Golden boy

the lion

День рождения Софи подкрался незаметно. Полностью погрязнув в собственных переживаниях по поводу неизвестного «персонажа», что взломал мой телефон, и в неожиданно скакнувших на ступень выше отношениях с Микаэлем, я и не заметил, как быстро приблизилась важная дата. Судорожно придумывая сначала подарок, а после найдя миллион и одну причину, почему этот подарок подруге не понравится, я решил в конечном итоге сильно не заморачиваться. Работая над собственным проектом для университета, я выбрал ей в подарок миниатюрную, полностью мной спроектированную корону из белого золота, со встроенными в неё опалами. Красиво? Ещё бы. Дорого? Не особо, учитывая, какие обычно украшения носит Софи. И, тем не менее, Dior или Cartier она может и сама себе позволить. А вот подарок, сделанный практически моими руками, совсем другое дело. Упаковал его в милую коробочку, повязал ленточкой — и, вуаля, идеальный подарок. Или всё же нет?.. Так, ладно. Нет времени в себе сомневаться. Правда, как не сомневаться, когда между нами и без того сейчас небольшой разлад? Поговорить с ней возможность мне так и не представилась. Подруга, то ли окончательно впав в уныние, то ли просто пытаясь отвлечься от негативных мыслей, завалив себя работой и учёбой, практически со мной не пересекалась даже на парах. Если же мы встречались, она старалась полностью погрузиться в лекцию или работу на семинаре, если и разговаривая со мной, то исключительно короткими репликами. А мне так о многом хотелось с ней поговорить… Рассказать, через какой позор прошёл, когда меня в состоянии невменяемости забирал Микаэль. Поделиться впечатлениями о первом и последующим за ним повторном интимном опыте и, естественно, рассказать, какое чудесное свидание у меня было совсем недавно. То, что это однозначно было свидание, я даже не сомневался. Эта черта Микаэля не терять лицо и казаться хладнокровным даже в таких ситуациях казалась мне забавной и милой. Интересно, он сам понимает, как выглядит со стороны, когда не желает признаваться в таких естественных, но романтичных вещах? Словно плюшевый, смущающийся мишка. Ледышка ледышкой, а чувства иногда, бывает, да выходят наружу. Поэтому я даже не переживал по этому поводу и не расстраивался. Какой смысл волноваться, что он не говорит о чём-то вслух, если это и так понятно по его действиям? Уже сам концепт свидания показал, какой Микаэль на самом деле чуткий парень. Лишнего слова сказать не может, зато одаривает вниманием и учитывает мои вкусы. Даже вино прикупил! А как переживал, что мне не понравится… Прелесть. Впервые кто-то подумал о душевной составляющей, а не просто о роскоши и дороговизне свидания. Честно признаться, я даже волновался об этом, когда Микаэль сказал, что мы, возможно, едем в ресторан. Разволновался даже больше не из-за своего внешнего вида, как могло показаться, а потому, что это для него дорого. Мне был понятен его страх за качество и цену вина, ведь со стороны я, наверное, и выгляжу, как человек, который готов потратить большое количество денег на такую ерунду. По факту же, даже если я и любил качественное вино какого-нибудь хорошего выпуска, я был не настолько ханжой, чтобы на этом зацикливаться. Стоять рядом с ним, укрытый в его куртку и окутанный его запахом и теплом, перед ночным городом было куда ценнее для меня, чем если бы он потратил кучу денег на то, чтобы учесть мои потребности в изысках. Никакое дорогое вино или ресторан не могли заменить той атмосферы, которая была между нами в машине. То, как он касался меня и делал приятно, учил чему-то новому и открывал иные, незнакомые ещё ощущения, было просто потрясающе. Не испытывать восторг после я не мог, как и не чувствовать искреннее счастье, лёжа у того на плече, в тишине наблюдая за падающим снегом за окном. Мы практически не говорили сразу после, но и тишина не казалась неестественной. Утомлённый после ласк, я достаточно быстро уснул под его мерное дыхание, после чего был разбужен уже по приезде домой. Попрощался с ним смазано, а после ещё в постели прокручивал несколько раз произошедшее, вспоминая и ощущения, и услышанные слова. Он боялся сказать, что у нас свидание, но прямо назвал меня красивым. Признал, что нравлюсь ему. Это, конечно, и так было понятно… Но всё равно приятно такое услышать! Ещё и при таких обстоятельствах. Не сказал бы, что сразу забыл о том, что о наших отношениях, возможно, кто-то узнал, но как минимум отвлёкся на время от переживаний по этому поводу. Сегодня же, получив от Софи приглашение не в её бар, а в семейный ресторан, где будут члены её семьи, Джонатан и, как я надеялся, вся наша компания, я морально готовился ко встрече с Арчи. Естественно, при посторонних он вряд ли станет откровенно наезжать на меня или признаваться, что является тем самым «a_m». Я даже был убеждён, что если тот и правда как-то относится к этому взломщику, то не станет этого раскрывать так просто. Мне же не оставалось ничего, кроме как попытаться косвенно подойти к этой теме, дабы прощупать почву. Как буду это делать, я точно не знал, пока что решив импровизировать и просто плыть по течению. «Что думаешь?» Прикрепив фотографию с моим сегодняшним нарядом, я, нервно закусив губу, отправил сообщение Микаэлю. Изначально планируя одеться максимально классически, я в самый последний момент, поймав задорное настроение, поменял стандартную белую рубашку на вязаный чёрный кроп-топ. Накинув поверх плеч чёрный пиджак, я закрепил на брюках кожаный ремень со стразами, привлекая тем самым внимание к открытому животу. Что на меня нашло, я сам не знал. Но очень хотелось увидеть его реакцию. И та, к слову, не заставила себя долго ждать.

