Golden boy

the lion

Пробуждаясь от долгого, сладкого и не желающего выпускать из своих цепких лап сна, первым делом я почувствовал, как по росчерку талии пустились в пляс беглые мурашки. Тоненькой линией они прогулялись вплоть до приоткрытого участка кожи на бедре. Там же, вместе с лёгким холодком, возникшим снаружи, внутри стали просыпаться приятным, томящимся чувством вожделение и постепенное расслабление мышц от касаний. Из незашторенных панорамных окон бился бледный свет, а отскакивающие от находящихся прямо перед моим лицом зеркал солнечные блики играючи дразнили ресницы. Приподнимая те, я невольно и застал картину из наших отражений, где он, приподнявшись, дарил те самые приятные ощущения своими негрубыми пальцами, а я, крепко обняв руками подушку, прятал в ней же своё счастливое лицо. Контраст из наших совершенно отличающихся не только по габаритам, но и по цвету тел, как игра красок на картинах Клода Моне, воссоздавал невообразимый, глубинный эффект. Мы сочетались, как и отличались ровно так же, как всеми известные белые кустовые розы, не вписавшиеся по чужой воле в реалии вселенной «Алиса в стране чудес». Я ощущал себя точно так же, как те несчастные белоснежные бутоны, распустившиеся в кровавом королевстве. Только если в сказке волю объявляла королева Червей, то в моей же ситуации это был король. Хотелось бы, правда, верить, что тот не захочет под властью эгоистичного желания исковеркать белую душу красным, но… Кому, как не мне самому, глупому, отдавшемуся уже окончательно распустившемуся во мне чувству, захотелось бы исполнить даже если и несправедливую, но прихоть? И неважно, если это не навсегда и цвет придётся обновлять из раза в раз, чтобы вписаться. Главное ведь, что это то, чего хочет он… Так ведь? Однако, эти же мрачные мысли разбиваются о реальность, в которой ни его такого откровенного эгоизма, ни необходимости ту подпитывать никогда не существовало. Поцелуй в шею бодрит не на шутку, а глаза окончательно распахиваются под властью разбуженного, совсем недавно утихомиренного желания. Губы растягивались в блаженной улыбке сами собой, пока хриплый шёпот на ухо просил не напрягаться и продолжать расслабленно лежать. Откровенные сцены из продолжительной, бессонной ночи возникали в воспоминаниях одновременно с набирающими обороты в своей горячности поцелуями. Воздух накалялся, а дыхание спирало от нежности и от упрямо не останавливающихся требовательных пальцев, проникающих внутрь. Приняв правила его игры, я не двигался и не мешал чужим ласкам ровно до момента, пока не сдержался и не вскрикнул от резанувшей до самых лёгких вспышки удовольствия. Волосы пуховым облаком взмыли вверх, а губы распахнулись в надежде поймать хотя бы один глоток воздуха, ибо подсознание знало, что позже возможность может и не представиться. Он дразнил и распалял тело. Водил губами по плечам и впивался ими же в чувствительное место за ушком, утыкаясь носом в волосы. Выдыхая раскалённый, благодаря боле не скрываемому за льдами неутихающему в нём адскому пеклу, воздух, он откровенно вжимался в мои ягодицы вставшим членом, отчего мой собственный наливался кровью лишь сильней. Оттуда же и невозможность терпеть пытку, что вырвалась в виде полустона-полупросьбы: — Микаэль, — на выдохе, — хочу… Дыхание окончательно сбилось, а сердце дрогнуло лишь раз, когда то вместе со словами коснулось вспорхнувшее в трепете крыло бабочки. — Что ты хочешь? — спросил, обведя ракушку уха губами. — Я сделаю, — непоколебимо. И я не сдержался, сказав: — Всё и сразу. В ответ же усмешка и выскользнувшие одновременно со словами, прекратившие дразнилку пальцы. — Значит сделаю всё, — он поднялся и навис надо мной, — и сразу. Микаэль вошёл в меня без проблем, отчего с его губ сорвался тяжёлый выдох, а с моих — продолжительный, приглушённый тканью подушки стон. Впиваясь пальцами в простыни, я утопал в накрывающем меня наслаждении не только от заполненности, но и от ощущения глубины проникновения. Я ожидал, что он возьмёт меня сзади, но предполагал иную позу. Мика же, как и всегда, удивлял своими умениями, в итоге оставив меня в положении лёжа на животе и задрав лишь одну ногу ближе к телу, отчего натяжение мышц стало ещё явнее. Сам же удивляясь от своей гибкости, я, тем не менее, даже если бы захотел, не смог бы снова выпрямить её, ибо Фишер упёрся под коленом рукой в постель. Другую же он разместил недалеко от моей талии, тем самым соблюдая и равновесие, и плавность движений, от которых неминуемо начинала кружиться голова. Распаляющийся в теле жар подкреплялся раззадоренными вновь чувствами, коих было целое множество. Я не представлял, что бывает так. Когда от взгляда на наши сцепленные в замок руки учащается сердцебиение; когда от нарастающего темпа сносит голову и ускоряется пульс; когда от обычных поцелуев ты получаешь ощущения, сравнимые с глотком живительной в пустыне влаги. С каждым его ко мне касанием я чувствовал себя так, будто мне оставляют ожог. Моё тело дрожало в невообразимой тряске, а грудь разрывало от сладко тянущей боли желающих прорваться на волю признаний. Признаний, что ни с кем из моих возможных пассий я не осознавал себя настолько. Ранее мешающий жить и чувствовать себя полноценным человеком, страх сменился желанием раствориться в подаренном им удовольствии. Не стесняясь, я требовал ещё и жадничал, словно подобной близости мне больше получить не представится. Микаэль же дарил её так умело и беззаветно, что становилось дурно. То, как он позволял мне растворяться в себе и как растворялся во мне сам, невозможно было описать никакими словами. Всё было на грани каких-то немыслимых, не поддающихся объяснению феноменов. Возможно, дело было в нашем совместном мыльном пузыре, который мы создали. Желая получить от друг друга, как я и сказал, всё и сразу, мы затерялись в воображаемом мире, без проблем и тревог. А может, в том, что наконец-то оба признали, что нас не просто тянет друг к другу магнитом, а связывает что-то более весомое и самим же Фишером вчера на эмоциях озвученное. Я хорошо запомнил этот момент. Сказанное