Golden boy

the lion

Просторный зал бара Софи, как и всегда, когда она устраивала вечеринки для своего круга, был заполнен людьми. Уже хорошо знакомый Джонатан, вечер у которого она-таки провела с продолжением, забрал всё её внимание себе, расположившись с ней в самом дальнем углу за ширмой. На нашем диване располагался Андреас, который, сидя рядом с Энрике и ещё какой-то незнакомой мне девчонкой, старательно пытался её закадрить. Неподалёку сидящий в кресле, так же прячущийся за ширмой Лилиан в одиночестве потягивал дым из своего любимого мундштука. В сборе были практически все. В том числе и Арчи, что в последнее время то ли потерял ко мне интерес, то ли реально решил оставить меня на какое-то время в покое. Я не понимал его замыслов, как и не всегда был готов к его хаотичным выходкам: сегодня он добрый и защищает тебя от всех неугодных, а назавтра становится сам тем самым обидчиком. Меня его отсутствие в моей жизни на данный момент только радовало. Особенно учитывая, с кем я вступил в отношения и какие последствия могут у этого быть, узнай об этом Миллер. Единственной, чьё присутствие я не заметил, была Хлоя. И был не удивлён, ибо после той стычки с Софи она делала вид, что той в принципе не существует. Она не отказывала себе в общении со мной, совершенно спокойно приходя на наше место на трибунах и болтая о том о сём. Утихала только в моменты, когда какие-то реплики кидала Софи и уходила, прощаясь только со мной. Мне казалось это до дурости смешным. Никогда так не ругаясь и тем более не ударяясь в игнорирование, они впервые вели себя подобным образом. Будто дети, не поделившие игрушку, ей Богу. Вздохнув, я скользнул взглядом по помещению. Сам, не желая сидеть в одиночестве в кресле, я стоял возле панорамного окна и просто следил за присутствующими. Не решаясь подойти к единственному, действительно желанному объекту, я кидал в его сторону исключительно тоскливые взгляды. Микаэль тоже был здесь. Он сидел за барной стойкой в полуобороте, дабы можно было также видеть зал. Одетый на этот раз в стандартную рубашку серого цвета и уже знакомые чёрные джинсы, он, со своей фигурой, выглядел как самый настоящий Бог. Мне, конечно, хватало мозгов не разглядывать его настолько явно. Понимание, что это могут заметить другие и сделать определённые выводы, всё же присутствовало. Но это всё равно не умаляло того, как мне было трудно себя сдерживать. Ужасно сильно хотелось к нему подойти. Встать между его ног и, поставив ладони ему на бёдра, потянуться за поцелуем. Вдохнуть поглубже любимый запах морской соли с мятной отдушкой и, насытившись, просто замереть в объятиях. Он бы обвил меня руками и стал по привычке гладить по спине, будто успокаивая или убаюкивая. Мне безумно нравилось, когда он так делал. Мы могли быть на самом пике страсти, сходить с ума от возбуждения и желания касаться друг друга более интимно, но он всё равно, словно заведомо чувствуя грань, замедлял темп. Постепенно меня расслабляя, он сжимал сначала своими руками мою талию, после чего переходил ими на мою поясницу и мягко прижимал к себе. Поцелуи тогда становились всё медленнее, но чувственнее, от глубины которых мои колени начинали дрожать. В такие моменты он и отстранялся, при этом продолжая держать в руках. Я прятал румяное лицо в изгибе его шеи, пытаясь восстановить дыхание, а он, обнимая, гладил меня по лопаткам. Никакой грубости или перехода границ. Он уважал моё личное пространство и не давил, позволяя решать самому, хочу ли я перейти тот или иной рубеж в наших отношениях. Меня это каждый раз удивляло, как в первый. Я чувствовал, что уровень его темперамента выше, чем кажется на первый взгляд. Он закипал и горел изнутри, а его аура могла сбить с ног просто сама по себе. Ему не нужно что-то говорить или объяснять, чтобы донести до меня какую-то мысль или даже недовольство. Я ощущал всё это на ментальном уровне, хотя и не успел с ним настолько сильно сблизиться. Правда, теперь понимал, почему он так хорош в спорте и командных играх. Построив определённые отношения с каждым игроком, он не имел нужды, к примеру, кричать через всё поле, что ему нужно. Его чувствовали точно так же, как его чувствовал я. Магия, не иначе. Может, так и рождаются лидеры? За ним ведь и впрямь хочется идти так же, как и прислушиваться. Его мнение всегда первостепенно; а его оценка того или иного поступка, независимо в жизни или в игре, важнее всего остального. Я сам не раз за собой замечал, как слежу за его реакцией на свои действия. Прислушивался к языку тела, подглядывал за взором серых глаз, пытаясь уловить в них хоть что-то. Только не понимал: причина была в том, что я так яро желал, чтобы он был мной доволен, или в том, что я просто хотел выкладываться в отношения ровно так же, как это делает он? Ведь именно таким он и был. Сам смотрел и читал меня, как книгу. Всегда будто знал наперёд, что я хочу услышать или делал так, как было бы приятно мне. А может, дело было просто в том, что мы друг другу… подходим? Я мечтательно заулыбался. Думать об этом в таком ключе было приятнее всего. — Привет, — усталый голос Софи, раздавшийся совсем рядом, заставил меня обернуться. — Прости, что бросила в одиночестве так надолго. Я улыбнулся, отметив, что в глазах подруги нет и капли радости. — Я в порядке. — Бросив беглый взгляд в сторону Микаэля, предполагая, что тот будет наблюдать, я неуловимо улыбнулся, осознав, что был прав, натолкнувшись на его собственный. Волнуется, что кто-то рядом. Даже если это просто Софи. — Что случилось? Почему ты такая расстроенная? Софи неловко махнула рукой, поведя открытыми плечами, будто испытав дискомфорт. Одетая в миниатюрное чёрное платье, что прикрывало минимум участков её тела, она выглядела донельзя