Простое созвучие

Никита обожал это время года. Тепло. Светло. Не надо кутаться в куртки и шарфы. Дни длинные, в большинстве своём солнечные. Цветут цветы и деревья, радуя глаз. Насыщенные концертные вечера заканчивались неспешной прогулкой до гостиницы после ужина в ресторане. Чаще всего компанию ему составлял Мишка. А вот Кондратьев вечно пребывал в делах и заботах. Казалось, что гарнитура приклеена к его уху. График тура был достаточно плотный. Переезды из города в город шли один за другим. Словно круговорот вокзалов, гостиниц и отелей, клубов, домов Культуры и концертных залов. Но Шатохина это не напрягало. Музыка – это единственное, что наполняло его жизнь. Он любил сцену, любил общение со зрителем. Ему нравился обмен энергетикой. Нравилось отдавать себя и чувствовать ответные импульсы. Ловить их вспышки эмоций. Когда после большого перерыва Никита вернулся на сцену, это было похоже на возвращение домой. Он будто очнулся от сна и вдохнул полной грудью любовь своих поклонников. Связь, которая образовалась между ними давным-давно не исчезла, она протянулась сквозь время и пространство, сделав их одной семьей. У него не было родителей, которые могли бы сказать, что любят и гордятся им, но у него были поклонники, которые приходили на его концерты и ждали новых альбомов. Которые дарили ему подарки, писали стихи и миллион слов поддержки. Иногда глаза его наполнялись слезами благодарности, когда он читал их, а иногда – разбирал хохот. После концертов он очень старался выразить свою признательность каждому, кто дожидался его. Сфотографироваться, дать автограф, переброситься парой добрых фраз. В любую погоду, несмотря на усталость, он не мог повернуться спиной к людям, которые любили его. Это тогда, раньше, ему не позволялось надолго задерживаться возле фанатов. Служба безопасности подчинялась Ромину, а тот строго-настрого запрещал любые контакты с поклонниками. Каждый свой шаг Никита должен был согласовывать с Андреем. Доходило до абсурда: даже спуститься в киоск за мороженым он должен был отпрашиваться. Неудивительно, что за два года такого тотального контроля Шатохин устал. Устал от бешеного ритма жизни и от деспотичного характера Ромина. Поэтому, как только ему исполнилось восемнадцать, он ушёл из «Ванильного неба». Совершеннолетие открыло ему дверцу из этой ловушки. Он уехал в другой город подальше от Андрея. Ему нужно было обрести себя. Понять, как дальше жить, чем заниматься. Учиться желания не было никакого, хотя школьные предметы давались ему достаточно легко. Но интереса учёба не вызывала. Поначалу Никита вообще не мог понять, что ему интересно. Такая усталость накатила, что не хотелось ничего. Он чувствовал себя совершенно выдохшимся. Будто ему не восемнадцать, восемьдесят девять. Всё, что он делал, это спал, ел, гулял и играл в компьютерные игры. И никак не мог определиться с планами на будущее. В голове не было ни единой мысли. Внутри он ощущал пустоту. Словно всё выгорело. Зато он оценил медленный темп жизни. Никто не дёргает, никто никуда не торопит. А в один из дней ему позвонил Кондратьев и, осведомившись о самочувствии, спросил, настроен ли Никита продолжать заниматься музыкой. Шатохин думал над этим вопросом неделю, после чего перезвонил Стасу и сказал «Да». Однако новую группу он создавать не хотел. Зато за время самокопания понял, что у него вполне неплохо получается писать песни. Вскоре Кондратьеву понадобилось съездить по делам в Германию, и он предложил Никите составить ему компанию и заодно развеяться. Ник согласился. Нет, со Стасом у него всегда были чисто деловые отношения. Тот был глубоко и счастливо женат и на тот момент воспитывал двоих детей. Сейчас детей было уже трое. Кондратьев не хотел, чтобы такой талантливый, любознательный, местами задумчивый человек, как Никита, спустил свою жизнь в унитаз. А с молодыми людьми, пережившими громкую славу и обладающими большими деньгами, такое случалось сплошь и рядом. Поэтому Стас решил поддержать Шатохина. Подтолкнуть его в нужном направлении. Помочь одарённому музыканту, из которого Ромин выжал все соки, пережить кризис. В отличие от Андрея к своим подопечным Стас никогда не относился, как к машинам для зарабатывания денег. В первую очередь он старался наладить дружеский контакт и завоевать доверие. В то же время он не вмешивался в личную жизнь, если она никоим образом не мешала работе. Однако всегда был на связи и