый раз, стоит мне решить сходить в магазин. Я попытался всё свести в шутку, в надежде, что это поможет ему хоть немного, но расслабиться. Однако, к собственному сожалению, вместо улыбки или хоть какой-то реакции, получил неожиданное недовольство и упрёк: — Если мы всё же завтра сойдёмся во мнениях и решим продолжить, — он перехватил мою ладонь своей и поднял вверх, — то ты, без каких-либо препирательств, начнёшь носить нормальную тёплую одежду. И, даже не дав мне шанса что-то ответить, пошёл дальше, потащив меня за собой. Удивлённо посмотрев ему в спину и прогнав в голове его слова, я, решив, как он сам попросил, лишний раз не устраивать трагедию, просто-напросто промолчал. Оставшийся путь до моего дома мы шли молча. В голове всё ещё не укладывалось, что между нами что-то стремительно происходит. Мне нравилось смотреть ему в спину, чувствовать крепкую руку на своей руке, хоть то и было рискованным. Приятно было осознавать, что он меня хочет и не только, как сексуальный объект, но и как простую для себя пару. И даже несмотря на то, сколько в его голове находилось ограничений, я всё ещё видел в нём не плохого, а просто со своими загонами обычного парня. Хотя обычным его всё же язык не поворачивается назвать. — Дай свой телефон, — попросил он, стоило нам оказаться уже у знакомого входа в подъезд. Я послушался, достал смартфон из кармана и, разблокировав, передал ему. Быстро открыв мои контакты, он начал вбивать в него новый, подписав своим именем. Закончив, он вернул телефон мне и произнёс: — Завтра напиши мне с утра, — я тотчас согласно кивнул, — договоримся о встрече. Между нами повисла очередная, томительная пауза. Он уже успел отпустить мою руку, засунув собственные себе в карманы куртки, даже шанса не давая на новый, возможный контакт. Мне было грустно так расставаться, особенно с пониманием, что ещё ничего не решено. Конечно, я был согласен, что подумать надо. Не каждый же день мне предлагают такого рода отношения, в которых ты будто под вечным надзором. Проснулся, куда-то сходил, с кем-то поговорил, кто-то пытался коснуться… Обо всём надо рассказывать, вплоть до имён и адресов. Кому бы это понравилось? Действительно. Захотелось по-дурацки усмехнуться. Практически с детства сталкиваясь с ситуациями, где нужно либо держать лицо, либо просто выполнять какие-то строго прописанные действия, я не шибко был напуган перспективой вступать в такие отношения. А что, собственно, для меня нового? Вечные ограничения, контроль, какие-то специальные правила окружали меня каждый мой день. Нужные знания, когда стоит открыть рот или его закрыть, вдалбливались мне с детства; умение вовремя улыбаться или отвечать на лицемерные речи было будто у меня в крови. Здесь же всё было немного иначе. Я бы не делал того, что мне бы не нравилось. Да, возможно, будет трудно, особенно первое время. Но разве я сильно переживаю за свою свободу? Её у меня и так нет. Так почему я должен отказываться от человека, который заставляет меня волноваться до дрожи в коленях? От того, кто одним приятным словом или похвалой будит во мне моих демонов, желающих подчиниться и упасть ниц? Я знал, что могу за себя постоять. И если что-то пойдёт не так, вовремя это прекратить. Так чего же мне, чёрт возьми, бояться? За всеми этими мыслями, я сам не заметил, как, ухватив его за локоть, потащил внутрь своего подъезда. Воспользовавшись его растерянностью и невозможностью вовремя отреагировать на столь резкое, несвойственное мне поведение, я, стоило нам оказаться в закрытом от возможных свидетелей помещении, подался вперёд. Поцелуй оказался смазанным из-за моего же неумения. Не зная всё ещё, как это делать правильно, я прижался своими губами к его, сделав одно, неумелое движение. Но и этого было вполне достаточно, чтобы Микаэль, тотчас перехватив инициативу, мягко оттолкнул меня к стене и, вжав в неё, углубил поцелуй. Он был властный, ведущий и, очевидно, плохо контролируемый. Было до безумия жарко и снова не хватало кислорода. Желание обнять его за шею было инстинктивным, но быстро пресечённым, будто с напоминанием, что это было позволено единожды. Грустно, но не настолько, чтобы не хотеть продолжать. Закинув мои руки себе на плечи, что дало мне понять его границы, он крепко обхватил меня за талию и прижал к себе. Оказавшись в положении, при котором лопатки лежат на стене, а живот и пах прижаты к крепкому телу напротив, я еле сдержался, чтобы не застонать в голос. Ну и как, вкусив такое, я ещё должен думать о том, чтобы отказаться? Когда лёгкие горят, а по телу мечутся тепло и искры разбуженного возбуждения. Когда хочется сильнее и без остатка. Чтобы до последней крупицы кислорода и рассеивания под давлением желания бесполезных мыслей в голове. Когда пьянеешь от одного лишь поцелуя. Когда думаешь только о том, что хочешь ещё… Вот и я, сколько бы ни гадал, не знаю ответ.