Простое созвучие

Никита чувствовал себя счастливым. Давно он не испытывал этого простого и тёплого чувства. Ведь если человек едет за тобой в другой город, то это говорит о том, что ты ему небезразличен, не так ли? Да, у него было много вопросов к Богдану, но момент задавать их был не самый удачный. Поэтому он просто наслаждался его обществом. Закончив ужинать и допив вино, Ник предложил Луговому прогуляться. Хотелось подышать воздухом, а заодно и выкурить сигарету. - Ты насколько приехал? – спросил он у Богдана. - На двое суток. В воскресенье в одиннадцать вечера самолет. С утра в понедельник важная встреча. – Он поймал взгляд Шатохина. – А когда у тебя выступление? - В воскресенье. Мой сет с пяти вечера до половины шестого. Богдан кивнул: - Я успею посмотреть. Никита провёл ладонью по волосам. - А завтра в десять утра тестовый прогон с шоу-балетом, - предупредил он. - Я могу прийти? - Да, если хочешь, - Ник выдохнул дым вверх. – Только я думаю, что тебе будет скучно. Ты же не любишь такую музыку. - Зато я люб… - Богдан осёкся. – Дело не в музыке, а в тебе. - Окей. - Шатохин кивнул, сделав вид, что не расслышал начало фразы. – Идём спать? - Да. Что-то я подустал. Они направились в обратный путь, когда в кармане Лугового зазвонил телефон. Он взглянул на экран и поднёс трубку к уху: - Софико! Привет, пропащая душа! Никита покосился на Богдана и прикурил вторую сигарету. - О, классно! Поздравляю! И себя поздравляю тоже. – Богдан рассмеялся. – А купить мою голую задницу желающих нет? Ник чуть не подавился дымом. Луговой переключил телефон на громкую связь, и Никита услышал звонкий девчачий голос: - За победу в конкурсе «Красота обнаженного тела» я получила очень неплохие призовые. Поэтому хочу пригласить всю нашу банду в ресторан, чтобы отметить это событие. Как насчет следующей пятницы? - Меня устраивает. - Замечательно! Тогда бери Саню и подъезжайте в «312» на Маяковке часам к семи. Я ему звонить не буду. Вы уж сами там договоритесь. Ладушки? Шатохин замер. Богдан пожалел о том, что так беспечно включил громкую связь. Чувствуя на себе взгляд Никиты, он медленно, с усилием выдохнул: - Лады. - Тогда всё. Пока-пока. Целую-обнимаю. Связь прервалась. Никита, смутившись, отвернулся. Богдан лихорадочно соображал, что сказать и как объяснить. - Ник, - начал он. – У меня был парень… Мы достаточно долго встречались… Шатохин плотно сжал губы. Луговой прочистил горло. - У нас общие друзья… - медленно проговорил он. - Был или есть? – Ник нацепил на лицо бесстрастное выражение, но глубоко внутри напряженно ждал ответа. От радужного настроения не осталось и следа. Богдан неопределенно качнул головой. В смятении посмотрел на Никиту. Нервно переступил с ноги на ногу. - Послушай. - Шатохин вздохнул и сел на лавку. – В Германии у меня были серьёзные отношения с одним человеком. Мы были вместе около двух лет. И мне казалось, что с этим человеком я проживу всю жизнь. Казалось так до того дня, когда я застал его с другим. – В мозгу Никиты заново прокручивался тот момент, и на его лице отразилась боль. - Я не смог простить. Я не могу делить дорогого для меня человека с кем-то ещё. Луговой уловил горечь в его голосе. - Понимаешь? – Никита вскинул на него глаза. - С Сашей у нас свободные отношения. Каждый волен проводить время с тем, с кем он хочет. Ник кивнул. Усмехнулся: - Пусть мои суждения безбожно устарели, но мне такое не подходит. Богдан задумчиво молчал. Шатохин снова закурил. Напряжение между парнями нарастало. - Хорошо, - наконец проговорил Богдан. – Я согласен. - Нет. Не надо принимать скоропалительных решений, – медленно проговорил Никита. - Вернёшься