«Голым идти собрался?»

Я довольно улыбнулся. Шалость удалась. «Я не голый»

«Ты говорил, что это семейный ужин, а вырядился так, будто собираешься в клуб»

«А кто сказал, что семейный ужин не может быть в клубе?»

«Лео…»

«Что?»

«Ты правда так сильно хочешь, чтобы я тебя выпорол?»

Мои губы украсила ещё более широкая улыбка. Отправив в ответ подмигивающий смайлик, я быстро откинул телефон на кровать к валяющемуся там коту и вернулся к шкафу. Быстро сняв с себя топ и надев обратно белую рубашку, я вновь подбежал к зеркалу и сделал пару фото, на одном из которых отчётливо было видно одно единственное на моих пальцах кольцо. Скинув эти фотографии Фишеру и получив лаконичное, но очень приятное «Умница» в ответ, я дико довольный побежал к ожидающему меня такси. Уже в машине я снова открыл переписку и отправил все необходимые данные, начиная с адреса, на который еду, и заканчивая скрином с данными таксиста из приложения.

«Помнишь о нашем уговоре про алкоголь?»

Я закатил глаза. «Естественно» Две мигнувшие галочки дали понять, что сообщение дошло до получателя и было прочитано. Больше он мне не писал, отчего внутри образовалась может не сильная, но тоска. Я судорожно пытался сообразить, что можно написать ещё, дабы продолжить диалог, но так ничего и не придумал. Поэтому, заблокировав смартфон, я весь оставшийся путь до ресторана просто смотрел уныло в окно на мелькавший там вечерний город. Чем же ближе я подъезжал, тем сильнее начинал нервничать. А что, если это и правда Миллер? Вдруг даже мои переписки с другими не находятся в безопасности? Тогда и о том, что я в отношениях с Микаэлем, он уже должен знать и без моих ответов на вопросы. Так и не сумев ни удалить неизвестного абонента, ни заблокировать, я то и дело бросал взгляд на висящее в переписках его последнее сообщение. Раздражающее «a_m» не планировало никуда уходить, как и прямо раскрывать свою личность. Оставалось надеяться, что всё же до других моих переписок он так и не добрался, раз задавал подобные вопросы прямо. Это так же значило, что и компромат какой-то на меня ему найти будет сложнее. Хоть что-то грело душу. В любом случае, если это всё-таки Арчи, то шанс того, что он выдаст себя, имеет место быть. Главное, не трусить и попытаться разговорить его так, чтобы тот сам не смог скрыть от меня своих истинных мыслей. Всё же надо быть очень хорошим актёром или уметь идеально, что не всегда удаётся даже Фишеру, держать лицо, дабы не выдать даже крупицу скрывающихся в себе чувств. «Я на месте» Стоило мне выйти из машины, как я первым делом оповестил о своём прибытии Микаэля.

«Хорошего вечера»