вырезалось на подкорке, штампом сохраняясь и на мышце, гоняющей по венам кровь. Оно же и будило во мне больше желания быть к Микаэлю ещё ближе, позволяя вволю отпустить сковывающие меня обычно цепи. Когда я понимал, что уже близок к финишу, не постеснялся попросить, чтобы он меня перевернул. Оказавшись с ним лицом к лицу, я, естественно, потянулся за поцелуем, который отлично закрепил результат наших утренних физических нагрузок. Оргазм, как было всегда с Фишером, заполнил всё моё существо, выбивая одним хлёстким ударом из реальности. Вцепляясь тому в плечи и крепко обхватывая талию ногами, я смог только вымученно простонать, пока тот доводил себя до пика следом. Разнящиеся с прошлыми, его в этот самый момент неприкрытые эмоции побуждали показывать разницу и телесно. Какая-то выработанная механика по «работе» с телом приобрела иной, более насыщенный оттенок. Сейчас его действия больше были напитаны эмоциями, что позволяло мне не стесняться и собственной отдачи. Я вспоминал наше обоюдное начало: жаркий первый поцелуй в лабораторной, где оба, не удержавшись, вцепились друг в друга из-за перенасытившей нас похоти; касания, в которых преобладал интерес и сжирающая необходимость в тактильности; взгляды, наполненные неутолимым страхом перейти какую-то неведомую черту, что позволила бы увидеть внутреннюю друг перед другом слабость. Сейчас же всё было иначе. Взять хотя бы диалог, который состоялся между нами после утреннего секса, когда мы наконец оба утомлённые добрались до просторной, устланной мраморной плиткой ванной комнаты. — Не выспался? Тяжестью налившиеся веки то и дело опускались ресницами вниз. Тело, разомлевшее после ласк, очередной полученной разрядки и согревшееся в тёплой воде, стало совсем неконтролируемым. Всё, что я мог, — это сонно хлопать глазами, дабы окончательно не уснуть на чужой влажной груди. — Странный вопрос, — я иронично хмыкнул. — Будто не ты бодрствовал, — с акцентом, — со мной этой ночью. Микаэль огладил мокрой ладонью мои плечи, поднимаясь выше и запуская пальцы мне во влажный затылок. От этого вроде бы незамысловатого касания я, тем не менее, чуть не замурчал, как довольный кот. — Я тебя вымотал, — подтвердил он. — Прости. Тяжело было сдерживаться. — Я был не против, — приподнялся насильно, дабы заглянуть в чужие, совсем уже тёплые глаза цвета стекла. — В конце концов, это же был мой подарок. Поймав в направленном на меня внимательном взгляде вспыхнувший огонёк, я моментально пожалел, что позволил себе так неприлично приподняться, выгнувшись в спине. Не стоило будить только-только уснувшего зверя. — Даже не думай, — дал ему понять, что считал чужое настроение, — ещё раз я просто физически не выдержу. Микаэль же, будто и не расслышав моих слов, опустил мне на поясницу ладонь. Чутка прижав к себе, другой, всё ещё находящейся в моём затылке, рукой он несильно запрокинул мою голову. — Мика, — требовательнее, — мы занимались сексом всю ночь и сделали это ещё раз утром. Откуда в тебе столько выносливости? Это просто невозможно. — Звучит как вызов, — на вдохе, в тот же момент, когда коснулся языком моего соска. По спине вновь помчались мурашки от острого ощущения. Я, несмотря на утомлённость, испытывал всё сейчас катастрофически остро. Видимо, тело окончательно превратилось от столь продолжительных попыток его разогреть в оголённый провод. И тем не менее, отступать я не планировал. — Микаэль Фишер, — произнёс грозно, желая произвести на него эффект. Хотел было уже запротестовать, но скосил взгляд вниз и увидел, что, озвучив моими устами его полное имя, только лишь сильнее подлил масла в огонь. — У тебя что-то болит? Его пальцы скользнули ожидаемо в ложбинке между ягодиц, отчего я попытался отстраниться, но безрезультатно. — Нет, — честно, — но я чертовски устал. Устал, да. Сил не было даже глаза открытыми держать, что уж говорить о — каком по счёту? — половом акте. Когда первый палец без сопротивления проник внутрь, и меня от ощущений выгнуло струной, я еле удержался, чтобы отчаянно не застонать. Несмотря на дикую усталость, тело всё же охотно отзывалось. Разум же от утомления плыл и негодовал, ведь казалось, что мы и без этого побили всевозможные лимиты по беспрерывным сексуальным утехам. — Точно не хочешь? — с ухмылкой, от которой сердце пропустило удар. — Скажи это ещё раз, — и я остановлюсь. Вот же… Ненасытный, манипулятивный дьявол! Играется со мной, видя, что я не могу ему сопротивляться, а после ещё и ответственность за это на меня перекладывает. Натянув на лицо неправдоподобную маску, полную недовольства, я всё же, вопреки всему, молча потянулся ладонью назад, хватая рукой его член. Захотелось отыграться за столь вопиющее поведение, отобрав его излюбленный контроль. Это было странное ощущение. Успев за ночь привыкнуть к его размерам, да и хорошенько размявшись за утро, я сам насаживался на плоть с какой-то играющей внутри маниакальностью. Эгоизм вместе с похотью разыгрывали свой собственный спектакль, выдавая в воображении картинку из затянутого плотно на шее поводка, что перекочевал с пленённого к его хозяину. Я скользил взглядом по смуглому точёному телу, хорошо запечатлев в воспоминаниях каждый изгиб и напряжённую мышцу. Водил пальцами, намеренно оставляя полосы на распаренной, благодаря горячей воде, коже на прессе. Совершенно не замечал выплёскивающуюся из-за бортиков воду. Полностью концентрировался на ощущениях впивающихся в мои ягодицы пальцев; на ритмичности сталкивающихся тел и на том, как отчётливо чувствуется в этот раз каждая выпирающая на его члене вена. На этот раз Микаэль не сдерживался, посему и сам секс длился недолго. Он перенял инициативу ближе к самому концу, когда, крепче меня обхватив ладонями, стал грубее вдавливать меня в себя. В момент, когда он, вновь впившись в мой затылок, резко притянул меня к себе, я окончательно понял, что явлюсь его личной слабостью. Ловил ртом его быстрое дыхание, чувствуя, как нутро впервые за все предыдущие разы наполняется семенем. И думал только о том, что именно в его ко мне слабости… и есть моя сила.