домой. Подумаешь. Взвесишь все «за» и «против». И тогда позвонишь мне. - А что насчет сегодня и завтра? – спросил Луговой, бросая на Ника испытующий взгляд. – Будем переигрывать? – Голос его звучал хрипло и надтреснуто. Ник заколебался, и Богдан решил, что на этом его выходные в Сочи завершатся. - Не будем, - тем не менее ответил Шатохин, невесело улыбнувшись уголком губ. Тяжесть в груди не отступала. Но он твёрдо решил не портить окончательно этот прекрасный день. Богдан облегченно выдохнул. Через несколько минут они вернулись в отель. Никита выглядел подавленным, хотя и пытался скрывать это. Луговой на свой страх и риск приобнял его и поцеловал в губы. К его удивлению Ник ответил жадно и требовательно, прижимаясь бёдрами к его бёдрам. Внизу живота Богдана шевельнулось желание. - Здесь огромная джакузи, - выдохнул Шатохин в его губы. – Не хочешь уединиться там вместе со мной? – спросил Никита, не отводя взгляда от глаз Богдана. - Боже. Конечно, да. – Луговой в безрассудной торопливости принялся стаскивать с себя одежду. Ник усмехнулся, но последовал его примеру. Думать о плохом сейчас не хотелось. Сейчас хотелось получать удовольствие, а для всего остального ещё будет время. Богдан притянул Шатохина спиной к своей груди, и вытянул ноги вдоль его тела. Задница Никиты прижалась к его члену, который тут же отреагировал на подобную близость. Никита поерзал. Луговой положил руки на его плечи и принялся мягко поглаживать их и разминать. - О, да, продолжай, - простонал Ник, расслабляясь. – Обожаю массаж. - Тогда наслаждайся. – Богдан поцеловал парня в затылок, отогнал мысли о Сашке, который делал массаж выше всяких похвал, и опустил ладони с плеч на его спину. Проскользил ими вдоль позвоночника вниз и обратно вверх. - Бонь, - почти беззвучно произнёс Шатохин. - Мм… - Пальцы Богдана перебрались на бока парня, а затем на грудь. - Мне так нравятся твои руки. – Никита откинул голову на плечо любовника. - Мои руки нащупали что-то очень интересное, - прошептал Луговой ему на ухо, дотрагиваясь до возбужденного члена. Ник прикрыл глаза. Под веками затрепетали звёзды. А в голове закрутились строчки собственной песни: «В ладонях тает первый снег, как таю я в твоих руках. У нас с тобой для счастья целый век. Не уходи, нет, не сейчас…»* Руки Богдана творили чудеса. А его твёрдый член, упирающийся в задницу отвлекал от мыслей. - О чёрт… - Шатохин поерзал. И Богдан тут же простонал. - Сиди спокойно, или я тебя трахну прямо здесь, без смазки и всего остального, - мягко предупредил он. Его большой палец обвел головку члена. Никита вскинул бёдра. Сидеть спокойно не получалось. - Сомневаюсь, - проговорил он, прикусывая мочку уха Лугового. - Нарываешься, да? – Ладонь Богдана снова крепко обхватила член Никиты. - Чуть-чуть, - выдохнул тот, опьянённый мучительным наслаждением. Свободной рукой Богдан подтянул любовника выше, так, чтобы собственная, налитая желанием плоть скользила между его ягодиц. Шатохин двигался в такт руке, тихонько постанывая, потираясь о твердый ствол. Горячее дыхание Лугового обдувало его шею, и тело Ника откликалось сладкими мурашками. - Больше не могу, - прошептал он, накрывая своей рукой ласкающую его член руку Богдана, и сжимая сильнее. - Не сдерживай себя, - подначил парня Луговой, и тут же ощутил волну его оргазма. - После оргазма ты ещё сексуальнее, - прошептал Богдан Нику на ухо. Тот, тяжело дыша, лишь мягко улыбнулся уголком губ. Через несколько минут, когда телу Шатохина вернулась подвижность, они перебрались в комнату и продолжили на кровати. Богдан неспешно ласкал тело Никиты ртом, искусно вылизывал языком самые чувствительные местечки. Ник выгибался, ёрзал, хватал