(Не)Оставь

— Мамочка, а почему у меня глазки разного цвета? Хнычет мальчишка десяти лет, дергая свою родительницу за рукав длинного платья. Та тянет мальчика к высоким заборам и мельком кидает взгляд на сына, волоча за собой маленький чемодан. — Потому что ты особенный. Помни, что у тебя самые красивые глазки, Стюша. — Тогда почему ты меня отдаешь? — Ребёнок некоторое время смотрит себе под ноги, которые спешно переступают, затем проводит маленькими пальцами по кривой нижней губе и выкрикивает догадку. — Из-за этого?! Он не хочет разлучаться с мамой, потому что она единственная, кого он знает и кого он любит. Ему по-детски страшно от неизвестности, в которую толкает единственный важный человек. Он же готов быть самым лучшим мужчиной в её жизни. Самым главным мужчиной для этой прекрасной женщины! — Ну что за глупости? Ты очень красивый, малыш. И ты ведь знаешь, что я тебя очень люблю? Эта школа для таких мальчиков как ты. Тебе помогут понять кто ты такой, научат быть собой. А я буду забирать тебя каждые каникулы. Хорошо? Шурх. Жесткие щетинки щетки проезжаются по паласу, взбивая пену. — Ты точно меня заберешь? — Конечно, мальчик мой. Смотри. Женщина достает из кармана платья фото, на котором запечатлена она и её брат, протягивая в сторону сына. Мстислав знал этого мужчину, которого сейчас помнит только обрывками. Мужчина с фото редко приходил в гости, но каждый раз приносил фрукты и новые игрушки, которые мама Стива не могла себе позволить. Денег едва хватало на лекарства. — Если я не смогу тебя забрать, то тебя заберет дядя, я вписала его как родственника. Хорошо? — Почему ты не сможешь меня забрать? Тонкие губы ребенка подрагивают. Кривятся еще больше в немом всхлипе. Он не понимает, почему мама говорит так, словно прощается с ним. Он не хочет в эту школу. Не хочет уходить от мамы. — Стюшенька, я обязательно заберу тебя. Но, если что, помни о том, что у тебя есть дядя. Его номер написан на другой стороне фото. Понял? Шурх. Щетинки щётки ползут обратно, ероша ворс ковра. Белая мыльная пена становится розоватой. — Мамочка, я тебя так люблю! Тонкие пальцы ребенка обнимают шею родительницы как раз тогда, когда в воротах появляется мужчина средних лет. Мужчина в строгом костюме мягко улыбается, выходя с территории закрытой школы, и прикрывает за спиной калитку. — Ну, что ты так переживаешь, мальчик мой? Ты же вернёшься домой. А в школу ходит каждый взрослый ребенок. Ты ведь взрослый? — Взрослый. Недовольно тянет Стив, смотря на нового знакомого разными глазами, и хмурится. Мужчина треплет перепуганного ребенка по волосам и обращается к стоящей рядом женщине. — Альбина Марковна, вы делаете правильное решение, отдавая его в наши руки. Ваше время посещения первый день субботы каждого месяца и все каникулы, — чужая ладонь соскальзывает с волос ребенка и ложится на тонкое плечо. — Он… — голос женщины дрожит. — Вы позаботитесь о нем? Пообещайте, что мой… Мой сын будет в порядке. Прошу вас. — Конечно. Ваш ребёнок будет в полной безопасности. Вам не о чем переживать, — мужчина кивает, обращаясь к ребенку. — Пойдем, малыш? Стив помнит свою мать двадцатишестилетней и не может её ненавидеть. Родить ребенка в шестнадцать, а после тянуть одной — сложно. Сейчас он это понимает. Огорчается только, что избавилась от него, отправив в школу для омег, где творился полный кошмар. Мстислав вышел замуж, когда ему едва стукнуло семнадцать. Ранний брак — нормальная практика для школы. Дениса подобрал комитет, ссылаясь на то, что мужчина подходил на девяносто девять процентов и что если это не истинность, то, определенно, огромная удача. Потому что не может быть таких высоких показателей по совместимости среди неистинных. Однако случился промах. За год не удалось забеременеть, а повторное обследование показало, что они с Денисом подходят друг другу едва ли на один ничтожный процент. Слишком разные. Стив тогда испугался, что Денис его вышвырнет. Вернёт в стены школы или отдаст на растерзание «Розы», но тот оставил мальчишку рядом с собой говоря о