***

Жаль только, что счастье длилось недолго. Ещё находясь в отеле, отмывшись и накинув халат, я вышел из ванной первым, дабы заказать в номер завтрак и необходимый кофе. Именно тогда я и заметил, как мигает мой, все эти сутки намеренно игнорируемый, телефон. Тяжело вздохнув, я медленной походкой подошёл к тумбочке и в первую очередь просто на него посмотрел. Я боялся… искренне. Знал, что выхода нет и придётся возвращаться в нежеланную мной реальность. Надеялся лишь увидеть сообщения или пропущенные звонки от семьи или, на крайний случай, друзей… Да кого угодно! Но только не этого преследователя. Только не сейчас. Не тогда, когда я так незаслуженно счастлив. И тем не менее, как бы я того ни хотел, ожидания мои оправдались самым наихудшим образом.

a_m: Лео, я не хочу напирать.

a_m: Всё, чего я пока что хочу, — это чтобы ты отвечал.

a_m: У меня нет желания привязать тебя к себе силой.

a_m: Я хочу, чтобы ты пошёл ко мне в руки добровольно.

a_m: Но если ты так и продолжишь игнорировать моё существование…

a_m: У меня не будет иного выбора.

Эти сообщения были отправлены мне ещё двое суток назад. Следующие же повергли меня в шок.

a_m: Что ж… Ладно.

a_m: Если по-хорошему ты не хочешь.

a_m: То будет по-плохому.

Далее прилагалась фотография, которую я уже видел прекрасно и которая, несмотря на её светлую изнанку, снилась мне в самых ужасных кошмарах. Сейчас же она была распечатана и сфотографирована лежащей на хорошо знакомом мне аудиторном столе. Ниже же, прямо на этой же самой распечатке гласила надпись: «Хочешь, чтобы её увидел почти что весь университет?» А дальше приписка, уже самим анонимным преследователем.

a_m: Если ты не ответишь мне в течение четырёх часов…

a_m: Я исполню обещанное.

Мне было достаточно кинуть беглый взгляд на время, чтобы понять, что обозначенный отрезок почти подошёл к концу. Жалкие последние три минуты отсчитывали свои секунды, сокращающие и эти остатки с несокрушимой скоростью. Я сам не понял, как на панике открыл диалог и мои пальцы побежали по чётко выделенным буквам на дисплее. goldenLeo_: Стой! goldenLeo_: Подожди…

a_m: Я уже было подумал, что ты совсем бесстрашный.

a_m: Или решил взять меня на слабо.

goldenLeo_: Ты не собираешься… показывать кому-то фото?

a_m: Нет.

a_m: Я же сказал, что сделаю это только, если ты не ответишь.

a_m: Я свои обещания держу.