открыт для разговоров на любые темы. Никита понял, что ему нравятся парни лет в четырнадцать. В хоккейной команде детского дома был один парнишка, к которому его так и тянуло, но он уже тогда понимал, что свои чувства лучше держать при себе. В России нетрадиционные отношения общество не одобряло и не принимало. А в «Ванильном небе» у них в принципе было табу на секс. Охрана пресекала любые поползновения фанаток проникнуть в гримерки, либо в гостиничные номера участников группы. В семнадцать лет Шатохин умудрился обвести охрану вокруг пальца и сбежать после концерта в центр Пензы, перед этим вытащив из пиджака Ромина, который тот по счастливой случайности оставил на спинке кресла, всю наличку. Он гулял по улицам, надвинув на лоб бейсболку, и наслаждался свободой. Затем зашёл в клуб. Не успев как следует осмотреться, он почувствовал, как кто-то положил руку ему на талию и притянул к себе. «Познакомимся, красавчик?» – спросила девушка лет двадцати пяти и поцеловала в губы. Красавчик противиться искушению не стал. Кто знал, когда ещё раз ему выпадет такая возможность. Он представился первым именем, пришедшим ему в голову, а уже через пять минут сидел с барышней за барной стойкой и пил что-то крепкое, чувствуя, как жидкость обжигает желудок. А еще двадцать минут спустя они занимались сексом в туалетной кабинке. Девушка не была красивой, но в её внешности было что-то соблазнительное. А может быть, это алкоголь играл в голове Никиты. Ему это было неважно. Он знал, что это лучший вечер за последний год, несмотря на то, что от секса он ожидал большего. Вопреки тому, что девушка была дерзкая, раскованная и страстная, Ник задавался вопросом, может ли секс с парнем быть более чувственным, более горячим. Если бы ему подвернулся шанс попробовать, он бы не отказался. Он хотел бы сравнить. Конечно, за эту, так называемую самоволку, Никите влетело по первое число. Ромин пребывал в бешенстве, когда музыкант вернулся в гостиницу. Он рвал и метал. А наутро Андрей приставил к нему личного телохранителя, который должен быть не спускать с парня глаз двадцать четыре часа в сутки. Именно тогда Никита впервые подумал о том, что с «Ванильным небом» пора заканчивать. Но до совершеннолетия он никак не смог бы отделаться от опеки Ромина. Тот подписал какие-то бумаги с директором московского детского дома, куда его перевели из оренбургского, когда Андрей прознал про их группу и назначил себя менеджером. Никита понимал, что Ромин зарабатывает на группе сумасшедшие деньги, но музыкантам и ему в том числе, выдавались на руки какие-то крохи. «Вам только дай, всё проебёте, - жёстко говорил он в ответ на жалобы пацанов. – Всё получите в своё время». В своё время, то есть когда Нику исполнилось восемнадцать, и он решил покинуть группу, то заработанные им деньги пришлось у Ромина выбивать через суд. Тот юлил, кормил обещаниями, подбрасывал какие-то копейки, но всю сумму, - а она была весьма не маленькой, - не отдавал. Тогда, заручившись поддержкой адвоката, которого ему посоветовал Кондратьев, Никита подал на Ромина в суд. Ромин иск признал и добровольно отдал Шатохину всё, что тому причиталось. После ухода Никиты, группу покинули и остальные музыканты. Андрей пытался собрать новый состав, но публика не хотела видеть в качестве солиста никого, кроме Шатохина. Это злило Ромина. Он клял Никиту на чём свет стоит и вынашивал планы мести. «Ванильное небо» - золотая жила, прибыльный проект из-за капризов мальчишки завершил своё существование. Он пытался договориться с Никитой. По-хорошему. По-плохому. Но тот был непреклонен. Андрей и сам пробовал петь, но фанаты «Неба» его порыв не оценили. Он использовал фонограмму Никиты, подражал его манерам, но сделал лишь хуже. На одном из концертов зрители просто-напросто освистали его. Ромин сколотил на детдомовцах целое состояние, сделал себе имя, но ему было мало. Ведь, как известно, аппетит приходит во время еды. И потом, он знал, чувствовал, что из проекта «Ванильное небо» можно было выжать ещё. Шатохин взрослел, хорошел, сводил девчонок с ума. Его красота притягивала и завораживала. Армия поклонников росла день ото дня, вместе с банковскими счетами Ромина. В Германии Никите настолько понравилось, что он решил там задержаться. Именно там он оживился. Проснулся. Ник отучился на звукорежиссера, записал первый, а через два года и второй альбомы, познакомился с Эриком и Мишкой, и именно там