Простое созвучие

Никита и Мишка были поглощены видеоигрой, когда телефон Шатохина дал о себе знать. Впрочем, он не обратил на него никакого внимания. На Кондратьева у него стояла отдельная мелодия, а все остальные могли и подождать. - До конца матча тридцать пять секунд, - заметил Ник, не отрываясь от экрана. - Я успею сравнять счёт и перевести игру в овертайм, - заверил его Марчук. - Да вот ещё, - с легкостью ответил Шатохин, выворачивая стик. - А-а, блин… - издал стон Мишка. - Какая глупая ошибка в передаче. - Разочарованно протянул он. - Дурья башка. - Так что, никакого овертайма, - с нахальной улыбкой заявил Никита, забивая пятый гол в уже пустые ворота соперника. - Чёрт, - Мишка издал возглас досады. - Матч-реванш? - Шатохин выразительно поиграл бровями. - Нет. Хватит на сегодня. - Марчук поднялся с кресла и с наслаждением потянулся. - Кстати, - Никита выключил игру. - Позвоню-ка я ребятам из «Прометея», может, получится завтра съездить в «Ледовый», в настоящий хоккей поиграть. Пока у нас перерыв в концертах, надо этим воспользоваться, а то уже сто лет на коньках не стоял. - Я - пас, - отозвался Мишка. - Мне прошлого раза хватило за глаза и за уши. - Да уж, - сочувствующим тоном проговорил Никита, оглядывая комнату в поисках телефона. - Травма у тебя была очень неприятная. Марчук играл в хоккей намного реже Никиты, предпочитая живой игре компьютерную, а после последнего раза, когда шайба попала ему в лицо, залетев под защитную маску, он вообще не горел желанием выходить на лёд. Шатохин наконец-то нашёл мобильник, и провёл пальцами по дисплею. Один пропущенный вызов от Лугового Богдана. Он оглянулся через плечо на Мишку, но тот уже сидел за ноутбуком и проверял электронную почту. Прошло два месяца с тех пор, как они познакомились, и всё это время Богдан не давал о себе знать, а звонить первым Ник не собирался. Ведь это не он, а Луговой предложил как-нибудь вместе поужинать. Но перезванивать ему Никита не стал. Как говорится, хороша ложка к обеду. Вместо этого он позвонил Славке Степанову и, уточнив, играют ли они завтра в хоккей, сказал, что тоже подъедет. Второй раз Богдан перезвонил на следующий день и опять не вовремя. Шатохин только зашёл в раздевалку и, сняв с головы шлем, взъерошил влажные волосы. Звук на мобильнике у него был выключен, поэтому звонка он даже не слышал. - Офигенный гол, Никитос, - Лёнька, который за десять секунд до сирены отдал ему передачу, похлопал музыканта по колену. - Если бы не ты, то и гола бы не было, - вернул похвалу Шатохин партнёру по тройке. - А у нас тут Алекс оказывается, ходил на твой концерт в "Крокусе", - сообщил Славка, кивая на развязывающего шнурки вратаря. - Серьезно? - удивился Ник. Все ребята из команды знали, что Шатохин музыкант, но попсу среди них никто особо не жаловал, предпочитая другие музыкальные стили. Алекс сдвинул в сторону щитки и пересел на лавку напротив Никиты, вытирая полотенцем лицо. - Жена упросила, - сказал он. - Хочу да хочу, пойдём да пойдём. В общем, уговорила. - Надеюсь, ты не очень мучился все эти три часа, - усмехнулся Ник. - На самом деле, я был впечатлен, - признался вратарь. - Никогда раньше не был на попсовых концертах. Но ты, конечно, молоток. Два человека на сцене, минимум спецэффектов, и ты держал зал, не отпуская ни на минуту. - Старался, - со скромной улыбкой сказал Шатохин. - Записывай Алекса в свои фанаты, - хохотнул Лёнька. - Он теперь ни одного твоего концерта не пропустит. Алекс, не глядя на одноклубника, показал ему средний палец. - На самом деле, жена Алекса прислала моей небольшое видео с этого концерта, и я тоже глянул, - поделился с Никитой