хрупко. — Достал меня, — без имён — и так понятно, что она жалуется на своего новоявленного парня. — Я то, я сё… — Она закатила глаза. — Я минут сорок слушала его бахвальство. Про все свои заслуги мне рассказал. И про то, как ему критики сулят невъебенную актёрскую карьеру. — Я вздёрнул удивлённо бровь. Обычно старающаяся лишний раз не ругаться и избегать неловкости в разговорах, Софи сейчас выглядела достаточно взвинченной, что подтверждала и бранная речь. — И про то, что он потеснил в рейтинге «самых красивых мужчин мира» какого корейского поп-идола. Даже про то, как к нему какая-то актриса второго плана подкатывала поведал, представляешь? Я тотчас нахмурился. — Чего? — и брезгливо поморщился. — Он совсем офигел? Софи развела руки и, бегло осмотрев зал, ещё более опечаленно вздохнула. Моментально догадавшись, кого она выискивает, я в тот же момент спросил: — Ты отправляла Хлое приглашение? Софи встрепенулась, посмотрев мне в глаза. Не сразу ответив, она сначала поправила свои пышные, каштановые волосы, смахнув пару локонов с плеча. — Естественно. — Закусив губу, она тут же добавила: — Ну не пришла, так не пришла. Пусть строит из себя «недотрогу», — она пальцами показала кавычки, — и обижается дальше. Меня это не волнует. Что-то незаметно. Я внимательно посмотрел на Софи, сдерживая рвущиеся из меня вопросы, полные скептицизма. Обычно сдержанная, всегда следящая за собой не только в плане внешнего вида, но и даже поведения, прямо сейчас она была полной противоположностью всем этим характеристикам. Цокая нервно каблуком, кусая губы и придерживая наполовину полный бокал с шампанским, она скользила по залу взглядом, полным молчаливого раздражения. Будто все эти люди, которых она сама же и пригласила, её невероятно бесили. — Софи? — я позвал её мягко, не желая будоражить и без того находящееся не в спокойствии женское нутро. — Ты же понимаешь, что она тогда не сделала ничего плохого? Подруга кинула на меня грозный взгляд. А я прикусил язык. Мягкий тон не помог. — Не поняла. — Она полностью ко мне обернулась. — Ты сейчас что, встаёшь на её сторону? Золотистые глаза напротив стали метать молнии, действуя будто на опережение. Мне пришлось судорожно соображать, как правильно подобрать слова, дабы и её не обидеть, и себя не выставить плохим другом. Всё же я видел, что её беспокоит ситуация с Хло, и только поэтому желал ей помочь. Даже если приходилось вот так лезть к ней в душу. — Нет, конечно, — уверенно, — просто считаю, что ты и меня обманываешь, и себя пытаешься. — В чём обманываю? — раздражённо. — В том, что тебе всё равно. — Я не стал ждать препирательств и следом добавил: — Скажи мне честно, она тебе нравится? Софи, потупив взгляд, отстранилась. Будто ошеломлённая моим вопросом, что на первый взгляд казалось очень наигранным, она покачала отрицательно головой, подтвердив это и словами: — Нет. — Тогда почему ты на неё тогда разозлилась? Выдержав мой взгляд, Софи, будто раздумывая над тем, что ответить, в конце концов тяжело вздохнула и отвернулась. Выдержав короткую паузу, она одним махом допила шампанское и наконец-то произнесла: — Сама не знаю. И либо это действительно так, либо подруга, по каким-то причинам, просто не хочет со мной делиться. Я продолжал сканировать её профиль, пытаясь понять, что ту останавливает перед тем, чтобы просто со мной поговорить. Но так и не найдя какой-то для этого веской причины, закрыл тему, подавив вспыхнувшую внутри обиду. Всё же я сам не любил говорить о чём-то, что лежит у меня на душе, поэтому понять и принять её решение молчать я мог. — Секс-то с Джонатаном хоть хорош? — поинтересовался я с улыбкой. Пытался развеять повисшее между нами напряжение. Софи посмотрела на меня из-под упавшей на глаза чёлки и, ухмыльнувшись, ответила: — У него в комнате по бокам от кровати зеркала. Угадай, куда он чаще всего смотрел? Вскинув удивлённо брови, я не сдержался и, прикрыв ладонью рот, засмеялся. Подруга же, подхватив мой смех, тихо захихикала следом. — Ладно, хрен с ним, — чуть отдышавшись, продолжила она. — Лучше ответь мне, поучаствуешь в моей новой съёмке? Смахнув с ресниц налипшие после смеха слезинки, я вопросительно вздёрнул головой, требуя продолжать. — Я совсем недавно закончила новый проект для университета и его надо отснять. Никаких предисловий, а вопрос о моём желании участвовать вообще был скорее ради галочки, из уважения ко мне. И это было очевидно, ибо все мужские наряды, которые были спроектированы и воплощены в жизнь моей подругой, представлял именно я. Не имея ни интереса, ни желания искать другую модель, Софи всегда предпочитала спихнуть это на меня. А я был и не против. Мне нравилось, какие наряды или украшения она создавала. Да и в профессиональных съёмках участвовать я любил, после получая ещё больше популярности. Конечно, определённая часть критики всё равно относилась к негативной, и, тем не менее, положительной было намного больше. — Единственное, я должна предупредить, — как бы невзначай продолжила Софи, — концепт такой, что тебе придётся быть обнажённым сверху. Мгновение, и вся моя радость от предвкушения новой съёмки сошла на нет. Я напрягся. — Там большую часть представляют украшения для шеи и рук. Плюс пара заколок для волос, которые я тебе потом вообще отдам в пользование, — она повернулась ко мне и с улыбкой договорила: — Они частично состоят из рубинов. Я же знаю, как ты их любишь. Скрыть замешательство мне, к сожалению, не удалось. Как и успеть придумать, как бы мягче донести до Софи, что концепт подобной съёмки для меня более… неприемлем. Сам не заметив, я неосознанно покосился в сторону Микаэля, что так же, не меняя позы, продолжал сканировать меня взглядом. Зная, с какой лёгкостью он считывает