Простое созвучие

Сашка обошёл вокруг кровати, собирая разбросанные вещи и, вдруг остановившись с футболкой в руках, сказал: - Поедешь со мной в Италию? - В Италию? – Богдан перевернулся на бок, подставил под голову ладонь и посмотрел на Парфёнова. - У меня в августе отпуск. - Я помню, - кивнул Богдан. - Просто ты говорил, что собираешься поехать на дачу к родителям и, выключив все средства связи, отсыпаться две недели кряду. - Я передумал. – Саня наклонился к лицу Лугового и выдохнул в его губы: - Хочу в Венецию, Верону, на остров Комо… - Он прикусил нижнюю губу Богдана, провёл пальцами по его члену, сжал яйца. – Я тут подумал, что мы всего лишь один раз уезжали куда-то только вдвоём. - Да, и это была сумасшедшая, никогда не спящая Ибица. Парфёнов приподнял брови: - Помнишь? - Ну, я пока амнезией не страдаю. Сашка опрокинул Богдана на спину и потёрся своим членом о его бедро. *** Недели две Никита не выходил из дома, проводя по пятнадцать часов в сутки в своей домашней аудиостудии, корпя над новым альбомом. Запас сигарет, кофе и красного вина у него был, а раз в три дня он заказывал доставку готовой еды. Богдану Шатохин заранее сказал, что будет занят и вряд ли сможет выкроить время для встреч в ближайшие дни. Впрочем, связь они поддерживали достаточно регулярно, перебрасываясь сообщениями, обычно после полуночи. Именно из этих сообщений Ник узнал, что Луговой собирается в Италию. Он не спрашивал, с кем Богдан туда едет, но в процессе одной из переписок тот сам сказал, что в Италию его пригласили друзья. Богдан сам не знал, зачем соврал. Это получилось само собой. Имя Сани никогда не всплывало в ходе его общения с Никитой, и поэтому о наличие у него более менее постоянного любовника Шатохин не знал. И Богдан не хотел, чтобы он о нём узнал. Луговой в подобной ситуации никогда не был, и сейчас не мог решить, что ему делать. Раньше всё было проще. Свободный образ жизни, секс на одну ночь, никаких ни перед кем обязательств. Богдану это нравилось. И с Парфёновым ему в этом плане повезло. Он был таким же. Обожал секс и не хотел никаких сложностей. Богдан понимал, что ему надо быть честным с Никитой. Сказать всё, как есть, пока их отношения не зашли слишком далеко. Но он вовсе не был уверен в том, что Ник согласится с таким положением вещей, а потерять этого парня Луговой был не готов. И именно этот факт его пугал. Он убеждал себя, что с Никитой у него ни к чему не обязывающий роман. Ему просто нравилось трахаться с ним. Не убедил. Ник стал для него кем-то особенным? Но когда, как и почему? Почему он так привязался к этому парню, ведь он уже давно решил для себя никогда больше ни к кому не привязываться и ни в кого не влюбляться. Богдан пребывал в замешательстве. Он вздохнул. Воспоминания о Нейте сжали его сердце. «Неужели, эта боль никогда не пройдёт?», - подумал он, уткнувшись лицом в ладони. - Бонь, - рука Парфёнова легла на его плечо. Он вздрогнул, погруженный в свои мысли. - Всё нормально? Минут через двадцать будем заходить на посадку. Луговой прочистил горло. Не хватало ещё расклеиться перед Парфёновым. - Всё супер. Почти весь полёт Богдан старательно делал вид, что спит. Но странные и назойливые мысли, скакавшие в голове, так и не дали молодому человеку расслабиться. Сашка взял его ладонь в свою руку и погладил большим пальцем по тыльной стороне. На территории Российской Федерации Парфёнов позволял себе такие вольности только в клубах, но стоило им выехать за её пределы, как все сдерживающие факторы летели в тартарары. В большинстве западных стран никто не обращал никакого внимания на обнимающихся парней, не