И всё? Я грустно вздохнул и, отправив стандартное «Спасибо» и пожелание того же в ответ, вновь заблокировал телефон. Даже обидно как-то. Может, он так скуп на слова, потому что волнуется? Всё же это не обычная вечеринка, а день рождения подруги, на которое ему просто физически невозможно было бы попасть. Посему и проследить, всё ли со мной в порядке, у него не удастся. Может, мне стоит тогда время от времени ему писать, чтобы он знал, что со мной всё хорошо? Буду отчитываться, а он будет проявлять по отношению ко мне больше эмоций… Кивнув самому себе и покрепче ухватившись за подарочный пакет, я направился в сторону входа в ресторан. Как и ожидалось, полностью закрытый сегодня для посетителей, он был украшен огромным количеством золотых и чёрных шаров с красноречивыми надписями «С днём рождения!», точь-в-точь подходящих под цветовую гамму самого ресторана. Не успел я зайти внутрь, как меня тут же окружили работники сия заведения, отобрав пакет с содержимым, дабы положить его в небольшого размера кучку к остальным подаркам. Ловко стянув с моих плеч также и пальто, меня следом же проводили в основной зал, где шаров, разных праздничных ленточек, просто висящих надписей с поздравлениями и фотографий с Софи разного возраста было ещё больше. Не успел я даже толком осмотреться, а на меня уже налетели с объятиями. — Лео, дорогой! — в нос тут же ударил запах знакомых, принадлежащих матери Софи духов. — Как давно мы не виделись! Совсем перестал к нам в гости заглядывать. Отстранившись, я столкнулся с направленными на меня двумя парами золотистых и карих глаз. Обняв только что тискавшую меня женщину со спины, ко мне обратился уже подошедший и протягивающий руку для рукопожатия отец именинницы: — Как дела у твоих родителей? — быстро пожав мою ладонь, он с улыбкой добавил: — Ну и шуму ты недавно наделал! Гринберги рвали и метали. Я хотел было уже начать напряжённо оправдываться, но меня тут же успокаивающе оборвали: — Да ты не волнуйся, мы на твоей стороне, — вновь приобняв меня за плечи, шепнула дама. — Этих Гринбергов давно надо было поставить на место. В какое время мы живём, в конце концов? — Доведя меня до широкого, уставленного разными угощениями стола, она быстро указала мне на моё место с табличкой, на которой было прописано моё имя. — Мне столько исков приходится рассматривать, где фигурируют в первую очередь члены квир-сообщества, что не счесть. А Адэт до сих пор удивляется, когда видит парня в юбке, — она иронично улыбнулась. — Работы много? — как бы невзначай попытался сменить тему. — Читал недавно статью о громком деле, которое вы наконец завершили. Сколько примерно оно длилось? — Про мексиканца, которого пытались обвинить в убийстве его младшей сестры? — Я кивнул, и та уже тише продолжила: — Чуть больше года. Андреа мне всю голову за этот период проела… — она усмехнулась. — Как хорошо, что родственникам нельзя участвовать в одних и тех же делах. Если она мне дома покоя не давала, то представь, что было бы в суде? Я улыбнулся. Андреа была младшей сестрой Вайноны Ладзари и являлась родной тётей Софи. Решившая некогда пойти по стопам своей старшей сестры, она добилась неплохих успехов и стала довольно узнаваемым на данный момент адвокатом. — Пойду, узнаю, как обстоят дела на кухне, — уже убегая, быстро бросила она с улыбкой. Оставшись наедине с собой, я тут же осмотрелся. Зал хоть и не кишел людьми, но был достаточно сильно наполнен звуками чужих голосов и шумом от мельтешащего персонала. Некоторых из главного сегодня семейства я уже знал лично, некоторых лишь видел в лицо. Меньшая часть состояла из тех, о коих я либо мельком слышал, либо был знаком заочно. Не сразу, но мой взгляд поймал сидящего совсем неподалёку и, как всегда, уткнувшегося в телефон Энрике. Обрадовавшись, что не единственный из нашей компании, кто уже успел приехать, я тут же направился к нему, на ходу произнеся: — Энрике, привет! Вскинув голову на зов, друг сразу поднялся с занятого им небольшого диванчика и ответил на мои некрепкие и быстрые объятия. — Как твои дела? — поинтересовался он с улыбкой. — Мы в последнее время практически не видимся. Я устало отмахнулся и присел следом за ним обратно на диван. — Учёбы полно, да и Софи в последнее время редко нас собирает, — я пожал плечами. — У неё, помимо учёбы, ещё и куча работы. Видел недавний показ? Гомес энергично закивал, подтверждая словами: — Конечно, — и следом неожиданно бросил: — Мы с Хло вместе смотрели прямую трансляцию. Я на мгновение оцепенел. Но даже этого мгновения было достаточно, чтобы Энрике удивлённо поинтересовался: — Что такое? Мне потребовалась ещё лишняя секунда, чтобы прийти в себя и, быстро тряхнув головой, с улыбкой ответить: — Всё в порядке. — Дабы не акцентировать на себе внимание, тут же спросил: — И часто вы так вместе собираетесь? — я поиграл бровями. Не хотелось, конечно, играть на чувствах друга… Тем более прекрасно понимая, что у того нет с объектом своего воздыхания ни шанса. Но спросить я был должен, ибо всё ещё думал, что у этого самого объекта есть виды на Софи. Энрике же на мой вопрос тут же смущённо улыбнулся, опустив взгляд. Эта картина принесла мне лишь ещё больше внутреннего сочувствия. Бедный мальчик… — Ну так, иногда бывает, — он снова на меня посмотрел. — Мы в основном едим пиццу и смотрим сериалы. Ещё я иногда даю ей послушать мои песни… — на этих словах он мечтательно вздохнул. — Она хоть и бубнит часто из-за того, что я плохо учусь, но увлечение музыкой поддерживает. Конечно, поддерживает. Как и каждый из нас. Ведь все мы прекрасно знали, что у Энрике есть к этому предрасположенность. Кроме того, что он очень неплохо пел, ему ещё и достаточно быстро давались музыкальные инструменты. Не будь у него такие твердолобые родители, может, он бы уже давно и состоялся как музыкант. В конце концов, подписчиков и любителей его творческого блога было достаточно много. — А сегодня она придёт? Энрике на меня удивлённо посмотрел. — Естественно, — нахмурившись, он следом поинтересовался: — Почему спрашиваешь? Такая безоговорочная уверенность в его тоне меня поразила. Если так отвечает, значит продолжает быть на связи с Хлоей даже сейчас. — Ты же её знаешь, — я пожал плечами. — У неё семь пятниц на неделе. Энрике нахмурился ещё сильнее. Это дало мне понять, что разговор о Хло лучше дальше не продолжать. — Это же день рождения Софи, — он уверенно хмыкнул. — Конечно, она придёт. Я незаметно на него посмотрел. Пытался понять, знает ли он о том, что Хлоя в принципе не общается с Софи, ведь, судя по тому, что я наблюдал в университете, их неизбежное перемирие достаточно затянулось. Энрике хоть и плохо учился, но глупым не был. Конечно, любовь к нашей общей подруге затмевала ему разум и делала слегка дурным, но и в то же время побуждала совершать такие поступки, которые сам бы он по своей воли делать не стал. Посему и возможность того, что он мог прекрасно знать о ссоре, но мастерски это скрывать, дабы быть во всём на стороне Хлои, имела место быть. Догадывался ли он о том, что Хло может питать чувства к Софи? Учитывая, что они вместе смотрели недавний показ, в котором участвовала моя лучшая подруга, я бы не удивился, что это возможно. Скорее всего, пользуясь хотя бы малейшей возможностью быть с Хлоей, он ещё и умудрялся вестись у неё на поводу, выслушивая потоки сплетен и, что ему несвойственно, поддерживать их. Я вздохнул и отвернулся. Думать о том, что Хлоя могла так им пользоваться, было неприятно. На этом наш разговор зашёл в тупик. Просидев вместе так ещё с полчаса, мы наконец-то дождались прихода ещё одного члена нашей небольшой компании. Первым после нас пришёл Лилиан с упакованной в золотистую обёртку с чёрной лентой, — видимо, заранее поинтересовался у родителей Софи о цветовой гамме, — большой, как я предполагал, картиной. Узнав своё место за столом, он максимально сдержанно поздравил глав семейства с праздником и только тогда присоединился к нам. Так же обнявшись со мной и Энрике, он занял