мои эмоции, я попытался расслабиться, дабы не нагнетать обстановку и тем более не провоцировать его на какие-то действия. Не хватало ещё, чтобы он подошёл и начал спрашивать, что случилось. Ещё и при Софи, которая об «особенности» наших отношений не знает ровным счётом ничего. — В чём дело? — прекрасно уловив во мне беспокойство, поинтересовалась она. Покачав головой, я попытался говорить уверенно и спокойно, внутренне пытаясь предугадать, какая у подруги будет реакция. Скорее всего, негативная. — Мне надо спросить Микаэля. Софи нахмурилась. — О чём? — Ну… — я слегка замялся, тем самым дав сейчас ненужную слабину, — не думаю, что ему понравится, если я буду светить сосками по всему интернету. Нас прервал молодой парнишка, являющийся членом персонала, специально нанятого Софи. Взяв из её рук пустой бокал, он поинтересовался в самой вежливой форме, хочет ли она его обновить или предпочтёт что-то новое. Получив в ответ, что ей, похоже, нужна водка, он немного замялся, явно желая отговорить своего работодателя, но, поймав на себе не приемлющий препирательств взгляд, только поклонился и ушёл. — Ты и раньше ими светил в интернете, — она скептично выгнула бровь. — В чём проблема? Я чувствовал, что подругу всё ещё не до конца отпустили ситуация с Хлоей и наш по этому поводу разговор, что подтверждал и слегка нервный тон. Она, конечно, попыталась поддержать расслабленный вид и даже посмеялась вместе со мной над Джонатаном, но этого всё равно оказалось мало, чтобы успокоиться полностью. К тому же, вопрос, который она задала, был в принципе некорректен, ибо подобного формата фото я на её съёмках ещё никогда не делал. Как и до сих пор не оголялся полностью перед кем-либо. Те же фотографии, где, как она утверждает, я светил сосками, были слиты в сеть точно так же, как это недавно сделал с одним из моих фото Арчи. Разница же была в том, что на тех фотографиях, где были видны мои соски, я был в прозрачной, хлопковой рубашке, а не голый. И слили их ещё тогда, когда я расстался с Дэмиеном. Но всё равно, даже уколотый, я попытался не поддаваться обиде. — Это было до отношений с ним, — как можно спокойнее ответил я на её вопрос. — Никто же не предъявляет своей новой паре за бывших, ибо это нелогично. То же самое и с фотографиями, которые слили в сеть, — тем не менее, указал я на её неправоту. Не буду же я избегать углов там, где этого делать не следует. — И что, ты теперь по любому поводу у него разрешения спрашивать будешь? — чуть повысив голос. Плохой знак. — Не передёргивай, — я всё ещё старался быть спокоен, хотя и понимал, что толку от этого ноль, — нет ничего страшного в том, что мой парень не хочет, чтобы я принимал участие в обнажёнке. — Какая ещё обнажёнка? — на этот раз Софи уже кричала, явно не беспокоясь о том, что нас услышат. — Я прошу оголить только торс! Мои внутренности тотчас похолодели. Съёжившись от крика, я сделал шаг назад, а подруга, моментально это уловив, сбавила обороты, явно осознав, что переборщила. — Извини, — бросила она тише, но всё ещё гневно. Я ненавидел с ней ругаться, так как знал, какой она бывает в такие моменты. Точно так же, как она не умеет сдерживать смех, она не успевает сдерживать набирающую обороты злость. Правда, на этот раз это последнее о чём я переживал. Инстинктивно скользнув взглядом в сторону Микаэля, я уловил и сковавшее его напряжение. Он выглядел гневным и нетерпеливым, будто готовящимся сорваться с места сию же секунду. Но я понимал, что если подобное произойдёт, то это будет крах всему. И нашей тайне, и попытке избежать ещё больше сплетен, и, возможно, даже дружбе с Софи. Вряд ли бы Микаэль попытался выбирать слова перед человеком, который публично не только повышает на меня голос, но и кричит про обнажёнку. Вопросов, как и претензий, скорее всего, была бы уйма. — Почему ты так на него косишься? — очередной гневный вопрос. — Ты его боишься, что ли? Я сдержанно мотнул головой, попытавшись вернуть себе самообладание и тем более не выдать ещё больше собственный нервоз. С языка так и хотело сорваться, что я не его боюсь, а последствий. — Софи, ты перегибаешь, — я выставил перед ней руку, — я просто не хочу сниматься… — чуть не сказал «голым», — полуобнажённым. Подруга нахмурилась, продолжая смотреть мне за спину. Я догадывался, куда, а точнее на кого она смотрит. И взгляд, которым она прожигала человека позади, был мне совершенно незнаком и неприятен. В нём было омерзение, купающееся с ощутимой злобой. — Лео, — её тон был обжигающе холодным, — только не говори мне, что ты снова повторяешь свою прошлую ошибку. Я замер. Дышать моментально стало трудней. — Если ты снова позволяешь собой помыкать… — она вернула мне свой взгляд и наконец-то смягчилась. — Просто скажи мне правду: ты же не пытаешься ему во всём угождать? Язык прилип к нёбу, как и застряли в горле слова. Я прекрасно знал, почему она задаёт этот вопрос. — Лео? — с надеждой в голосе, от которой мне стало не по себе. — Всё не так… — очень тихо, — он не такой, как Дэмиен. — Что значит не такой? Я тяжело вздохнул. Софи же неожиданно приблизилась, желая то ли обнять, то ли взять за руки, отчего я инстинктивно попятился назад. Уж слишком хорошо утвердились в голове его установки. Она снова брезгливо поморщилась, посмотрев мне за спину. А следом я почувствовал на предплечье чужой крепкий захват. Вот и крах, которого я так боялся. — В чём дело? — его голос, как и сгустившаяся вокруг нас аура, не предвещали ничего хорошего. — Всё в порядке, — я попытался предотвратить набирающие обороты события. — Это я у тебя должна спросить, — Софи дёрнулась было к Микаэлю, но я преградил ей путь. — Давайте хотя бы отойдём туда, где меньше людей, — попросил я умоляюще. Выдержав на Фишере мрачный