Семейное положение Игоря Грома - информация отсутствует

В палату он заходил на сгибающихся ногах и пошатываясь из стороны в сторону. Медсестре пришлось отлучится, чтобы заняться своими делами, так что Сережа прошел часть пути самостоятельно. Картина, что открылась его глазам, шокировала. — Господи, Игорек...— Разумовский присел на стул, что стоял радом с кроватью и схватил своего омегу за руку. Она была совсем худой, кости очень сильно выпирали и до альфы наконец дошло как на самом деле Игорь страдал за все те месяцы, что они мучались с опекой и своими отношениями. — Как ты, милый? Игорь медленно открыл глаза и осторожно повернул голову, слегка щурясь от света в палате. Губы были совсем сухими, разомкнуть их стало практически невозможно. Сережа тут же поднес стакан с водой. Гром отпил и легким кивком головы поблагодарил альфу. — Обошлось...— Едва ли произнес он и тут же согнулся в приступе сильного кашля. — Прости, тяжело говорить. — Не смей извиняться передо мной, это должен делать я. Ты не представляешь, что я чувствовал, когда нашел тебя. Думал умру там прямо рядом с тобой. Если бы ты не очнулся, клянусь я бы.. — Хей. — Игорь мягко сжал его руку и попытался улыбнуться. — Прекрати. Не смей даже допускать мысли о том, что тебя не будет в этом мире. Такой гений необходим этой планете. — Меня...— Сережа сглотнул ком в горле и поднял взгляд полный слез. — меня без тебя нет на этом свете, Игорь. Если не будет тебя - меня тогда тоже. Я очень сильно тебя люблю, очень, прости, прости, что никогда не говорил этого. — Сережа уткнулся ему в руку и больше не смог сдерживать слезы, из-за чего раздался громкий всхлип. — Посмотри на меня, ну же, я не хочу, чтобы мой будущий муж плакал. — Игорь осторожно поднял его за подбородок и потянул на себя, чтобы тот осторожно прилег рядом. — Прекращай, родной. Сережа крепко прижался к своей омеге и сжал в своих объятиях. Ему не хотелось больше ни о чем думать, все что было важно - это быть с его Игорем Громом до самого конца и совсем не важно, что будет дальше. Они со всем справятся. — Я люблю тебя больше жизни, Сереж. И нашего сына, который наконец может переехать к нам домой. Ближайшие часы из палаты доносились лишь звуки слез счастья и поцелуев.