место второго, ибо тот убежал со словами, что ему надо кое-кого встретить. Кого именно он побежал встречать, можно было легко догадаться. — Как ты? — обратился ко мне Лил, стоило нам остаться наедине. — Прошло уже достаточно времени, как Арчи… — он тактично замолчал, на что я в ответ улыбнулся. — Я в порядке. Естественно. Теперь меня волнует больше не фотография эротического характера с моим участием, которую на всеобщее обозрение выложил Миллер, а взломщик и его непосредственное к нему отношение. Точнее… Его возможное к нему отношение. — Ты сегодня очень скромно выглядишь, — чуть наклонившись ко мне, произнёс Лилиан. — Но тебе идёт. Всегда поражался твоему умению так ловко сочетать классику с неким, — он лукаво сощурился, осмотрев мою шею и уши, украшенные тонкой цепочкой и гвоздиками с бриллиантами, — эротизмом. Встретившись с серо-голубыми глазами напротив, я моментально вспыхнул. Тот факт, что Лил не врёт и говорит от чистого сердца, был понятен сразу по его направленному на меня взгляду и дружелюбной улыбке. Однако… слова, что он произнёс, всё равно являлись слишком смущающими и кажущимися чем-то большим, чем просто комплимент. Хорошо, что я знал Лилиана и его манеру общения, иначе и правда подумал бы, что он со мной флиртует. — Не смущайся, — будто считав мои мысли, снова заговорил он, — и не сомневайся в моих словах, потому что я твой друг и врать не стану. Но не смущаться не получалось. И так всегда… Лилиан был хорошим другом. Но то, с какой сдержанностью и искренностью он всегда произносит такие слова, каждый раз приводило меня в ступор. Столько лет знакомы, а я всё никак к этому не привыкну. Хотя… Может, проблема кроется как раз во мне? Всё же, кто-кто, а Лилиан точно не тот, кто стал бы меня намеренно смущать. — Лучше расскажи, как твои дела? — я попытался сменить тему, дабы не нервничать ещё больше. — Я видел, что продажа твоих картин идёт полным ходом. Лилиан пожал плечами и скромно улыбнулся. Снова посмотрев на меня, он скрестил на груди руки и произнёс: — Идёт-то она идёт, но вот не так активно, как мне бы того хотелось. — Почему? — с искренним любопытством. — Художников сейчас полно, — ответил он таким тоном, будто объясняя самую очевидную истину, — конкуренция большая. К тому же, в этой сфере очень важны связи, коих у меня пока нет. Я расстроенно промычал. В сфере искусства я понимал мало, хоть и приходилось с ней знакомиться на парах. — А талант разве не важен? — задал я очередной вопрос, вслед за чем поймал смешливый взгляд и оттого ощутил себя глупым. — Конечно, важен, — он снова выпрямил руки, неожиданно ко мне оборачиваясь и тем самым задевая моё колено своим. — Ещё важно им умело пользоваться и направлять в нужное русло. А для этого знаешь, что необходимо? — Лилиан слегка понизил тон, отчего я инстинктивно прислушался. И неосознанно сдвинул ноги, дабы избежать контакта. — Что? — тихо спросил, склонив голову. Лил снова улыбнулся тёплой, братской улыбкой. — Муза. Услышав, казалось бы, истину, я почему-то не смог отзеркалить чужую улыбку своей. Она, хоть и была доброй, но всё же сквозила некой печалью, которую мне было не дано понять. Серый взгляд напротив так же стал будто темнее и глубже, как если бы его владелец глубоко о чём-то задумался. Заворожённый этой веющей печалью картиной, я так же застыл в одном положении не в силах оторвать взгляда. Очень старое, знакомое и глубоко запрятанное чувство вспыхнуло искрами, отчего я глупо несколько раз моргнул и заставил себя с трудом отвернуться. Недосягаемая статная отстранённость друга всегда привлекала меня, как что-то неизведанное и таинственное. Эгоистично желая заполучить ответов, ты всегда тянешься к неразгаданной тайне. Так же я чувствовал себя и с младшим из братьев Бенар. Словно вечно скрытый за прозрачной ширмой, он приоткрывал завесу лишь тогда, когда ему этого самому хотелось. Или же было выгодно. — Хочешь покажу пример того, как муза видоизменяет творчество? — неожиданно вырвал он меня из моих мыслей. Я не сразу, но кивнул. Лилиан же придвинулся ко мне ближе, достав из кармана брюк телефон, тем самым привлекая и мой к нему взгляд. Зайдя в свой блог, он начал искать кого-то в своих подписках, что практически сразу принесло свои плоды. Открыв страницу с явно каким-то творческим объединением, он пролистал несколько постов, посвящённых каким-то музыкантам и танцорам, в конце концов найдя целый ряд из картин. Передав свой телефон мне в руки, он стал наблюдать за тем, как я, листая одну за другой, с любопытством смотрел на представленные произведения искусства. И если по началу я не очень понимал, какая красота может крыться в мрачных и депрессивных сюжетах, то, дойдя до одной, отличной от остальных, я замер. Глазам предстал холодный, словно ранняя весна, бархат пионовидных лепестков нежно-розового цвета. Переплетаясь с будто искрящимися белыми линиями, они мягко вели к началу бутонов, что излучали чуть заметное, голубое сияние. Там-то и начиналось самое интересное и прекрасное. Взгляд столкнулся с выглядывающим из-за цветов васильковым взором, на глубине которого можно было увидеть словно настоящие, бушующие под напором стихии, океанские волны. Картина заворожила, как и отвлекла от реальности. Ощутить лёгшую на плечо ладонь я смог не сразу. Но очень остро почувствовал, когда в глаза ударила неожиданно возникшая белая вспышка. Секунды мне было достаточно, чтобы вскинуться и столкнуться с наведённым на меня и Лилиана фотоаппаратом. В тот же момент вернулись и звуки, вместе с которыми я расслышал голос сначала фотографа, просящего попозировать, а потом и шёпот Лилиана себе в волосы: — Ладзари позвали фотографа для семейной и дружеской съёмки. Я успел сделать только вздох, когда нас снова озарил яркий свет. Будто остекленев, я почувствовал, как внутренности заполняются холодом от ужаса, а кожа горит там, где соприкасается с человеком рядом. Инстинкты, как и мигающая в голове лампочка, напоминающая о том, что происходящее неприемлемо, разбудили рефлексы раньше, чем я понял, что делаю. Резко и достаточно грубо скинув с себя ладонь Лилиана, я подорвался с дивана и успел только бросить дрожащее «Прошу прощения», следом убежав в сторону уборных. Стоило же мне оказаться наконец с собой один на один, я первым делом попытался успокоить разбушевавшееся сердце. Замерев перед зеркалами, я отсчитал до десяти, после чего включил воду и несколько раз умыл, благо, не накрашенное сегодня лицо. Холодная вода остудила, как и позволила ненадолго перевести дух. Сам не понимая собственной реакции, ведь, по сути, не произошло ничего трагичного, я, тем не менее, чувствовал себя просто отвратительно. Отвлёкся лишь на какие-то жалкие пару минут… Как теперь объяснить произошедшее Микаэлю? Даже если съёмка и была исключительно для семейного круга, СМИ всегда находят лазейку для того, чтобы заполучить снимки с закрытых мероприятий. Что он подумает обо мне, когда увидит, как меня обнимает другой? Я резко мотнул головой, прикрывая глаза. Да что, в сущности, произошло? Почему я так напуган? Лилиан — мой друг и никаких видов, я знаю точно, на меня не имеет. Микаэль о нём уже знает, значит, и причин злиться быть не должно. Мы условились на том, что контакты возможны. Просто не желательны. Опустив ладони под холодный поток воды, я задержал их там ещё на пару секунд, вслед за чем снова умыл своё лицо. Дурацкая, только сейчас увиденная мною дрожь в пальцах окончательно ввела меня в ступор. Как загипнотизированный, я смотрел на то, как руки бьёт тремор, параллельно ощущая гулкие удары никак не желающего успокоиться сердца. Неожиданный звук пришедшего на телефон сообщения перебил шум стекающей из крана воды. Ещё больший ужас окутал сердце, когда я неосознанно приготовился увидеть на экране до усрачки пугающее меня «a_m». Дрожащими руками выключив воду, я не сразу, но достал из кармана телефон. Вязко сглотнув, я выдержал ещё секунд десять, прежде чем с замирающими от страха конечностями разблокировать смартфон.

