Простое созвучие

Прости. Я повёл себя, как мудак. Никита прочитал это в сотый раз. Всё нормально. Забей… Ничего не нормально. Я всё понимаю… Нет, он не понимал. Хорошо, что ты понимаешь это… Никита печатал ответы и тут же стирал их, не отправляя. Набирал заново и снова удалял. Он не мог решить, как лучше ответить на сообщение Богдана. В итоге, отвечать не стал вовсе. Да и некогда ему было. К вечеру следующего дня приехал Мишка, и они продолжили работу над альбомом. Позже заглянул Кондратьев. Как всегда деловой, с неизменным планшетом подмышкой. - Через неделю у тебя съёмки на втором канале в передаче у Малаева, - сообщил он. – Они хотят сделать выпуск о «Ванильном небе». - Кого ещё пригласили? – уточнил Ник, слегка прищурившись. - Пономаренко, Пашку Константинова, Серова Сергея, Игудина и Присяч Сашу, - перечислил Стас. - Кольцова разумеется тоже. - А Ромина? – неуверенно спросил Никита, хотя ни капли не сомневался в его присутствии на программе. Ромин обожал красоваться перед камерами. Напоминать о себе. - Боюсь, что да. Лицо Никиты исказилось. - Я не пойду, - выдохнул он. - Пойдёшь, - спокойно отозвался Стас. - Нет, - упрямо проговорил Ник. Марчук отхлебнул сока. Спор между Никитой и Стасом мог быть долгим. Кондратьев оторвался от планшета, и встретился глазами с Шатохиным. Тот смотрел на него убийственно мрачным взглядом. - У тебя на носу презентация альбома, - серьезно произнёс он. - Участие в передаче будет лучшей рекламой. Никита тряхнул головой. Засунул руки в карманы домашних брюк. Прошёлся туда-сюда по комнате. - Эта передача делает рейтинг благодаря скандалам и вытаскиванием на всеобщее обозрение грязного белья. Вспомни моих родственничков, которые несколько лет назад приперлись туда. - Знаю и помню, - кивнул Стас. – Но вряд ли они смогут чем-то удивить. Будут обмусоливать феномен популярности «Ванильного неба» и последующий распад группы. Каждому дадут высказать своё видение событий. - Хочешь сказать, что вопросов с подвохом не будет? - Конечно, будут. – Кондратьев пристально смотрел на своего подопечного. - Но ты же тёртый калач. Отшутишься, сменишь тему. Никит, ты давно научился уходить от подобных вопросов. - Я ненавижу это, - хмыкнул Никита. - Это часть твоей работы, вот и относись к этому соответствующе. Ник изобразил улыбку, настолько холодную, что Мишке стало неуютно. Шатохин прекрасно знал, что Стас прав, и всё же он терпеть не мог подобные шоу. Простые житейские истории там никого не интересовали. Им нужно было что-то горяченькое, скандальное. Продюсеры приветствовали выяснение отношений между гостями на повышенных тонах, а уж если те переходили в рукопашную, (а такое тоже иной раз случалось), то их восторгу не было предела. Рейтинги взлетали до небес. Интерес публики к участникам программы действительно повышался. *** До отъезда во Францию оставалось несколько дней. Богдан не хотел уезжать, не помирившись с Никитой. По сути, они ведь даже и не ссорились, но Ник не выходил на связь, и не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что парень обиделся. Луговой подумывал купить ему какой-нибудь подарок, но его фантазия иссякла еще во время поиска подарка на день рождения. Богдан поймал себя на мысли, что на самом деле очень мало знает о Шатохине. Он полез в интернет. Пересмотрел несколько интервью. Узнал, что Никита помимо хоккея любит рыбалку, компьютерные игры, с удовольствием водит машину. Что любимое время года – лето, из еды предпочитает пельмени, омлет и сгущенку, а из множества цветов больше всего нравятся ромашки. Ромашки. Богдан заглянул в цветочный интернет-магазин, выбрал подходящий букет, но так как точного адреса Ника