том, что развод только усугубит его положение в социуме. Омега не был против. Он не хотел возвращаться в стены, где из него делали куклу, и был благодарен мужу, который не вернул обратно. Стива били не слишком часто. Не делали больно каждый раз, когда нужно было заниматься сексом. Да, он почти никогда не испытывал удовольствия, оргазм и вовсе считался чем-то запредельным и недосягаемым, но его не разрывали на кусочки. Его готовили, растягивали, смазывали. Иногда даже обнимали. Это ли не повод для счастья? Вчера Денис первый раз в браке слетел с катушек. Пришел домой пьяный и взвинченный. Несколько раз больно ударив Стива по лицу, разбил губу, а после немого вопроса «за что?» грубо поставил того на колени и отымел не как супруга, а как обычную шлюху. На том самом ковре, который Стив в эту минуту пытается отмыть от следов близости. Стив не понимает, почему у вполне себе обеспеченного мужчины нет домработников, но никогда не задавал дополнительных вопросов. Сам готовил, сам стирал. Сам убирал коттедж, который, на удивление, находился на территории города, если он правильно видел расположение, «гуляя» по панорамам в картах. Какой-то до одури дорогой жилой комплекс, который существует здесь лет двадцать. Ему восемнадцать лет. Он год замужем, не видел ничего, кроме угождения своему партнеру, уборки и уверен в том, что так и должно быть. Разве может быть иначе? Он — мальчик-омега, которого бросила мать. Он — мальчик-неудачник, потому что фото с человеком, который мог бы его забрать из ада, украли другие мальчишки. Не понимает только, почему те так поступили — они все потерянные, брошенные, никому ненужные инкубаторы и должны были бы держаться вместе. Но старшие задирали младших. Даже в их собственном пристанище боли была дедовщина. Он — мальчик-омега, который забыл. Забыл мать, забыл дядю, который его не искал. Потому что ведь, если бы искал, то нашёл бы? В существовании дяди Стив сомневается с каждым днём всё больше. А то, что помнил какого-то мужчину с ласковыми глазами, всё чаще спихивает на плод юношеской фантазии. Ведь по документам, которые остались в школе, у него была только мама. Никакого мужчины, вписанного в документах как дополнительного родителя, не значилось. Так ему сказал директор школы, когда на своё четырнадцатилетие Стив пришёл к тому в кабинет, с просьбой разыскать родного человека. — Какой дядя, Слав? Хмурый мужчина с очками в золотой оправе только пожал плечами, протягивая в сторону подростка файл с краткой информацией. В поле «родители» значилось только одно знакомое до сих пор имя. Но она ведь сказала, что вписала дядю как родителя. Она ведь никогда не врала ему. — Но он есть! У меня есть его фото… — Стив поджимает губы, закусывая нижнюю изнутри. — То есть было… Его украли. — У тебя очень хорошая фантазия. Однако, мальчик мой, искать то, не знаю что — мы не будем. Через три года ты выйдешь замуж и, если позволит твой муж, найдешь своего несуществующего дядю самостоятельно. А теперь, ступай на занятия. Звонок прозвенел десять минут назад. Конечно же Денис, как и директор школы, на услышанное о родственнике отмахнулся. Попросил не фантазировать, а заняться куда более важными вещами — раздвинуть ноги и помолчать. Что Слава и сделал. Он не любит мужа, но благодарен каждый раз, когда Денис приходит домой и не давит. Не берëт силой, не ставит на колени и не унижает. Стив слышал порой, как к некоторым относились их мужья. Как насиловали, били. Отдавали своим знакомым и наблюдали. Стив каждый раз боготворил Дениса. До вчерашнего дня. Физически больно не было, лишь несколько неприятно. Больно было морально. Денис не любит его так же, как и Стив. Они уживаются. Но то, что было прошлой ночью оставило свой отпечаток. И омега хотел бы забыть, простить мужа, но вычищая палас от собственной крови и семени мужа, не может. Также, как и не может ненавидеть. Потому что разве мог бы? Он его обеспечивает, кормит и поит. Он его муж, а значит может делать, что вздумается. Стив будет послушным, тихим, покорным. Вычистит