Лёнька. - Ты действительно молодец, братан. Респект тебе. Десять лет назад ты был таким… - Парень задрал голову вверх, подбирая слово. - Блин, как сейчас подростки говорят… - Мимишным, - подсказал ему Славка. - Во, точно, - кивнул Лёнька. – Прям мальчик-колокольчик из города Динь-Динь. А сейчас совсем по-другому на сцене смотришься. Никита лишь усмехнулся определению парней. - Может, зайдем в «Рыжий лис» пивка попьем? - предложил Алекс. Все одобрительно закивали, а потом уставились на Шатохина. - Почему бы и нет, - кивнул тот. *** Звонок Богдана разбудил Никиту в два часа ночи. Он сел в кровати и лихорадочно огляделся, пытаясь понять, что это за звук и откуда он исходит. Когда взгляд наткнулся на мигающий экран телефона всё стало ясно. - Какого чёрта? - проговорил он хриплым со сна голосом, поднося трубку к уху, даже не удостоверившись в том, кто звонит. - Ого, - моментально отозвался Богдан. - А я уж подумал, что ты меня надурил с номером. А оказывается, по ночам до тебя реально дозвониться. Когда Богдан не дозвонился до Никиты в первый раз, то отправил ему сообщение в телеграмм, но оно до сих пор не было прочитано. - Эмм… - свободной рукой Никита потёр лицо, затем мельком взглянул на дисплей. - Я как бы спал. - Я бы тоже спал, если бы ты отвечал на звонки или, хотя бы, перезванивал, - упрекнул его Луговой. - Некогда было, извини, - пробурчал Шатохин. - Ладно, чего уж там, - голос Богдана смягчился. - Я чего звоню-то… - Ты всё-таки решил вместе поужинать? - приглушённо усмехнулся Ник, учитывая сколько времени прошло со дня его предложения. Богдан хмыкнул. - Моя очередь извиняться. Я собирался позвонить раньше, но то одно, то другое. - Оправдывался Луговой. - Ага, - Никита прочистил горло. - Понимаю. - Ну вот, - выдохнул Богдан. - В общем, у меня день рождения в субботу. Я хотел тебя пригласить. - К сожалению, я не смогу прийти, - отозвался Шатохин, выдержав паузу. - Меня не будет в Москве. – Тут же пояснил он, не вдаваясь в подробности. Богдан поник. Хорошее настроение, появившееся сразу после того, как Никита ответил на его звонок, улетучилось. - Уезжаешь? - рассеянно спросил он. - Да. Вернусь только через полтора месяца. - Далеко едешь? Никита замялся. Он же не говорил Богдану о том, что занимается музыкой, и не хотел говорить этого сейчас. По крайней мере, пока. - Нет. Не очень. - Ник сглотнул. Молчание. - Это по работе, - добавил он. Богдан неопределенно хмыкнул. - Командировка? – уточнил он. В ответ тишина. - Никит… - Типа того, - произнёс Никита ровным, слегка прохладным голосом. - Ясно, - сказал Богдан, попытавшись скрыть разочарование. Никита явно чего-то не договаривал. И помедлив, он спросил: - Может, пересечёмся, когда вернёшься? - Да, можно, - подумав, с энтузиазмом ответил Никита. Он решил, что не против встречи с Богданом, чем-то его зацепил этот парень, но гастрольный график вносил свои коррективы. - Лады, - Луговой придал голосу бодрости. - Тогда, до связи? Ник угукнул. - С наступающим тебя, - сказал он, прежде чем отключиться. - Желаю хорошо отметить. - Без такого парня, как ты, вряд ли получится хорошо, - отозвался Богдан, откровенно флиртуя. Никита не стушевался. - О да, - усмехнулся он. - Правда-правда, - подтвердил Богдан. - Ну, тогда мы наверстаем позже, - заявил Шатохин. - Уверен, - коротко согласился Луговой. И подождал, чтобы Ник первым повесил трубку. Богдан так и не смог решить для себя поверил он Никите или нет. В самом факте командировки не было ничего странного, но противный внутренний голосок нашёптывал ему, что возможно парень просто не хочет с ним встречаться и, вместо того, чтобы прямо сказать об этом, придумал