не знал, то решил оформить доставку к себе домой, чтобы потом самому отвезти их Шатохину. Стас как раз выходил от Никиты, когда к дому подъехал белый «форд», и из него вышел Луговой. Кивнув мужчине, он достал с заднего сидения букет цветов. Кондратьев молча изогнул бровь. - Что? – спросил Богдан. - День рождения уже прошёл. - Знаю, - хмуро отозвался Богдан, направляясь к дому любовника. - Кстати, Никита не один. Луговой напрягся, озадаченно посмотрел на мужчину. Почему-то он сразу представив Ника с парнем из шоу-балета. - С ним его музыкант, - пояснил Стас. - А, Миша, - выдохнул Богдан. – Мы с ним знакомы. Кондратьев кивнул. - Никите сейчас не до глупостей. Им надо работать. - Я не отниму много времени, – решительно ответил Луговой. Вмешивать в их проблемы Стаса ему не хотелось. Если, конечно, Никита не сделал этого раньше. На пороге дома появился Ник, которого привлекли голоса снаружи. Увидев Богдана и огромный букет в его руках, он замер. Густые брови сошлись на переносице. По лицу пробежала легкая тень. - Прости, что помешал, - извинился Богдан, поднимаясь на крыльцо. – И вообще, прости. Шатохин на секунду заколебался, но всё же шагнул ему навстречу. Привычным движением взял цветы. Поверх головы Богдана он взглянул на Кондратьева, стоявшего возле своей машины, но не спешившего садиться в неё. Мужчина наблюдал за своим подопечным и его другом. Никита махнул ему рукой, мол, всё в порядке, и в следующую секунду впустил Богдана в дом. - Стас сказал, что ты занят, - замялся Луговой. - Да, мы с Михой… - Ник прошёл на кухню, чтобы поставить цветы в воду. – Хочешь посмотреть мою студию? – неожиданно предложил он. – Ты ведь не видел её? - Не видел. С удовольствием посмотрю. Никита провел Богдана в святая святых. В самую любимую комнату в доме, где он проводил основную часть времени. Мишка отодвинулся от большого стола, уставленного различной компьютерной техникой и, стянув на шею наушники, привстал и протянул Луговому руку. - Рад видеть, - улыбнулся он. Марчук был не в курсе того, что произошло между Никитой и Богданом. - Взаимно, - ответил на приветствие Богдан и с любопытством осмотрелся. – У вас тут как на космическом корабле. - А ты бывал на космическом корабле? – спросил Ник с легкой усмешкой. - В кино видел. - У нас гравитация есть, слава богу, - улыбнулся Мишка, потягиваясь и закладывая ладони за голову. Луговой издал лёгкий смешок. - Да уж, парить в невесомости нет никакого желания, - рассмеялся Шатохин. Марчук тоже захохотал: - Хотя, это могло бы быть забавно. - На какой стадии находится запись альбома? – поинтересовался Богдан. - Готовые варианты демо-версий у нас записаны, - ответил Никита. – Записывать начисто будем на профессиональной студии, совместно с моим хорошим приятелем. Он там звуковиком работает. - Кстати. - Мишка взглянул на часы. - Я обещал позвонить Владу. На какое время договариваться? - Давай… - Ник потёр переносицу. – Часа на четыре. - А здесь почему нельзя записать? – поинтересовался Богдан, когда Марчук вышел из импровизированной студии. - Можно и здесь, - сказал Шатохин, присаживаясь на стул и кивая Богдану на уютное кресло, стоявшее у стены. – Но мне нравится работать с Владом. Он профи в своем деле. – Никита взял гитару и стал наигрывать какую-то мелодию. - Это из нового? - Да. Из совсем нового. Вчера в голову пришло. - Красиво. Никита взглянул на Лугового: - Спасибо. Богдан протянул руку, собираясь дотронуться до Ника, и вдруг его взгляд зацепился за некий предмет, стоявший в углу. - Это… - он привстал, чтобы внимательнее рассмотреть. – Это настоящий баян? - Это настоящая гармонь, - улыбнулся Шатохин. - Офигеть! Впервые воочию