Я вымученно выдохнул. Дурацкое облегчение затопило внутренности. Но как быстро то возникло, так же быстро и прошло, ведь… С чего бы мне ему доверять?! goldenLeo_: Как я могу быть в этом уверен?

a_m: Просто дождись завершения отсчёта :)

Вот… ублюдок. goldenLeo_: Пожалуйста, не делай этого. goldenLeo_: Я дам тебе всё, что ты захочешь. goldenLeo_: Только не показывай… Паника окончательно заслонила мои глаза. Как и изничтожила последние крупицы разума. Ибо предлагать ему всё было чрезвычайно опрометчиво.

a_m: Лео, я же сказал.

a_m: Я держу свои обещания.

a_m: Правда, врать не буду… Перспектива получить от тебя всё, что захочу…

a_m: Очень заманчива.

Позади меня послышался звук характерный открывшейся и вновь захлопнутой двери. Микаэль вышел из ванной и аккурат спокойной походкой приближался ко мне. До момента «икс», предназначенного уничтожить мою жизнь и жизнь Фишера, оставались какие-то жалкие секунды, и посему, понадеявшись лишь на свою актёрскую игру и проворность, — которой у меня, к слову, отродясь не было, — я сделал шаг вперёд. Обернувшись, я лукаво вгляделся в глаза напротив. Мгновение, и там проснулось то самое сомнение, которого я так боялся. — В чём дело? — серый взгляд скользнул ниже, к сжатому в моих пальцах смартфону. — Всё в порядке, — и голос — неужели! — даже не дрогнул. — Просто подумал, что ты снова начнёшь приставать, вот и убежал. Фишер повторно посмотрел в мои глаза, позабыв на мгновение о неестественно крепко удерживаемом в моём захвате телефоне. Пользуясь этой его отвлечённостью, я отвёл руку с ним себе за спину. — Мне нельзя к тебе приставать? — его ладонь взмыла вверх, а следом опустилась на крепкую шею, начав ту разминать. — Не бойся, не настолько же я изверг. Он сделал ещё один аккуратный шаг ко мне, сокращая между нами расстояние. На этот раз отстраняться я не стал, всё ещё слегка паникуя и боясь выдать это своим мельтешением. — Хотя, будь моя воля… — он наклонился, ощутимо влияя на меня своим властным напором, и договорил, прошептав в мои волосы: — Я бы тебя из постели не выпускал ещё несколько суток. Я судорожно втянул в себя воздух в тот же момент, как меня повело чуть вперёд. Продолжая держать телефон в одной руке, другой я инстинктивно упёрся Фишеру в грудь, дабы не упасть прямо к его ногам. Внутренний же страх не отпускал ни на секунду, не заметить который, мне казалось, было уже невозможно. Но мне повезло. Микаэль воспринял моё поведение совершенно иначе. Он обхватил меня рукой и приобнял, произнеся: — Настолько вымотался, что ноги не держат? — и в голосе ни грамма упрёка. Лишь досадливая растерянность. — Видимо, я и правда перестарался. Отведя меня к кровати, он, убеждённый, что я должен прилечь, усадил меня на неё, а следом, подхватив ноги, заботливо уложил, прикрыв одеялом. — Я сам закажу завтрак, отдыхай, — и он отошёл в сторону, дабы сделать звонок на ресепшн. Пользуясь моментом, я, под звук его голоса, монотонно диктующего блюда из меню, глянул в свой телефон. Время подошло к концу, но… Ничего не произошло. Никакого текущего в мои сообщения в блоге или где-либо ещё спама с комментариями о фотографии; никаких звонков от друзей или, ещё хуже, прямиком из СМИ. Всё было тихо. Тогда-то и пришло новое оповещение из чата, который я не успел закрыть из-за отвлёкшего меня Микаэля.

a_m: Ну что?

a_m: Я же говорил, что ничего не сделаю.

Кидая беглые взгляды в широкую спину, дабы не упустить момента, когда Фишер закончит разговор с работником отеля, я написал ответное сообщение. goldenLeo_: Что тебе от меня нужно?

a_m: Я же тебе уже говорил.

goldenLeo_: Ты же понимаешь, что это невозможно?

a_m: Почему?

goldenLeo_: Потому что я уже люблю другого.

a_m: И что?

