Простое созвучие

Вернувшись из Сочи, Никита с головой погрузился в работу. Музыка помогала избавиться от мыслей о Богдане. Помогала не думать о том, какое решение тот примет, и о том, что будет делать он, если Богдан сделает выбор не в его пользу. Музыка успокаивала его. Удерживала на месте. Вселяла уверенность. Неделю спустя приехал Мишка. И работа закипела с новой силой. С полудня и до глубокой ночи они просиживали в домашней студии Шатохина, доводя до ума новые песни. Они вместе создавали аранжировки, придумывали некие фишки, расставляли акценты и делали переходы. Иногда Мишка даже оставался ночевать у Никиты, ибо смысла возвращаться в отель на шесть-семь часов не видели оба. Накануне дня рождения Ник получил сообщение от Богдана: «Моё предложение по поводу завтрашнего ужина в силе». Шатохин, до этого уже вкратце рассказавший Мишке про Богдана, показал ему смс. - Пойдёшь с нами? - Как известно, третий лишний, - подумав, проговорил Марчук. - Это не свидание, а мой день рождения. - Ну, если я не помешаю… - Отлично. – Никита провел пальцем по экрану смартфона, и принялся набирать ответное сообщение. Луговой забронировал столик в небольшом ресторане в центре города, помня, что Никита не жалует шумные и пафосные заведения. Когда Ник с Марчуком приехали, Богдан был уже на месте. Шатохин познакомил своего друга с любовником, после чего все трое расселись за столом. С заказом еды определились достаточно быстро. - Я взял на себя смелось заказать бутылку шампанского, - сказал Богдан. – Но если есть возражения, то можно заказать что-то другое. Никита посмотрел на Мишку. - Давайте начнем с шампанского, - кивнул тот. – А дальше видно будет. Богдан наполнил бокалы шипучкой. - С днем рождения! – торжественно произнёс он, глядя в глаза Нику. Шатохин улыбнулся уголком губ: - Спасибо. - С днем рождения, Никитос, - присоединился к поздравлениям Мишка. - Спасибо, дружище. Мелодичный звон бокалов раздался над их столиком. Пока Богдан расспрашивал, как продвигается запись альбома, а Никита с Марчуком охотно рассказывали, попутно объясняя те или иные термины, официант принёс заказ. Луговой снова наполнил бокалы. Мишка сказал трогательный тост и вручил Никите увесистую коробочку. Ник тут же заглянул в нее. - Ой-йёёёё! – восхищенно воскликнул он. - Годовой запас немецкого шоколада, - пояснил Мишка. - Ничего себе, - усмехнулся Богдан. – Я уже понял, что ты любишь сладкое, но не знал, что до такой степени. - С годовым запасом я за полгода управлюсь. – Никита выразительно посмотрел на Богдана, а затем перевел взгляд на Марчука. – Спасибо. - На здоровье. Шатохин бережно переставил коробку на свободный стул рядом с собой. Секундой позже к их столику подошла молодая женщина и, извинившись, попросила у Никиты автограф и селфи. Шатохин слегка смутился, но тут же улыбнулся той улыбкой, от которой сердце Богдана начинало биться чаще, а в паху сладко покалывать. Ник расписался в блокноте, который протянула ему женщина, предварительно уточнив её имя и добавив к автографу слова: «Марии привет от Шатохина Никиты». А после попросил Мишку сфотографировать его с поклонницей, объяснив, что так будет лучше, чем делать селфи. Женщина поблагодарила Никиту, поздравила его с днем рождения, пожелала счастья и сказала, что с нетерпением ждёт нового альбома. Ник скромно пообещал, что скоро всё будет. Луговому нравилось наблюдать, за поведением Никиты. За тем, как просто и местами смущённо он себя ведёт. Хотя его и удивляло это. Ему казалось, что он уже давно привыкнуть должен был к вниманию и хвалебным речам. Но сколько бы они ни общались, Богдан ни разу не заметил в нем никакой «звёздности». После ухода женщины Богдан вручил имениннику свой