вижу. Я, вообще-то не отличаю друг от друга ни баян, ни гармонь, ни аккордеон. - Это не особо сложно, - мягко заметил Ник. - Гармонь самая простая из всего перечисленного тобой. - И ты на ней играешь? – Богдан подошел к инструменту. Никита кивнул: - Ага. Блатные частушки могу сбацать. Собственного сочинения, кстати. - Я думал, что сейчас на подобных инструментах никто не играет. – Луговой дотронулся до гармони. - Ну да. Мало кто играет. Но гармонь – мой первый музыкальный инструмент. Я с четырех лет с ней в ладах. Мне бабка её подарила. Со временем выучил кучу русских народных песен и потом играл на деревенских свадьбах. - Сыграй, - попросил Богдан. Никита отложил гитару и взял гармонь. Ласково провёл по ней рукой, и заиграл мелодию, которую пятью минутами ранее играл на гитаре. - Как необычно, - заметил Богдан. - Эта гармонь – спецзаказ. Я её под себя заказывал на тульской фабрике у одних очень классных ребят. - А что в ней особенного? - Она сделана под мой тембр голоса в тональности соль мажор. Семь регистров, три подбородочных переключателя, ломаная дека, цельная планка, лучшая механика, инкрустация натуральным перламутром, – увлеченно перечислял Ник. А в его искрящихся синих глазах читались упоение и восторг. – Я ее когда забрал, то ни на секунду не пожалел потраченных денег. - Дорого обошлась? - Триста косарей. - Ничего себе, - присвистнул Богдан. - Это я себе в прошлом году подарок на день рождения сделал. Никита растянул мехи гармони, размял пальцы, выводя незамысловатую мелодию, а затем пропел: - Пару матерных частушек захотелось мне сыграть, поначалу было страшно, а сейчас вообще насрать… Богдан рассмеялся. - Говорят, что я не в тренде, а я ж в аллегории. В тренде я, а может в бренди, похуй, я в истории… - продолжил петь Ник, забавно поводя плечом и отстукивая ногой в такт. Луговой с интересом наблюдал за мимикой Никиты. Тот вскидывал брови и улыбался. - Помню я двадцатый век, ох, дремуч был человек. Без соц.сетей ,без интернета еле выжила планета… Богдан откинул голову и захохотал. А Шатохин вдруг резко сменил мелодию, и вместо задорного и веселого мотивчика заиграл нечто спокойное и тягучее. - Деревня моя, деревянная, дальняя, смотрю на тебя я, прикрывшись рукой. Ты в лёгком платочке июльского облака, в веснушках черёмух стоишь над рекой. Ты в лёгком платочке июльского облака, в веснушках черёмух стоишь над рекой. Родная моя, деревенька-колхозница, смущённой улыбкой меня обожгла. К тебе моё сердце по-прежнему просится, а я всё не еду, дела и дела… - Выражение лица Никиты изменилось. Между бровей залегла складка. Мехи гармони тихо вздохнули, и инструмент умолк. - Скучаешь по своей родине? - Даже не знаю. У меня нет ностальгии по тому времени, просто мне бывает очень обидно за свое детство. Богдан кивнул. Никита отложил гармонь. Луговой наклонился к нему, притянул к себе и коснулся губами его уха. - Хочу тебя. Хочу постоянно… Ник ощутил тонкий запах дорогого парфюма, который едва не свёл его с ума. - Позволь мне загладить вину, - охрипшим голосом прошептал Богдан. Шатохин облизнул губы и хотел бы согласиться, как дверь в студию приоткрылась и в её проём просунулась голова Мишки. Кашлянув, он сдержанно заметил: - Может, я поеду? Богдан нехотя отстранился от Никиты, губы которого тронула лёгкая, слегка смущённая улыбка. - Ты договорился с Владом? - Да. К четырем он нас ждет. - Отлично. – Ник поднялся на ноги, и направился к Марчуку. - Давай тогда у него и пересечемся. Шатохин спустился с Мишкой вниз, подождал пока за ним приедет такси, и только после этого вернулся к Богдану. Тот сидел на его месте и бережно перебирал струны гитары. При появлении Никиты