goldenLeo_: И что?! goldenLeo_: А то, что я не могу по щелчку пальцев разлюбить одного и полюбить другого! goldenLeo_: Да и вообще… goldenLeo_: Это невозможно хотя бы потому, что звучит, как… Как… Какое-то безумие! Я тебя не знаю и… goldenLeo_: Ты меня преследуешь. Какая, по-твоему, может между нами появиться симпатия? Разговор в комнате резко прекратился. Тотчас выйдя из переписки и заблокировав телефон, я, как бы невзначай, откинул его в сторону, подтолкнув мизинцем закатиться под одеяло. Сообщения, я был уверен, так и будут приходить, и этот мерзкий огонёк от уведомлений, который я не успел отключить, будет продолжать мигать, привлекая внимание. Это было последнее, чего я хотел. — Поспишь немного? — Микаэль участливо сел рядом со мной на постель, положив руку на моё открывшееся из-за съехавшего халата бедро. — Нет, — мотнув в отрицании головой. — Дома отосплюсь. У нас осталось немного времени, — вздохнув. Фишер кивнул и, наклонившись, подтянул одеяло повыше, сам не подозревая, что помогает мне окончательно спрятать с его глаз телефон. Эгоистично этому порадовавшись, я полностью повернулся к Микаэлю, следом перехватив его ладонь и крепко сжав. И правда. Раз опасность позади… Надо было воспользоваться оставшимся временем в отеле и провести его с пользой. Посему, решив, что идеальным вариантом будет просто завести банальный разговор о наступающем новом семестре, я окончательно усыпил его бдительность. Бдительность, которую тот, как бы того ни скрывал, стал терять рядом со мной непростительно часто.

***

Вернуться к диалогу с анонимом мне удалось лишь вечером. Завершив наше продолжительное свидание с Микой, я вернулся домой совершенно без сил и желания бороться с главным боссом, поселившимся в моём телефоне. Я лишь бегло пробежался по последним его сообщениям в чате, расценил обстановку как спокойную и, не успев даже этого понять, отрубился. Сон же был до отвратительного нервный и мучительный. Терзаемый тревогами и, как следствие, кошмарами, я почти что все часы, проведённые в грёзах, либо бежал от потенциального насильника, то и дело оказываясь в том чёртовом переулке, то стоял посреди актового зала университета в короне, полностью обнажённый и с плакатом, на котором красовалась моя самая закадычная, привычная мне кличка — «Шлюха». Не так было страшно бежать от человека, полностью облачённого в чёрное, как страшно было видеть стоящего напротив, слившегося с толпой зрителей человека, чей стекольный взгляд осуждал и сквозил отвращением. Уста же его шептали слова, которые нетрудно было разобрать даже в стоявшем в зале гуле. Он обвинял меня во всех своих бедах и проклинал, убеждённый, что я причина его испорченной жизни. Голова гудела, а в глазах пекло от непролитых слёз. Именно страх оказаться в такой ситуации и подгонял меня скорее открыть переписку со своим возможным врагом.

a_m: Самая обыкновенная.

a_m: Когда ты разлюбишь Микаэля Фишера — лишь вопрос времени.

a_m: А дальше дело за малым.

От контекста его сообщений мне до омерзения стало тошно. goldenLeo_: С чего ты вообще взял, что я его разлюблю? goldenLeo_: Как ты можешь утверждать об этом с такой лёгкостью?

a_m: Потому что я знаю, какова человеческая натура.

a_m: Это сейчас ты убеждён, что не можешь жить без этого человека потому, что любишь.

a_m: Но стоит тебе открыть на него глаза и узнать то, что не принесёт тебе никакой радости…

a_m: И, очевидно, твоё отношение к нему изменится.

goldenLeo_: Даже если и так, в чём я, если честно, сомневаюсь… goldenLeo_: С чего ты решил, что это же не будет работать в твою сторону?

a_m: Потому что я знаю, что все мои поступки, которые ты с лёгкой руки расцениваешь как плохие…

a_m: Я совершаю исключительно из хороших побуждений.

a_m: Поступки же Фишера сквозят совершенно иным.

Боль. Вот, что я испытал в этот самый момент. И очередной страх… Страх, что существует какая-то истина, о которой я не знаю, но которую пожелаю наконец-то познать. Мне не хотелось. Не хотелось хотя бы потому, что уже решил, что буду доверять Микаэлю. Я не должен вестись на эти манипуляции, что использовал сначала Арчи, а теперь и анонимный преследователь. Неважно, что они говорят… Я не должен забывать, что не имею право отбирать у Микаэля возможность самому мне открыться. Именно это я и решаюсь озвучить. goldenLeo_: Мне это не интересно. goldenLeo_: Я ему доверяю.

a_m: Не слишком ли опрометчиво с твоей стороны?

a_m: Что он сделал такого, чтобы заслужить твоё доверие?

goldenLeo_: Лучше задай этот вопрос себе. goldenLeo_: Потому что именно тебе оно так необходимо. Я думал, что таким образом наш диалог завершится, ведь я очевидно поставлю своими словами анонима в тупик. Но тот, будто нарочито проигнорировав самое важное, неожиданно перевёл разговор в совершенно иное русло.

a_m: У меня есть для тебя подарок.

a_m: Точнее их два, но…

a_m: Один в физическом проявлении.

a_m: Ты должен будешь его забрать.

Час от часу не легче. Только не это… Больше всего я боялся, что он сделает что-то, что спровоцирует нашу встречу. Я не дурак, чтобы не понимать, что это может быть ловушкой.

a_m: Не беспокойся, я не стану тебе мешать.

a_m: Ты ещё не готов к тому, чтобы со мной увидеться.