«Как дела?»

Я с облегчением выдохнул. Зажмурив глаза, почувствовал, как напряжение медленно отпускает тело. Мысль, что он всё же волнуется за меня и посему написал первым, немного, но помогла прийти в себя. Перестав так панически дрожать, я смог перевести дух и снова ненадолго забыть о назойливо мелькающем в воспоминаниях взломщике. Закусив губу, стал судорожно соображать, какой написать ответ. Сразу признаться в том, что случилось? Или, наоборот, стоит умолчать, дабы не беспокоить его ещё больше? Вдруг фотографии действительно останутся только в рамках семейного круга? Тогда и смысла в том, чтобы рассказывать, нет. Зачем лишний раз его нервировать? Хотя, с другой стороны… Если фотографии всё же вытекут в сеть и он увидит их, заведомо зная, что я умолчал о произошедшем, то ссоры не избежать. Стоит тогда сгладить углы и рассказать обо всём уже сейчас? Или, может… Лучше после праздника? Когда и я успокоюсь, и Микаэль сможет со мной нормально поговорить, без посторонних. Позвоню ему, а лучше, вообще, сразу назначу встречу и выдам ему информацию прямо в лицо. Я кивнул самому себе. Да, точно. Так будет намного лучше для нас обоих. Он увидит, что я не вру и говорю искренне. Тогда и недомолвок или сомнений между нами не останется. И я хотел было уже написать, что со мной всё хорошо, даже успел открыть диалог, как дверь в уборную резко открылась, и я услышал: — Блядь! — Вслед за вскриком я испуганно подскочил на месте. — Ты что тут делаешь перед дверьми?! Напугал! Секунда. Две. И я понимаю, что на меня сверху вниз смотрят с неким презренным превосходством золотисто-карие очи, на дне которых вкупе ко всему остальному прибавляется ещё и несдержанное любопытство. Арчи. Так и не отправив ответ на сообщение, я заблокировал телефон и убрал тот в карман. Натянув, я надеялся, максимально дружелюбную улыбку, я произнёс: — Привет! Миллер вздёрнул бровь и прошёл к раковинам. Включив воду, он начал мыть руки, а следом поправлять свои и без того идеально уложенные волосы. — Что за мерзкая улыбочка? — спросил он с укоризной, продолжая изучать своё отражение в зеркале. — Убери её с лица и не позорься. Да уж… Даже если бы я не хотел его слушаться, та всё равно тут же сошла на нет исключительно из-за его колючего тона. И что только на него нашло на этот раз? — Я думал, что мы всё решили, — произнёс я тихо. Миллер тяжело вздохнул, вслед за чем всё же выпрямился и окончательно ко мне обернулся. — Что решили? — скептично. Дурацкое, совсем неуместное сейчас раздражение всколыхнулось внутри, опасливо путая мысли и мешая исполнению своего изначального плана. Я должен был быть с ним сейчас чуток, а не зол. Иначе ответов на вопросы мне так и не получить. — Почему ты злишься? — искренне поинтересовался, стараясь скрыть внутреннюю злость. И обиду. — А я не должен? — скептично. Но как же это тяжело… Я еле с досады не вскрикнул. Ты-то?! Сам сделал говно, теперь ещё и жертву из себя строит! — Я вообще-то волновался за тебя! — обиженно бросил он, отчего мои брови тут же полезли на лоб. — Хотел помочь, глаза тебе открыть. А ты мне что взамен?! — он развёл руки. — Начал меня игнорировать! Резко схватившись рукой за раковину, ибо под влиянием нахлынувшего на меня негодования, я почувствовал, как кружит голову, я еле удержался, чтобы не засмеяться в голос. Сам не заметил, как тотчас забыл о собственных планах его разговорить. Сбросил маску и, уже без утайки, проявив искреннюю обиду, воскликнул: — Ты совсем охуел?! Арчи моментально вскинулся. — Не разговаривай так со мной! Сжав кулаки, я сделал шаг к нему так неожиданно, что от меня не укрылось, как он в испуге дёрнулся назад. — Ты! Это ты меня сначала публично унизил в баре Софи! — не стал говорить прямо о Микаэле, дабы не фокусировать на нём внимание. — А потом выложил фотографию со мной, где я полуголый! — Не сдержавшись, я ударил того кулаком в грудь. — И теперь ещё пытаешься выставить меня виноватым?! Резко перехватив мою кисть, Арчи оттолкнул меня от себя. — Я сделал это для твоего же блага! — мои глаза уже готовы были вылезти из орбит. Какого ещё, мать твою, блага?! — Этот инвалид-переросток тебя не заслуживает, поэтому я сразу попытался его от тебя отвадить! Меня аж перекосило от услышанного. Всплеснув руками, я поражённо воскликнул: — Прекрати так его называть! Арчи же в ответ практически прорычал сквозь зубы: — Как так? Я называю вещи своими именами, а если для тебя это звучит оскорбительно, то это не мои проблемы. Я уже не знал, куда удивляться. Мало того, что он сам использует это слово, как оскорбление, так ещё и умудряется меня выставить каким-то не таким. Будто это я воспринимаю это слово как-то неправильно! — Арчи, — заговорил я спокойнее, желая того вразумить, — неужели ты не понимаешь, что, выставляя меня в плохом свете, даже, якобы, — я показал в воздухе кавычки, — для моего «блага», ты делаешь мне только хуже? Тяжело вздохнув, Миллер сжал пальцами переносицу. Выдержав короткую паузу, будто бы размышляя над тяжестью бытия, он таки удручённо произнёс: — Послушай, не я распространитель слухов, — он скрестил руки на груди, — а то, что я подлил масла в огонь… Ну да, возможно, это было не совсем корректно с моей стороны. — Он пожал плечами, а у меня задёргался левый глаз. Не совсем корректно?! — И, тем не менее, я не жалею о том, что сделал. Тебе нужен тот, кто не будет слушать сплетни, — я еле удержался от того, чтобы не взвыть. Он-то как раз их и не слушал! — Ну и желательно, чтобы был здоровый и состоятельный, а не глухой босяк из бедной страны! Кипящая во мне злость в одночасье заменилась совершенно детским отрицанием происходящего. Тот факт, что Арчи может НАСТОЛЬКО пытаться