взгляд, подруга таки отвернулась, последовав к ширме, ведущей к выходу. Зайдя за находящуюся рядом небольшую вуаль, прикрывающую кресла в самом дальнем углу, она снова развернулась и продолжила диалог, стоило нам зайти следом за ней: — Какого чёрта он тебя боится? Я хотел было вновь воспротивиться, но Микаэль вовремя меня приостановил, мягко скользнув по плечу. — По-моему, он не меня боится, а того, что благодаря тебе все узнают, что между мной и ним что-то есть. Софи скрестила руки на груди. — Ты меня за дуру держишь? — она кивнула в мою сторону головой. — Ты в курсе, сколько лет мы дружим? Я прекрасно знаю, что он боится сплетен. Но то, как он смотрит на тебя… — она замялась, подбирая слова. — Будто ждёт, что ты вот-вот сорвёшься и побежишь его лупить! Микаэль отпустил руки и, сжав те в кулаки, убрал в карманы брюк. По тому, как выпрямились его плечи и стали выделяться на скулах желваки, я догадался, что эти слова проехались по нему достаточно болезненно. Мне стало дурно и страшно, что проблем не избежать. — Ты меня не знаешь, чтобы делать такие выводы, — он говорил сдержанно, а в глазах плескался уже знакомый холод. Терпит. — Я никогда его не ударю. Софи всплеснула руками. — Вы все так говорите! — а потом резко, будто смекнув, что задела не ту тему, которую стоит обсуждать, угрожающе вопросила: — Если то, что ты утверждаешь, — правда, тогда объясни, чего он так перед тобой тушуется? Она снова указала в мою сторону пальцем. — Софи, хватит, — не выдержал больше, опередив Микаэля, — я никого не боюсь. Подруга умолкла и, переведя на меня взгляд, вдруг протянула руку. — Поехали со мной домой? — я покосился на её протянутую ладонь. — И мы поговорим с тобой наедине. Не понять, что именно она делает, было не сложно. В её позе и взгляде читались беспокойство и уже подпитываемое не злостью, а скорее нетерпением, замешательство. Она действительно всё ещё была раздражена, но волнение за меня всё же преобладало над всем остальным. Ей всё ещё казалось, что Микаэль представляет угрозу. Но и доказать ей, что нет, она не права, таким образом я не мог. Уехать вот так, оставив Фишера думать, что я его бросил или, ещё хуже, ослушался, я не хотел. — Лео! — попыталась меня поторопить. — Ты слепая и не видишь, что он не хочет? — снова вмешался Микаэль. — Не лезь к нему. Софи опустила руку, продолжая прожигать меня взглядом. Прошли мучительно долгие пара секунд, прежде чем она, вдруг резко сорвавшись с места, выбежала из нашего укрытия и побежала наружу. Одновременно с этим к нам подошёл тот самый парнишка с невысоким стаканчиком, в котором льда было явно больше, чем водки. Окинув удивлённым взглядом убежавшую, он перевёл его на нас и, уловив, что его нахождение здесь явно лишнее, тут же ретировался. — Зачем ты подошёл? — не удержался я от вопроса. Всплеск негодования вместе с обидой, что из-за него мои отношения с Софи пошли под откос, моментально затопил все внутренности. Здравый смысл махнул рукой на прощание, дав возможность надо мной преобладать эмоциям. Не очень хорошее решение. Тем более с ним. — Я бы её успокоил, — наверное, — тебе не следовало вмешиваться, — следом пожаловался я. То, как в тот же миг сгустилась вокруг нас атмосфера, я почувствовал сразу. Медленно подняв взгляд, я ощутимо вонзился им в осколки битого стекла. Микаэль был зол… Нет. Он был в ярости. — Что ещё мне не следовало? — угрожающе. — Перечислишь? Я вязко сглотнул, боясь отвести взгляд. Мне ощутимо стало не по себе не только от того, как именно он на меня смотрел, но и от действий, которых я не мог предугадать. Мне не хотелось думать, что он не сдержит слово, которое он только что дал Софи. Но и опыт, подсказывающий, что такое возможно, говорил сам за себя. — Мне кажется, что ты забыл мои условия. — Он сделал медленный шаг ко мне, отчего я отпрянул и упёрся спиной в стену. — Не указывай мне, что делать, особенно если это касается тебя. — Она не сделала ничего плохого, — попытался защититься сам и защитить подругу, — просто беспокоится за меня. Микаэль перехватил мой подбородок и, довольно грубо сжав, заставил поднять голову, дабы я смотрел на него прямо. В этот момент я перестал дышать вовсе. — Она кричала на тебя и несколько раз пыталась схватить несмотря на то, что ты этого не хотел. — Он приблизил своё лицо к моему и уже тише, но так же грозно договорил: — Я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как кто-то, даже если это твои друзья, пытается тебя обидеть. — Она не… Договорить он мне не дал, неожиданно соскочив пальцами с подбородка и сжав щёки. — Для меня не существует уровней, по которым стоит определять, насколько высок урон. Если я вижу неуважение к тебе и к твоим границам, даже малейшее, я не стану молча на это смотреть. Его слова звучали настолько логично, но и в то же время неправильно, что я не знал, как поступить. Мне казалось, что в данный момент он действительно переборщил. И с тем, что вмешался и с тем, что не дал нормально поговорить с Софи. И всё же… Мысль, что он просто таким образом пытался меня защитить, не давала покоя. Хоть и казалась просто налётом, скрывающим какую-то иную, более тёмную причину. Не выдержав давящей атмосферы и к тому же противоречивой тарабарщины в голове, смешанной с обидой на Микаэля и его действия, я резко смахнул с лица чужую руку. Воспользовавшись его замешательством, я выбрался из-за вуали и сразу проник за ширму, направившись к выходу. Я знал, что он не пойдёт за мной. По крайней мере, точно не сейчас, пока наш уговор «не раскрывать» отношения всё ещё в силе. Даже несмотря на то, что его положение теперь достаточно шаткое. Поэтому и пользовался мнимой свободой и возможностью расставить всё по порядку в собственной голове… Подальше от него.

