Простое созвучие

Отдых близился к завершению. Но за три недели Никита успел привыкнуть к тихой размеренной жизни и был бы не прочь задержаться у моря ещё немного. Впрочем, позволить он себе этого не мог, впереди его ждала работа над новым альбомом, выступление на сочинском фестивале и интервью для музыкального журнала. Перед отъездом из Греции Шатохин почти сутки не спал. Полдня он провел на пляже, купаясь и загорая, затем прогулялся по уже полюбившемуся маршруту, вдоль живописных узких улочек и белых домиков, поужинал в ресторанчике, заглянул в ночной клуб, попав на какую-то шумную вечеринку, и встретил восход солнца на берегу моря, с благоговением наблюдая, как нежные мягкие краски постепенно насыщаются, становясь ярче и гуще. В самолёте, едва тот набрал высоту, Никита погрузился в сон. А когда проснулся за полчаса до посадки, ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить о том, что в аэропорту его будет встречать Богдан. Никита не пытался гадать о том, как будут развиваться их отношения. Всё ещё было слишком хрупким, чтобы делать какие-то выводы. Он старался не строить иллюзий, решив, что пусть всё идёт, как идёт. Но в одном он признался самому себе. Он влюбился. Влюбился слишком быстро и с какой-то пугающей лёгкостью. Несмотря на то, что Луговой часто летал на самолетах и, в отличие от Никиты никакого дискомфорта они у него не вызывали, аэропорты он не любил. За людские толпы, постоянный шум, грохот чемоданов и крики детей. Богдан высматривал лицо Никиты среди гудящего человеческого муравейника. Он поймал себя на мысли, что все последние дни подспудно думал о Никите. Он соскучился по нему. Луговому казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он увидел Ника. Шатохин загорел, волосы его слегка отросли, а в глазах плескалась синь моря. Как только их взгляды пересеклись, Никита улыбнулся своей коронной улыбкой. Богдан пошёл ему навстречу. - Привет, - сказал он и, поддавшись импульсу, наклонился к лицу Никиты. Луговой тут же ощутил исходящую от парня волну свежего аромата: морской бриз, цитрус и мята. Акватическая нота, волнующая и возбуждающая. Дыхание Богдана на мгновение овеяло губы Ника. - Привет, - смущенно отозвался Шатохин. Их губы разделяли считанные сантиметры. Но Богдан так и не поцеловал его, лишь крепко сжал в объятиях и тут же отпустил. - Хорошо выглядишь, - проговорил он. - Да? – удивился Никита. – Странно. Я всю дорогу спал, как сурок, и очень хочу продолжить это занятие. Богдан вскинул бровь. - Отрывался на отдыхе по полной? – Он посмотрел в глаза Шатохина. - Не совсем. Просто в последние сутки не спал, чтобы заснуть в самолёте. Но времени выспаться мне не хватило. - Я готов отвезти тебя домой и уложить в постель. - Звучит здорово, - со смешком отозвался Ник. - Идём. - Ехать за МКАД, - предупредил Шатохин. - Далеко? - Двадцать километров по Новой Риге. - Не далеко, - с улыбкой протянул Богдан. - Если без пробок. - В Москве не бывает без пробок. - Это точно. Но к тому времени, как парни выехали на Новорижское шоссе, вечерние пробки постепенно рассосались, правда движение всё равно оставалось достаточно плотным. - Ты, наверное, уже сто раз пожалел о том, что предложил подвезти меня? – спросил Никита, глядя на дорогу, светящуюся сигнальными огнями машин. Он уже успел поделиться с Богданом впечатлениями об отдыхе, рассказать о приветливом острове Тира, чудесном море и живописных белоснежных домиках, будто сошедших со страниц детских сказок. Луговой хмыкнул: - Я не первый день за рулём. Меня пробками не