говоря уже о парнях просто держащихся за руки. Венеция встретила их палящей жарой и высокой влажностью. В ярко-синем небе висели неподвижные плоские облачка. В воздухе ощущался сладковатый запах знойного лета. Парни на водном такси добрались до отеля. Перекусили в приотельном ресторане и вернулись в номер. - Предлагаю немного вздремнуть, а вечером отправиться на прогулку. - Сашка включил кондиционер на полную мощность и взглянул на развалившегося на кровати Богдана. - Не хочу спать, - произнес тот. – Пойдем лучше куда-нибудь. – Он хотел хоть чем-то отвлечься от мыслей и чувств. - Тогда на набережную? – Саня взглянул на себя в зеркало. Поправил волосы. - У воды будет попрохладнее. - Давай. – Богдан рывком поднялся с кровати. – Только в душ схожу. - Составить компанию? На лице Лугового медленно расцвела улыбка. Нет, он не будет портить отдых ни себе, ни Парфёнову. Его душевные доспехи уже не раз проходили испытания на прочность. Так что он надеялся, что они не подведут его и сейчас. С болью можно не только жить, но и нормально функционировать. Главное, не теребить её. - Составить, – кивнул Богдан. Саня театральным жестом скинул с себя рубашку и распахнул дверь в ванную. - За мной, мой друг! И через секунду Богдан последовал за ним. Встав под душ, он подставил лицо под струи воды, смывая грусть и меланхолию. А затем, обняв Парфёнова сзади, поцеловал его в шею, одновременно проскользнув пальцем в жаркое нутро. - Не терпится? – глухо спросил Саня, шире расставляя ноги и чуть оттопыривая задницу. - Неа, - вторая рука Богдана проскользила по груди партнера вниз к животу и захватила в кольцо пальцев его уже достаточно твёрдый член. Секс был прекрасным средством ухода от реальности и разных, беспокоящих душу проблем. Сашка выдохнул. А затем сделал шаг в сторону, так, чтобы они оказались напротив огромного зеркала. Богдан поднял глаза и встретился со взглядом любовника… Невольно улыбнулся широкой и дерзкой улыбкой. «Физическая близость вполне способна заменить психологическую», - подумал он и властным жестом прижал его бёдра к своему члену. Саня любил секс пожёстче, а это как раз то, что сейчас надо было Луговому. В Венеции оба молодых человека были впервые, а поэтому первым делом отправились на прогулку на гондоле по Гранд-каналу. Дневная жара постепенно спадала, и солнце готовилось к закату. Гондольер им попался веселый и говорливый. Успевал и шутить, и рассказывать обо всех интересных зданиях, мимо которых они проплывали - старинные особняки, палаццо, казино и рестораны. Сашка делал фотографии, а Богдан, во все глаза рассматривая достопримечательности, периодически задавал уточняющие вопросы. Гондольер Маттео отлично владел английским языком, и поэтому трудностей в общении у парней не возникло. В конце полуторачасовой прогулки добродушный итальянец посоветовал обязательно отведать веницианского мороженого, а так же посетить джаз-клуб, в котором готовят самую вкусную пиццу и пасту в городе, и подают вкуснейшие итальянские вина. Саня уточнил у него по поводу ночной жизни, и Маттео дал им исчерпывающую информацию о клубах, барах и дискотеках с адресами и личными рекомендациями. Уже прощаясь, молодой итальянец неожиданно добавил: - Советую посетить Местре – это в шести километрах от Венеции. Есть там парочка интересных заведений: Клуб «Метро Венеция» с сауной и с темными комнатами, и Бар «Ягодный Сок». В нём проводятся тематические мероприятия, всякие секс-шоу, есть видеозал, комнаты для уединения и релакса, а еще фетиш-зона со всякими БДСМ-прибамбасами. В общем, каждый найдёт то, что ему по душе. - Ого, - присвистнул