историю с поездкой. Причем, не на пару дней, а на полтора месяца. Он думал об этом пока не заснул. А наутро постарался на время оставить мысли о Никите. Через полтора месяца он вернётся к ним. Отступать он не собирался. *** Сашка снял достаточно просторный лофт в одном из старых районов Москвы относительно недалеко от центра. Лофт был оборудован верандой с зоной барбекю, камином, акустической системой, диммируемым освещением, удобными диванами и большими панорамными окнами. На празднование дня рождения Богдана собралось около пятнадцати человек. С большинством из них Луговой познакомился в специальном бассейне для сёрфинга, с некоторыми он ездил в Таиланд, Индонезию, Португалию, Испанию, Францию, Турцию, чтобы покорять настоящие волны, наслаждаясь ветром, солнцем и солеными брызгами бушующего моря. Хотя ни одна из этих стран не могла сравниться для Богдана с Калифорнией. Но после отъезда из Америки он туда больше ни разу не возвращался. Ни в отпуск, ни навестить родителей. Его семья переехала в штаты, когда Богдану было четыре года. Отец, Лев Борисович в то время был начинающим, но очень перспективным биохимиком, а мать, Элеонора Виленовна - операционной медсестрой в кардиохирургии. Они были знакомы с детства, так как их родители дружили семьями. Переезд в Америку стал обдуманным и желанным шагом. Льва Борисовича пригласили в молодую инновационную фармкомпанию, где ему был выписан огромный кредит доверия. Своих нанимателей молодой учёный не подвёл. За несколько лет компания вошла в тройку лидеров, а Луговой Лев Борисович сделал себе имя и поднялся по карьерной лестнице до поста руководителя, став весьма влиятельным человеком в фарминдустрии. Мать Богдана в Америке не работала, решив полностью посвятить себя дому. А Богдан сначала учился в частной школе, затем в калифорнийском университете. Луговой осознал, что он гей лет в пятнадцать, а в шестнадцать сообщил об этом родителям. Те на заявление сына отреагировали на удивление спокойно. Он встречался с разными парнями, но серьезных отношений не заводил. До тех пор, пока не познакомился с Нейтаном. Это была любовь с первого взгляда. Всё свободное время парни проводили вместе. Они одинаково думали, им нравились одинаковые фильмы и книги, они слушали одну и ту же музыку. Они дышали одним воздухом. То, что Нейтан был не его круга, Богдана нисколько не смущало. У него была своя система ценностей. Он всю жизнь оценивал людей по поступкам, а не по материальным благам. Однако его родители придерживались другого мнения. Узнав, что Нейтан работает официантом, а образование ограничивается средней школой, они прямо сказали сыну, что против его отношений с нищебродом. Но Богдан отмахнулся от их мнения, надеясь, что со временем, узнав Нейтана поближе, они передумают. К сожалению, он ошибался. Когда отец понял, что Богдан не собирается к нему прислушиваться, то поставил сыну ультиматум - либо он расстается с голодранцем, как называл Нейтана Лев Борисович, либо он снимает его с довольствия, лишая денег и наследства. Луговой-младший лишь хмыкнул в ответ. Его этим было не напугать. Он хотел быть с Нейтаном и точка. «Подавитесь своими деньгами, - бросил он отцу в ответ на ультиматум. - Заработаю сам». И на следующий день Богдан устроился на работу барменом в то же кафе, где работал Нейтан. Отец узнал об этом через неделю и решил зайти с другой стороны. Он встретился с Нейтаном и предложил тому денег за то, чтобы он раз и навсегда оставил в покое его сына. Нейтан не оставил. И денег не взял. Зато поставил в известность об этом разговоре Богдана. Внутри Лугового вспыхнула злость. Он принял решение уйти из дома, и