Простое созвучие

Богдана распирало от желания увидеть Никиту. Но его ждала работа. Не успел он вернуться в Москву, как в тот же день поехал на встречу с Золотаревым, с которым они проговорили не менее трех часов. Следующую неделю он с утра до вечера был в конторе, разбираясь с текущими делами, встречаясь с клиентами, рекламодателями, заключая договора, контракты и сделки. Домой Богдан приходил без сил, ужинал на скорую руку и падал в кровать. Когда он разобрался с текущими делами и позвонил наконец-то Нику, то выяснилось, что тот находится в Сочи на каком-то музыкальном фестивале. Луговой подавил разочарованный вздох. - Вернусь в понедельник, - добавил Шатохин. С одной стороны звонок Богдана его обрадовал, но с другой – он ждал его гораздо раньше. И если между ними действительно что-то зарождалось, то какого фига Луговой пропадал так надолго. - Я позвоню в понедельник, - пообещал Богдан. - Ну да, - скептически хмыкнул Никита. - Правда, позвоню, - заверил Луговой. И вдруг его посетила неожиданная мысль: - В каком отеле ты остановился? - А что? – спросил он, называя отель. - Хочу послать тебе подарок, - усмехнулся Богдан. - А-а, ну, ок, - протянул Шатохин. – Буду ждать. Подарок, надеюсь, из Венеции? - Увидишь. - А он успеет сюда прибыть до моего отъезда? – Выказал беспокойство Никита. - Я же не почтой России его отправлю. Ник невольно ухмыльнулся: - Тогда ладно. Мой номер четыреста седьмой. - Запомню. Как только Луговой завершил разговор, он включил ноутбук, чтобы забронировать билет на самолет на ближайший рейс. И уже к вечеру был в Сочи. Пока он ехал на такси в нужный отель, набрал Никите сообщение: Не спишь? Не. Еду с репетиции. Как она прошла? Всё отлично. Ты уже отправил мне подарок? Ага. Ожидай доставку. Я весь в нетерпении. Через сколько будешь в отеле? Минут через десять-пятнадцать. Богдан подъехал к отелю раньше Никиты. Осмотрелся. И устроился на лавочке под кипарисами, чуть в стороне от входа, но откуда отлично просматривалась дорожка, ведущая к нему. По диагонали от него сидел скучающего вида подросток и надувал из жвачки пузырь. Прежде чем Луговой отвел от мальчишки глаза, тот успел одарить его подозрительным взглядом. Богдан хмыкнул. Проверил на телефоне время. Достал из дорожной сумки венецианскую маску, и принялся ждать. Прошла минута. Другая. Третья. И наконец Богдан увидел его. Шатохин, обрисованный заходящим солнцем, неторопливо шел по дороге, расправив плечи и глядя прямо перед собой. Лёгкий тёплый ветерок трепал его волосы. Луговой подождал пока Ник приблизится, затем, приложив к лицу маску, шагнул ему навстречу. Никита сощурил глаза. Насмешливо приподнял бровь. - Ну, привет, Арлекин, - произнёс он. Парни обменялись улыбками. За спиной Богдана-Арлекина раздался громкий звук лопнувшего пузыря из жвачки. - Привет-привет, - сказал Луговой низким и вкрадчивым голосом. – Я искал Коломбину, а нашел тебя, друг мой. Не хочешь провести со мной ночь, полную страсти и наслаждения? - Вообще-то, не в моих правилах спать с Арлекинами, - ответил Ник, стараясь не рассмеяться. – Но для тебя, так и быть, я сделаю исключение. - О, это огромная честь для меня, - Богдан отступил на шаг и деланно поклонился. После чего снял маску. Шатохин закатил глаза, явно забавляясь происходящим. - Ты сумасшедший. - Есть немного, - согласился Богдан. – Надеюсь, тебя это не пугает? - Нет, совсем нет. Глаза Лугового остановились на губах Никиты. Шатохин от этого жадного взгляда ощутил всплеск