ковёр, приготовит ужин и вечером, когда Денис вернётся с работы, сделает всё, чтобы его простили. Ведь это он виноват. Определенно проблема в нём. Юноша поднимается с колен. Затекшие ноги отзываются неприятным онемением и покалыванием от долгого пребывания в одном положении. Едва не падает обратно на пол, но удерживает равновесие. Не хватало ещё ведро с водой пролить на палас, тогда он точно не успеет закончить к приходу супруга. А ведь ещё столько дел. Стив неуверенно делает первый шаг, пытаясь понять, достаточно ли крепко держат ноги. После — второй уже более уверенный. Проходит в коридор, где встречается с собственным отражением в большом зеркале. Зависает на минуту, разглядывая себя: один карий, второй голубой, такой же, как и у мужа, глаз смотрел с сомнением. Они ведь похожи. Пусть только одним глазом, но похожи ведь. Почему до сих пор не удалось зачать ребенка, который принес бы в их жизнь счастье? — Ты уродливый, Стив. Смирись с этим. Твои глаза. Твой дефект с лицом. Говорит Денис вот уже второй месяц подряд, когда Стив пытается улыбнуться и после слов поджимает губы — хотя бы так они кажутся ровными. Омега хотел бы быть похожим на Сильвестра Сталлоне. На актёра, что увидел в одном из фильмов, который показал ему супруг, придя домой в каком-то слишком хорошем настроении. Такие вечера вселяли в душу теплоту и чувство уюта. Хоть и случались не часто. Слава хотел быть таким же сильным, мужественным, как мужчина на экране. Но всё, что у них из общего — кривые губы, да и только. При рождении ему повредили лицевой нерв, из-за чего правая часть нижней губы всегда остаëтся неподвижной. Стив не считает это дефектом, потому что это делает его особенным. Не цирковым уродом, которому место на арене, а обычным, вполне себе симпатичным омегой. С особенным разным цветом глаз. С особенной улыбкой. Денис считал так же. До недавнего времени. Пока не сорвался, говоря гадости, и повёл себя не так, как вёл до этого. Но разве мальчишка мог трактовать это иначе, чем жест любви? Опустился на колени, как того и просили, взял в рот так глубоко, насколько умел, а после позволил сделать с собой то, что от него хотели. Это ведь обязанность каждого омеги — делать то, что от тебя требует твой супруг. Стив сжимает в руках пластмассовую ручку ведра с грязной водой и отправляется дальше по коридору, намереваясь уже дойти до ванной, чтобы заменить грязную воду на чистую и смыть пену с паласа. Нужно успеть до возвращения мужа, чтобы не схлопотать новое наказание. Раньше он их не боялся, Денис бил несильно, а когда перебарщивал даже извинялся, но сейчас он не уверен в том, что мужчина будет также спокоен. Узнавать наверняка не хочется. Омега открывает дверь в совмещённую ванную, выливая грязную воду в туалет, после выкручивает вентиль горячей воды в душевой, наполняя ведро в тот момент, когда входная дверь с глухим стуком открывается. Слава сжимается в панике, потому что не успел. Не успел привести в порядок гостиную, которую так сильно любит муж. Ужин не приготовлен. А сам он в старых спортивках и выглядит потрепано. Стив быстро выключает воду, вытирает о штаны влажные руки. Быстро смаргивает застилающую пелену с глаз. Она не превратится в ручейки из слез, но смотреть мешает, и открывает дверь, чтобы поприветствовать Дениса. Но… Встречается с наставленным в грудь дулом автомата. Мужчина в форме, не ожидающий увидеть выходящего из ванной комнаты совсем юнца, замирает. Некоторое время молча скользит взглядом по незнакомому лицу. Дольше положенного, останавливаясь то на карем, то на голубом глазу, отмечая про себя, что выглядит это необычно. Под тонированным стеклом визора мальчишка не видит изучающего взгляда. Стёпа делает шаг назад и тычет дулом автомата в сторону гостиной, указывая путь. Слава проходит вперед. Останавливается посреди комнаты, поджимает губы и ждёт следующего приказа. — На колени. Стив молча опускается, заводит руки за головой, смыкая их на затылке в замок. Такое случалось не один раз. Он привык, что к ним периодически врываются представители