предложил Нейтану снять на двоих квартиру. Тот согласился. Парни всерьёз стали строить планы на будущее. А несколько дней спустя Нейтан попал под машину. У него были множественные переломы и серьёзная травма головы. Врачи провели срочную операцию, но парень, не приходя в сознание, впал в кому. Богдан не находил себе места. Он дневал и ночевал в палате любовника. Он продал машину, чтобы оплатить консультацию одного из лучших врачей, но Нейтану помочь было нельзя. Он умер на третью неделю, не приходя в сознание. У Богдана были подозрения, что под машину Нейтан попал не случайно, но доказать это он не мог. Смерть друга он переживал очень тяжело. Погрузился в депрессию и беспробудно пил. В его сердце образовалась огромная дыра. В немом бессилии он проживал день за днём. Эта трагедия превратила жизнь молодого человека в пепел. Ничто не могло облегчить ему боль от потери. От отчаяния его выкручивало изнутри. Богдан растерял всех своих друзей, причем по собственной вине. Они пытались помочь ему, как могли, а он слишком грубо отказывался от предлагаемой помощи. Кричал, чтобы его оставили в покое. И его оставили. Отношения с родителями испортились окончательно. И когда Богдан немного пришёл в себя, то принял решение уехать из Америки. В России у него была квартира, доставшаяся по наследству от родителей матери, и дом, завещанный родителями отца. Закончив в Лос-Анджелесе юрфак, и успев некоторое время, в качестве практики, поработать в юридической фирме, Луговой нашел в Москве активно развивающееся агентство, набирающее сотрудников, и отправил им своё резюме. Его пригласили на собеседование. Так у Богдана появилась в России работа. Недвижимость, доставшуюся от родственников, он продал, и купил квартиру в другом районе. В первые месяцы он не знал ничего, кроме работы и дома. Никуда не ходил, ни с кем не встречался. Он дико скучал по Нейтану. По его глазам, объятиям, его запаху и ласкам. А чуть позже Богдан нашел бассейн, где можно было заниматься сёрфингом. Там-то он и познакомился со своими нынешними друзьями. А через некоторое время, поднабравшись практического опыта, вместе с одним парнем, Гордеем Золотарёвым, он открыл юридическую компанию. Не всё сразу пошло гладко, но в итоге раскрутиться удалось. И пусть на наработку клиентской базы ушло достаточно много времени, это стоило затраченных сил и денег, вложенных в рекламу. Хотя, как и прежде, лучшей рекламой оставалось «сарафанное радио». Позже он встретил Сашку. Жизнь постепенно стала налаживаться. Нет, он не забыл Нейтана. Просто первая любовь осталась в той, другой жизни. В той жизни и он, Богдан Луговой был совершенно другим человеком. Того человека больше не было. Он знал, что больше никого не полюбит всем сердцем. Никому не отдастся всей душой. Никто из нынешнего окружения Богдана, включая Сашку, не знал про историю Нейтана. Он никогда и никому не рассказывал о нём. Лишь изредка Богдан заходил в католический собор на малой Грузинской, чтобы поставить свечку, как знак молитвы. Луговой, в отличие от Нейтана не был верующим, но с уважением относился к его вере. - Бо, с днюхой тебя! – прогремел голос Федьки. – Счастья, любви, тыры-пыры… и что там обычно принято желать… - Он отсалютовал имениннику бокалом. Федя работал инструктором в фитнес-центре в том же здании, где располагался бассейн для серфинга. - Пусть все волны будут твоими, - воодушевленно добавила Сонька. Она была профессиональной художницей, а в свободное от основной деятельности время, занималась спортом. - С Днем Рождения, - тепло улыбнулся Парфёнов, торжественно поднимая бокал одной рукой, а другой приобнимая Богдана. Тот улыбнулся в