Будто прочитал мои мысли… Я недоверчиво сузил взгляд, вновь и вновь перечитывая его последние слова. Он действительно думает, что я на такое поведусь? Хотя… кто сказал, что у меня есть выбор? Именно это я и попытался сразу узнать. goldenLeo_: Я тебе не верю.

a_m: Придётся поверить.

goldenLeo_: Иначе?

a_m: Иначе мне снова придётся прибегнуть к плохим действиям.

Вот и ответ. Нет у меня никакого выбора. goldenLeo_: Такими темпами моего доверия тебе не видать. Хорошо, что я хотя бы тоже имею точки давления. Уже что-то. Правда, и утверждать, что я когда-нибудь смогу поверить потенциальному сталкеру или какому-то извращенцу, я точно не стану. Не настолько я отчаялся или поехал кукухой, чтобы вестись на сладкие речи преступника. Ему только это знать не обязательно. Пусть и дальше думает, что у него есть какой-то воображаемый шанс.

a_m: Я понимаю это.

a_m: Но и ты не даёшь мне иного выбора.

Я бы мог многое ответить ему на это… Сказать хотя бы о том, что всё, что он сейчас делает, уже походит на бред сумасшедшего. Напомнить о том, что люди априори знакомятся либо не скрывая своей личности, либо подходя прямо к предмету симпатии воочию. Короче говоря… Выбор у него как раз таки был. Но я ничего из этого ему не написал. Не хватало ещё спровоцировать его на подобные действия. goldenLeo_: Что ты хочешь, чтобы я сделал?

a_m: Я очень рад, что ты наконец-то понял, что нет смысла отпираться.

a_m: Это уже говорит о том, что мы на шаг к успеху. :)

Ага. Ну да. К какому ещё успеху-то, можно мне узнать? Единственное, к чему меня приближает этот самый шаг, — так это к возможной истерике. Ибо одной мысли о том, что я, возможно, самолично иду в лапы к какому-то маньяку, мне достаточно, чтобы осознать всю плачевность собственного положения. Но… Лучше так, чем если бы он захотел навредить Фишеру или моей семье и друзьям.

a_m: Я напишу тебе место и время, когда ты сможешь забрать подарок.

a_m: Дам тебе полноценную инструкцию, которой тебе придётся придерживаться.

a_m: Ничего сложного не будет, не волнуйся.

goldenLeo_: Ты упомянул, что подарков два. goldenLeo_: Какой второй?

a_m: Совсем скоро узнаешь. :)