подарок – сертификат на пять сеансов массажа в один из лучших, по мнению Сони, спа-салонов. - О, это я люблю, - расплылся в улыбке Никита. – Спасибо. - На здоровье. – Луговой был рад угодить с подарком, ибо он несколько дней ломал над ним голову. Разговор плавно снова вернулся к альбому Шатохина. Богдан спрашивал о способах раскрутки, рекламе, клипах на телевидении. Никите казалось, что Богдану действительно интересен, как процесс записи альбома, так и его презентация, съемки клипов и прочие, обычные для музыканта вещи. То, как он задавал вопросы, как внимательно выслушивал ответы и уточнял детали, не могло быть просто праздным любопытством. Мишка быстро проникся к Луговому симпатией. И когда они от музыки перешли к теме путешествий, (а Марчук тоже побывал много где), то Ник лишь улыбался, слушая увлеченный разговор друга и любовника. После того как шампанское допили, решено было заказать белое сухое вино. А под конец ужина, сказав, что больше не сможет съесть ни крошки, и ни о каком десерте не может быть и речи, Мишка поднялся из-за стола. - Мне пора, - сообщил он. – Я обещал жене созвониться по скайпу. - Передавай привет Лоре, - сказал Никита. - Обязательно. – Марчук несильно сжал плечо друга. – Ещё раз с днем рождения, бро. – Он перевёл взгляд на Богдана. – Рад был знакомству. - Взаимно, - с улыбкой отозвался Луговой. Проводив Мишку взглядом, Шатохин обернулся к Богдану. - Спасибо за ужин. Богдан наклонился вперёд. - Не хочешь продолжить празднование у меня? Они встретились взглядами, и Луговой на пару секунд залип. Провалился в глубокую синь глаз, обрамлённых густыми черными ресницами. - Хочу, - просто ответил Никита. – Почему бы и нет. - Кстати, мы расстались с Сашкой, - признался Богдан. – Ну… с парнем, который у меня был... до нас… И прежде чем Шатохин успел что-то сказать, добавил: - Хочу быть только с тобой. Никита с легким подозрением прищурил глаза. - Хорошо подумал? Луговой кивнул. Это сообщение обрадовало Ника. Хотя он и не был сторонником ультиматумов, но в данной ситуации быть запасным колесом не хотел. Да и вообще, наличие третьего человека в отношениях значительно всё усложняло. Повисла пауза. - Едем? – Богдан поискал глазами официанта. - Да, - снова кивнул Шатохин. По пути к дому Богдана они заехали в магазин, чтобы купить бутылку вина. Впрочем, откупорили они ее только после того, как вдоволь насытились друг другом. *** - Хотел бы я, чтобы ты поехал со мной во Францию, - сказал Богдан, глядя, как Никита откусывает персик и запивает его вином. Ник изобразил изумление: - Правда? – Он приблизился к лицу Богдана и поцеловал его липкими сладкими губами. - Мм… да… - Луговой ответил на поцелуй. – Конечно, правда. - И что бы я там делал? – Дыхание Никиты слегка участилось. Пальцы Богдана поглаживали его бедро. - Я бы научил тебя оседлывать волны. - Глаза Богдана поблёскивали от желания. Шатохин выгнул бровь. - Я лучше оседлаю тебя, – насмешливо сказал он. И в доказательство своих слов перекинул ногу через бёдра Лугового. – Хочешь? – Его губы приблизились к уху любовника. Богдан изо всех сил старался не разорвать нити самоконтроля. Но хватило его ненадолго. Дрожа от нетерпения, он притянул Шатохина к себе. И, спустя секунды, комната наполнилась стонами, сдавленными возгласами, хрипловатым шепотом, необузданной страстью и движениями обнажённых, горячих тел… - Как ты придумываешь песни? – Богдан провёл большим пальцем по щеке Никиты. Они лежали лицом друг другу, удовлетворенные и ленивые после волшебного оргазма. - Бренчу на гитаре, сочиняю тексты. Когда текст набросан, начинаю думать о вступлении, проигрыше и концовке. Ник перевернулся на живот и подложил руки под подбородок. - А