органов, берут на прицел, угрожали убийством, а потом все прекращается. Как и сейчас. Нужно только пару минут постоять на коленях, побыть послушным. Скоро приедет Артур или кто-то из его компании, потому что дом напичкан камерами. Однако в этот раз всё идëт иначе. Стив не знает, сколько прошло времени пока второй мужчина в форме обыскивал двухэтажный коттедж, но понимает, что достаточно долго. Руки заведенные за голову затекли, а содранные прошлой ночью об палас коленки неприятно ноют. На пороге появляется ещё один из представителей органов. Он снимает шлем, стягивает с лица черную ткань, открывая лицо. Холодные глаза смотрят на стоящего на коленях парня, а нос втягивает в себя аромат. Как ищейка, которая след берёт. — Бля. Опусти автомат, Стёп. Ну харе на мушке держать омегу. Клим дом проверил? Мужчина опускает дуло оружия вниз, перехватывает за ремень и вешает автомат на плечо. Приподнимает темное стекло визора, обращаясь к товарищу. — В доме пусто. Никого кроме него. После подходит к сидящему на коленях омеге и протягивает раскрытую ладонь. Помогает подняться с пола. Ноги совсем не держат, из-за чего Стив льнёт к чужому телу. Лишь на секунду. Потому что стоять почти невозможно, а чужая грудь сейчас выступает как своего рода подпорка. Слава в спешке отстраняется от мужчины в форме. В спешке кидает взгляд на камеру в углу комнаты и до металлического привкуса во рту прокусывает щеку с внутренней стороны. Ему попадёт. — Как тебя зовут? Уточняет мужчина с серыми глазами. Он смотрит с прищуром, садится в кресло и взглядом заставляет сделать то же самое перепуганного мальчишку. Паша внимательно рассматривает омегу, с сочувствием замечая, как сильно сидящий напротив похож на его мужа ещё каких-то два года назад. Не внешне. Эмоционально. Вся поза юноши кричит о том, что тот до смерти зашуган, хотя и старается держать лицо. Держится, к слову, он молодцом. — Слава, — спокойно представляется разноглазый. — Где твой… — Паша замечает на безымянном пальце правой руки обручальное кольцо. — Где твой муж, Слава? — На работе. Также спокойно сообщает мальчишка. Время сейчас начало третьего, и Денис в самом деле должен был находиться в офисе. Или не в офисе? В любом случае, другой информацией Стив на обладает. — Твой муж обвиняется в хранении и обороте наркотиков среди молодежи. А также в подделке документов и мошенничестве в особо крупных размерах. А в офисе он не появлялся уже вторые сутки, как сообщает секретарь. Ты понимаешь, что это значит? Альфа напротив закидывает ногу на ногу и внимательно смотрит в глаза разного цвета. Так внимательно, что становится неловко. Стив сжимает в руках подлокотник кресла-близнеца и пытается собраться с мыслями, которые почему-то начали разбегаться в разные стороны. В подкорке сознания звучит ненавистный голос Артура. — Если кто-то из органов приходит домой и начинает допрос, ты говоришь одно единственное — меня зовут Орехов Мстислав Альбинович, мне восемнадцать лет, и я являюсь супругом Орехова Дениса Вадимовича, который занимает должность финансового директора Макслизинга. А после сообщаешь мой номер, ты понял? — Меня зовут Орехов Мстислав Альбинович, мне восемнадцать лет, и я являюсь супругом Орехова Дениса Вадимовича, который занимает должность финансового директора Макслизинга. Номер его адвоката Артура Каримовича плюс семь девятьсот восемнадцать… — Прекраща-ай, — хриплый голос сидящего напротив в самом деле заставляет замолчать. Стив мнется. Теряется. Потому что раньше это всегда срабатывало. — Сколько ты учил эту пургу? Сам-то веришь в то, что говоришь? В то, что это сработает? Мстислав не верит. Засомневался буквально в эту минуту, потому что никто не придет в их дом, не начнёт обвинять супруга в обороте наркотиков и мошенничестве, если старший и в самом деле занимает должность финансового директора лизинговой компании. Не верит, что в этот раз сработает, потому что мужчине в форме напротив не интересен номер адвоката. Как был интересен всем остальным, которые приходили только для того, чтобы