***

Последующие три дня мы не пересекались. Погруженный в учёбу и собственные мучающие меня мысли, я чувствовал, что неимоверно скучаю. И не только по нему, но и по Софи. Подруга затаила обиду. Серьёзную и непроходящую даже после банального «извини». При первой же попытке с ней поговорить, она сразу дала мне понять, что диалог мы вести будем исключительно честный. То есть она желала правды и ответов на свои вопросы. Именно того, чего я не готов был ей пока что дать. Составить примерный план того, что я должен буду ей рассказать, не составило труда. Я прекрасно понимал, что утаивать и дальше то, какие у меня отношения с Микаэлем, не было возможности. И тем не менее, внутренне и чисто по-человечески я не хотел и не был готов слушать претензии по поводу моей новой пары и тем более того, что я наступаю на те же грабли, что в прошлом. Они не те же. Отношения совершенно иные. Как и условия, на которые я согласился сам. Но вот как это донести до лучшей подруги, я не имел ни малейшего понятия. Я думал, как смягчить углы. Пытался составить в голове хотя бы примерный диалог, в котором раскрыл бы все карты так, чтобы у неё не оставалось или хотя бы стало меньше вопросов и претензий. Самое банальное, что я мог, это показать разницу: если в первых отношениях выбора мне не давали, а просто насильно бросали в приносившие мне боль условия, то во вторых мне и выбор дали, и показали, откуда ноги растут у тех или иных требований. Микаэль не заставлял меня делать то, что я не хочу. Он не ставил условия и не использовал манипуляции, чтобы я, к тому же, через силу подстраивался. Он ставил перед фактом сразу, без предисловий и увиливаний. Я же просто согласился. Даже сейчас, когда я попросил у него времени на «подумать», он не стал сопротивляться. Да, высказал, что ему это не нравится. Сказал, что ненавидит откладывать «неизбежное», под которым подразумевал «решение конфликта». И даже предупредил, что если моё «подумать» затянется, то он придёт ко мне первым. Звучало угрожающе и, нет смысла утаивать, для меня немного сексуально. Его нетерпение меня в очередной раз заводило. Было томительно сладко представлять, как он врывается ко мне домой и утаскивает в спальню, чтобы решить все наши проблемы интересным способом. Правда, сколько бы я о таком ни мечтал, почему-то казалось, что, по крайней мере, сейчас мне такое не светит. Максимум, что он бы устроил, — это вынос моего мозга. И то, я был в этом не уверен. После той ситуации за вуалью и его попытки меня задавить собственным влиянием из-за вспыхнувших в нём эмоций, я вообще ни в чём не мог быть уверен. Позже я, конечно, всё обдумал на свежую и успокоившуюся голову. Осознал, что сам был частично виноват и так же, как он, дал волю плескавшемуся во мне на тот момент негативу. Не следил за языком; упрекнул в том, что он просто не смог стоять в стороне, пока со мной обращались, по его же словам, плохо; даже предупредил, что не определяет уровень этого «плохо» и что ему достаточно малого, чтобы разозлиться. Это, в общем-то, и так было мне понятно сразу. Ещё тогда, когда мы только обсуждали его требования и силу характера, я догадывался, что именно так и будет. И всё равно, по какой-то неизвестной мне причине, оказался не готов. Ситуация уже случилась, а я всё ещё не понимал, как должен был поступить в тот момент, чтобы её избежать. Кроме того, я всё ещё считал, что хоть частично, но Микаэль повёл себя со мной некорректно. Мне не понравились давление и его попытка указать мне моё место. И не потому, что я вся из себя такая своевольная «сучка», а потому, что я и сам о нём прекрасно помнил. Мне даже нравилось моё положение, иначе я бы в нём не находился по собственной воле. Стало обидно… хотя я и понимал, что вина лежит на нас обоих: сам не предотвратил случившееся, в последствии на него наехав, пока тот, в свою очередь, не стерпел и вмешался, а после ещё и грубо со мной разговаривал, помяв щёки до боли. За это вот я точно ему припомню! У меня даже синяк остался… В конечном итоге, решив, что сначала надо наладить отношения с Микаэлем и уже после с Софи, дабы чуть позже их лучше друг с другом познакомить и обоих успокоить, я морально подготавливался к примирению. И, чтобы всё прошло гладко и меня ничто лишний раз не отвлекало, я предпочёл перед этим съездить наконец-то домой, чтобы повидать братишку. Заехал сначала в детский магазин, купив огромного плюшевого зайца, которых он так любит, и только после этого заказал такси, и поехал в старый дом на «Форест Хилс». Естественно, несмотря на ссору и время «в стороне», я всё ещё не забывал отчитываться перед Микаэлем. Поэтому, кое-как запихнув подарок в машину, я первым делом полез в телефон, чтобы скинуть ему координаты, куда еду, и точное описание машины с водителем. Получив в ответ скупое «Ок», я заблокировал мобильный и обнял игрушку, стараясь расслабиться и отогнать от себя плохие мысли. Не хватало ещё, чтобы Эллиот их почувствовал и начал задавать вопросы. Дорога заняла у меня целый час, во время которого я успел даже на этом самом зайце задремать. Выйдя из машины и не без помощи водителя вытащив его наружу, я обернулся и под звук уезжающей машины посмотрел на представший моему взору участок. Было холодно, но солнце, всё ещё немного припекающее, приятным отливом мелькало на пышущей, местами пожелтевшей зелени. Под ногами была каменная, выведенная чётко до дверей тропа. Вокруг самого участка располагалась всегда ровно подстриженная живая изгородь. Местами показывались на данный момент не работающие фонтанчики для полива газона и уже не благоухающие, но всё такие же очаровательные розовые кусты. Я вздохнул. Родной дом, в котором я прожил большую часть своей жизни, а внутри как не ёкало, так и не ёкает. Разве только немного, стоит моему взгляду скользнуть в сторону и увидеть расположенный на конце улицы дом, посмотреть на второй этаж и увидеть всё то же, как и в прошлом, не зашторенное окно. Знание, что человека, некогда заставляющего сердце в трепете биться, там уже нет, пустотой отразилось внутри, не вызвав обиды или разочарования. Только что-то ностальгическое, слегка тёплое от хороших воспоминаний, напомнивших о мучавшем тогда меня осознании собственной ориентации. Отвести взгляд оказалось сложнее. Но зато проще стало дышать и пойти дальше. Звонить в дверь не было смысла, так как у меня всё ещё имелись ключи. Желание сделать что-то вроде