Парфёнов, а Богдан удивленно вскинул брови. – Спасибо за информацию, дружище. – Сашка похлопал итальянца по плечу и вложил в его ладонь еще одну купюру. - Был рад помочь. – Маттео отсалютовал парням и пожелал хорошо провести время. – Приезжайте в феврале на карнавал. Получите незабываемые эмоции. - Обязательно, - пообещал Луговой. Парфёнов лукаво ухмыльнулся Богдану: - Похоже, что мы не ограничимся только культурной программой. Луговой театрально закатил глаза, но кивнул. В этом плане они с Саней были очень похожи. Оба любили секс и обычно не отказывали себе удовольствии посетить гей-клуб, особенно в другом городе или стране. Предаться разврату парни решили через пару дней. На завтра у них была запланирована прогулка по городу и поездка на остров Бурано с игрушечными улицами и цветными домиками и остров Мурано, где выдуваются изделия из знаменитого муранского стекла. Так же в планах было посещение музея Пунта-делла-Догана и музея Академии. Сейчас же молодые люди пошли в джаз-клуб, рекомендованный Маттео. Оба нагуляли немалый аппетит, и заказали огромную пиццу с пармской ветчиной, грибами и моцареллой. Богдан не был любителем джаза, а вот Парфёнов являлся большим почитателем Луи Армстронга, и дома у него почти всегда фоном звучала музыка американского джазмена. Впрочем, парни рассчитывали просто поужинать и после немного погулять по ночной Венеции. Однако квартет музыкантов захватил их в один момент. Они исполняли классические джазовые композиции, но с большой долей импровизации. Время в этом небольшом и уютном заведении пролетело стремительно. А когда Богдан с Сашкой вернулись в отель, то часы уже показывали три часа ночи. Уставшие, довольные и полные впечатлений они легли спать. *** Никита корпел над альбомом до тех пор, пока не почувствовал себя полностью удовлетворенным проделанной работой. Осенью приедет Мишка, и они с ним приступят к записи. А пока у Ника появилось несколько свободных дней. Он пожалел о том, что Богдана нет в городе. Ему хотелось бы встретиться с ним. Заняться любовью. И от одних только мыслей об этом в нём зародилось желание. Удовлетворять которое пришлось, к сожалению, самому. Пятнадцатого августа Шатохин поехал на Домодедовское кладбище на могилу лучшего друга Юры Анисимова. Ему в этот день исполнилось бы двадцать семь лет. Никита остановился перед могилой друга и несколько минут молча смотрел на надгробие. Простое, из недорогого камня. На нем было выгравировано имя – Анисимов Юрий – и даты рождения и смерти. Ему было всего девятнадцать, когда два выстрела из дробовика картечью лишили молодого музыканта жизни. Юрка ушёл из «Ванильного неба» на полгода раньше Никиты, и почти сразу же занялся ювелирным бизнесом. Познакомился с нужными людьми, открыл собственную фирму. Дела сразу пошли в гору. Он купил «Кадиллак», квартиру в центре, свободное время проводил в казино. Позже, уже после смерти Юрки, выяснилось, что парня подставили те самые «нужные» люди. Навешали на него долгов и кредитов, а когда он их вовремя не вернул, то просто-напросто убрали. Убийство произошло на глазах у Никиты. Рано утром они вышли из подъезда его дома, и в этот момент мимо них пронесся автомобиль, из которого и были произведены выстрелы. Юрка рухнул сразу, как подкошенный. Ник, пребывая в шоке, на себе затащил истекающего кровью друга обратно в квартиру, и вызывал «скорую». Но до её приезда парень не дожил. Умер на руках Шатохина. Ник смотрел в стекленеющие глаза друга и не мог поверить, что теряет его. Следователи преступление так и не раскрыли. Именно тогда Никита и решил уехать в другой город. Прийти в