ртом воздух. Вспыхивал, словно свеча. С губ слетало что-то умоляюще неразборчивое. Их стоны сливались. Тела сплетались. Удовольствие текло по венам. Ласки становились яростнее. Требовательнее. Горячее. Хотелось более тесного контакта. Глубокого. Никита отдавал себя Богдану со всей страстью, и тот брал его без колебаний, но с огромной благодарностью… Утро наступило неожиданно быстро. Шатохин проснулся в объятиях Богдана. Он аккуратно выбрался из рук спящего любовника. Потянулся. - Мне пора собираться на контрольный прогон, - тихо сказал он. Богдан длинно выдохнул. Никита встал. - Ты можешь остаться здесь и продолжить спать. – Он подошёл к окну. Посмотрел вниз на море, на то, как волны накатывали на берег, покрывая гальку белой пеной. Его уха коснулся хрипловатый шепот: - Не могу. – Руки Лугового огладили бока Никиты. - Спать без тебя неинтересно. - О, даже так? – Сердце Шатохина переполнилось нежностью. - А я-то думал, что ты жаждешь увидеть меня на сцене. Богдан уловил улыбку в его голосе. - Это само собой, - отозвался он, целуя парня в шею. Шатохин пресёк его порыв и не дал собственному возбуждению взять верх. - Надо собираться. - Давай я помогу тебе принять душ, - хитро улыбаясь, предложил Богдан. Никита хмыкнул и смерил его с головы до ног таким взглядом, что Луговой опустил глаза. - Секс в душе помогает проснуться, - всё же отозвался он. - Я думаю, что с этой задачей справится кофе. Богдан снисходительно улыбнулся и кивнул: - Кофе, так кофе. Спустя пятнадцать минут они спустились в ресторан отеля. Ник действительно ограничился чашкой кофе, а вот Богдан с аппетитом умял порцию омлета и внушительный кусок вишневого пирога под кружку чая. - Всегда не ешь по утрам? – спросил Богдан, вытирая салфеткой рот. - Да, если утро начинается раньше полудня. - А я если с утра не поем, то работать не смогу, - сказал Луговой, постучав себя пальцем по лбу. - Я не смогу работать, если сигарету не выкурю. – Шатохин допил кофе и поднялся из-за стола. – Кстати, надо успеть это сделать. Богдан хмыкнул: - Сигарета важнее секса? - На сигарету времени нужно меньше. – Никита насмешливо улыбнулся, извлекая из пачки сигарету и закладывая ее за ухо. - Ну, я бы успел, - заверил Богдан. - А я – нет, – выйдя на улицу, Ник шагнул к Луговому почти вплотную и прошептал: - Не люблю секс на скорую руку. Луговой поймал его многозначительный взгляд. - Учту, - фыркнул он. Шатохин сделал глубокую затяжку. Впереди был долгий день, а значит, главное, правильно его начать. Богдан занял место неподалёку от сцены. На входе ему выдали временный пропуск, дабы охрана не цеплялась лишний раз. Представил Никита Богдана только Кондратьеву, который прилетел в Сочи ранним утром. «Мой парень, Богдан Луговой», - просто сказал он. Мужчины пожали друг другу руки. Внимательные глаза Стаса осмотрели Богдана сверху донизу. Луговой расправил плечи и слегка растянул губы в обаятельной улыбке. Однако на улыбку Кондратьев не ответил, зато задержал ладонь Богдана в своём крепком рукопожатии чуть дольше положенного, а его пристальный, словно рентген, взгляд, сказал Луговому больше, чем десяток возможных слов. Впрочем, на Богдана такие приёмы не действовали. Он чувствовал себя совершенно уверенно. Когда Никита появился на сцене, Стас подошёл к Луговому и встал рядом. Они молча смотрели на прогон номера Шатохина. Никите предстояло выступать с чужими музыкантами, с бэк-вокалом, и с шоу-балетом. Одним из самых известных и востребованных, как в России, так и за её пределами. - Какие у тебя планы на Никиту? – вдруг спросил Кондратьев не глядя на Богдана. Луговой растерялся от неожиданного вопроса. - Коротенький