тексты как приходят в голову? - Просто пишу о том, что мне близко и знакомо. – Шатохин взъерошил пальцами волосы. - А я за свою жизнь ни одного четверостишья не сочинил, - заметил Богдан. - Что ж… значит, тебе этого и не надо. - Наверное, - с улыбкой согласился Луговой. - Который час? – вдруг спросил Шатохин, выгибая шею. - Десять минут второго, - ответил Богдан, скосив глаза на будильник на прикроватном столике. – Ты же останешься? – Его лицо тут же стало серьезным. Никита откинулся на спину. - Даже не знаю, - протянул он. - Почему нет? – Богдан поднял голову и посмотрел ему в глаза. - А кто сказал «нет»? – Губы Шатохина растянулись в ухмылке. Он притянул Богдана к себе и жадно поцеловал. – Мне никак не оторваться от тебя. - Рад это слышать. – Луговой приподнялся. – Схожу в душ и вернусь. - Давай. – Никита вытянулся на кровати и уставился в потолок. Спустя минуту он почувствовал, что хочет пить. Приподнявшись, нашел глазами бутылку вина, но она оказалась пуста. Ник взял пустую бутылку и бокалы, и отнёс их на кухню. Там он особо не раздумывая налил в стакан воды и залпом осушил почти половину. По дороге в спальню Никита заглянул в большую комнату. В предыдущий раз он толком не рассмотрел ее. Комната была просторная и уютно обставленная. На стенах висели картины с изображением моря и серфингистов, вдоль стены находился диван и низкий кофейный столик, а напротив – телевизор с отдельно стоящими по бокам высокими колонками. Шатохин подошел к книжным полкам. На самом верху примостились русские классики: Чехов, Достоевский, Толстой, Гоголь, Островский, Булгаков. Полкой ниже расположились зарубежные авторы: Драйзер, Моэм, Ремарк, Цвейг, Стейнбек, Фицджеральд, Хемингуэй, Вудхаус. Еще ниже стояла современная проза, детективы и мистика. Никита с большей частью находившихся здесь авторов знаком не был, но решил, что обязательно заполнит пробелы. В самом низу книжного шкафа была целая подборка книг о серфинге. Внимание Ника привлек красочный альбом «100 Greatest Waves*». Он взял книгу в руки и стал листать. Но не успел перевернуть и пары страниц, как из книги выпала фотография. Шатохин отложил альбом и поднял упавшее фото. С фотографии на него смотрел Богдан, совсем молоденький, улыбчивый. Он стоял позади какого-то парня и обнимал его за талию. А тот прижимался к нему. Волосы парнишки были собраны в хвостик, губы растянуты в дурашливой улыбке. Их глаза сияли счастьем и любовью. Богдан выглядел иначе. Он был… радостным. Искренне радостным. Такой улыбки Никита у Богдана ни разу не видел. Когда Луговой увидел, что именно держит в руках Никита, внутри него всё упало и одновременно с этим откуда-то из самых глубин поднялась злость. Он сжал ладони в кулаки. Сделав пару медленных глубоких вдохов, дабы проглотить гнев, он, как можно спокойнее спросил: - Что ты делаешь? Ник обернулся на голос. Их взгляды ненадолго встретились, но Шатохин быстро отвел глаза. Богдан сглотнул, пытаясь отогнать болезненные воспоминания. - Пожалуйста, отдай мне это. – Он оттолкнулся от дверного косяка и прошёл в комнату. Никита молча протянул ему фотографию. Богдан едва взглянул на неё, но его лицо тут же превратилось в гримасу, словно от резкой боли. Холод наполнил комнату. И всё, что было между ними несколько минут назад, бесследно исчезло. - Прости, - тихо произнёс Ник. – Я просто взял книгу. Фото выпало из неё. – Он мягко коснулся плеча Богдана. – Я не буду ничего спрашивать. Это не моё дело. Губы Лугового дёрнулись. - Я лучше поеду домой, - неуверенно сказал Никита. Взгляд Богдана смягчился. - Это – Нейтан, - произнёс он медленно и отчетливо. - Единственный человек, которого я любил. – На его лице промелькнула нежная, иронично-горькая