себя, осознать, осмыслить, понять и решить, что делать дальше. Смерть близкого человека оглушила его. Ему казалось, будто его грудную клетку вскрыли и тупым скальпелем кромсают сердце на части. Он жил, как в тумане, не веря в то, что больше никогда не увидит Юрку – единственного настоящего друга, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы. Никита терзал себя разными «если бы». Если бы они не остались в ту ночь у него, если бы он вышел из дома вместе с Юркой, если бы тот задержался на час или два, то… Никита сглотнул. Протер ладонью памятник. Наклонился, чтобы возложить букет цветов. Боль от потери друга не уменьшалась. Время шло, года текли, а тот день отчетливо стоял у него перед глазами. - Какие люди и без охраны! – неожиданно донесся до слуха Шатохина язвительный голос. – Ну, здравствуй, Никита. – Перед музыкантом возник Ромин. – Давненько не виделись. Ник резко вскинул голову и уставился на своего бывшего продюсера. - Красивая рубашечка, - ухмыльнулся тот. – Фирменная. Дорогая. Тебе идёт. - Что тебе нужно? Здесь… - Он сглотнул. - Я знал, что ты сегодня приедешь сюда, - невозмутимо проговорил Андрей. Его взгляд выражал сердитое ехидство. – И приедешь один. Без Кондратьева. - Это кладбище, - тихо сказал Шатохин. – Тебе не кажется, что здесь не место для выяснения отношений? - Боишься Анисимова побеспокоить? – с издевкой усмехнулся мужчина. Губы Никиты сжались в тонкую линию. - Ты хоть кого-то уважаешь в этой жизни? – прошипел он. Ромин рассмеялся. Громко и раскатисто. Ник вздрогнул. Слишком неуместно прозвучал здесь этот смех. Он полез в карман за сигаретами. - Я вас всех из грязи вытащил. Дал дорогу в жизнь. Благодаря мне у вас, зеленых подростков, были и деньги, и слава. – С каждой фразой тон голоса Андрея повышался. - А то, что некоторые не сумели правильно распорядиться своими деньгами не моя вина. Захотели свободу – получите! Никита затянулся. Слова Ромина были словно удары ножом в спину. Да, они делали ошибки. Да, их порой обманывали и использовали. Детдомовцы, за спинами которых не было тыла в виде семьи, становились лёгкой добычей для нечистых на руку людей. - Что ты хочешь? – устало процедил Шатохин. - Ты знаешь. – Андрей елейно улыбнулся. - То, что принадлежит мне. Деньги за использование песен «Ванильного неба». - Да пошёл ты, - фыркнул Никита. – Песни принадлежат Кольцову. Ты к ним не имеешь никакого отношения. - Ты ошибаешься, - зло выплюнул Ромин. - Твой Кольцов давно передал мне все права на творчество «Неба», только спьяну забыл об этом. - Ложь, - натянуто отозвался Шатохин. - Суд решит, что ложь, а что нет. У меня имеется договор о передачи прав. Ник стиснул челюсти. Сергей его уверял, что никогда не передавал права на песни Ромину. Не мог же он и в самом деле сделать это по пьяни? Или мог? У Ромина хватило бы наглости напоить его и подсунуть на подпись документы. - В общем, советую озаботиться поисками адвоката, - произнес Андрей и, развернувшись , пошёл прочь. Шатохин проглотил ком в горле. - Козёл! – выдохнул он в пустоту. Снова вытащив из кармана пачку сигарет, он ловко вытряхнул одну, подхватив её губами и, закурив, опустился на корточки. Скорее всего Ромин не шутил насчёт суда. Даже если дело не выгорит, оно станет для Андрея совершенно не лишним пиаром. Он готов на всё, чтобы напомнить о себе публике. После его ухода из «Неба», Ромин три раза собирал новые составы, но ни на йоту не смог приблизиться к предыдущему успеху. И смириться с тем, что он, Андрей Ромин, в недалеком прошлом самый успешный молодой продюсер, уже больше пяти лет не может создать ничего путного, он не мог.