роман или что-то более серьёзное? – пояснил Стас. - Насколько я в курсе, геев в этой стране не женят, - ответил Луговой. - Не женят, - подтвердил Кондратьев. – И всё же? - Нет у меня никаких планов, - после долгой паузы сказал Богдан. – Всё будет, как будет. Стас потёр щетину на подбородке. - Он не парень-однодневка. – Он перевёл на Богдана сердитый взгляд. Тот сделал глоток воды из пластиковой бутылки, а затем повернулся к мужчине. - Я так о нём никогда и не думал. Стас прищурился: - Надеюсь. Луговой хмыкнул: - Нику вроде не пятнадцать, чтобы о нём так переживать. - Не пятнадцать, - спокойно согласился Кондратьев. – Но у него есть удивительная способность влюбляться в засранцев. - Ну, спасибо, - желчно отозвался Богдан. - Я буду рад ошибиться. - Голос мужчины смягчился. – И кстати, прессе ни слова о его ориентации. Луговой жестом изобразил, как застёгивает рот на «молнию». Стас выудил откуда-то свой неизменный планшет и, нахмурив лоб, зашагал в сторону закулисья. Богдан перевёл взгляд на сцену. Никита как раз закончил петь, и его подозвал к себе какой-то тучный мужчина в бейсболке, повернутой козырьком назад. Богдан наблюдал за Ником, не обращая никакого внимания на то, что мимо прошёл Сергей Лазаренко, а спустя пару минут неподалеку появился Дима Балин. На самом деле он даже не знал кто это такие, а поэтому при всём желании не узнал бы их. Зато он заметил, как на Шатохина смотрит один парень из шоу-балета. И этот взгляд ему не понравился. После внесения поправок мужчиной в бейсболке, прогон номера начался снова. Луговому казалось, что этот парень находится слишком близко к Никите. Причем, надо было отдать должное, очень симпатичный парень. Ростом выше среднего, светловолосый. С очень красивым телом. Столько пластики было в его движениях, столько темперамента. Создавалось впечатление, что его тело полностью сливалось с музыкой Никиты и его голосом. Богдан же никогда не любил танцевать. Слегка подёргаться в клубах - да, но не более того. Ник закончил петь. «Бейсболка» одобрительно кивнула. Шатохин подошёл к краю сцены, что-то сказал женщине с планшетом в руках и, выпрямившись, огляделся по сторонам. Нашел глазами Богдана. Тот улыбнулся ему. Никита махнул рукой, мол, сейчас подойду, и направился к блондину-танцору, который явно поджидал именно его. В груди Богдана шевельнулось странное чувство. Непривычное. Новое. Совершенно незнакомое ему раньше. Чувство ревности. Улыбка исчезла с его лица. Ник подошёл к нему минут через десять в сопровождении Кондратьева. - Пойди в отель отдохни, - заботливо проговорил тот. - Выглядишь усталым. - Да, так и сделаю, - согласился Шатохин. Стас окинул Богдана взглядом, в котором отчётливо читалось: «Отдохнуть в прямом смысле этого слова». Но вслух он ничего не сказал. - Похоже, твой менеджер не в восторге от меня, - не скрывая легкой досады, проговорил Богдан, когда они покинули территорию проведения фестиваля. - Не бери в голову, - невозмутимо ответил Никита. – Он всегда такой. Беспокоится обо мне, и том, чтобы о моей ориентации не пронюхали журналюги. Поднявшись в номер, Шатохин сказал Богдану: - Стас прав, мне надо отдохнуть. Ты не против, если вздремну пару часиков? - Без проблем. - Ты найдешь чем заняться? Можешь спуститься к бассейну или сходить на море. - Пойти на море - великолепная мысль. Никита забрался в постель, выставил будильник на мобильнике и закрыл глаза. Луговой переоделся и отправился на море. Из головы не выходил блондин с подтанцовки. И чем больше он о нём думал, тем сильнее тот ему не нравился. Наглый, слащавый, белобрысый выскочка. И вот в таком нерадостном расположении духа Богдан пришёл на пляж.