И я действительно узнал. Варился в кипятке из мучавших меня мыслей и невозможности понять, стоит ли мне этого подарка опасаться, пока не случилось то, что случилось. Весь наш университетский чат пестрил фотографиями… И нет, не со мной. С девушкой, что некогда так своевольно заявляла о своей неотразимости и невозможности перед ней устоять. С той, кто совсем не по-женски отвешивала мне пощёчины, а после ещё и окунула в ледяной бассейн. На меня с фотографий смотрела та самая Эстер. Обнажённая, явно нетрезвая и в компании неизвестных мне парней. Контекст изображений понять было несложно, как и то, что происходило после того, как эти снимки были сделаны. Я не любовался ими. Не наслаждался возможным за меня отмщением. Стал игнорировать их тут же, как осознал, что вижу, ибо то было… мерзко. Настолько, что я следом же выблевал весь свой завтрак, а после из-за этого же проигнорировал сначала настойчивый звонок Софи, а потом такой же звонок от Микаэля. Что было нужно первой, я понимал однозначно. Чего хотел второй, я мог только догадываться. Перезванивать же я не торопился никому из них, продолжая находиться в ванной. Осев на пол и схватившись за волосы, я только и мог, что переваривать осознанное. Сталкер знал, что она меня недолюбливает. Знал, очевидно, ещё и о том, что между нами с ней происходил понёсший за собой рукоприкладство конфликт. Возможно, он даже его самолично застал. От этого мне стало вдвойне худо… Ну не мог же это быть Арчи! Но вдруг… Вдруг всё действительно до банального просто? И «a_m» — это всё же Арчи Миллер? И тот факт, что ему не нравилось изначально, что я могу встречаться с Микаэлем, также можно притянуть к преследователю, который эти отношения хочет разрушить. Даже его осведомлённость о каких-то моментах жизни Фишера, упомянутая сталкером, и брошенные Миллером слова про психиатра можно сопоставить друг с другом! Не знаю, что за спонтанная уверенность и возникшая во мне храбрость взыграли, но я подорвался с места тотчас, как обо всём об этом подумал. Убеждённый, что если не расставлю все точки над «i» прямо здесь и сейчас; не спрошу у Миллера напрямую, является ли он той самой скрываемой личностью, то больше возможности не представится. Посему и невероятно опешил, когда, стоило мне подойти к телефону, и тот вновь разразился звонком. Звонком, который заставил меня словить панический, пустивший по телу ледяной холод от ужаса ступор. Ведь звонил мне не кто иной, а именно Арчи. — Алло? Голос мой был настолько неестественным, что я был уверен: такой как Миллер считает моё состояние тут же. Я еле подавил в себе приступ отчаяния. — Эту хуйню ты вытворил? — без приветствий, раздражённо бросил он, отчего моё сердце пропустило удар. Я даже не сразу понял, что именно он имеет в виду. — Что? — притуплено. — Лео, я понимаю, что ты был на неё зол, — иронично, — но даже это для тебя слишком. Нахуя ты это сделал? И тут я понял… Резко осев на первую попавшуюся поверхность, которой оказался диван в гостиной, я судорожно сглотнул и ответил вопросом на вопрос: — Я думал, что это ты… — Чего? — удивлённо. — Подожди… — уже спокойнее. — Так это не ты сделал? Не ты разослал по всему университету эти фотографии? По всему университету?.. — Нет, не я. Повисла совершенно неуместная, неловкая пауза. Правда, не прошло и минуты, как Миллер, прочистив горло, заговорил вновь: — Принцесса, я бы не стал этого делать хотя бы потому, что уже давно поставил эту девчонку и её подружек на место. Ещё в тот же день, как ты… поплавал. Не одолевай мной иные чувства, я бы, может, и воспротивился вновь озвученному прозвищу. Но сейчас мне было совершенно не до этого. — Это точно не ты? — вновь недоверчиво уточнил он. — Я бы никогда так не поступил, — на этот раз я ощутил, как внутри проснулось позабытое от шока раздражение, — в отличие от кое-кого. На том конце вместо ответа прозвучал лишь ироничный смех. — Да даже… Даже если бы это был и я, то что с того? Почему ты звонишь и отчитываешь меня? Любые переживания по поводу анонимного преследователя, как и возможной к нему причастности Арчи, моментально ушли на второй план. Как и всегда, общаясь с бывшим другом, я чувствовал только нестихающий в себе огонь из злости. Остальное сразу же стало для меня неважным. — Зачем тебе марать руки? — прилетело в ответ совершенно серьёзное. — Для этого у тебя есть я. Настолько, казалось бы, сейчас неуместное и уверенно озвученное им утверждение вновь сбило с меня всю спесь. Я недоумённо открывал и закрывал рот, не понимая, что чувствую больше: обескураженность или злость. Мне даже потребовалось время, чтобы взять себя в руки и дать ответ: — Ты… Ты забыл, чем закончился наш с тобой последний разговор? — Вновь встав с дивана, я начал нервно ходить по гостиной. — По-моему, твои слова сейчас неуместны. Арчи на том конце хмыкнул. — Я прекрасно помню, чем наш разговор закончился. И если ты думаешь, что я стану просить за свои слова прощения, то ты глубоко ошибаешься. — А я будто их ждал. Прям ночами не спал и только и думал, когда же Арчи одумается и решит извиниться! — Если ты не понял мой посыл, который я пытался вложить в свои прошлые слова, то я объясню его тебе сейчас: неважно, какие между нами разногласия, Лео. Главное то, что мы всё ещё друзья. Повисла короткая пауза. Пауза, во время которой я еле сдержался, чтобы иронично не рассмеяться. — Если меня не обманывает память, то ты как раз таки утверждал совершенно обратное. — Я утверждал, что вы чхать хотели на нашу дружбу, — без агрессии, но будто бы объясняя что-то глупому ребёнку, тут же бросил он в ответ, — я же пытаюсь её спасти. Вздохнув, я саркастично протянул: — Какой благородный… — и тут же добавил: — А главное, какой идейный! Сам всё похерил и сам же теперь пытается всё вернуть назад! Ты в курсе, что это так не работает? Однако, несмотря на уверенный тон и слова, что слетели с губ так просто, я всё же ощутил внутренний, неприятный укол. Какая-то мораль в словах Миллера присутствовала, и утверждать сейчас, что во всём виноват только он, было неправильно с моей стороны. Но… Слово не воробей. — Ты спрашивал Фишера по поводу психиатра? — смиренно поинтересовался Арчи в ответ, будто заранее догадываясь, что продолжать со мной тему «дружбы» не имеет смысла. Меня же это только лишний раз взбесило. — Нет, не спрашивал и не буду, — я недовольно запыхтел. — Не соскакивай с темы! — Почему не спрашивал? — как ни в чём не бывало. Вот же непрошибаемый! — Потому что меня это не касается, — тем не менее сорвалось с языка. — Это его личное. Неожиданный, резкий хохот заставил меня испуганно вздрогнуть и даже отстранить ненадолго смартфон от своего уха. — Какой благородный! — мерзко спародировав мой голос, повторил мою недавнюю фразу собеседник. — Хотя я бы скорее назвал тебя идиотом. Потому что ставить чужое благополучие выше своего может только глупец. — Я не нарцисс, — мрачно рыкнул я, — чтобы думать только о себе. Миллер умолк. Отвечать он мне явно не стремился, что я понял уже потом, когда тот, хмыкнув, с явным в интонации укором, бросил напоследок разочарованное: «Эх, Лео, Лео…» — и отключился. Мне же только оставалось гадать… Что это сейчас, мать его… было? Самонадеянный индюк! Взял на себя роль праведника! Тоже мне… По-моему, для тебя, Арчи, это слишком непосильная ноша! Мой взгляд снова по инерции скосился на телефон. Уставившись на потухший дисплей, я повторно вернулся мыслями к «a_m» и попытался остудить голову, чтобы хорошенько подумать. Подумать не только о том, мог ли это всё-таки быть Миллер, что сыграл для меня сейчас целый спектакль для отвода глаз, но и о том, что именно из-за меня, возможно, сегодня разрушилась жизнь одной надоедливой, но явно не заслужившей такой кары девушки.