напугаешь. - Обратно доедешь быстрее. Богдан не ответил, перестраиваясь в этот момент в другой ряд. - Примерно километров через пять по правой стороне будет торговый центр, зарули к нему, пожалуйста, - попросил Никита. - Мне надо в супермаркет забежать, купить чего-нибудь из еды. Луговой кивнул. В магазин они пошли вместе. Никита быстро наполнял тележку продуктами, а Богдан следовал за ним, с интересом изучая пристрастия парня. - Четыре упаковки кофе? – удивился он. – Это ты на полгода вперед запасаешься? Ник рассмеялся. - Это на пару месяцев. - Кофеман? - Утро без кофе не утро. И если я весь день дома, то и днём чашечку. - А я кофе утром пью только после бурной ночи, когда глаза совсем не открываются, а так предпочитаю чай. Шатохин, выбиравший в это время хлеб, покосился на Богдана: - А бурные ночи часто случаются? - Случаются… - честно признался Луговой. – Периодически. Никита не стал делать никаких выводов из ответа Богдана. И не показал вида, что его это каким-то образом волнует. Вместо этого он подошел к холодильнику с замороженными продуктами. - Ты морепродукты ешь? Луговой кивнул. Ник бросил в тележку две упаковки замороженной паэльи. - Поужинаешь со мной? Тот улыбнулся во весь рот: - Конечно. По пути к кассе Шатохин по традиции прихватил пару бутылок красного вина и не забыл про сигареты. Пристрастие Никиты к курению Богдан комментировать не стал, хотя сам никогда не курил, за исключением пары раз в пятнадцатилетнем возрасте. Просто ради любопытства. - Отличный дом, - сказал Богдан, когда спустя четверть часа они подъехали к дому Никиты, припарковались и зашли внутрь. - Спасибо. Мне тоже нравится. – Улыбнулся Ник, раскладывая продукты по полкам холодильника. - Главное, нет соседей, которые скачут аки кони по ночам, не давая спать, - заметил Луговой. - И орущих младенцев, - добавил Ник. - Я иногда своих соседей придушить готов. - А кто над тобой живёт? - Женщина лет на десять старше меня с матерью-пенсионеркой и дочкой-подростком. – Богдан огляделся. На кухне у Никиты был один стул, задвинутый за небольшой квадратный стол, и два кресла-мешка у стены. Он подошёл к окну. - Кто именно из них бесится по ночам, я не знаю. Но они, бывает, в такой раж входят, что приходится долбить в потолок. - Сочувствую. – Шатохин достал большую сковороду и высыпал в нее паэлью. – Наверное, они какие-нибудь ритуалы проводят. – С улыбкой предположил он. - Ага, сатану вызывают, - хохотнул Луговой. А затем спросил: - Чем-нибудь помочь? Никита кивнул и вручил Богдану лопатку: - Помешивай периодически. Я хочу в душ сходить. - Без проблем. – Богдан встал к плите. Пока Ник был в душе, зазвонил его мобильник, который тот оставил на кухонном столе, Луговой, убавив огонь под сковородой, взял телефон и понёс его Никите. На экране светилось: «Карабас-Барабас». Пару раз стукнул костяшками пальцев по двери ванной, но не получив никакого ответа, тихонько приоткрыл дверь. Телефон звонить перестал. Богдан потоптался на пороге. Ник не видел его. Дверца душевой кабинки запотела, да и стоял он к ней спиной. Зато Луговой не отказал себе в удовольствии полюбоваться силуэтом Никиты. Он положил телефон на стиральную машинку, а сам шагнул к кабинке, но тут же вспомнил о стоящей на плите сковороде. Вздохнув, Богдан был вынужден вернуться на кухню. Впрочем, паэлья уже была готова, и он, выключив плиту, вновь пошёл к Шатохину. Никита обернулся, слегка приоткрывая створки душевой кабины, и наткнулся на полные страстного желания глаза Богдана. Он не сделал попытки прикрыть наготу, и Луговой, быстро