контролировать мою жизнь, не то, что поверг меня в шок, он вызвал во мне самое настоящее отчаяние. — А меня спросить ты не хочешь?! — в ужасе. — С чего ты вообще взял, что мне нужно твоё одобрение?! Миллер на это неожиданно скептично, с надменным выражением лица, махнул рукой. — Ты совершенно не разбираешься в людях, — он снова обернулся к зеркалу, начав поправлять пиджак там, куда я его успел до этого ударить кулаком. — Я о тебе забочусь. Поэтому прекращай вот эти вот свои девичьи, — он скривился, указав на меня пальцем, — истерики. Сегодня не тот день, чтобы их устраивать. Лучше пойдём поздравим Софи, у неё сегодня праздник. И он вышел, так и оставив меня с полным ахуя лицом. Уставившись совершенно тупым взглядом на захлопнутую дверь, я старательно пытался понять, что только что произошло. Настолько поставивший меня в ступор диалог, окончательно выбил меня из колеи, вытеснив не только мысли о том, что Арчи может быть «a_m», но и то, что я оставил Микаэля без ответа. В голове просто не укладывалось услышанное. Но и подумать об этом у меня просто-напросто не вышло, так как началось полноценное празднество. Правда, чем больше оно длилось, тем сильнее я убеждался, что это не вечеринка в честь дня рождения моей любимой подруги, а какое-то неуместное цирковое представление. Если по началу было всё более-менее нормально, то ближе к середине празднества, когда все уже были за столом и слегка подвыпившие, — я даже подумал в тот момент, что это хорошо, что больше не пью, — начался настоящий цирк с конями. Софи изначально была плохого вида. Сияющая, в шикарном чёрном платье, с уложенными волосами и вся увешанная украшениями из золота, она, тем не менее, была мрачнее тучи. Выдавливая из себя улыбки, она благодарила за каждый произнесённый тост, после чего, прося у всех прощения, убегала в туалет. Возвращаясь бледной, со слезящимися глазами, она смогла в итоге хотя бы признаться, что плохо себя чувствует. Правда, и то только потому, что все как один пытались заставить её выпить со всеми шампанского или дорогого, специально привезённого из Испании вина. Даже мне досталось по этому поводу. Желая спасти подругу от назойливых выпивох, я так же во всеуслышание признался, что бросил пить. Повисшая за столом тишина, как и направленные на меня ошеломлённые взгляды, была красноречивее любых слов. Мне даже стало от этого как-то не по себе… Неужели все настолько сильно считали меня беспробудной пьянью? Но и это ещё, оказалось, были цветочки. Самое весёлое началось в тот момент, когда я заметил сначала мрачный, полный обиды взгляд подруги, направленный в сторону Хлои, а после увидел и, собственно, мило воркующую с Энрике саму Хло. Последняя же выглядела просто великолепно: одетая в облегающую водолазку чёрного цвета, что будто даже делала больше её и без того пышную грудь, она была в глянцевой мини-юбке ярко-красного цвета. С выпрямленными и в добавок уложенными лёгкой волной волосами, что идеально сочетались своими неоново-красными корнями с остальным внешним видом, она источала некую утончённость с присущей ей дерзостью. Я наблюдал за ней, хоть и без того налёта раздражения и печали, что были у Софи. Смотрел как та дует накрашенные бордовой помадой губы и, явно флиртуя, то пробует что-то из бокала Энрике — словно у неё своего нет, — то сама кормит того фруктами из собственных рук. Не растрать я все силы на душевный раздрай сначала от неожиданной ситуации с фотографом, а после и диалога с Арчи, я бы, может, и кинул какую-нибудь едкость в их сторону. Вместо этого, я снова посмотрел на Софи и, протянув к ней руку под столом, — благо сидел близко, пользуясь привилегиями самого лучшего друга, — поймал её ладошку своей. Та сразу же повернулась ко мне. — Ты как? — тихо поинтересовался. — Сможешь ещё потерпеть или, может, стоит уже сейчас попросить закончить? Подруга отрицательно мотнула головой. — Я в порядке, — что-то не похоже, — смогу отсидеть ещё час или два. Я расстроено выдохнул: — Софи, ты плохо выглядишь, — с беспокойством. — И мне не хочется, чтобы ты ещё сильнее чувствовала себя плохо из-за… — я скосил на громко засмеявшуюся от какой-то брошенной Гомесом шутки Хло, — неё. Золотистые глаза подруги ещё раз бегло скользнули по шутящей и во всю общающейся парочке. Пронаблюдав за тем, как те снова угощают друг друга едой, она отвернулась, неожиданно бросив: — Мне не так обидно, что она игнорирует меня на моём же празднике, как обидно за Энрике. Я понимающе кивнул. Честно говоря, это то, что волновало меня теперь практически на одном уровне с беспокойством по поводу состояния Софи. Если она может в любой момент хотя бы обратиться ко мне, чтобы залечить душевные раны, то вот Гомес, пострадав, вряд ли пойдёт за поддержкой именно к нам. Максимум, к Арчи. Но зная то, как он… К слову, о нём. Поймав его так же направленный на Энрике с Хлоей взгляд, я неожиданно уловил в нём знакомые, похожие на наши с подругой эмоции. То, как он смотрел на них, хорошо давало понять, что он не ушёл от нашего общего мнения далеко. Ну… тогда это хорошо. Миллер всегда по неведомой причине пользовался уважением у Энрике. Гомес ему чуть ли в рот не заглядывает, когда тот о чём-то уверенно вещает. Поэтому, если… а точнее, когда случится так, что Хлоя в очередной раз к нему остынет, мы сможем все вместе под контролем Миллера — всё как этот напыщенный индюк любит — поддержать Энрике. Было бы ещё неплохо и с Хлоей поговорить, дабы донести, что её поведение выходит за все рамки, но это уже потом. Скоро должно было подойти время вручения подарков, и посему я снова отвлёкся, неожиданно осознав, что не вижу здесь одну, на мой взгляд, важную личность. Внимательно осмотрев