он поспешно накрыл струны ладонью. Улыбающийся Ник подошёл к нему вплотную. Луговой вскинул голову, подняв на парня глаза. - Мы одни? Шатохин кивнул. - Всё ещё хочешь меня? – Его улыбка из мягкой и добродушной вдруг стала сексуальной и предвкушающей. - До одури. – Богдан накрыл ладонью твердую выпуклость, красноречиво оттопыривавшую спортивные штаны Никиты. – Как и ты меня. Ник сделал глубокий вдох. Глаза его потемнели. - Идем, – он взял Богдана за руку. В спальне Луговой ловко избавил Никиту от штанов, оттянул резинку трусов, высвобождая упругую плоть, и дразняще пробежался по ней пальцами. Шатохин окинул его затуманенным взглядом. Богдан сжал головку члена, оттягивая крайнюю плоть, обвёл языком, задержавшись на уздечке, втянул в рот, слегка пососал и резко отпустил. Ник шумно и недовольно выдохнул. Богдан улыбнулся и принялся неторопливо раздеваться. Не сводя с него глаз, Шатохин подвинулся к краю кровати, выдвинул ящик прикроватной тумбочки и нашарил там тюбик со смазкой и презерватив. - Можешь побыстрее? – поторопил он Лугового. Всё тело Никиты жаждало Богдана, а тот неспешно возился с болтами на джинсах. - У нас мало времени? – Богдан вопросительно выгнул бровь и, наконец-то избавившись от джинсов, принялся снимать трусы. Взгляд Ника жадно блуждал по его телу. - Полно. - Вот и хорошо. Богдан забрался на кровать, накрыл любовника своим телом, и матрас слегка прогнулся под их весом. Шатохин приоткрыл губы, глотая воздух. Луговой куснул его за мочку уха и протянул: - Не понимаю, как тебе удаётся сводить меня с ума? - У меня талант, - тихо отозвался Никита. - Несомненно, - согласился Богдан, вклиниваясь бёдрами между его ног. Ник потёрся членом о живот Лугового. - Большой… твёрдый… - Богдан обхватил рукой подрагивающий член, и Шатохин замурчал от наслаждения. Он обвел большим пальцем гладкую головку и тут же скользнул вниз, чтобы облизать её. Никита прерывисто задышал. Не отрывая рта от пульсирующего ствола парня, Луговой аккуратно погрузил два пальца в его нутро. Ник выгнулся. Задвигал бедрами. Затанцевал на пальцах любовника. Богдан подключил всю свою выдержку, дабы не взять его одним резким и мощным толчком. Хотелось продлить удовольствие и ему, и себе. - Пожалуйста, - прошептал Шатохин, глотая воздух. Богдан раскатал по члену презерватив, перебросил ногу Никиты через сгиб своей руки и толкнулся внутрь. Ник застонал, вдавливая пальцы в крепкие мускулистые плечи. Сердце Лугового отстукивало быстрые удары. По венам растекалась раскалённая лава. Он смотрел в лицо Шатохина, и с каждой секундой всё глубже проваливался в синие бездонные омуты. Никита облизал губы, и Богдан наклонился к нему. Он целовал его жадно и страстно. Вёл губами по шее и толкался в разгоряченное тело. Они достигли оргазма одновременно. Богдан провёл тыльной стороной ладони по щеке Ника и мягко поцеловал в губы. - Это было… - начал он, но замолчал, задумавшись. Шатохин вопросительно изогнул бровь. - Не могу выбрать между волшебно и охуенно, - с проговорил Луговой. Никита рассмеялся. - Классная рифма. Они лежали рядом расслабленные, умиротворенные. - Ты спишь? – через некоторое время спросил Богдан. - Да. Богдан притянул Шатохина к себе, прижимая его спину к своей груди, и поцеловал ямку между плечом и шеей. - Я буду скучать. - Не думаю, что у тебя будет на это время. Луговой не стал его переубеждать. Вполне вероятно, что Ник прав. По крайней мере, раньше подобные поездки были очень насыщены событиями, ощущениями, встречами и общением с разными людьми. Богдан едва выкраивал время для сна. И обычно, вернувшись домой после такого отдыха, он ещё двое суток кряду отсыпался, восстанавливая силы.