***

the spider

Густой сигаретный дым застилал обзор на компьютерный экран. Бледная дымка, рассекая воздух, рассеивалась достаточно быстро, но тут же заменялась новой, по комнате текущей порцией. По ушам отбивал свой ритм танго, а перед глазами разливалась вопиющая красота, от которой перехватывало дух. Перемежающиеся с музыкальными мотивами стоны, что неплохо сочетались и вплетались в бит, будоражили кровь. На сохранённой некогда записи белокурый мальчишка, искусно пряча глаза за границей наведённой на него камеры, распахивал завлекающе накрашенные алой помадой губы. Изворачиваясь на белых простынях, он неплохо соблюдал баланс между собственным самоудовлетворением и общением с публикой, что готова была отвалить неплохую пачку денег, лишь бы он сделал что-то похожее, но только в приватном чате. Что уж греха таить, этому рад был бы и я. Однако… Виды, что мне повезло наблюдать, тем не менее, не возбуждали. Кровь кипела, но не потому, что хотелось волшебным образом вытянуть мальчика из экрана компьютера и кинуть себе на кровать, а от радости, что такая игра на камеру боле никому недоступна. Хоть какая-то польза от этого неотёсанного болвана с футбольным мячом вместо мозгов. Не появись он и не заставь эту пташку его возжелать, и мне, возможно, пришлось бы это хобби прикрывать иными, не самыми приятными способами. Ибо никто не достоин видеть его таким. Какое расточительство… Каждый раз наблюдая из раза в раз, как этот, заслуживающий исключительного к себе отношения, мальчик пользуется столь дешёвым вниманием, я хотел сорвать все свои планы и приковать его к себе в ту же секунду. Один раз даже не удержался. Поймал его, прижал к стене… А после снова появился этот придурок и повторно испортил всё мной спланированное. Но это так. Мелочи. Всё же из всего можно получить пользу: вебкам — отличный вариант для шантажа; кусок мяса по имени Микаэль Фишер — отличный пример, с кем встречаться явно не стоит. Пусть пока играется. Пусть думает, что этот чернявый, приехавший из тёплых стран принц — лучшее, что может с ним случиться. Сам же обожжётся, сам же после и поймёт, что, кроме меня, идеала для него больше нет. Я же его личный доппельгангер. Столько лет хожу по пятам, слежу за его благополучием… Интересно будет взглянуть в его глаза, когда он поймёт, что многое, что с ним не случилось, — моих рук дело. Ни неприятных личностей, которых приходилось всячески отваживать, пуская им пыль в глаза, дабы те думали, что от птички брать нечего. Разве что деньги. Ни мешающей, вечно сующей не в своё дело нос матери, что как бы «невзначай» натыкалась то тут, то там на якобы неприличное поведение своего сына. До сих пор не могу забыть, как та, ещё задолго до признания самого птенчика, заподозрила его в гомосексуальности. Попыталась эту тему изучить и даже как-то это принять, что наблюдалось в истории поиска её личного компьютера. Даже посетила анонимно одну из встреч родителей, чьи дети принадлежат к квир-сообществу. Не соверши она одну ошибку, и я бы не стал делать то, что сделал. Не почувствуй она во мне опасность и не попытайся тогда отвадить мальчика от меня, намекая, что я неподходящая ему компания, то может я бы и не стал ей присылать видео с напившимся Лео, что умудрился по пьяной лавочке пересосаться со всем своим мужским окружением. Какое выражение было на её лице в тот момент, когда она это увидела, всё ещё хорошо всплывало в памяти. Сначала эта гей-вечеринка взбудоражила ей разум, за чем, естественно, последовал скандал; после будто бы «случайно» оставшиеся открытыми вкладки с гей-порно на компьютере птички именно в тот момент, когда та должна была вернуться с работы и пойти проверить своих детей. Я уже тогда неплохо обосновался в сети их семьи и легко смог перенять управление компьютером Голдберга. Нашёл что-то невероятно мерзкое, что только можно было найти в интернете, и оставил открытым на полный экран. Для Элис, которая на тот момент слишком сильно пеклась за своего младшенького, что не смог полностью оправиться после похищения, это было буквально ударом под дых. Моя птичка ещё долго не могла отойти после той ситуации. Конечно. Не каждый же день тебя родная мать выгоняет из дома. Ещё и с упрёками, что ты не только непутёвый сын, но ещё и хреновый брат. Обвинила того во всех грехах, впервые назвав его влечение к мужчинам мерзостью. Лео это практически уничтожило. Но… Это просто он не знал, что она чуть не лишила его лучшего будущего. Лучшего будущего со мной. Мы, конечно, отдалились друг от друга. Однако и это недоразумение, я считаю, пойдёт нам только на пользу. И пусть пока он думает, что счастье уже наступило… Я буду готовиться к тому, чтобы настоящее счастье и его лучшее будущее… Настало как можно скорее.