скинув с себя одежду, вошёл в кабинку. Поцеловал Ника за ухом, провел языком по шее, а затем нашёл его губы. Про телефонный звонок совершенно забыл. Целовались они жадно, страстно, до изнеможения. - Я скучал по тебе. – Ладонь Богдана скользнула по спине Шатохина вниз до ягодиц и прижала его бедра к своим. По телу Никиты стало разливаться желание. - А я по тебе, - выдохнул он в рот партнёра. Губы Богдана начали медленное путешествие вниз: по шее, ключице, груди, по животу, к пупочной впадинке – пока не накрыли упругую головку горячего члена. Ник простонал, попытавшись толкнуться вперёд, но руки Лугового удержали его бёдра. Он поддразнивал его член, щекотал языком уздечку, вырисовывал плавные круги, медленно посасывал твёрдую плоть, чувствуя, как дрожит Никита, как сбивается его дыхание. - Бонь, - взмолился Шатохин. Богдан втянул его член глубже и принялся сосать, устанавливая томительно-медленный ритм. Никита вцепился в его плечи, едва не теряя рассудок от нахлынувшего вожделения. Он сам начал толкаться в рот Лугового, постанывая, подбираясь к точке высшего наслаждения. Богдан плотнее сомкнул губы вокруг ствола Ника и принял мощную, тягучую струю спермы, которой тот с наполненным счастьем стоном затопил его рот. - Ты лишил меня последних сил, - проговорил Шатохин довольным тоном, снова вставая под льющуюся из душа воду. - Я не заметил, чтобы ты возражал, - ответил Богдан, потираясь стояком о бедро любовника. Никита накрыл ладонью его член. - Войдёшь, или сделать тебе минет? - Позже, - сглотнул Луговой, и мягко отстранил руку парня. – Ужин стынет. Поели они достаточно быстро и переместились в спальню. Богдан напомнил Шатохину о телефонном звонке, но тот отмахнулся и отключил телефон, сказав, что всеми делами займётся завтра. А на вопрос Богдана, кого он называет «Барабасом», лишь снова махнул рукой, ответив, что не хочет о нём говорить. Луговой раздел Никиту и, мягко опустив на кровать, принялся умело ласкать его тело руками, губами и языком. Ник, прикрыв глаза, постанывал, разомлев от ласки. Движения Лугового были медленными, тягучими. Никита блаженствовал в тёплых волнах счастья, мурчал, распаляясь, чувствуя прилив желания внизу живота. Богдан не торопился, хотя с каждой минутой он жаждал его всё сильнее. Но он не учёл тот факт, что Ник был уставшим, при этом сытым, и свой оргазм он уже получил, поэтому нежная ласка, которая поначалу возбудила, в конечном итоге усыпила его. Луговой понял это, когда Никита перестал реагировать на его касания. - Блин, - разочаровано выдохнул он. А затем растянулся рядом с парнем, укрыв того одеялом. Подложив согнутую в локте руку под голову, Богдан любовался Шатохиным и одновременно пытался решить, что ему делать. Завтра в десять утра у него важная встреча с клиентом, и чтобы приехать на неё вовремя, ему надо будет выехать отсюда часов в семь, ибо перед этим хорошо бы заехать домой и сменить джинсы с футболкой на более подходящую для деловой встречи одежду. С другой стороны, Никита ему вообще-то не предлагал остаться на ночь, а значит, уместнее будет сейчас собраться и поехать домой. Богдан впервые попал в такую дурацкую ситуацию. Мысль о том, чтобы заночевать у Ника без его на то ведома несколько смущала. Его взгляд снова скользнул по лицу Шатохина. Из слегка приоткрытых губ парня вырывалось спокойное и ровное дыхание. Похоже, что спал он крепко, и будить его Богдану не хотелось. Полежав ещё немного, Луговой всё-таки решил поехать домой. Он оставил Никите записку на кухонном столе, придавив уголок кружкой.