стол несколько раз, я убедился, что не ошибся, когда не нашёл взглядом Джонатана. Догадываясь, что это неспроста, я тут же тихо спросил: — А где Джонатан? Софи отреагировала на вопрос вполне однозначно: поморщилась, потянувшись к бокалу с водой, будто желая запить что-то невкусное. — Его сегодня не будет, — заметив мою вопросительно вскинутую бровь, она сделала глоток и, наклонившись ко мне ближе, ещё тише сказала: — Я ему рассказала. Я еле удержался, чтобы не ахнуть. Позволив себе только нескромное выражение искреннего удивления на лице, так как учитывая позицию Софи, я был уверен, что она если и поведает ему о своём секрете, то не так скоро, я тут же тихо вопросил: — А он что? Как отреагировал? Подруга ехидно улыбнулась. — Ну, он же не пришёл, — и, пожав плечами, она откинулась на спинку стула, добавив: — Делай выводы. Не до конца понимая, почему Софи выглядит, несмотря на не самую приятную поднятую мной тему, такой довольной, я хмуро уточнил: — Ты этому рада? Золотистые глаза заискрились не самым хорошим блеском. — Естественно, — снова ко мне наклонившись, она призналась: — Сначала, ты и сам помнишь, я планировала ничего не говорить. Но недавно, я подумала, что это отличный шанс того, чтобы с ним порвать. И, как видишь, — она вновь улыбнулась, — это сработало. И, хоть мне хотелось поддержать подругу, тем не менее, ответной радости я не испытывал. Было что-то такое в её тоне, что не давало мне покоя… То ли обида на этого самого Джонатана, то ли разочарование в целом от всей сложившейся ситуации. Казалось, будто бы подруга самолично позволила себе войти в этот хаос, теперь же с наслаждением наблюдая, как он разворачивается перед её глазами. Сохранялось стойкое ощущение того, что она, будто в одночасье со всем смирившись, добровольно пошла под плаху. — А что ты будешь делать?.. — я многозначительно посмотрел ей на живот. — Не знаю пока, — она устало выдохнула, — не представляю, как рассказать родителям. Они и так уже спрашивали, почему Джонатан не смог прийти на мой день рождения и даже пожурили меня, сказав, что… — подруга закатила глаза, — возможно, я слишком к нему холодна. Услышав её слова, я окончательно сник. Я, конечно, понимал, что поведение её родителей обуславливалось как раз желанием ей всего лучшего. Помнил, с каким трудом они приняли её выбор идти по своей карьерной лестнице, не связывая свою жизнь ни с юриспруденцией, ни с политикой. Поэтому и понимал их беспокойство по поводу того, что она не сможет, как они, стоять уверенно на ногах. Им всё время хотелось, чтобы она вышла замуж за перспективного парня, дабы, как они сами иногда выражались, иметь подушку безопасности. Поэтому и новость о беременности они, скорее всего, воспримут не самым лучшим образом. «Перспективный» парень сбежал, ребёнок уже есть. А полноценной карьеры, как и стабильности, всё ещё нет. Это удручало… Но всё же и не ставило в тупик. Софи не была одна и, даже если что-то бы пошло не так, ей всегда пришли бы на помощь не только родственники, но и друзья. Как минимум, я-то уж точно. Именно поэтому, снова сжав её ладошку своей, я произнёс: — Что бы ты ни решила, я всегда тебя поддержу. Посмотрев на меня, Софи улыбнулась. — Я знаю. В этот момент принесли торт. Огромный сладкий шедевр, весь в цветах и с золотой посыпкой, с надписью «С днём рождения!» и уставленный свечами. Официанты поднесли его прямо к подруге, дабы та их задула. Все аплодировали, пока она, встав из-за стола, чуть нагнувшись, тушила по очереди каждый огонёк. Закончив, она широко улыбнулась и начала профессионально позировать, позволив фотографам запечатлеть самый важный момент сегодняшнего вечера. Так думала она… И так думали все остальные, ровно до момента, пока в зал не стали выносить одну за другой корзины с цветами. Непонимание, как и восторг, что возник у некоторых, в особенности у родителей Софи, невозможно было не выразить. Вопросительного взгляда не удержала и подруга, смотря на сидящих за столом, будто пытаясь найти виновника сия представления. Поймав и мой собственный, на который я неоднозначно пожал плечами и качнул головой, мол, сам не знаю, она ещё больше нахмурилась. Правда, долго гадать над тем, кому принадлежал подобный сюрприз из цветов, не пришлось. Под неожиданно заигравшую громкую музыку в зал зашёл не кто иной, а именно… Джонатан. Я видел, как даже смуглая кожа подруги приобрела иной, более синеватый оттенок. Глаза её расширились от ужаса, а взгляд окончательно опустел. Точно так же, как она, почувствовал себя и я, стоило парню подойти к ней и, встав на одно колено, вытащить со словами «Ты выйдешь за меня?» кольцо. Музыка резко стихла, как и повисла мертвецкая тишина за столом. Все ждали ответа. Ответа, которого, к сожалению, а может, и к счастью, так и не последовало. Очевидно переволновавшись, подруга повалилась на пол без чувств, в последний момент пойманная самим Джонатаном. Тут же подорвавшись с места, к ней побежала переполошившаяся мать, пока отец, наоборот, начал просить скорее привести сюда врача. Взволнованный не меньше, я так же оказался подле подруги, хватая её за руку. Волнуясь больше даже уже не за сохранение её секрета, как за общее состояние её и ребёнка, я пытался со всеми остальными привести её в чувство. И пока вокруг творилась настоящая вакханалия из метавшей молнии и требовавшей скорее оказать медицинскую помощь своей дочери Вайноны, кричащего угрозы персоналу ресторана отца Софи — Грегора, бледного, шепчущего одними губами проклятия Джонатана, явно догадавшегося, что вина такого состояния его «невесты» лежит на нём… мой телефон разрывался от сообщений. Некоторые из которых, как я уже увидел позже, принадлежали и «a_m».