сюрприза навевало приятные ощущения, как и предвкушение от будущей встречи. И даже, скорее всего, находящаяся сейчас дома мать, не могла испортить мне настроение. Как и желание порадовать брата. Зайдя в дом и прикрыв тихо дверь, я сразу разулся и повесил на крючок куртку. В нос ударил сладкий запах материнских духов, смешанный с ароматным чаем с чабрецом и какой-то выпечкой. Я знал, что Элис сама не готовит. Поэтому предположил, что именно этим сейчас занята наша гувернантка и непосредственно няня, которая занималась сначала моим воспитанием, а теперь и воспитанием Эллиота. Именно она и показалась из-за арки, ведущей на кухню, передо мной первой. Держа в руках какую-то посуду, выпачканная в муке и с пышными, не поддающимся укладке чёрными волосами в мелкую кудряшку, она ахнула и застыла на месте. — Лео! — радостно. — Ты когда приехал? Почему не предупредил о приезде?! Я попытался показать той указательным пальцем, прижавшим к губам, чтобы она не шумела, но было уже поздно. Отставив посуду на первую попавшуюся поверхность, которой оказалась какая-то тумба, она подбежала ко мне и обхватила мои щёки руками. — Какой ты всё-таки уже взрослый! — начала та радостно причитать. — Гляди, насколько выше меня стал! Она стала зацеловывать моё лицо, на что я поморщился и забубнил: — Я не вырос ни на йоту, как уехал, Мариэн. — Извернувшись, отчего та засмеялась, я вдогонку возмутился: — Прекрати пачкать меня мукой! Посмотрев в расположенное неподалёку зеркало, я попытался оттереть налипшие на щёки и на воротник шёлковой рубашки цвета шампанского белые разводы. Гувернантка тем временем, заметив сидевшего на полу зайца, ворчливо бросила: — Мало мне работы, очередной пылесборник притащил. Я усмехнулся, обернувшись: — Тебе за работу неплохо платят! — И что? — она снова посмотрела на меня. — Мне теперь и пожаловаться нельзя? Поправив волосы и наконец отойдя от зеркала, я подошёл к «пылесборнику» и, взяв тот в руки, ответил: — Тебе можно всё, — а следом, приблизившись к женщине, горячо и с иронией зашептал: — Та моя просьба в двенадцать лет, чтобы ты накапала Элис яду в чай, а я тебе за это заплатил всем своим будущим состоянием, всё ещё в силе! Мариэн засмеялась и, отойдя в сторону, махнула рукой. Перекрестившись, она произнесла: — Да ну тебя! Ты зачем верующего человека на грех провоцируешь? — и снова понизив голос, договорила: — А то я ведь могу и согласиться! На этот раз засмеялся уже я. Хоть что-то приятное было и остаётся в этом доме. Не один я не любил собственную мать. — Мариэн, тебе разве не нужно работать? А вот и она. Радости как не бывало. — С минуты на минуту придут мои подруги, а ты ещё даже не накрыла стол в гостиной, — строго произнесла она, следом посмотрев на меня: — Это что за дрянь? — указала пальцем на игрушку. — У него их полно. Не мог придумать что-нибудь пооригинальней? Я тяжело вздохнул и, кивнув Мариэн, чтобы та не задерживалась и не провоцировала свою «госпожу» ещё больше, ответил только после того, как та с опечаленным видом ушла: — Знаешь, что было бы оригинально лично с твоей стороны? — поинтересовался я сухо. — Поприветствовать родного сына улыбкой и объятиями. Но, — я цокнул языком, — ты то у нас мисс «Стабильность». Мама ехидно улыбнулась: — Не ёрничай. Она хотела было сказать что-то ещё, но со второго этажа послышались торопливые шаги. Не успели мы обернуться и посмотреть наверх, как на лестнице показался невысокий мальчишка лет девяти в синих джинсовых шортах и милой голубой, под цвет его глаз, футболке с единорогом. — Лео! — его лицо озарила улыбка. — Я думал, что мне послышалось, но это правда ты! Он торопливо начал спускаться вниз, на что Элис моментально взволнованно произнесла: — Эллиот, не бегай по лестнице! Она беспокойно дёрнулась вперёд, будто готовясь в любой момент поймать своё чадо, но получила в ответ отпор. Мальчишка, легко оттолкнув от себя её руки, бросился мне в объятия, повиснув на мне коалой. Не хотелось злорадствовать, но приятное ощущение превосходства всё равно смогло тронуть моё сердце. Особенно, когда моим глазам предстало материнское, ревностное недовольство. Выкуси. — Наконец-то ты приехал! — Эллиот крепко обхватил мою шею, отчего я неловко запыхтел. — Я тебе столько всего должен показать и рассказать! — он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Я сам спроектировал робота! Нарисовал картину для конкурса в школе и выиграл! Ещё недавно дядя Дэн свозил меня в Хогвартс, и теперь у меня есть своя собственная палочка! — Он вдруг эмоционально вскинул руки, отчего мне пришлось слега отклониться назад. — Я попробовал сливочное пиво… — он нахмурился. — Правда, дядя Дэн сказал, что на самом деле это не настоящее пиво, но мне всё равно приятно думать, что я впервые попробовал алкоголь, — его губы тронула скромная улыбка. — Мы ещё прокатились по аттракциону Юрского периода… Но мне не понравилось. Слишком страшно было, — он кивнул своим же словам, вслед за чем заметил сидящую на полу игрушку, и его глаза округлились: — Зайка! Активно забрыкавшись, отчего я догадливо отпустил того на пол, он ринулся к огромной мягкой игрушке и накинулся с объятиями теперь на неё. — Какой большой! Даже больше Роджера! — я скользнул взглядом по материнскому лицу, которая от услышанного закатила глаза. Естественно, ведь Роджера покупала она. — Малыш, у тебя вся комната ими заставлена, — попыталась она оправдаться ласково, — куда этого тебе ставить, я понятия не имею, — она потрепала зайца за ушко, демонстрируя искреннее участие. Эллиот почти сразу отстранился от зайца и, подбежав к матери, обхватил её талию. Вскинув своё милое личико, он лучезарно улыбнулся, на что получил не менее нежную улыбку в ответ. Меня неприятно укололо, и я отвернулся. — Ладно, поищем место, — смягчилась она. — Попрошу Эдгара отнести его наверх. Она хотела было пойти за нашим домоуправляющим, но я её остановил: — Я сам могу отнести. Мама, в очередной раз закатив глаза, отвернулась и сказала напоследок, прежде чем всё же уйти: — Не стоит таскать тяжести, — я хотел было уже успеть удивиться её заботе, как вдруг она добавила с налётом ехидства: — Ещё маникюр попортишь. Можно выдохнуть. Как я и сказал ранее, Элис не меняется. Последующие два часа я без устали слушал рассказы брата о том, каких успехов он достиг в школе и на занятиях с психологом. Узнал, что у того появился друг по имени Ли и что их обоих, по какой-то