ответ, несмотря на то, что его мысли то и дело возвращались к Никите. И Богдан никак не мог понять, что же в этом парне так зацепило его. - Меня подождите! – С этими словами в помещение ворвался Тимыч, прижимая к груди позвякивающий бутылками пакет. - Тим в своем репертуаре, - сказал Марк, наполняя новый стакан джином, доливая сверху тоником и украшая кружком лайма. Прекрасно зная, что Тимофей предпочитает пить. Марк Менухин был прирождённым барменом. Он мог смешать практически любой коктейль, не заглядывая для этого в книгу рецептов, чем и занимался по вечерам и ночам, так как работал барменом в ночном клубе. Все непринужденно рассмеялись. У Тимофея была роль штатного весельчака и балагура. Хотя его коллеги по работе никогда бы не подумали, что этот серьезный молодой человек, успешный финансовый аналитик в одном из крупных банков, по жизни неисправимый юморист и шут. - Для вас же старался, неблагодарные, - притворно вздохнул Тимофей, выставляя на стол бутылки, правда, не с алкоголем, а с минералкой. – Чтобы вы совсем не спились. Димка хотел было возразить, но, видимо, вспомнив что-то, скорее всего, встречу нового года, когда он первого января проснулся под столом в обнимку с бутылкой шампанского, с ног до головы обмотанный мишурой и с горстью конфетти в волосах, нахмурился, а потом кивнул: - Справедливо. Смех стал громче. А помещение наконец-то наполнил мелодичный звон бокалов. - Желаем тебе, Бо, крутой, полной и яркой жизни! – хором произнесли Зорины. Алиса и Игорь были вместе со школьной скамьи. Прошли множество трудностей, но выстояли, не расстались, и негласно стали парой, на которую в здешней компании принято было равняться. Они были мастерами прощения, людьми, видящими свет в самой чёрной темноте и умеющими находить выход из архисложных ситуаций. Оба работали дома, Игорь программистом, а Алиса парикмахером, и научились не мешать друг другу, благо четырёхкомнатная квартира это позволяла. - И будь всегда на позитиве, - добавил Дима. – Не прогибайся под изменчивый мир. Год назад Димка уволился из правоохранительных органов и устроился таксистом. Сказал, что лучше потерять в деньгах, чем потерять совесть. - Я позабочусь об этом, - сказал Сашка. Голос его лучился оптимизмом. Он коснулся губ Богдана лёгким поцелуем. Вечеринка была в полном разгаре, когда мобильник именинника крякнул новым сообщением. С днём появления на свет! Достигай своих целей и воплощай мечты. Богдан приятно удивился поздравлению от Никиты. От его сообщения в груди разлилось тепло. Он быстро набрал ответное спасибо, и добавил, что с нетерпением ждет их встречу летом. - Очередные поздравления? – спросил Сашка, неслышно подойдя сзади и протягивая Луговому бокал с шампанским. Крепкий алкоголь Богдан не жаловал. Не любил терять контроль. - Ага, - поспешно ответил Богдан, убирая телефон в карман, и делая глоток шипучки. Сашка провёл носом по шее любовника. - У твоего нового парфюма потрясающий запах, - проговорил он. - Возбуждает? – усмехнулся Луговой, делая ещё один, очень долгий глоток. - Безумно, - Парфёнов легонько сжал губами тонкую кожу. – Не хочешь уединиться ненадолго? – Он нежно проскользил пальцами по его запястью. Богдан кинул взгляд в сторону помещения, где в неоновом освещении танцевали уже довольно-таки нетрезвые гости. Затем допил шипучку и принял предложение. Луговой любил секс. Кто-то уходил от проблем и забот с помощью алкоголя, а он – с помощью секса. Такая своеобразная терапия для психического равновесия. Возможно, именно секс и удерживал Богдана и Сашку вместе уже столько времени, несмотря на периодические измены и возникающее время от времени напряжение.