***

Вечер закончился в итоге печально. Не успел в ресторан приехать врач и начать уточнять важную информацию по поводу Софи, как Джонатан, не скрывая, во всеуслышанье поведал ему о том, что она в положении. Для всех, кроме, конечно же, меня, это оказалось сюрпризом. Матушка с отцом, услышав столь важную новость, чуть ли сами не лишились чувств, сразу же поехав с Софи и Джонатаном в больницу. Остальных же попросили не распространяться о том, что услышали, а членам ресторана же ещё и пригрозили судом, если те попробуют эту информацию продать в СМИ. С мрачным настроением я наблюдал за тем, как расстроенная, опустошённая Хлоя уезжала на такси с Энрике, пока второй пытался ту поддержать и заверить, что с Софи будет всё хорошо. Без лишних слов и прощаний мы обменялись многозначительными взглядами с Арчи, что уезжал на собственной машине с персональным водителем. Лилиан же был единственным, кто снова меня обнял на прощание и мягко постучал по плечу, добавив, чтобы я не волновался за Софи, ибо та в хороших руках. Только тогда, когда сам уезжал из ресторана, в расстроенных чувствах я достал из кармана телефон, первым же делом увидев то, чего хотел меньше всего.

a_m: Игнорируя меня, ты только подтверждаешь мои догадки.

a_m: Твоё молчание красноречивее любых слов.

a_m: Тебе не стоит меня бояться. Я не желаю тебе вреда, а скорее наоборот, хочу только самого лучшего.

Горло тут же сдавил болезненный спазм. Гулко застучавшее сердце неумолимо пустилось вскачь. Казалось, что время остановилось, а страх заволок всё моё нутро и сознание. Дрожь по телу отразилась опять же в руках, а по спине побежали колючие мурашки. Мысли, мелькающие, пытались связаться в одну сплошную нить, тем не менее, превращаясь в клубок. Я практически завыл от страха и отчаяния… Когда телефон разразился от звонка. Звонка человека, которого я снова подвёл и которому готов был уже добровольно отдаться на растерзание, лишь бы тот помог спастись мне… Опять.