непонятной Эллиоту причине, дразнят. В спокойной манере поведал о том, что его вечно таскает за волосы какая-то девчонка в классе, добавив при этом, что терпит и никогда ей не отвечает. Мол, девочек бить нельзя. Также посмеявшись, поделился, что Ли считает, будто та просто влюблена в Эллиота и поэтому его дразнит, желая добиться внимания. Я слушал это и как печалился внутри от того, что брата всё так же задевают, так и радовался, ибо видел, какие он делает успехи в коммуникации. Ещё только год назад ему было трудно не то, что подружиться с кем-то, но даже и просто заговорить. О том, чтобы ответить обидчику его же монетой, и вовсе не было речи. Ближе к вечеру, наигравшись в доме, Эллиот потащил меня на улицу. К тому моменту Элис со своими подругами успели из гостиной переместиться на террасу. Укутанные в пледы и с включёнными обогревателями, они что-то обсуждали и смеялись, потягивая вино. — Почему ты не сказала, что приехал твой старший сын? — громко поинтересовалась одна из дамочек, отреагировав на детский смех и посмотрев на нас. Эллиот, придумав какой-то свой сюжет игры, потребовал, чтобы я гонялся за ним по всему саду, пока тот будет забираться от меня на деревья. Я старался, как мог, делать вид, что мне сложно его догнать, и незаметно следить, и страховать, чтобы тот не свалился с дерева. — Лео! — вновь позвала та самая дама. — Иди к нам, поболтаем. Мне пришлось остановиться и обернуться. Перспектива сидеть в компании молодых и не очень женщин, которые к тому же и были уже, очевидно, подвыпившие, меня не шибко радовала. Кроме этого, я всё ещё хотел уделить время Эллиоту, который, несмотря на усталость и уже заметную сонливость, так же не желал пока расставаться. И тем не менее, воспитание не позволяло мне просто отмахнуться или сделать вид, что чужое предложение не было мной услышано. По глазам той же Элис было тоже видно, что она не очень хотела бы моего присутствия за их столом, но, как и я, она не могла просто сказать «Нет». Не тот контингент, где можно выказать своё «фи». Подхватив не желающего отлипать от меня Эллиота, я под его усталые причитания, что он не хочет снова общаться с какими-то старыми тётками, пошёл к лестнице, ведущей на террасу. Поднявшись, я поздоровался и под пытливые женские взгляды сел за стол, продолжая будто в защитной позе держать на руках брата. — Ну какая прелесть, — попыталась одна из близко сидящих девушек потрепать Эллиота за щёку, но тот оперативно отвернулся, спрятав лицо в изгибе моей шеи. — Стесняшка, — хихикнула она, отреагировав на его поведение. — Не приставай к нему, — тем не менее, вмешалась Элис, — знаете же, что он не любит плохо знакомых людей. — Да разве мы плохо знакомые? — с иронией поинтересовалась та самая женщина, что позвала меня. — Какой раз уж приходим к тебе в гости, а он всё стесняется и боится. Мама стиснула челюсти. Было видно, что ей неприятен разговор о необщительности Эллиота, но и сделать она ничего не может. Всё та же львица, но уже не глава прайда. Благо, здесь она была уже не одна. Я, может, и не самый сильный характером в нашей семье и не самый уважаемый, но всё ещё такой же хищник. — Он ребёнок, — сохраняя нейтральный тон, заговорил я. — Ему незачем вообще здесь находиться. Женщина улыбнулась и, при мне достав пачку элитных сигарет, закурила. Повеяло дымом, от которого кто-то поморщился, а кто-то засмеялся. Только я вместе с матерью остались спокойны, хотя второй то и тяжело давалось. Всё же даже я не позволял себе курить при брате. — Позови гувернантку, — обратилась женщина к Элис, — мальчишка уже почти спит. Мать отреагировала и нехотя, но поднялась и пошла в дом. Теперь я остался с острыми, будто желающими растерзать меня и разузнать мою подноготную взглядами один. И догадывался, что это было сделано специально. — Ты, наверное, уже меня и не помнишь, — после глубокой затяжки произнесла дама. — Последний раз, когда мы встречались, был на твой двенадцатый день рождения, — она улыбнулась, добавив: — Примерно через полгода я с мужем уехала в Японию развивать там портовый бизнес. И вот недавно мы вернулись на родину. Я слегка сощурился, попытавшись судорожно выкорчевать из памяти что-то близкое к её словам. Ещё раз внимательнее всмотревшись в женское лукавое лицо и сопоставив полученную от неё информацию, я с горем пополам, но всё-таки вспомнил. В памяти с трудом, но всплыла ещё молодая женщина, любящая одеваться в строгом стиле, а-ля выпускница из «Школы Благородных девиц». — Адэт Гринберг. Вскинув брови, она удивлённо протянула: — Надо же, вспомнил, — она обвела девушек взглядом, — у молодёжи нынче хорошая память, — все одобрительно замычали, но тут же утихли, когда Адэт, вновь вернув мне свой взгляд, уже разочарованнее договорила: — А вот поведение оставляет желать лучшего. Я напрягся. Взгляд напротив снова стал испытующий, жадный до моих эмоций. — Что вы имеете в виду? Адэт пожала плечами. В этот момент к нам снова присоединилась мама в компании гувернантки. Передав второй уже сопящего Эллиота в руки, я кинул на неё успокаивающий взгляд, ибо та явно была взволнована. Поджав губы, она сказала, что вернётся чуть позже с пепельницей и ушла, оставив нас снова одних. Я же ощутил себя тотчас голым. Брат, хоть и частично, но помогал мне чувствовать себя менее беззащитным. — Ну, как сказать… — продолжила задумчиво дама, докурив и потушив сигарету прямо о стол, оставив там грязный след. — Как сейчас молодёжь развлекается? Секс, наркотики, алкоголь. Сплошной разврат и грязь, — она кинула надменный взгляд на Элис, что выглядела растерянной. Я же продолжал делать вид спокойный, не выдавая, какая буря начала одолевать моё нутро. Хотелось не только послать даму на хуй, но и добавить, что ей там надо быть почаще. Тогда и грязь она замечать перестанет. Но я терпел и молча слушал. — О чём уж говорить, если мальчики сейчас стали чаще походить на девочек, — она обвела меня демонстративно взглядом, — а не на мужчин. — Адэт, — попыталась вмешаться мать, но ту сразу же наградили лукавым, с приторной улыбкой, взглядом. — Ну разве я не права? — наигранно дружелюбно. — Любят скакать на членах похлеще, чем женщины, у которых, на минуточку, — она щёлкнула пальцами, — для этого есть специальная промежность. Присутствующие начали глупо хихикать и переглядываться, пока родная мать, от услышанного, испуганно побледнела. Я же еле подавил в себе рвотный позыв. И