начал свою сольную карьеру. Шатохин выступил в Бремене, Ганновере, Берлине, Дортмунде, Дрездене, Лейпциге и Гамбурге. Русскоязычное население Германии принимало молодого музыканта очень радушно. Благодаря Стасу, который поверил в него и Эрику, который поддерживал, Никита смог перезапустить свою карьеру. И в этот раз всё было по-другому. Теперь с ним считались, спрашивали его мнение. Он больше не был куклой в руках кукловода. И все-таки первого концерта на родине он побаивался. Он знал, что многие фанаты не простили ему уход из «Ванильного неба», но ведь были и те, кто желал ему удачи и успеха вне зависимости от того, чем он будет заниматься дальше. Для первого концерта был выбран Челябинск. От волнения сердце Никиты прыгало в груди. Впервые в жизни он испытал страх перед сценой. Марчук, окинув быстрым взглядом приятеля, произнёс: «Не думай о прошлом. Есть только здесь и сейчас». Ник с трудом в это верил, но на его выступление пришло несколько тысяч людей. Как будто и не было перерыва в пять лет. Увидев ликующих фанатов, блеск в их глазах, он испытал неописуемый восторг, облегчение и благодарность. После исполнения хита «Белый дождь» зрители едва не отбили себе ладони, а после «Прости меня» и «Небо с запахом ванили», чуть не сорвали голоса, подпевая. Но и новые песни были встречены тепло. Эмоции зрителей вдохнули в него уверенность. Он буквально ощутил, как наполняется энергией и силой. Чуть позже последовал тур по городам России. - О чём задумался? – осведомился Мишка, дружески хлопая Никиту по плечу. Шатохин, заблудившись в своём вчера, вынырнул на поверхность реальности. Тряхнул головой. Пожал плечами: - Обо всём и ни о чём. – Он потёр лицо двумя руками. - Ник. - Марчук озабоченно посмотрел на друга. – Всё нормально? - Да, - кивнул Никита. – Просто воспоминания нахлынули. – Хочу после тура в Оренбург съездить, Сергея навестить. - Хочешь, я с тобой поеду? – участливо предложил Мишка. - Познакомишь нас наконец-то. Заочно музыканты уже были знакомы, но вот в реальности ещё ни разу не встречались. Ник покосился в окно, за которым мелькали деревья, поля, столбы, опутанные проводами и небольшие домики. - Тебя Лора небось заждалась уже, - сказал он, подумав о жене друга. - Два дня погоды не сделают, - ответил Марчук. - Ну, если так, то я буду только рад твоей компании, - согласился Шатохин. В Оренбург они ехали на поезде из Екатеринбурга, выкупив полностью купе. Полпути музыканты проспали под мерный стук колес, затем перекусили в вагоне-ресторане и дальше коротали время за разговорами. Обсудили прошедший тур, предстоящий отдых и последующую запись альбома. А потом вдруг Мишка спросил: - Почему Сергей ушел из «Неба»? Столько слухов ходило по этому поводу. Столько сплетен. - И самой популярной была та, что Ромин выгнал его за пьянство, - вздохнул Никита. Мишка покачал головой: - Никогда в это не верил. - А многие верили. – Ник провёл рукой по волосам. - Ромин тот ещё брехун. Он врёт на голубом глазу, а ему верят. Когда он полностью захватил власть в группе, установил свои порядки и заставил всех подстраиваться, Сергей пытался возражать. Они спорили, в том числе и из-за песен, и из-за участников группы, музыкантов и бэк-вокалистов. И из-за меня. - Из-за тебя? – не понял Мишка. Никита раскрыл пакетик «M&M's», сунул пару драже в рот и пододвинул конфеты другу. - Помнишь мои концерты того времени? – прожевав, спросил он. Марчук кивнул. - Ромин всегда настаивал на том, чтобы мне наносили макияж, причем достаточно заметный, тени там всякие, хуё-моё. А Серёге не нравилось, что меня разрисовывают, как матрешку. Что на меня надевают кучу побрякушек. – Никита вздохнул. Перевёл дух. - В общем, чем дальше, тем сложнее им было находить общий язык. И, конечно же, в деньгах он его тоже обманывал. Не доплачивал систематически. При этом требовал всё новых и новых песен. Потом совершенно случайно выяснилось, что он запатентовал название «Ванильное небо», хотя не он его придумал. Это ведь фраза из Серёгиной песни. – Шатохин заметно помрачнел. - Также, он украл у Кольцова песни, которые тот писал для другого проекта. Демки остались на студии звукозаписи, и Ромин просто присвоил их себе. - Ого, - присвистнул Мишка от удивления. – Кто бы мог подумать, что у вас там такие страсти кипели. - Да уж, - коротко бросил Никита. - Но почему он не боролся за себя? Ник бросил на Мишку выразительный взгляд. - Боролся. Пытался