улыбка. – Он погиб. Попал под машину. Ник внутренне содрогнулся. Луговой обречённо вздохнул. - Его смерть опустошила меня. Жизнь стала бессмысленна, – признался Богдан, не глядя на Никиту. - Моё лучшее время осталось с ним. Все светлые мечты и надежды остались в Лос-Анджелесе. В городе, в который я никогда больше не вернусь. Ибо там слишком пусто без Нейтана. - Мне жаль. Прости, - снова извинился Шатохин и умолк, пытаясь собраться с мыслями. Несколько минут никто из них не произносил ни слова. - Ты ни при чем. – Богдан нервно сглотнул. - Просто ни один из моих московских друзей и знакомых не знает про Нейта. И я не собирался никому о нём рассказывать. Никогда. Никита кивнул. Его взгляд упёрся в пол. Теперь некоторые вещи в поведении Богдана он начал понимать. Его легкомысленность в отношениях, поверхностность, нежелание впускать кого-либо в свое сердце объяснялись страхом. Он просто боялся полюбить снова. Или он до сих пор продолжал любить того парня. - Я всё же поеду домой, - вздохнув, проговорил Ник. Ему было о чём подумать. Богдан прочистил горло: - Хорошо. Луговой ощущал себя пустым. Выдохшимся. Ему вдруг захотелось остаться одному. Собрался Шатохин за считанные минуты. - Ты будешь в порядке? – спросил он Богдана, стоя в коридоре. - Конечно. Никита протянул руку и осторожно погладил его по щеке. - Не сердись на меня. Богдан одарил его горькой улыбкой. - Даже не думал. – Он хотел попытаться объяснить, но нужные слова застряли у него в горле, да там и остались. Взгляд Шатохина проскользил по лицу Богдана, будто пытаясь прочитать мысли, которые тот хотел скрыть. Он вздохнул. Переступил с ноги на ногу. И ушёл. У подъезда Никита вызвал такси. День рождения, который начался очень даже здорово, закончился по-дурацки. Скомкано. Оставив на душе неприятный осадок. Боль в глазах Богдана говорила о многом. Он до сих пор любит того парня, и он будет оберегать эту любовь абсолютно от всех. Луговой злился на самого себя. Корил за то, что позволил эмоциям взять верх. Он понимал, что не имел никакого права срываться на Никите. А тем более портить его день рождения. Он взглянул на фото с Нейтаном, которое всё ещё держал в руках. Нейтан. Его очаровательный Нейтан, с которым он мечтал прожить жизнь. Улыбчивый. Никогда не унывающий. Богдан любил Нейтана. А Нейтан любил его. У них было столько планов, столько запланировано поездок и путешествий. Нейт хотел побывать в России, а особенно в Санкт-Петербурге, Калининграде и Владивостоке. Богдан обещал ему, что они объедут весь земной шар. Богдан вглядывался в снимок, и ему казалось, что он до сих пор ощущает, как крепкое тело любовника вжимается в его собственное. Большие пальцы Нейта были засунуты в карманы джинсовых шорт, а руки Богдана просунуты в полукружия его рук, дабы было удобнее обхватывать узкую талию. Голова Нейтана была соблазнительно наклонена, а глаза с легким прищуром смотрели в камеру. Луговой не помнил кто их фотографировал, скорее всего, кто-то из общих друзей. Богдан тяжело сглотнул. Вспоминать о том, как он растерял всех своих друзей, было непросто. А ведь они искренне поддерживали его и хотели помочь. Но тогда Богдан был не в том состоянии, чтобы оценить это. Он снял несколько книг с самой нижней полки, прислонил фотографию к задней стенке, и вернул книги на место. Это было единственное распечатанное фото с Нейтаном. Все остальные снимки хранились на ноутбуке, в запрятанной в глубины системы папке. Глухая злость, поднявшаяся у Богдана внутри, уступила место чувству вины. Прежде чем лечь спать, Луговой отправил Никите смс. Прости. Я повёл себя, как мудак. Я ни в коем случае не хотел причинять тебе боль. Впрочем, ответа от Шатохина он не получил.