кто тут ещё разводит грязь? — Если отталкиваться от ваших старомодных, — я как можно старательнее сохранял нейтральный тон, — взглядов, то и женская «специальная», — с акцентом на последнем слове, — промежность, предназначена вам для того, чтобы производить потомство. Адэт резко и громко расхохоталась. По моей спине побежали колючие, ледяные мурашки. — Резонно, — язвительно, с удовольствием произнесла она вслед за смехом, — но в этом и смысл. А какой смысл в том, чтобы мужчина спал с мужчиной? Я сжал под столом кулаки. Нервы уже активно трещали по швам. В этот момент к нам вернулась Мариэн с пепельницей. — Любовь, знаете ли, не знает преград, — я не сдержал полуулыбки. — Но откуда вам уж знать? С такими-то рассуждениями. Гувернантка испуганно расширила глаза и тут же ретировалась. Догадавшись, что сейчас не самый лучший момент для её присутствия, она хоть и волновалась за меня, но всё же не стала здесь задерживаться. — Лео, — строго обратилась ко мне мать, на что я ответил ей точно такой же, как у Адэт натянутой улыбкой. — Ну разве я не прав? — спародировав женский тон. — Иногда в мальчиках бывает больше женского, чем у тех же женщин, — я кинул на Гринберг брезгливый взгляд и, поймав неожиданную в мыслях догадку, ехидно бросил: — Может, не будь эти женщины такими ханжами, то и мужья не стали бы им изменять, — заметив, как на дне глаз напротив вспыхнуло яростное пламя, я победоносно договорил: — Тем более ища ласки у тех самых женственных мальчиков. Над столом повисла тишина. Элис открыла было рот, но так и не нашла, что сказать. Урон, который я нанёс, был слишком велик. Простыми словами вряд ли исправишь. Я же, встав под полные ужаса взгляды остальных, смочил палец слюной и, оттерев пятно на столе от сигареты, холодно произнёс: — Вы не могли бы в следующий раз не свинячить? Всё же не у себя дома находитесь. И развернувшись, направился в дом. Меня трясло от злобы. Хотелось кричать, плакать и что-нибудь сломать. Не успел я оказаться на кухне, как ко мне подлетела Мариэн с причитаниями. В моих ушах же стоял гул от быстро стучащего сердца и набатом пульсирующей крови в висках. Моментально заболела голова, а внутренности скрутило. Не сдержался, дал волю эмоциям. Но и не пожалел. Так было приятно видеть эту расковерканную моими словами рану в чужих глазах. Мне не было стыдно. Совершенно. Наоборот, я испытывал самое настоящее, постыдное, но удовольствие. Налив себе в стакан воды, я успел сделать из него лишь один глоток, когда ко мне сзади подлетела мать и резко опрокинула тот в раковину. И вот опять. Перед глазами битое стекло, в ноздри забивался запах алкоголя, исходящего от матери, а в ушах стояли женские мерзкие вопли. — Я сказала, пошла вон! Кинув совершенно пустой взгляд на гувернантку, что беспокойно мельтешила перед Элис, в надежде ту успокоить, я положил ей ладонь на плечо. Подтолкнув Мариэн к выходу, я требовательно прошептал ей на ухо, чтобы она оставила нас одних. Ей потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки и, недовольно умолкнув, уйти. Не успела же гувернантка выйти за пределы арки, как мою щеку тотчас обожгла пощёчина. — Бестолковая сволочь! — прорычала мне в лицо мать. — Ты вообще думаешь, прежде чем открывать свой поганый рот?! Или ты им можешь только бездумно… — она резко умолкла. В её зелёных глазах вместе с яростью стало просыпаться искреннее отвращение. Меня же моментально одолел смех. — Ну давай, — потребовал я с улыбкой, — договаривай. Что ты хотела сказать? Что я бездумно сосу члены? Меня вновь обожгла пощёчина. На этот раз более крепкая, отчего я неловко отклонился в сторону, но удержался на ногах. Было больно, но настолько привычно, что я вновь выпрямился и одарил мать улыбкой. — Хочешь, чтобы твоего отца окончательно исключили из акционерного общества?! — она впилась в моё лицо бешеным взглядом. — Его и так уже притесняют! Конечно, ведь вместо наследника Эдвардс получил бабу! — я вновь рассмеялся. Все эти слова и претензии были для меня совершенно не новы. — Ты хоть представляешь, как ему сложно продолжать сохранять своё положение в обществе, где на каждом шагу только и ждут, что он даст слабину?! Пожав плечами, я потёр пылающую огнём щёку и, обойдя мать, потянулся к откупоренной бутылке вина. Сделав прямо из неё, под презрительный взгляд Элис, два больших глотка, я шумно выдохнул. — Её муж является одним из самых влиятельных партнёров твоего отца, — с намёком на Адэт. — Ты понимаешь, что только что своим длинным языком навёл между ними смуту? Что он скажет твоему отцу, когда узнает, что ты буквально обвинил его в гомосексуализме?! Ещё и нагрубил жене самым отвратительным образом! Алкоголь моментально ударил в голову. Сладкое, растекающееся по крови тепло закружило сознание, опьяняя и обостряя плещущийся во мне негатив. Было обидно и больно не только от того, что родная мать, вместо защиты, ещё умудряется и обвинять, но и потому, что её больше волновали отцовские капиталы, которые он мог по моей вине потерять. — Отправлю им открытку с извинениями. — Я ухмыльнулся. Алкоголь, как всегда, развязывал не только руки, но и язык. — Подпишу, что готов предоставить свои услуги, дабы мистер Гринберг не лишал моего отца акций. — Я обернулся и поклонился матери под её полный шока взгляд. — Можешь не благодарить. Всего доброго! Схватив покрепче почти полную бутылку вина в руке, я быстрым шагом направился прочь из дома. За мной вновь попыталась увязаться взволнованная Мариэн, но я, строго потребовав оставить меня одного, быстро обулся и, забыв о куртке, выбежал на улицу. Кровь разгоняли злость и обида, горяча тело. Лицо всё ещё горело от боли после пощёчин и щипало от потёкших по щекам слёз. Желание отомстить и выпустить хотя бы часть гнева вылилось в глупую попытку сломать ногой заработавший от моих вандальных действий маленький фонтанчик для полива газона. Холод, как и вода, отрезвил. Чувствуя, как тело уже бьёт дрожь от низких температур и влаги, я снова присосался к бутылке, обманчиво рассчитывая на то, что алкоголь согреет. Бездумно выйдя за пределы участка, я в темпе, обняв себя неловко руками, в одной из которых было вино, направился куда глаза глядят. В брюках вибрировал телефон. Где-то позади снова стал раздаваться голос Мариэн, что звал с нескрываемым волнением. Но мне было всё равно. Стало настолько похуй, что единственное, чего я действительно хотел, — так это забыться.