бороться. – Усмехнулся он. – Но это практически бесполезно. У Ромина везде связи. Всё схвачено, за всё заплачено. А Серёга слишком творческий человек, он далёк от материального мира. - Для этого и существуют юристы. - Видимо, Кольцов решил не связываться, - сказал Никита. – Знаешь, как говорят: не трожь говно, оно и не воняет. - Но ведь Ромин оставил его ни с чем. – Мишка выглядел разочарованным. Никита лишь тяжело вздохнул. - Чем он занимается сейчас? – спросил Марчук. - Тем же, чем и всегда. Музыкой. Пишет песни для пары музыкальных коллективов, плюс у него есть очень перспективный пятнадцатилетний пацан, они с ним уже два альбома записали. - Это хорошо, - кивнул Мишка. После ухода Сергея Кольцова из «Неба» они не общались с Никитой года два, если не считать банальных поздравлений с новым годом и днями рождениями. А в один прекрасный день Шатохин просто приехал к Сергею в Оренбург, также как и сейчас, без предупреждения и договорённости. Сергей обрадовался ему. Проговорили полночи, сидя на кухне в его маленькой квартире. - Уходя из «Неба», он хотел, чтобы я ушел с ним, но не посмел предложить мне это. – Поделился Никита с Мишкой, вспоминая тот разговор. - У меня были бешеная популярность, слава, успех, а он уходил в никуда. Уезжал из Москвы обратно в Оренбург. – Помедлив, Ник добавил: - Он ведь никогда не гнался за деньгами. Привык довольствоваться малым. Статусы для него не играли никакой роли. Всё, что он хотел – это с помощью своей музыки изменить мир в лучшую сторону. Помочь пацанам, лишённым в этой жизни многого, выбиться в люди, увлечь их музыкой, не дать ступить на скользкую дорожку. – В глазах Шатохина отразилась глубокая печаль. - Знаешь, если бы не он, я бы оказался в тюрьме. - Ничего себе, - Мишка с любопытством взглянул на Ника. – Надеюсь, ты не убил никого? Никита улыбнулся: - Нет, конечно. Просто сбежав в очередной раз из детдома, связался с одной мутной компашкой. Они пили, курили, подворовывали. Ну и я тоже. В таких компаниях ведь как, или ты вместе со всеми, или вали на хрен. – Шатохин прикусил губу и отрешенно посмотрел в окно, будто переносясь в ту, другую жизнь, которая не сулила ему ничего хорошего. - В общем, нас всё же поймали. Так как я был не совершеннолетним, то тюрьма мне не грозила, зато светила детская колония. – Никита сделал паузу, переводя дыхание. Взглянул на Мишку. В глазах друга читалось сочувствие. – Хрен редьки не слаще. Как я узнал позже, все, кто прошёл через колонию для несовершеннолетних позже оказывались уже в настоящих тюрьмах по той или иной статье. Мне повезло, меня в колонию не отправили, а перевели в другой детский дом. Там я увлекся хоккеем и там-то познакомился с Кольцовым. А он меня познакомил с музыкой. И уже тогда мне пришлось разрываться между песнями и спортом. - А ты ушел бы с ним, если бы он предложил? Никита снова закусил губу. Задумался. А затем пожал плечами: - Не знаю. Сложный вопрос. Он уходил на самом пике моей популярности. – Сказал Шатохин. В его глазах промелькнуло что-то вроде разочарования. - И всё произошло так быстро, что я и понять ничего не успел. Утром мне сказал, что уходит из группы, а на вечер у него уже был билет на поезд. Он мне ничего толком не объяснил. Даже не обнял на прощание. – Никита почувствовал комок в горле. - Я тогда очень обиделся на него. Считал, что он предал меня. Бросил. Мы с ним потом около двух лет не разговаривали. Хотя, когда я ушёл из «Неба», он пытался со мной связаться через Кондратьева, но я же упёртый, как баран. Да и Ромин подливал масла в огонь: всячески очернял Серёгу, наговаривал на него. Пытался вселить в меня презрение к нему. А я, как последний лох верил. Мне потребовалось много времени, чтобы усмирить обиду и разобраться в причинно-следственных связях. - Хорошо, что вы в итоге расставили все точки над и. Никита кивнул. Он был благодарен Кольцову за то, что тот вывел его в люди. Именно ему, а не Ромину. На месте Ромина мог быть кто угодно. На месте Сергея мог быть только Сергей. Кольцов создал группу, потому что любил музыку и хотел нести в этот мир что-то доброе и светлое. Ромин же вцепился в группу, потому что любил деньги и мечтал о славе. Со временем Никита понял, что деньги – это власть, но за них не купишь счастье, любовь, уважение, совесть. Никите нужны деньги, чтобы быть свободным и независимым, а жить в золотой клетке и не принадлежать самому себе он никогда не хотел.