желания. - Хочу твоё тело и всего тебя, - сказал Богдан. Никита на секунду усмехнулся. А после серьёзно проговорил: - Тогда тебе придется снять здесь номер. Не хочу, чтобы пошли всякие пересуды. - А смысл? – спросил Богдан, поймав взгляд Никиты. - Что я сразу приду в твой номер, что приду туда чуть позже, меня в любом случае могут заметить. Но насколько я понимаю, в этом отеле персоналу нет интереса распускать сплетни для желтой прессы. Все-таки на кону постоянная и хорошо оплачиваемая работа. Ник смотрел на Лугового. - Я как-то не задумывался об этом. Но ты прав. - Вот и отлично. – Богдан расплылся в улыбке. И, наклонившись к самому уху Никиты, прошептал: - Мой член твёрже стали. Я с ума сойду, если в ближайшее время не окажусь внутри тебя. Щеки Шатохина залились румянцем. - Прекрати, - тихо выдохнул он. Богдан с покорным вздохом замолчал. - Я тоже соскучился. Ты даже не представляешь насколько. - Едва слышно признался Никита и забрал из рук Богдана маску. – Это ведь мне? - Тебе. – Луговой взглянул на парня. Его синие глаза были подернуты дымкой желания. - Спасибо. – Ник облизнул губы. – Хочу увидеть тебя полностью голым и в этой маске. - Боже, и этот человек минуту назад просил меня прекратить. Шатохин посмотрел на него извиняющимся взглядом, но не выдержав, расхохотался… Они набросились друг на друга едва захлопнулась дверь номера. Перед этим Шатохин всё же зарегистрировал Богдана на ресепшене, как своего гостя. - Вообще-то, - шептал Никита между поцелуями. – Я на тебя обижен. - Прости, - отозвался Богдан, целуя жарче и настойчивее. - Нельзя так пропадать, - подавляя стоны, выговаривал Ник. – Не звонить, не писать. Будто я для тебя ничего не значу. - Прости-прости, - шептал Луговой, избавляя Шатохина от одежды, и обхватывая рукой его твёрдый член. – Я заглажу свою вину. Зацелую. Залижу. Богдан опустился на пол. Вобрал в рот член Никиты. По телу последнего пробежала волна жара. - Отдашь мне себя? – тихо выдавил он. Луговой замедлил свои движения, но не остановился. Он прекрасно понял, что хочет Ник. И он знал, что рано или поздно это произойдёт. С Парфеновым у них не было явного разделения ролей. Саня любил как брать, так и отдавать. Со случайными любовниками Богдан абсолютно всегда был в роли актива. Нейтан в девяносто процентов случаев предпочитал быть снизу, уверяя Богдана в том, что именно отдаваясь ему, получает максимальное наслаждение. Шатохин же если и проявлял инициативу, то обычно только во время прелюдии, а затем отдавал все бразды правления Богдану, и тот не возражал. - С удовольствием, если ты этого хочешь, - ответил Луговой, и вернулся к своему занятию. Никита судорожно вздохнул. А затем застонал, ощущая жадный рот Богдана и его горячие руки на своих бёдрах. Язык Лугового вызывал волны блаженства, заставляя сердце Никиты колотиться, как сумасшедшее. Его пальцы запутались в тёмных волосах, а затуманенные страстью глаза наблюдали за тем, как собственный член то и дело исчезает во рту Богдана. Дыхание Ника утяжелилось. Сладкое томление в паху продолжало нарастать. Он бормотал что-то нечленораздельное. То ли просил Богдана остановиться, то ли умолял его продолжать. Шатохин заблудился в ощущениях и желаниях. Ему безумно хотелось кончить и ему безумно хотелось самому взять Богдана. Он глубоко вдохнул, пытаясь собрать мысли воедино. Но пока Никита решал, чего ему хочется больше, джинсы Лугового упали на пол. Он утянул Ника в комнату и повалил на кровать. - Ты