срубить бабла. Паша спускает правую ногу с левой и опускает её на пол. Подается корпусом в сторону омеги и с сожалением понимает, что таких как он — осталось ещё немалое количество. Прошло пять месяцев, а впереди ещё столько работы. Ему не хочется оставлять мальчишку здесь. Не выглядит он как человек, который счастлив в браке. На удивление в практике «спасения» встречались и такие пары, где действительно было счастье. Как хорошо, что для таких как Слава, теперь есть безопасное место. — Поехали в отдел. Там дашь показания. Сероглазый встаёт с дивана и с сомнением смотрит в глаза Стива, который всеми силами хотел бы остаться дома. Потому что палас всё ещё мокрый. А если вернётся Денис и увидит всё это, то произошедшее вчера повторится вновь. — Даже если тебе угрожают, ты обязан сидеть дома и ждать меня. Это твоя первостепенная обязанность. Ты делаешь, что угодно, чтобы тебя никуда не увезли, и ты остался в доме. Мне насрать, как ты это сделаешь, понял меня? Кончики пальцев гладят по щекам, ползут выше к волосам и зарываются в прядях на затылке, прижимая к паху. Денис прикрывает глаза, когда его бедер касаются пальцы омеги, несильно сжимают, а после перемещаются на ширинку брюк, расстёгивая. — Да. Шепчет Стив и надеется, что таких ситуаций не будет. Потому что он до одури боится мужчин в форме и считает их самой настоящей угрозой. Он на самом деле сделает всё, чтобы остаться в доме и дождаться мужа, который хоть и злой, но подарит хотя бы каплю спокойствия. — Соси уже. Сейчас Стив смотрит в холодные серые глаза и не видит той угрозы, которая встречалась каждый раз, когда к ним домой врывались представители властей. Ну, или пародия на них. Каждый второй, кто приходил с угрозами в сторону его мужа, оказывался обычным бандюганом, переодетым в форму различных служб. Они допрашивали, угрожали, смотрели так пошло, словно были готовы набросится и разорвать на кусочки. Мужчина напротив смотрит с сочувствием и пониманием. Стив не понимает почему. — Паспорт твой где? Стив кивает на сейф, что стоит у письменного стола около окна и затихает. Кода замка он не знает. Сероглазый хмыкает, понимая заминку парня. Омега морщится, когда к нему подходит Степан, протягивая в сторону стоящего рядом пальто, но поднимается с кресла, принимая верхнюю одежду. — Номер, серию, прописку знаешь? — Да. Он помнит наизусть десять цифр своего паспорта, знает адрес прописки, даже код подразделения, выдавшего документ, но какое это имеет значение? По адресу прописки сейчас значится пустырь, на месте которого строится новый ЖК, к которому он, наверное, не имеет никакого отношения. — Советую сделать правильный выбор и не заставлять прибегать к насилию. Стены этого дома ты покинешь в любом случае. Добровольно или нет — решать только тебе. — Пах, ты чё? Паша игнорирует заданный ему вопрос и испытующе смотрит в разные радужки глаз. А сам Стив понимает, что, возможно, это его шанс стать свободным? Если мужчина напротив говорит правду, то вряд ли Денис выкрутится, потому что обвинения серьёзные. И если его посадят, то Слава останется один на один с Артуром. Ден не даст развода, а значит, попросит присматривать за супругом своего друга. Который обязательно согласится и сделает всё то грубое, что нашёптывал в ухо, врываясь в подставленное тело. Слава не мог рассказать мужу о том, что происходит в то время, когда его нет дома. Не мог сказать, что его лучший друг с момента первой встречи нагло пользуется омегой. Не мог сказать, потому что промолчал в первый и второй раз из-за страха. А потом промолчал потому, что понял, что Денис бы озверел и скорее всего не поверил. Или поверил и отдал в «розу», потому что зачем ему омега, который позволяет себя насиловать другому мужчине? Артур говорил, что доступ к камерам есть только у него. И у его знакомого. Который не против развлечься и первый натравит и его, если мальчишка проболтается или хотя бы как-то намекнёт супругу о том, что творится в отсутствие Дениса. А Денису не интересно смотреть записи, потому что он полностью