правда, не против? – хрипло уточнил Шатохин. Его изнывающее от желания тело напряглось. Подушечками пальцев он провёл по щеке Богдана. - Я не просто не против, я тоже хочу этого. Хочу узнать какой ты, почувствовать твою силу и мощь. – Богдан прижался губами к его губам. Никита заскользил руками по его телу, жадно оглаживая, прижимая к себе. У Лугового еще никогда не было настолько нежного и осторожного любовника-актива. Даже в самый первый раз всё было немного грубее и резче. Ник опускался на него сладостной тяжестью. Медленно заполнял нутро горячей плотью и не отрывал глаз от лица Богдана. Чертовски медленно. Луговой тихо стонал, вцепившись пальцами в его плечи и, изнемогая от страсти, просил Шатохина двигаться быстрее. - Не хочу делать тебе больно, - пробормотал Ник. Луговой хмыкнул. - Я тебе что, красна девица? – Он обхватил Никиту одной рукой и ловко перевернул на спину, не нарушая ритма. - Господи, что ты творишь? – выдохнул Ник. Богдан приподнялся на его бедрах и опустился на них снова. - А на что это похоже? По телу Шатохина бежали мурашки удовольствия. Он обхватил ладонью член Богдана. Подстроился под его темп. Их стоны синхронизировались. Где-то за окном кричали чайки. Волны разбивались о берег. А они летели всё выше и выше. По бескрайним просторам упоительного наслаждения. Оргазм был похож на вспышку. Яркую, мощную, ослепительную. Во внезапно наступившей тишине чувствовалось успокоение и легкие шорохи дыхания. - Потрясающе, - выдохнул Ник. – Лучший оргазм в моей жизни. - Мы забыли про маску, - тихо произнёс Богдан и, придвинувшись к Никите, пососал мочку его уха. - Про маску? – непонимающе промурчал тот. - Забыл, что хотел, чтобы я во время секса был в маске? - Мм… Точно. – Никита приподнял подушку и откинулся на неё. – Придётся повторить. – Он лукаво посмотрел на Богдана. - Да, не вопрос, - с энтузиазмом откликнулся тот. – Подарю тебе второй лучший оргазм в твоей жизни. - Это потрясающая идея. – Шатохин погладил Богдана по плечу. - Только сначала надо поесть. Богдан кивнул и потянулся. Случайно задел рукой книгу, лежавшую на тумбочку. - Ой, - он поймал книгу, не позволив ей упасть и взглянул на обложку. – Ого, Ремарк. Один из моих любимых авторов. Всё у него перечитал. А начал знакомство с «На западном фронте без перемен». Мне было тогда лет пятнадцать, и эта книга открыла мне глаза на войну. На войны в целом. – Богдан нахмурился и потёр подбородок. Его лицо стало серьезным и напряженным. - Я понял, что война – это не геройство, как нам внушали и продолжают внушать, а смерть. Или инвалидность. Причем, как физическая, так и психическая. Людей используют, как пушечное мясо, а затем бросают умирать в нищете и одиночестве. Ник посмотрел на Лугового. - Знаешь, детдомовцы очень часто попадают служить в горячие точки. Государству выгодно, чтобы они оттуда не вернулись. - А ты? - Я – нет. – Шатохин мотнул головой. - Меня язва желудка спасла. Правда, сначала я чуть кони не двинул из-за неё. Но зато благодаря ей избежал службы в армии. Ну и Кондратьев помог. Договорился с кем надо. Мне лишь оставалось конвертик с деньгами занести. Богдан усмехнулся. - Ну и хорошо. Нечего там делать. – Он на секунду нахмурился. Посерьезнел. Вспомнил, как Нейтан хотел пойти на контрактую службу, чтобы заработать денег, а он отговаривал его. Богдан встряхнул головой и резко поднялся с кровати. – Куда пойдем ужинать? - В здешний ресторан. – Никита тоже встал и огляделся в поисках своей одежды.