доверяет другу. Именно через Артура он следит за Славой. Но Слава периодически ловил себя на мысли, что хотел бы — пусть он бы увидел хоть раз. Чтобы разочаровался в друге, запретил ему приходить в дом. В груди Стива сейчас сидит самый настоящий червяк. Червяк который изводит собой, вынуждая согласиться на помощь, пойти с ними. Нарушить собственное обещание не покидать коттедж, потому что невозможно больше терпеть то, что происходит. Ему хочется почувствовать себя счастливым — гулять, пить кофе, вдыхать лесной воздух, хоть раз прокатиться на лошади и прыгнуть с тарзанки. А с другой стороны — уйти, значит предать Дениса. Его мужа. Того, кому он принадлежит. В этом их суть. Суть каждого омеги — принадлежать. Не имея права голоса, потому что всё то, на что способны такие как он — рожать детей, убираться в доме и ждать мужа с горячей едой. Разве могло быть иначе? Но Стив, глядя на сероглазого, вдруг понимает, что приятное решения может сделать его свободным. Как минимум избавит от Артура. Омега кидает взгляд на сероглазого, после на его товарища, который с вопросом смотрит на напарника. Отступает назад, прекрасно зная, что здесь слепая зона. Он знает каждую — их показал Артур, когда первый раз пришел за тем, что продолжается уже почти полгода. Паша, расценивая поступок юноши по своему, молча кивает в сторону входных дверей товарищам, которые друг за другом покидают гостиную, и уже готовит напутствующую речь о том, что ему помогут, но удивлённо смотрит на стоящего рядом. Стив прижимает правое и левое запястье друг к другу и несмело тянет их в сторону мужчины в ожидании наручников. Слава специально опускает руки слишком низко, потому что на камере, которая сейчас записывает всё происходящее этого жеста точно не видно. А после, одними только губами произносит: «пожалуйста». — Ну чтож, раз добровольно ты не хочешь, — Паша понимает его мольбу и принимает правила игры. — Мстислав Альбинович, Вы задержаны за сокрытие человека, который подозревается в распространении, хранении наркотиков, мошенничестве и подделке документов. Павел выбрасывает фразу четко, без какой-либо запинки и достает из заднего кармана серебряные наручники, цепляя кольца на тонких запястьях так, чтобы те не тёрли кожу. Обходит со спины замершего мальчишку и резко, но не причиняя боли, толкает в спину, уже прижимая к уху сотовый. — Ром, вызови по месту выезда шнифера. Нужно достать содержимое сейфа. Стиву так сильно хочется покинуть стены ставшего родным, но не ставшего менее ненавистным, коттеджа, что он запоздало замечает насколько быстро перебирает ногами, направляясь к распахнутой двери. На улице пахнет осенью и дождём, а асфальт покрывает покрывало из пожухшей листвы. Слава мечтает прогуляться по набережной, на которой он ни разу не был, но миллионы раз рассматривал через фотопанорамы в картах. Выпить вкусный кофе и обязательно попробовать круассан с тунцом. Так сильно хочется, что понимает какую ошибку совершил, только сидя в чужой машине и замечая знакомый паркетник Артура, в пассажирское стекло со своей стороны. Омега сползает по сидению вниз так резко, что едва не падает прямо на пол. Паша, сидящий рядом, вопросительно вскидывает брови и тянет руку в сторону парня, но не дотрагивается. — Спина больная. Не могу сидеть ровно. Ложь. Он опять врёт. Он врёт мужу. Врёт Артуру. И людям, которые, вроде как, хотят ему помочь. Но он не может иначе, потому что разум подкидывает воспоминания прошлого, в которых Артур играет одну из главных ролей. Ту, которую забыть хочется в первую очередь. Стив не замечает, как сидящий мужчина в синей иномарке кидает беглый взгляд на машину росгвардии, покидающую территорию закрытого коттеджного поселка. Не замечает, как руки с силой сжимаются, будто планируют выломать руль. Зато отчетливо слышит визг шин и в очередной раз жалеет себя — Артур приехал не просто так. Значит, Дениса действительно ищут. И если сейчас в доме не обнаружится омега, то Славу определенно закопают на территории заднего двора, как только он вернётся обратно.